Жанр: История
Национальные образы мира (Космо-Психо-Логос)
...евник сидя, свернут комочком - в мягкости
бедер своих ног, ягодиц утопает, а не отрешается жесткой
гранью.
Болатхан (казах). Круг юрты - равноправие: на окружности
нет места более важного, нет иерархии. Отсюда
демократизм кочевой семьи. Но всё же старейший
сидит против входа.
Я. В русской избе тоже стенка против входа - главная,
как и во храме. Лучшее место - красный угол.
Итак, в юрте нет внутрипространственной дифференциации.
Ауэзов. Если женится сын, ставят ему особую юрту,
а не делят внутреннее пространство. Юрту ведь поставить
просто.
Я. Значит, происходит не развитие, не создание более
сложного многоклеточного организма - дома целого,
но умножение одного и того же - как грибы,
то есть не как выведение новой породы животного, а
размножение одной и той же,
У земледельца же - дифференциация внутреннего
помещения отражает утверждение различий и рост личности:
как тело - стенка нашего внутреннего мира от
других, так и стенка, создавая особое помещение в
доме, обеспечивает сгущение и оформление "я", особой
жизни и интересов. А в юрте обособление личности
невозможно.
Ораз (туркмен). У нас до сих пор даже в городах
входят без стука,
Я. Ну да: в другом не предполагается особой
жизни, в которую бы я не мог проникнуть. Значит,
и при переезде в город бывший кочевник переносит
с собой юрту, как внутреннее пространство,
психическое.
Ауэзов. У нас извещают о приближении голосом.
Я. То есть через воздух. А стук - через стенкуземлю.
Там воздух, здесь земля - основное место
жительства и стихия.
Ораз (туркмен). У нас дверь важна - на ней узоры.
Ставится новый дом, а дверь старая - от предков.
Я. Это как щит с гербом. И дверь, верно, - щит
от инородного пространства.
Итак, у юрты монолитное внутреннее пространство
- единое и неделимое. Этим она производит впечатление
монументальности. Она не может расти
внутрь и вверх без предела (как храмы горожан -
и в том их монументальность: внешняя). Юрта есть
целостная идея и имеет внутреннюю форму, изнутри
положенную границу.
Болатхан (казах). Когда входишь в русскую избу -
изолируешься от пространства, в юрте же человек
ощущает себя более соединенным с природой.
Я. Ну, с природой любое жилье связано. Важно
точно выявлять, с какой природой. Ведь в русской избе
стены-то из дерева: лес вовнутрь введен, прямо с лесом
живут.
Болатхан (казах). У нас, значит, с воздухом, с открытым
пространством больше связь.
Алы-ис (литовец). У нас основа всего - земля. Ее
делят. Хутора - предел индивидуализации: живут в
лесу - и не видно, невозможно зайти так, как в любую
юрту кочевого рода. Чтобы дружбу сохранить, надо
отделиться; соседи же - конфликты.
Болатхан (казах). У нас делят не землю, а скот, но
при этом не столько количество важно, а единицей
выступают жеребец или матка с табуном.
Альгис (литовец). Земля - твердая форма, отсюда
меры, и числа, и счет развились у нас.
Я. Значит, кочевники делят плодородящую силу (жеребца,
кобылу) - то есть потенцию, и в их жизни
расчет на время: а земледельцы - вот это место, пространство,
данное, факт, сейчас.
Но вернемся к внутренности дома. Итак, в основе
жилья - костер (люди вокруг него) и покров (над
огнем и людьми). Значит, тип огня, очага - тип жилища.
Огонь! Это как сердце - наш очаг, так и очаг -
сердце жилья.
Альгис (литовец). У нас простейшая - дымная изба.
Болатхан (казах). А у нас выходит дым - вертикально
тяга. И если дождь и ветер, то верхний колпачок
так устанавливали, чтоб тяга была.
Я. Это как парус.
Ауэзов. Ну да, как на яхте нужно мастерство, галсы,
чтобы и против ветра плыть, используя его силу.
Я. Но курная изба возможна, верно, оттого, что
горение дерева не дает такого чада, как горение масла,
жира. Очаг с видом горючего материала связан.
Ораз (туркмен). У нас не сало, у нас саксаул горит.
Ауэзов. А у нас кизяк - навоз животный, и прямо
мешочек под хвост подставляют.
Я. Значит, и огонь из животного добывают: задний
проход "огнем пышет" (как на скаку пламя изо рта у коня).
Ораз (туркмен). Саксаул - очень плотен и жарко
горит, мало его надо - и тепло.
Я. А на севере дров много нужно, и строится печь -
как дом для огня. Русская печь - целое архитектурное
сооружение, храм с отсеками: приступки, окна, лежанка.
Печь - дом в доме.
Вот разница: очаг открытый или закрытый. В юрте
огонь открыт - на виду, как и вся внутренняя
жизнь на глазах у всех. В избе - стыдливость: сердце
(огонь) скрыто, нет такой наивной обнаженности.
Камин - городской очаг: в стене наполовину, а наполовину
открыт. Это - очаг как барельеф (тогда
как голландская печь-очаг = статуя, а русская печьочаг
= собор).
В следующий раз еще поговорим об очаге-огне и
рассмотрим национальную еду. Еда - тоже микрокосмос,
это Космос, что внутрь нас входит; из каких стихий
еда состоит, как здесь земля проходит огонь, воду
и медные трубы; вареная и жареная - разница: жареная
- без воды, соединение огня и земли. И время
важно, и разделенность или смешанность частей пищи.
Мы начали с Космоса; потом рассмотрели дом - как
его уменьшение; человек - как еще большее стяжение;
и вот еда - совсем сгусток национального мироздания.
Когда до семени дойдем, тогда национальному
Эросу предадимся - и восходить начнем: к духу, и
Богу, и слову - к духовной культуре.
Беседа пятая
24.11.67 г.
Национальная еда (беседа первая)
Собеседники: Мурат Ауэзов, Борис Гургулиа, Джура
(таджик), Болатхан (казах) и я.
Мурат поставил чай, заварил, набросал хлеба, баранок,
сахару и банку варенья поставил. Мне пиалу дал.
Начали.
Я. Национальная еда - это та часть внешнего Космоса,
что переходит к нам внутрь и становится частью
микрокосмоса. Еда - это посредник между внутренним
и окружающим мирами. Так что давайте приглядимся,
точнее - придумаемся к тому, что выражает
ее состав.
Рассудим. Что из природы может входить внутрь в
готовом виде - не проходя через огонь?
Плоды, фрукты, овощи, корни, ягоды...
Они на деревьях, стеблях, вознесены над землей,
напитаны водой (дождями и соком ствола) и солнцем.
Значит, самой природой проделано то крещение огнем
и водой, которое должно претерпеть всякое вещество,
чтоб попасть к нам внутрь. У врат эдема нашего -
нутра, словно как бы два херувима стоят: один - с
огнем, другой - с водой.
Плоды, фрукты - сладки, а сладость есть огневодй
(сок Эроса).
И если в земле - морковь, свекла тоже: коли сладко
- красновато, огненно; а менее сладко - сыро,
водяно - репа, капуста. Корнеплоды, в отличие от
фруктов (притом что и те и другие - огневбды), имеют
крен к воде, ибо в женщине - матери-сырой земле
залегают; а фрукты - более огненны, мужские: в воздухе
и солнце над землей вознесены - как фаллосы
торчат (тогда как овощи - влагалищны). Очевидно, и
слова, их обозначающие, разный род в языке имеют.
Все, что корнево, - женского рода: морковь, капуста
(лишь хрен - фалл старый - горек). А фрукты -
лимон, виноград, апельсин, яблоко - der Apfel (нем.
яз.), ie pomme d'or (франц. яз.), помидор - он, баклажан
и т.д.
Вознесенное - мужского рода или среднего (яблоко).
Но в России - мать-сыра земля, как преобладающая
идея, агрессирует и на сферу мужскую и заполняет
фрукты женским родом: ягода, груша, земляника
и т.д.
Так что - по языкам надо проследить, и здесь
выявится национальное соотношение мужского и женского.
Итак, в готовом виде до человека восходит растительная
природа, и человек обнаруживает себя как травоядное
животное.
Ну, а из животного мира есть ли что готовое для
нас?
- ? (Думаем.)
- Ведь человек равно ест растительную пищу и
животную - как свинья, которая и картошку, и курицу,
и ненароком ребеночка или своего поросеночка
сгрызет. Человек - животное и травоядное, и хищное:
и корова, и тигр одновременно. И отсюда ясно, что у
кочевых народов, поглощающих животную пищу, больше
черт хищных животных: вспыльчивость, рывок, мягкая
кошачья походка (даже лицо - прищур косых глаз
и приплюснутый нос), а у северных, русских например,
больше сходства с травоядными, мирными животными:
круглые коровьи глаза, лошадиная голова и терпение,
медлительность.
Болатхан (казах). А молоко! Ведь вот что в готовом
виде из животного мира до нас доходит. Молоко -
мы отбираем питание у животного потомства, и это
русло на себя отводим.
Я. Прекрасно. Но что есть молоко? Это как в яблоке
сладость - огневода: сквозь туловище дерева
пропущенные и переваренные вода дождей и свет солнца,
- так и молоко тоже огневода, эротическая влага,
пропущенная и переваренная за нас в живой топке -
теле животного. И вот еще сходство: молоко как семенная
жидкость, и фрукт - плод: в яблоке, в винограде,
арбузе - семя.
Значит, в готовом виде для нас из природы доносятся
семена всех существ (то есть их идеи - энергии,
кванты). И мы в своем питании как бы перекрываем
плодородящую силу природы, встаем у ее границ и
обрубаем головы гидры-природы, а потом и сознательно
(в земледелии и скотоводстве) оседлываем семяпроизводящую
работу природы.
Да, и орехи и ягоды - тоже семена. И семечки
подсолнуха. И зерна злаков - они же семена.
И из рыбы готова в сыром виде к нашему употреблению
икра - опять семя.
Итак, на идеях природы мы вскормлены, ибо семя
- это потенция формы, энтелехия, но вида не
имеет, а все капли круглы: и икринка, и зерно, и
капля молока.
Или, пожалуй, еще лодочка: семя - это зерно (пирожок),
значит, имеет цель: нос и корму - направлены
лучики, и их уже не все равно как сажать: есть верх
или низ - солнечная и земная стороны.
- Ну, а сырое мясо?
Ведь предки ели. Да и сейчас рыбу мороженую
на севере едят. Или соленую: да и свинину посоли
сырую - вот бекон.
- Ого! Значит, соль играет роль обработки сырья
огнем, значит, она - сгусток огненной энергии: недаром
светла, бела, солнечна, она есть представитель
солнца в земле - "соль земли". (Недаром и корень
один: соль - солнце.)
- Да, еще кровь - вот что из животного готово
в нас идти, и, когда животное режут, иные присасываются
к горлу и кровь пьют.
- Но кровь - тоже вид огневоды, красная, как
плод.
Итак, везде - даже в естественной пище через
горнило стихии огня - должно пройти вещество природы,
прежде чем станет пригодным для вхождения в
нашу нутрь - пищей.
В яблоке, молоке, соли, икре - снизошедший огонь
таится. Естественно поэтому, что, когда сами люди стали
приносить дары основной животворящей силе, представляя
ее как бога, они предавали даруемое огню:
пропускали через огонь и, когда огонь насытится мясом,
например, или клубнем (картошки), то есть бог
возьмет свое, свою долю, огнем обрезанную, тогда уже
может и человек остатки с божьего стола доедать.
Всякая варка, жаренье, печенье (то есть пропускание
через огонь) есть воздание, и это жертвоприношение
мы совершаем в современных газовых и электроплитах.
Ведь после огня масса уменьшается, и "тук" -
лучшее возносится дымом, паром и чадом в ноздри
богов. Сгорает ведь жир - бело-огненное: богу - богово,
огню - огнево возносится, свое он забирает. Но
зато и боги благословляют, одобряют после этого пищу,
и она, хорошо проваренная и прожаренная, идет нам
впрок: усваивается нашим микрокосмосом как одухотворенная,
обожествленная материя: в нее вдохнута огненная
душа-луч - то есть то, что и представляем мы
сами собой.
Болатхан (казах). Значит, огонь - это всеединое,
всеуравнивающее для всех народов.
Вообще, начинается питание у всех народов с материнского
молока, и в этом все одинаковы. А потом
начинается дифференциация в пище, в идее и в характере.
Я. Но в этой дифференциации - через огонь и
выравниваются травоядность и хищность в народах. Если
бы так и ели сырое: травоядные - овощи, фрукты,
ягоды, орехи, а мясоядные - сырое мясо и молоко, -
то это еще не люди, а лишь человекоподобные существа
разных видов. Лишь начав пропускать сырую ткань
плодов и тел через огонь, травоядные народы обретают
необходимую энергию, огненность-мысль (а не только
рыхлую массу и силу), форму, а бывшие хищные мясоядные
обретают умиротворяющую кротость, уравновешенность,
лишаются ярости и неистовства (что пробуждает
запах сырой крови) и получают мягкость, рассудительность,
сове(с]тливос1ъ.
И все это дарует огонь: одним уделяет от своей
энергии, жара, другим - от своей светлости, чистоты
и меры.
Но до сих пор (в нашем рассмотрении) люди пасутся
- как травоядные (бортничество) или хищники
(охота), завися от случайностей и сезонов.
Человечество начинается с обособления и независимости
от природы. Переход к управляемому процессу
создания пищи - земледелие и скотоводство.
И в том, и в другом варианте человек оседлывает
порождающую деятельность природы у ее корней и
плода, встает стражем на двух рубежах: у причин (посев,
случка) и целей (жатва, забой). То есть из аморфного
потока жизни природы выделен отрезок, форма,
часть, но такая, которая представительствует за целое.
(Ведь именно такими повторяющимися отрезками и
проходит жизнь целого: она не нарушается, как было
бы, если б часть была выделена неверно: ну, например,
не от зерна и до зерна, а от зерна до ростка.) Такая
часть всего есть суть, истина, смысл.
Уловлена закономерность, повторяемость. В сознании
возникает идея устойчивости, стабильного, того,
что жизнь не только течет, но и есть - пребывает,
есть "естина" - истина, покой.
В чем отличие пищи как продукта земледелия от пищи
натуральной? Сеется зерно. Ждется. Значит, оседлывается
время - оно впрягается в работу. Зачем? Чтобы,
собрав зерно (= имея стадо), иметь возможность есть не
когда плод подвернется, а всегда: не по дару извне, а по
позыву изнутри - собственный ритм жизни нашего существа
становится законодателем. Зерно лежит сколько
угодно и удобно, и пища всегда под руками. Идея "всегда",
вечности. Сначала - в посеве-жатве - работается
на время и через время. В итоге же - завоевывается независимость
от времени. Но важно, что обе идеи: времени
и вечности - входят парой.
Вот сколько метафизических идей таится в простом
захоронении зерна - и земледелец их в себе уж имеет
и носит и непрерывно из своего быта получает и узнает.
Зерно, конечно, главное в земледелии. Есть ли народы,
без хлеба обходящиеся?
- В Японии мало едят.
- Кочевые - мало.
- В Западной Европе - англичане, германцы.
- Но есть ли народы, которые вообще без злаков
обходятся?
Ауэзов. Даже кочевые - весной сажали, а осенью
возвращались на то же место: ведь были установленные
маршруты.
Я. Хлеб как солнце, скот как планеты, светила передвигающиеся
(недаром созвездия Зодиака - по животным,
а не растениям названы). Недаром и хлеб пекут
круглой формы - как солнце. И колос - лучист,
и солнце колосится лучами.
Зерна на стебле - между небом и землей: как
птицы, плоды и светила. В злаке - белок, огнистое
вещество.
Болатхан (казах). Земледельцы много труда в пищу
вкладывают, а у кочевых - само собой стадо растет,
потому они более ленивы, не энергичны. Чувство собственности
- чувство личное: моя земля - продолжение
моего тела.
Борис (абхаз). Зато, когда ударят по лошади, если
человек верхом, - значит, оскорбили его самого.
Болатхан (казах). И в психологии: кочевые не знают
того, чтобы в драке пырнуть ножом, ибо жизнь живого
существа священна.
Я. Но, с другой стороны, в войнах кочевые нападают,
а земледельцы держат оборону, то есть блюдут
форму, ограду, "я", идею границ, пределов, определенностей
в мире, покоя и истины; кочевые - идею движения,
перемен, смерти.
Обратимся, однако, к пище, ее составу. Что есть
основная, ординарная еда, а что - праздничная, это
видно по запретам, которые обычно налагаются на то,
без чего, значит, можно обойтись.
Ну, давайте посмотрим кочевую еду.
Ауэзов. Молоко и мясо. Утром выпивают молоко
с лепешкой, в обед - тоже молоко, а основная пища
- ужин - до позднего вечера варят, едят, разговаривают
- еда с шуткой и приговоркой, - не
как в России: ем - глух и нем, а как заговорит -
ложкой по лбу. В вечерней еде - сначала кумыс.
- А кумыс как делается?
- Сначала в деревянных кадках кобылье молоко
бродит, потом в кожах в землю зарывается.
- И вина тоже в дереве киснут, а в бурдюках
выдерживаются.
- Значит, и кумыс и вино сначала крещенье растительным
миром проходят: ведь от того или иного состава
дерева - дуба или бука - особый вкус, в коньяке,
например; потом в чреве животного, как его новая
кровь, выдерживается.
- После кумыса - мелко нарезанные почки и мелкие
кусочки мяса - как салат.
- Ага! Значит, хоть состоит вся пища из мяса, но
в теле животного разные места разный вкус имеют. И
как у земледельца на одном участке земли - огород,
на другом сад, на третьем - сенокос, на четвертом -
злак, так и тело животного имеет свою топографию,
и почки подаются как блюдо с огорода - салат из
овощей, филе - как каша, а части головы делятся как
сладкое, на закуску - то, что из сада.
- Ну да: особенно важно распределение головы.
Уши отрезают, дают с шуточками детям, женщинам или
о ком слух какой идет - с намеком. Это веселая часть
еды.
Самое важное - когда глаз делится; но без зрачка:
зрачок нельзя.
- Интересно, почему.
- Очевидно, зрачок - это жизнь, семя - божье
или бесовское. И опять же дурной глаз - в зрачке.
- Народы Севера, делая статую, отказываются ставить
зрачок, ибо тогда она оживет и станет опасной.
- Язык тоже, когда делят, кончик нельзя.
- На кончик языка попадать опасно?
- Кончик языка, видно, как зрачок - кончик глаза:
средоточие и истечение, седалище духов.
- Ну, а чем запивают?
- Кумыс, шурпа - бульон с мукой.
- А пьяные напитки?
- Вот кумыс.
Болатхан (казах). Но вообще кочевые не пьют, нет
потребности. Вот у земледельца - другое: тяжелый
труд требует расслабления. И говорят, водка растворяет
какие-то соли. Усиливает их обмен. Потому, когда
пьют, закусывают соленым и кислым. И так приводится
в равновесие нарушенный трудом и сверхусилием состав.
А у кочевника день течет ровно.
Я. Когда больше пили в мире: сейчас или раньше?
- Сейчас.
- Очевидно, городская жизнь, и трудовое и бытовое
напряжение, и увеличившиеся соли и грязи в человеке
требуют вымывания и растворения...
- А что значил запрет на вино в исламе?
- Мухаммед хотел иметь народ воинов, а вино расслабляет.
- Но почему же так легко привились запреты?
Ведь, может быть, и запрет на свинью привился оттого,
что ее просто нет.
Ауэзов. Ну да, мы и раньше говорили: запрет на
свинью был наложен, чтобы отличить себя от иноверных
гяуров ("кяфыров"), просто как знак отличия, чтобы
говорить о других: вон они поганые, свинью, нечистую
пищу едят.
- А конь, кстати, очень разборчив в пище и грязную
воду пить не станет.
- Зато свинья на Севере привилась. И вообще жир -
у якутов: из него огонь, свет и тепло. Жир - сгусток
огня в животном (как и соль в земле); то, чего недостает
северянам в окружающем Космосе неорганической
природы, они компенсируют поглощением органического
огня и тепла. И как в огне осуществляется
уравнение растительно и животно едящих народов,
так и для северян сало всеядной свиньи есть
уже обожженная, процеженная через огонь природа.
- А как же сохраняется мясо у кочевых?
- Да, не во всякое время можно забивать.
- И молоко сухое, как творог, сбивается и сушится
на солнце. А мясо кусками в кишки набивается, и висят
они над очагом и коптятся - так мясо огнем сохраняется.
- Ага! Значит, высушивается. Сырое = живое: молоко,
продолжая жить, бродит и уходит за пределы человечьей
съедомости. Чтобы удержать, его убивают, прекращают
его жизнь для себя, в себе, но зато сохраняют
вечную его жизнь для нас, как возможность воскреснуть.
В самом деле: когда мы оживляем высушенное, мы
его размачиваем, хотя бы только во рту, - и так впускаем.
Так же и со злаками. Если хранить в воде зерно -
оно может продолжать жить, прорастать - и стать негодным.
Тогда его сушат, убивают, растирают - в муку
(м^ку зерно принимает). А когда надо оживить белок,
белый огонь, - смешивают опять с водой, осыряют в
тесто...
- Еще важно: кислое, сладкое, острое.
Болатхан (казах). Острое - огненность, перец...
Человек как сквозная труба, многое сквозь себя
пропускает ежесуточно. Но и сам он - из земли и в
землю. Так вот: если наше тело живет благодаря тому,
что впускает и выпускает, то Земля живет, тоже выпуская
в мир и забирая опять в себя людей.
- Да, и постройка городов, цивилизация, промышленность
- это для жизни Земли?
- Это уж, видно, связано не только с Землей, но
и с участием человечества и Земли в жизни Вселенной.
А результаты как мы можем видеть?
Ауэзов. Быть может, к моменту, когда мы убьем
плодородие Земли, человечество призвано изобрести
иную форму Бытия, не Жизни?
- И верно: ведь уже издавна родилась идея вечной
жизни в духе, параллельно телесной: Бог, Царство
Божье, Культура. Всё это копилки вечной жизни.
Я. Вот как через пищу мы к духовности перешли.
Но я еще боюсь за это браться - за национальный
образ Бога. Надо еще закрепиться на анализах материально-телесных
вещей.
В следующий раз продолжим философию еды и
питья.
Беседа шестая
НАЦИОНАЛЬНАЯ ЕДА
(вторая беседа)
3.111.67 г.
Собеседники: Мурат Ауэзов, Альгис Бучис, латышэстетик
(Бучисом приведенный), девушка-калмычка,
туркмен Ораз и я.
Я. Напоминаю ход мысли о еде.
Еда - посредник между макро- и микрокосмосом.
Заглатывание - освоение бытия, как и мышление.
Каждое блюдо - это мысль и суждение о мире. В
самом деле: если мясо, вода, хлеб - это субстанции,
сущности, категории, идеи, то щи, котлета с картошкой -
это уже соединение нескольких понятий, субъекта с
предикатом и определениями и обстоятельствами (гарнир,
подлива, соус - вводные слова, модальность выражают
и т.д.) - и все это образует целое предложение,
высказывание о бытии. Только надо суметь это
прочитать. И в этом смысле хозяйки, женщины, на кухне,
не ведая того, делают глубинно-духовное дело, непрерывно
изготовляют, вырабатывают и питают нас самыми
фундаментальными идеями и суждениями о бытии,
которые залегают в плоть, и кровь, и сок наш -
Под сознанием и мужским духом... Итак, через вкушение
внушение кардинальных идей творится.
Ну, начнем. Давайте - с севера - с Литвы, так
как прошлые занятия мы все с кочевыми возились.
Бучис. Ну, у нас главное - картошка, молоко, яичница,
сало.
Я. Кстати: яйцо - тоже в готовом виде из природы
усвояемо человеком. И обратите внимание - тоже семя,
зародыш.
Бучис. Летом выходим на работу и лишь через два
часа завтракать приходим, и вместо понятия "есть вкусно"
у нас - "есть крепко". Сало с хлебом. А мясо не
часто - в праздники.
Я. Давайте разберем состав еды и его приуроченность
к стихиям: земля, вода, воздух, огонь.
Литовец - земледелец, поэтому важен низ земли
и ее глубина: ибо там все богатства и плоды; недаром
в среднеевропейской земледельческой полосе
так развиты предания о зарытых в земле кладах -
и даже есть притча о том, как некто в поисках клада
перерыл и взрыхлил, т.е. перепахал, всю землю
вокруг себя, и она дала урожай - вот тебе и клад
- из земли. И это поистине так: земля - кормилица.
И в нее дар зарывается: ведь посадка зерна,
клубня - это жертвоприношение земле. Ее украшают:
обрабатывают, возделывают - орнаменты-узоры
по ней вышивают; ведь пашня - это вышивание линий
по земле, и, когда едешь по земледельческому
краю, вся земля изукрашена и вышита разными линиями
(межами, бороздами) - разнонаправленными
фигурами и разными цветами: зеленя, озимь, коричневая
гречиха, черные парЫ, красные маки, солнечные
подсолнухи; разная фактура и высота "ниток"-
стеблей и узор: то высокие, пушистые с ворсом -
как конопли и кукуруза, то приземистые, плотные в
простой горошек - как картошка и ее цветки и т.д.
Кочевая же земля - безуходная, неухоженная; вообще
взор кочевника вниз не обращается, точнее - в
низ земли лишь как на поверхность смотрит: что растет?
травы какие в корм скоту? Но глубже не заглядывает:
в подкорм, в подоснову, в фундамент и причины
вещей. (Вот уже и выход к возможной философии:
кочевнику интереснее устройство и описание
наличного бытия и верха, может быть,
целей- что к чему? - но не устремлен взор на
причины, корни вещей. А как раз в этом непрерывно
и копается взор и ум упорного земледельцасреднеевропейца:
немца, литовца и т.д. Русский же, у
которого простор земель, - не очень был радивый
земледелец и, при неприхотливости, тоже как и кочевник,
не склонен докапываться до причин, не въедлив -
а любит чудесное, вязь, сплетение, досужное...)
Итак, у кочевника взгляд устремлен поверх земли.
И источник его жизни, его пища - скот - отделен,
приподнят над землей. Кстати, земледелец, в землю
въедливый, в ее низу и глуби копающийся, вне работы
любит сидеть н а д землей возвышенно: на стуле,
за столом, подняв таз, полусогнув, расслабив ноги и
выпрямив спину (поза, противоположная его трудовой,
где он на прямых ногах с согнутой спиной, все поклоны
земле отбивает). Кочевник же. у которого на дню
и в труде ноги свешиваются и весь он взбалтывается
на волнах хребта бегущего животного, любит ощутить
всем телом твердую почву, и как моряк после палубы
любит прогуливаться по твердой земле ногами, так и
кочевник любит сидеть, задом к твердой не колеблющейся
опоре прижаться, а ноги, свешивавшиеся, приятно
ему расстелить (как американским золотоискателям,
непрерывно бродящим, ноги на стол накинуть).
Итак, вознесенный в пространстве - в дому приземляется;
приземленный в поле - в быту и отдохновении
возвышается.
Далее, кочевнику, поскольку из земли ему важнее
поверхность, видятся даль и ширь. Для земледельца
же стороны света мало интересны, зато важна
вертикаль: глубь земли, солнышко чтоб
обогрело, дождик полил (см. "Лира" из поэмы Межелайтиса
"Человек").
Ауэзов. Пища вообще различается по зонам. На Севере
ведь: у якутов, чукчей - тоже пища не из земли,
а поверх нее: моржи, олени, как у кочевников. Потом
начинаются плодородные земли - пища внизу. С пожарчением
- пища поднимается от земли: на Юге -
на деревьях. Потом степь, сушь, уже кочевники -
мясо. Еще южнее - тропики: там совсем земля заросла,
буйная. Пища тоже вознесена на деревья: плоды,
как и обезьяны, на них. А потом все опять повторяется.
Я. Теперь по
...Закладка в соц.сетях
