Жанр: Энциклопедия

Энциклопедический биографический словарь

сторінка №28

полненный им портрет императрицы
был удостоен бронзовой медали на Парижской
выставке 1900). Первые шаги в кино сделал
еще до начала русско-японской войны 1904-5,
сотрудничая с русским представительством
фирмы "Пате"; выступал в самых разных качествах:
монтажера, титровальщика, сценариста,
коммерческого директора, рекламного агента,
механика и электрика. Как офицер запаса в
1904 был призван в армию. После демобилизации
(1906) начал заниматься кино профессионально,
работая в разных фирмах. Наиболее
активная актерская деятельность была связана
с фирмой Тимана и Рейнхардта, куда В. перешел
в 1913 ("Пригвожденный", "Клеймо прошедших
наслаждений", "О чем рыдала скрипка",
"Разбитая ваза"); в следующем году поставил
как режиссер многие фильмы "Русской золотой
серии" ("Беглец", "Измаил-Бей", "Как
смерть прекрасна"). В 1915 снялся в фильме
В.Мейерхольда "Портрет Дориана Грея". Во
время 1-й мировой войны В, вновь был призван
в армию; в звании лейтенанта пехоты служил в
210-м Бронницком полку. Демобилизовавшись
в результате серьезного ранения, поступил на
постоянную работу в фирму Ермольева, где поставил,
в частности, такие фильмы как "На вершине
славы" (1916), "Виновен ли?" (1917),
"Конкурс красоты" (1918), "Люди гибнут за
металл" (1919). В августе 1918, спасаясь от
большевиков, В. вместе со всей фирмой переехал
работать в Крым (Ялта), что было для фабрики
Ермольева фактически первым этапом
эмиграции. В феврале 19 20 с группой Ермольева
уехал из Ялты в Константинополь, оттуда
- через Марсель в Париж (апр. 1920), Несколько
позже за В. в эмиграцию последовала
его жена, Александра Федоровна МясичеваВолкова.


Кинематографический дебют в эмиграции
состоялся в 1920-21 на студии Ермольева, где
он снялся в качестве актера в не дошедшем до
нас 12-ти серийном фильме "Пьянчужка"
(реж. Анри Этьеван). Увлечение сериалом заставило
В. осуществить постановку, уже в качестве
режиссера, своего следующего фильма
во Франции - экранизации романа Жюля Мари
"Дом тайн" ("Emiolieff-Cinema" и "Альбатрос"
/ "Films Albatros") в двух версиях: обычной
полнометражной (1921-22) и шестисерийной
(1923 - начало съемок, 1929- выход на
экран). Эта история о любви и ревности, о предательстве
друга-соперника (его роль исполнил
Шарль Ванель), который отправляет на каторгу
своего приятеля (актер И.Мозжухин) для того,
чтобы завладеть его женой. В финале с героя
Мозжухина снимается ложное обвинение, супруги
воссоединяются, и справедливость торжествует.
Этот фильм, пользовавшийся огромным
успехом у публики, был одной из первых лент,
утвердившей имена русских кинематографистов-эмигрантов
в сознании французского зрителя.


Виртуозное владение жанром мелодрамы,
по-видимому, было одной из причин, побудившей
В, взяться за постановку фильма "Кин или
гений и беспутство" (1923) по пьесе Дюма-отца,
Без сомнения, уверенность режиссеру придавало
наличие на киностудии "Films Albatros"
такого артиста как Мозжухин, способного талантливо
сыграть роль великого актера Кина.
На вторых ролях были заняты также блистательные
исполнители: Наталья Лисенко и Николай
Колин. Фильм поражал выдержанностью
ритма, игрой света и тени, мастерской организацией
внутрикадрового пространства, особенно
заметной в сценах "театра в кино", с двумя
действиями в рамках одного кадра - "сцена" и
"зрительный зал". "Кин" пользовался огромным
успехом у зрителей. Следующий фильм В.,
"Проходящие тени" (1923-24), сразу обратил
на себя внимание, поскольку имена Мозжухина
и Лисенко, исполнявших в нем главные роли,
были уже хорошо известны. Элементы мелодрамы
соединялись здесь с приемами комедийного
жанра и с элементами трагедии, к которым
В. обратился еще в "Кине". "Проходящие
тени" - это трагедия несчастной любви
благородной героини, вначале появлявшейся на
экране в амплуа роковой соблазнительницы, а
затем представавшей в драматическом образе.


После столь блестяще, казалось бы, складывавшегося
сотрудничества с "Films Albatros",
режиссер покинул фирму. Отказавшись от возможности
собственной постановки, он перешел
на должность ассистента режиссера Абеля
Ганса, приступившего к съёмкам фильма "Наполеон".
"Какая большая, какая увлекательная
работа! - говорил В. в интервью журналу "Кинотворчество",
- Ведь я буду как бы alter ego
Абеля Ганса в его создании цикла наполеоновских
картин... Предо мною теперь работа такого
размаха, такого подъема, что все прошлое
кажется мне лишь пустячною, ученическою
подготовкою к настоящему, И я, конечно, не
жалею, что ушел из фирмы "Альбатрос", но с
нежностью и любовью вспоминаю об этом первом
крове, который мы обрели, очутившись за
границею. Велика в этом отношении и незабываема
заслуга И.Н.Ермольева, который всех
нас - целую семью кинематографических работников
- привез в центр Европейской культуры
и художественных достижений и создал
здесь дело, которое дало нам возможность
жить, учиться, совершенствоваться и творить!,,,"


После картины "Наполеон" В. возвратился
к самостоятельной творческой работе. Его
фильм "Казанова" (1926) осуществлен совместными
усилиями двух студий, "Cine-Allians" и
"Soci6t6 des Cin6romans". История знаменитого
путешественника и сердцееда в интерпретации
В. и его художника А.Лошакова стала одной из
самых зрелищных лент французского кино.
Сцены венецианских похождений Казановы во
время карнавала сменялись картинами России,
самая запоминающаяся из которых - бал во
дворце Екатерины Великой, сцена, неслучайно
возникшая в фильме русского эмигранта. Очевидно
под влиянием недавнего сотрудничества
с Абелем Гансом постановка В. отличалась масштабностью,
При этом в игре Мозжухина, в
тонком контрасте и обертоне с изобразительной
изысканностью фильма доминировала комедийная
нота.

Декорации Б.Билинского и А.Лошакова создавали
удивительный мир сказок "Тысячи и
одной ночи" в следующем фильме В. - "Шехерезада"
(1927, "Cine-Alliens"-"UFA"). Обращение
к арабским сказкам - это особый, важный
жанр русского эмигрантского фильма, как
правило, выстроенного вокруг стереотипного
сюжета: загадочная страна на Востоке, где
узурпатор временно захватывает власть, но в
финале торжествует справедливость, и законный
наследник престола возвращает себе трон,
"Шехерезада" открывала новый, берлинский
период в творческой биографии В.-эмигранта,
во время которого поставлен его последний
шедевр - "Белый дьявол" (1929, "Блох-Рабинович"-"UFA")
- экранизация "Хаджи-Мурата"
Л.Толстого, Это самая ностальгическая картина
В., здесь создан наиболее тонкий во всем
эмигрантском кино образ России. С кинематографической
точки зрения фильм сделан виртуозно,
великолепна актерская игра Мозжухина.

Русская тема и сотрудничество с Мозжухиным
возобновились и после возвращения В. во
Францию, уже в период создания им звуковых
фильмов ("Сержант X", 1931). В. обратился к
мотивам восточных сказок ("Тысяча вторая
ночь", 1932), к излюбленной эмигрантами теме
карнавала ("Дитя карнавала", 1934), но уровня
своих лучших лент, созданных в "немой" период,
ему уже не суждено было достичь. Много
сил в эти годы В. отдавал производственной деятельности
на новой студии "Глория-фильм"
("Gloria-Films"), где он являлся художественным
руководителем. Последний созданный им
фильм, "Власть любви", был поставлен в Италии
в 1941, незадолго до смерти режиссера,

Если душой кинематографической эмиграции
первой волны был Иван Мозжухин, то В. в
диаспоре русских кинематографистов играл,
скорее всего, роль отца - он был не только
лучшим режиссером среди эмигрантов, но и
обладал даром вести за собой и указывать путь
в творчестве. Об отношении к В. соотечественников
можно, в частности, судить по стихам
неизвестного автора, написанным на мотивы
"Полтавы" и посвященным съемкам фильма
"Шехеразада".

"Кто он?.. Кто этот полководец горделивый
В борьбу вступивший со страшнейшим из врагов -
Со Невозможностью...

Кто он?.. Серебряный... могучественно красивый...
Со бронзово-божественным лицом...

То... Александр Волков - Гений!
Он в камень душу воложил.
Он оживил талант, составил ритм движений,
И в сказку - быль он обратил".

Н. Нусинова

\ВОЛКОНСКИЙ Сергей Михайлович
(4.5.1860, Фалль, близ Ревеля, Эстляндской
губ. - 25.10.1937, Ричмонд, США) - князь,
театральный деятель, критик, беллетрист, теоретик
актерской техники и ритмической гимнастики,
Детство провел в аристократической атмосфере
имения бабушки по матери графини
Бенкендорф ("под знаком Фалля прошел расцвет
моей детской души"). Окончил историкофилологический
факультет Петербургского
университета (1984). В 1880-х - начале
1890-х был предводителем дворянства в Борисоглебском
уезде Тамбовской губернии и членом
Учредительного совета в Борисоглебске,
где, как и в Павловке того же уезда, Волконские
имели свои родовые усадьбы.

В 1893 В. был назначен комиссаром от министерства
народного просвещения на Чикагскую
всемирную выставку и на Всемирный
конгресс воспитания. В 1896 прочитал цикл
публичных лекций по русской истории и литературе
в Лоуэллском институте (Бостон), изданных
на английском и немецком языках. Совершил
поездку по США с теми же лекциями, вызвавшими
большой интерес, их результатом
стало основание кафедры славяноведения в
Гарвардском университете. Лекции дважды издавались
в России, вызвав положительные отклики
в критике (в том числе Вл.Соловьева). С
конца 1880-х В. выступал как художественный
критик, разрабатывая общефилософские и
нравственные вопросы искусства, Тогда же делал
попытки стать актером и режиссером. С
1896 В. - камергер, в 1899-1901 - директор
императорских театров. Подал в отставку
после конфликта с балериной М.Кшесинской,
пользовавшейся покровительством царского
двора. Непродолжительное время сотрудничал
с С. Дягилевым, которого В. рекомендовал на
должность редактора-издателя "Ежегодника
императорских театров".

С начала 1900-х целиком посвятил себя театральной
критике, изучению теории и практики
современной режиссуры, актерского мастерства
и декламации. Изучал системы К.Станиславского,
Г.Крэга, М.Рейнхардта, экспериментальную
сценографию А.Аппиа. Издавал
книги, оказавшие влияние на эстетику русского
театра начала века. Станиславский ценил его
книги "Выразительное слово" и "Выразительный
человек" (обе - СПб., 1913). Публиковался
в журналах "Аполлон", "Студия", "Русская
художественная летопись", "Мир искусства",
"Ежегодник императорских театров" и др.,
поддерживая новаторские тенденции на русской
сцене. В 1910-е В. горячо поддерживал
систему ритмической гимнастики Э.Жак-Далькроза,
посетил его школу в Хеллерау. Начал
пропагандировать собственную "ритмическую
утопию" - универсальную систему движений
человеческого тела как "материала жизни", создал
в Петербурге Курсы ритмической гимнастики,
издавал специальный журнал. В 191821
преподавал в литературных и театральных
студиях Москвы, был членом дирекции Большого
театра (1918-19). Сблизился с философом
И.Ильиным, по его словам, "одним из самых
выдающихся людей нашего времени", вместе
с которым пытался привить на читаемых
ими лекциях "свободное мышление и свободное
его выражение", за что оба они были отстранены
от преподавательской работы. В. был
в списках тех профессоров, которые подлежали
высылке из СССР в 1922, но ему удалось
выехать из Петербурга во Францию в декабре
1921: "Наконец оставил за собой границу, отделяющую
мрак советской России от прочего
мира Божьего. Стоны, скрежет и плач остались
там, во тьме,,., позади остались насилие, наглость
и зверство..."

В Париже В. стал театральным обозревателем
газеты "Последние новости", в то же время
читал лекции по истории русской культуры,
русского театра для эмигрантов и по приглашению
французских, итальянских и северо-американских
университетов. Внимательно следил
за театральной жизнью Европы, в том числе за
выступлениями советских театров. Не принял
радикализма постановок В.Мейерхольда, расхождение
с которым произошло еще в 1900-е,
"Ревизор" Гоголя, показанный Государственным
театром им. Мейерхольда в Париже в
1930, вызвал настоящий гнев В., взявшего эпиграфом
к рецензии слова пушкинского Сальери:
"Мне не смешно, когда фигляр презренный..."
(ПН, 1930, 30 июня). Остался глух к
актерским новациям М.Чехова, только частично
принял спектакли Камерного театра и стиль
Е.Вахтангова. "Фанатичный жрец Искусства",
как назвал князя А.Бенуа, он во взглядах и вкусах
до конца жизни остался в рамках русского
Серебряного века, не приемля и крайностей
французского театрального авангарда (например,
поисков реж, А.Арто и др.). В своих рецензиях
парижского периода В. оставался тем
же, что и в суждениях конца XIX - нач.
XX вв. - защитником ценностей классического
искусства, допускающим отклонения от реализма
разве только в сторону дорогой для него
"музыкальности движения" актера и "биоритмики",
к которой, правда, в последние годы обращался
все реже. Он не искал сближения с
Дягилевым, хотя с одобрением отозвался о новых
постановках Русских сезонов и впоследствии
написал проникновенный некролог Дягилеву.
Отдавал он должное и хореографам-ученикам
и соратникам Дягилева (среди них Лифарь,
Баланчан, Мясин). Высоко ставил русские
оперные спектакли в Частной опере М.Кузнецовой-Бенуа.
В начале 1930-х В. стал директором
Русской консерватории в Париже, объединившей
музыкантов-эмигрантов и просуществовавшей,
первоначально благодаря заботам В.,
несколько десятилетий.

В эмиграции В. по-прежнему занимался делом
своей жизни - увековечиванием памяти
своих выдающихся предков (он был внуком декабриста
кн. С. Волконского). Его "Музей декабриста"
в Павловке был разорен в годы революции,
но часть вещей ему удалось вывезти
в Париж. Изданный совместно с известным литературоведом
Б.Модзалевским в 1910-е том
семейного архива С.Волконского нашел свое
продолжение в книге В. "О декабристах по семейным
воспоминаниям" (Париж, 1921). В. написал
в эмиграции 2-томные "Мои воспоминания"
(Берлин, 1923-24; М., 1992), по праву
считавшиеся образцом русской мемуарной прозы,
исторический роман "Последний день" (Париж,
1928), множество статей. Современникиэмигранты
высоко отзывались о личности В.;
лучшей характеристикой могут быть слова
М-Цветаевой: "Это моя лучшая дружба за
жизнь, умнейший, обаятельнейший и гениальнейший
человек на свете... Познакомилась я с
ним в Москве в январе 1920 г. и люблю его,
как в первый день". Цветаева посвятила В.
цикл из семи стихотворений "Ученик" (1921) и
статью о нем "Кедр. Апология" (1924) в связи
с изданием книги В. "Мои воспоминания". В
своем некрологе Г.Адамович написал о В. так:
"Это был один из самых одаренных, самых своеобразных,
живых и умственно-отзывчивых людей,
которых можно было встретить в нашу
эпоху... Своеобразие было все-таки наиболее
заметной его чертой. Князь Волконский ни на
кого не был похож, и в каждом своем суждении,
в каждом слове оставался сам собой".


Соч.: Человек на сцене, СПб., 1912; Художественные
отклики, СПб.. 1912; Отклики театра, Пг., 1914;
Быт и бытие. Из прошлого, настоящего и вечного. Берлин,
1924; В защиту русского языка. Сб. статей. Берлин,
1928 (совм. с кн. А.Волконским).

Лит.: Маковский С. На Парнасе "Серебряного века".
Мюнхен, 1962; Сергей Дягилев и русское искусство,
т. 1-2. М., 1982; Ахмеджанова Т. "Волконский необходим..."
// Театр, 1989, № 8; Бачелис Т. О Волконском
/ Князь Сергей Волконский. Мои воспоминания,
т.2: Родина. М., 1992.

Арх.: ИРЛИ, ф.377; РГАЛИ, ф.938, ф.191; РГИА,
ф.497.

А. Кузнецов

\ВЫСОТСКИЙ Александр Николаевич
(23.5.1888, Москва - 31.12.1973, Уинтер
Парк, шт. Флорида, США) - астроном. По
окончании гимназии поступил на физико-математический
факультет Московского университета.
Еще будучи студентом, вступил в члены
Московского кружка (с 1912- общества) любителей
астрономии, где неоднократно выступал
с докладами по астрономии на различные
темы (в частности, о строении Вселенной). По
рекомендации профессора К.Баева В. читал
лекции также в кружке "Знание неба", организованном
С.Шацким. Активно участвовал в вычислениях
таблиц для "Русского астрономического
календаря", издававшегося, начиная с
1895, Нижегородским кружком любителей
физики и астрономии, и для ежегодника Русского
астрономического общества. Совместно
с Баевым он составил "Атлас астрономических
картин", изданный в 1915.

Осенью 1913 В. начал работать в Главной
астрономической (Пулковской) обсерватории
под руководством известного астрометриста
С.Костинского. Он сразу же представил директору
обсерватории академику О.Баклунду план
наблюдений движений в системах 700 двойных
звезд, ранее наблюдавшихся основателем
обсерватории В.Струве, и попросил на выполнение
этого плана срок в 10 лет, на что Баклунд
дал согласие. Но работа по этому плану
продолжалась только два года, т.к. осенью
1915 В. был призван в армию. В период своей
работы в Пулковской обсерватории В. продолжал
сотрудничать в "Русском астрономическом
календаре". В выпусках календаря на 1914-15
он опубликовал три статьи, в том числе большой
материал о Пулковской обсерватории. В
армии В. был назначен радистом на радиостанцию,
находившуюся всего в 10 км от Пулковской
обсерватории, что позволило ему поддерживать
связь с обсерваторией.

После революции В. выехал в Америку, где,
начиная с 1923, работал в университете штата
Вирджиния и принадлежащей университету обсерватории
Линдер Мак Кормик. Здесь его
главной задачей было обширное исследование
собственных движений многих тысяч слабых
звезд, определяемых по фотографиям с 26дюймовым
(66 см) рефрактором. В работе ему
деятельно помогала жена, Эмма Уильяме, сама
специалист по звездной статистике. Эти исследования
внесли важный вклад в изучение связи
звездной кинематики в нашей Галактике и ее
"населений", т.е. больших звездных комплексов,
состоящих из звезд различных спектральных
классов и имеющих различное распределение
в Галактике.


Придя к выводу, что собственные движения
звезд как-то связаны с их спектрами (т.е., что
звезды разных спектральных классов имеют
различные движения), В. предпринял большую
работу по классификации спектров нескольких
тысяч звезд до 12-й звездной величины по фотографиям,
полученным с объективной призмой
на 10-дюймовом (25 см) рефракторе. Преимуществом
фотографирования спектров с
объективной призмой является возможность
получить на одной фотографии спектры многих
звезд. Помимо основного результата: включения
в обозрение собственных движений звезд
данных об их спектрах, В. опубликовал списки
звезд-карликов класса М (красных карликов),
которые были открыты по их спектрам, а не по
большим собственным движениям, как это делали
ранее. В результате впервые были получены
материалы для изучения движений этих
звезд в большом количестве,

Работы В. дали обширный материал для изучения
вращения нашей Галактики, открытого
независимо шведским астрономом Б.Линдбладом
и голландским астрономом Я.Оортом в
1926-27. История открытия вращения Галактики
была детально описана В. в статье "Вращение
системы Млечного Пути", опубликованной
в "Русском астрономическом календаре" на
1933 (не теряя связь с редакцией календаря,
он опубликовал в его приложениях в 1926-34
4 статьи). Дальнейшие исследования В. и его
жены позволили уточнить значение долготы
центра Галактики и постоянных ее вращения.
Он показал, что положение апекса Солнца
(точки, по направлению к которой оно движется)
и величина скорости его движения довольно
явно зависят от спектрального класса и
звездной величины тех звезд, по которым определяется
движение Солнца. Это означало,
что в Галактике существуют движущиеся скопления
звезд и некоторые отклонения от кругового
вращения. Исследования В. в области параметров
звездных движений и вращения Галактики
были признаны всем астрономическим
сообществом. Его называли выдающимся специалистом
по звездным движениям,

В жизни В. был весьма скромным человеком,
никогда не переоценивал полученных результатов,
стремился объективно отразить
вклад в науку других ученых, В 1958, когда
ему исполнилось 70 лет, он ушел в отставку с
поста астронома обсерватории Линдер Мак
Кормик и из университета штата Вирджиния.
Остаток своих дней прожил в Уинтер Парк, где
и скончался в возрасте 85 лет.

Лит.: A Russian-American Astronomer // Sky and
Telescope, 1974, vol. 47. № 3.

В. Бронштэн

\ВЫШЕСЛАВЦЕВ Борис Петрович (псевд.
Б.Петров) (17.10.1877, Москва - 1954, Женева)
- философ, юрист. Родился в семье присяжного
поверенного Московской судебной
палаты, кандидата права Петра Александровича
В. В 1895 окончил 3-ю московскую гимназию:
поступил на юридический факультет Московского
университета, по окончании которого несколько
лет занимался адвокатурой. Однако В.
более привлекала научная карьера. Вероятно в
1902 он окончательно оставил адвокатуру.

Благодаря рекомендациям своего университетского
товарища В.Савальского (будущего профессора
Варшавского универститета), В. стал
заниматься в кружке профессора П.Новгородцева.
В него входили также И.Ильин и Н.Алексеев
- близкий друг В. еще с гимназической
скамьи и впоследствии его шурин, Благодаря
поддержке Новгородцева был оставлен на
юридическом факультете Московского университета
для подготовки к профессорскому званию.


В 1908 сдал магистерские экзамены и
получил звание приват-доцента Московского
университета. В том же году отправился в 2-годичную
командировку за границу: работал в научных
библиотеках Берлина, Марбурга, Гейдельберга,
Рима, Парижа, Более всего В. привлекал
Марбург, в университете которого он
вместе с Алексеевым посещал лекции и семинары
П.Наторпа и Г.Когена. Из молодых философов,
бывших тогда в Марбурге, особенно
сблизился с Н.Гартманом, В.Татаркевичем,
В.Э.Сеземаном. Во время этой командировки
он подготовил магистерскую диссертацию.
Впоследствии В. вспоминал об этом времени
как о "самом блестящем моменте... своей молодости
- свобода, надежды, возможности, все
впереди... Везде новые впечатления, новые
встречи, новые мысли и идеи".

После возвращения из-за границы В. был
поручен курс истории политических учений,
который до него читал Новгородцев, вынужденный
оставить профессуру после подписания
им Выборгского воззвания 1906 с протестом
против роспуска 1-й Государственной думы,
Читал также лекции по истории философии в
Московском Коммерческом институте и Народном
университете им. Шанявского. Впоследствии
Ф.Степун вспоминал о В. как об "одном
из самых блестящих дискуссионных ораторов
среди московских философов". Он был "артист-эпикуреец
по утонченному чувству жизни
и один из тех широких европейцев, которые
рождались и вырастали только в России. Борис
Петрович развивал свою философскую мысль
с тем радостным ощущением ее самодовлеющей
жизни, с тем смакованием логических деталей,
которые свойственны скорее латинскому,
чем русскому уму".

В декабре 1914 В. защитил магистерскую
диссертацию "Этика Фихте. Основы права и
нравственности в системе трансцендентальной
философии", в которой был определен круг занимавших
его впоследствии проблем и главные
направления их решения. Интерес В. к Фихте
определили три основные темы: "проблема Абсолюта
в отношении к бытию", "основное значение
этической сферы в человеке" и "проблема
свободы в человеке". В философии Фихте
В. подчеркивал моменты трансцендентального
идеализма, показывал, что "понятие "трансцендентального",
введенное Кантом, получив свое
дальнейшее развитие у Фихте, приобрело значение
Абсолюта, к которому становятся неприменимы
рациональные категории". По его мнению,
основной антиномией философии является
антиномия рационального и иррационального,
Ее разрешение, согласно В., может быть достигнуто
преодолением рационализма, присущего
Фихте и Гегелю. Поэтому вопреки традиционному
стремлению философской мысли
подчинить бытие категориям разума, В. в попытке
овладеть внерациональной сферой придавал
большое значение интуиции. Как он считал,
Абсолютное невозможно раскрыть в рациональных
понятиях, но его познание осуществляется
прежде всего интуитивно. На этом метафизическом
базисе В. строил систему этики,
хотя и основывающуюся на Фихте, но выходящую
за пределы идеалистической философии.

Он полагал, что каждый человек абсолютоподобен.
Поэтому познание мира, как и любое
человеческое действие в нем, опирается на реляцию
к Абсолютному, которое выше антиномии
рационального и иррационального. Выраженные
в диссертации собственные философские
взгляды позволили В. Зеньковскому считать
В. одним из "интереснейших представителей
философского персонализма".

Успешная защита диссертации способствовала
академической карьере В, В январе 1917
он был избран экстраординарным профессором
юридического факультета Московского университета.
Однако из-за последовавших февральской,
а затем и Октябрьской революций
утверждения избрания не состоялось. В, преподавал
в Московском университете еще некоторое
время после революции. В самом начале
20-х В. сблизился с Н.Бердяевым и принимал
участие в созданной им в Москве Вольной Академии
духовной культуры.

В конце 1922 В, был выслан из России вместе
с большой группой ученых и философов.
Однако сохранились письма В. к профессору
А.Ященко (издателю берлинского журнала
"Русская книга"), свидетельствующие о его намерении
самостоятельно покинуть Россию. В.
поселился в Берлине. Читал лекции в воссозданной
Бердяевым 1.12.1922 Релизиозно-Философской
академии (РФА), В 1923 вышла
книга В. "Русская стихия у Достоевского". Он
сблизился также с христианской молодежной
организацией YMCA, посещал ее съезды и
конференции. В изданном ею сборнике "Проблемы
русского религиозного сознания" (Берлин,
1924) В. принадлежала статья "Религия и
безрелигиозность". В сборнике приняли также
участие Бердяев, Зеньковский, Л.Карсавин,
С.Франк, Н.Лосский. Алексеев вспоминал слова
В., сказанные им при первой их встрече за
границей: "Философия должна быть теперь не
изложением малодоступных для людей теоретических
проблем, но учительницей жизни".
Вероятно этим был обусловлен интерес В. к религиозной
философии, на которой он сосредоточился
в годы эмиграции. Однако под "религиозной
философией" В. понимал "не богословскую
догматику, ему чуждую, н

Список сторінок

Поділитися у соцмережах

☏ Замовлення реклами: +3805044-68-872

© Асоціація електронних бібліотек України

☝ Усі матеріали сайту (зокрема статті, зображення, рекламні оголошення тощо) призначені лише для попереднього ознайомлення. Усі права на публікації, представлені на сайті, належать їхнім законним власникам. Просимо Вас не зберігати копії інформації.