Жанр: Энциклопедия
Энциклопедический биографический словарь
... меня не оказали. Моя индивидуальность
тверда, как сталь, и никто не в с^лах поколебать
ее". Но сколь бы эксцентричным не
выглядел Г. в таких высказываниях - а они у
него не редкость - будет неверным утверждать,
что чужое исполнение не могло произвести
на него впечатления. Часто Г, выделял музыкантов,
резко отличающихся от него по духу,
например, А.Шнабеля, В.Гизекинга. Среди
пианистов, привлекших его внимание, можно
упомянуть также М.Розенталя и И.Фридмана.
Наконец, высочайшим авторитетом всегда оставался
для него Рахманинов.
При всем своеобразии творчество Г. развивалось
в русле традиций романтического исполнительства.
Музыка композиторов-романтиков
была главной составной частью его репертуара.
Интерпретации Г. листовских рапсодий,
фантазии "Дон Жуан", Сонаты b-moll, этюдов,
"Мефисто-вальса" поражали слушателей демонической
мощью, необычайной изобретательностью
звукового колорита. Глубиной прочтения
отмечены его шопеновские трактовки -
Соната b-moll, скерцо, баллады, полонезы, миниатюры.
Всю жизнь сопровождала Г. музыка
Рахманинова и Чайковского (Первый концерт).
В поздние годы пианист постоянно обращался
к наследию Шумана (Фантазия, "Крейслериана",
"Детские сцены") и Скрябина (Пятая, Девятая
и Десятая сонаты). Характерно, что произведения
Баха Г, исполнял в романтических
переложениях Бузони. Он и сам, подобно многим
музыкантам XIX - начала XX вв., играл
некоторые пьесы в собственных виртуозных
транскрипциях - рапсодии Листа, отдельные
его этюды, "Пляску смерти" Сен-Санса-Листа,
марш Ф.Сузы "Звездный флаг". Получила
также известность Фантазия Г, на темы из оперы
"Кармен", Берясь за сочинения композиторов
XVIII в, - сонаты Скарлатти, Клементи,
Гайдна, Моцарта - Г. подходил к ним со всей
серьезностью. Работая над произведениями
Скарлатти, он, например, консультировался со
знаменитым клавесинистом и исследователем
старинной музыки Р.Киркпатриком. Но в целом
Г. оставался чужд исторический научный
взгляд на музыку давнего прошлого. В этой части
своего репертуара он представал перед
слушателями тем же исполнителем-романтиком,
чьи интерпретации полны непосредственного
чувства, естественности живого высказывания.
Сравнительно редко появлялись в программах
Г. произведения современных композиторов,
Но среди них тоже есть яркие художественные
достижения - 6-я, 7-я и 8-я сонаты
С.Прокофьева (пианист первым исполнил их в
Америке), 2-я и 3-я сонаты Д.Кабалевского. На
концертах Г. прошли премьеры некоторых сочинений
американских авторов, например, Сонаты
Барбера. Выбирая репертуар для своих
выступлений, пианист стремился к тому, чтобы
программа концерта была интересна всем, в
том числе и малоподготовленным слушателям.
Поэтому он почти не давал монографических
концертов, считая их сложными для восприятия,
а включал в программы музыку разных
эпох и стилей. По такому же принципу он составлял
большинство своих пластинок.
Г. был великолепным ансамблистом. В юности
он выступал с замечательными русскими
камерными певицами З.Лодий и Н.Кошиц, восхищая
тонкостью передачи музыки Шуберта,
Чайковского и Рахманинова. Впоследствии, в
первые годы своей зарубежной карьеры, пианист
играл в трио со своими соотечественниками
Н.Мильштейном и Г.Пятигорским. Из эпизодических
позднейших выступлений Г. в амплуа
камерного исполнителя следует отметить
его участие в концерте, посвященном 85-летию
"Карнеги Холл" 18.5.1976 в ансамбле с Д.Фишером-Дискау
("Любовь поэта" Шумана),
И.Стерном и М.Ростроповичем (Трио Чайковского
"Памяти великого артиста", Анданте из
виолончельной сонаты Рахманинова).
С годами искусство Г. менялось. Артист,
приезжавший в Россию в 1986, перешагнул
уже свой 80-летний рубеж. И вместе с тем
многое в его игре осталось прежним. Не потускнело
его удивительное пианистическое мастерство
- пальцевая техника в сонатах Скарлатти,
пьесах Рахманинова, этюде "Искорки"
Мошковского, легкость октав и двойных нот в
шопеновском полонезе. При этом нетерпеливая
властность, покоряющая мощь его былых концертных
дерзаний отошли в прошлое. "Кажется,
что музыка юных романтических гениев меняет
свой возраст: она становится задумчивой,
тихой, бесконечно участливой - становится
отеческой речью", - писал рецензент о ленинградском
концерте Г. Все в исполнении пианиста
рождалось из тишины, piano решительно
преобладало над forte. Играя перед тысячной
аудиторией, он музицировал, словно один на
один с инструментом. Современник сказал както
о юном Г.: "Рояль был для него тем же, чем
для араба лошадь, - его сокровище, его Друг,
его лозунг, его бог". Недаром в гастрольных
поездках пианист не расставался со своим
стейнвеем, который пересекал вместе с ним
океаны и материки. Таким же предстал Г. за
роялем более 60 лет спустя. Ничто не отделяло
музыканта от слушателей, он как бы беседовал
с ними. В этой беседе были и грусть, и утешение,
и нежданная шутка - к примеру, в юмористически-"шикарных"
басах или педальных
мазках рахманиновской Польки. Сколько свежести,
тончайших исполнительских находок
было в каждой мелодической фразе, каждом
аккорде знакомых произведений. Но надо всем
царила высшая мудрость, которая даруется человеку
в конце долгой и хорошо прожитой
жизни. Для Г. это была жизнь, отданная служению
искусству.
Лит.: Рабинович Д.А. Владимир Горовиц и русская
пианистическая традиция / Рабинович Д.А. Исполнитель
и стиль: Избр. статьи, вып. 2. М., 1981; Plaskin G.
Horowitz. London, 1983; Григорьев Л., Платок Я. Современные
пианисты. М., 1985; ГаккельЛ. Владимир
Горовиц. Ленинград, апрель / Гаккель Л. Я не боюсь, я
музыкант. СПб., 1993.
С. Грохотов
\ГОРЯНСКИЙ Валентин Иванович (наст.
фам. Иванов; носил также фамилию матери;
псевд. Вал, Борцов и др.) (24.3.1888 [по др. св.
26.3.1887, Петербург - июнь 1949, Париж) -
поэт, драматург. Внебрачный сын художника
Эдмона Адамовича Сулиман-Грудзинского.
Мать - Александра Александровна Александрова-Гурьева,
вологодская мещанка, крестный
отец - писатель И.Леонтьев (Щеглов), в доме
которого прошло детство Г. В 1901-2 учился
во 2-й петербургской гимназии, затем в сельскохозяйственной
агрономической школе, которую
не закончил вследствие коллективного
выхода из нее учащихся всех старших классов.
Первые стихи начал писать с шести лет, под
влиянием И.Щеглова, который на долгие годы
оставался покровителем и наставником крестника.
Первая публикация - в журнале "Русский
паломник" (1903, № 19). Юность Г. прошла
в обстановке крайней бедности и лишений;
он давал частные уроки, жил на случайные заработки,
в 1907 поступил на службу в канцелярию,
но вскоре был уволен после скандала с
директором департамента.
Сестра Г. - А.Иванова-Елина, вспоминала:
"Когда В.Горянскому исполнилось 18 лет, Иван
Щеглов призвал его и открыл историю его
рождения. В данный момент князь Эдмон через
друга своего Щеглова предлагал Валентину
усыновление, на что юноша В.Г. отвечал: "Для
меня все сделала моя мать, и я не знаю этого
человека". С 1906 Г. стал сотрудником петербургской
газеты "Слово", где помещал стихи,
написанные под влиянием Н.Некрасова и поэтов-народников.
Основной их мотив - проповедь
"малых дел"; другая грань творчества Г.
этих лет - лирические пейзажные зарисовки и
сатирические миниатюры. Печатался в журналах
"Солнце России", "Аргус", "Нива", "Всемирная
панорама", "Пробуждение", "Златоцвет"
и др. С 1913- один из лидеров еженедельника
"Сатирикон" (с 1914- "Новый Сатирикон").
Цикл "лиро-сатир", в котором Г. высмеивал
убогий провинциальный мирок с его
маленькими радостями и горестями ("Мещанские
скорби"), принес автору заметный успех.
В 1915 вышел первый поэтический сборник
Г. "Крылом по земле", составленный из лирических
стихотворений о городе и его мещанских
предместьях. В нем звучит мотив сострадания
к маленькому человеку, задавленному
черным городом, "подобным яме". Герои Г. тянутся
на природу, мечтая о "радости невозможной".
Г. поэтизирует обыденность, пытается
расцветить выдумкой тоскливые серые будни.
С лукавым юмором он описывает русскую деревню,
создавая бытовые "сказки", ориентированные
на древние славянские мифы, стилизует
народные песни, черпает из русского фольклора
колоритные образы, подобные есенинским.
Красочный народный язык произведений
1912-14 напоминает написанные позднее стихотворения
С.Есенина и поэтов литературного
общества "Страда", к которым тяготел Г. Сборник
"Крылом по земле" был замечен критикой.
И.Ясинский даже назвал Г, выдающимся талантом
и сравнил его "честный реализм" с реализмом
И.Тургенева, И.Гончарова, Л.Толстого.
Более сурово критика отнеслась ко второй
книге Г. - "Мои дураки. Лиро-сатиры" (СПб.,
1916), объединившей большую часть произведений,
опубликованных в "Новом Сатириконе".
Н.Константинов писал в "Журнале журналов";
"Стыдно г. В.Горянскому так не уважать данного
ему богом дарования, так разменивать его на
уличную вульгарную дешевку". Между тем
"лиро-сатирический" герой Г, - всего лишь маска,
за которую спрятался поэт, чтобы высмеять
"мещанские скорби" российской провинции.
С насмешливо-добродушной иронией он
повествовал о политике и быте, окружающих
обывателя, одновременно смешного и страшного
в своей мещанской ограниченности. В 191314
Г. переехал в Москву, где сотрудничал в газете
А.Суворина "Новь", после начала 1-й мировой
войны вновь вернулся в Петербург, Несмотря
на "белый билет", по своей инициативе
поехал корреспондентом на фронт. Как свидетельствует
сестра, "в казарме В.Г. приняли любезно.
В. писал солдатам поклоны на деревню,
смешил частушками и удивлял их неумелым обращением
с метлой". С фронта Г. вернулся
убежденным пацифистом, о чем говорит опубликованное
в горьковском журнале "Летопись"
"Извещение о том, что было" (1917, № 5-6), а
также стихи 1915-16 в "Новом Сатириконе".
Война представлялась поэту всенародным бедствием,
он пытался выяснить, "кто немилостивый
и отчаянный виновен в ратном почине, в
женской беде нечаянной, в злой мужицкой
кончине". Сблизившись с демократическими
литературными кругами, он начинал в журнале
ту линию, которую продолжил В.Маяковский в
сатириконовских "гимнах". Близость поэтов
особенно заметна в развитии темы города, протесте
против засилья золота ("Концерт банкира",
"Точильщик", "Великая Ектения" и др.). По
словам В.Князева, Маяковский, появившись в
"Новом Сатириконе", "офутурил Горянского".
Свержение самодержавия Г. восторженно
приветствовал в стихотворении "26 февраля"
(альманах "Революция в Петрограде". Пг.,
1917), но Октябрьскую революцию не принял.
Колорит его последних произведений, напечатанных
в "Новом Сатириконе" (закрытом в
1918 по распоряжению советского правительства),
мрачен. Разруху и бытовые лишения, гибель
культуры он воспринимал как эсхатологическую
катастрофу. Г. мечтал о тихой спокойной
жизни в "городе зеленых крыш", куда запрещено
входить "политикам и героям". Он пытался
скрасить жизнь с помощью "многоцветной
мелочи быта", проповедуя квиетизм и беззлобие.
В его поэзии заметно усиливались религиозные
мотивы, а провинциальное мещанство,
которое он остроумно высмеивал, превращалось
в символ дореволюционной России, ее
бытового и хозяйственного уклада.
В 1917 написал одноактную пьесу "Поэт и
пролетарий", в которой резко критиковал новую
власть (шла с 28 сентября в Петрограде, в
Троицком театре). По отзывам критики, главную
роль в ней играла "картонная фигура символического
"пролетария", грозящая задавить
поэзию". В начале 1918 Г. начал сотрудничать
в "Красной газете", но оказался там чужим,
Пытаясь хоть как-то прокормить семью, летом
1918 открыл в кинотеатре на Невском проспекте
близ Аничкова моста небольшое кафе,
которое принесло одни убытки. В конце июля
вместе с семьей уехал в Одессу, откуда в
1920 эмигрировал в Константинополь. Вспоминая
о скитаниях первых эмигрантских лет,
А.Иванова-Елина пишет: "Неотвратимая судьба
щедро вместила все: бедственное детство поэта,
опыты художественных преодолений, эпохи
войн и революций, тридцатилетнее странствование
в "пустыне", могилу сына среди кипарисов
античного кладбища Принцевых островов,
горестный холм в Загребе, где осталась мать..."
В Константинополе вышла поэма Г. "Вехи огненные"
(Зарницы, 1921, № 17).
С 1922 по 1926 жил в Хорватии, работал в
хорватском журнале "Младость", издал несколько
книг сказок и детских рассказов в издательстве
Вернича, На сербско-хорватском
языке вышел его юмористический роман "Необычные
приключения Боба" и книга для детей
"Приключения под абрикосом" (1926). Сказки
"Волшебные башмачки" и "Перепутанные души"
опубликованы в рижском журнале "Юный
читатель" (1926, № 16). В 1926 Г. поселился в
Париже, став постоянным сотрудником газеты
"Возрождение" и парижского "Сатирикона"
(1931). Здесь написаны книга стихов об эмиграции
"Неопалимая купина", цикл "Эмигрантский
быт", стихи о старой России "В той стране,
которой нет". В них доминируют мотивы
обреченности и ностальгии. Ирония Г. становится
зловещей, а смех звучит все более глухо.
Сатира не противопоставлена "красивому вымыслу",
как это было раньше, а тесно сплетается
с ним. Особенно резки стихи о Сталине,
публиковавшиеся в 1936-40.
В рассказах, опубликованных в 1928-31 в
журналах "Иллюстрированная Россия" и "Сатирикон"
("Искусственная лошадь", "Цыплята
мадам Лили", "Таинственная потеря падишаха"
и др.), элементы сатиры и юмора сочетаются с
фантастикой, романтической иронией и философскими
сентенциями. Характерная черта
творчества 1930-х - гротеск, напоминающий
гоголевский. "Не с Хлестаковым, а с настоящим
Ревизором оглянем себя!" - обращался
он к деятелям российской эмиграции в комедии
"Лабардан", написанной по мотивам "Ревизора"
(Возрождение, 1959, № 94-95). В эти
годы Г. продолжал работать над циклами сказок
и фантастических рассказов ("Сказка о добром
короле, волшебнике и каруселях". Париж,
1928; "Вторая жизнь доктора Шольца",
"Машина выдумки", "О двуедином господине",
"Кот Фру-Фру и прекрасная лунатичка" и др.
- газета "Возрождение"). В 1936 опубликована
повесть "Чудесные похождения сверчка
Цитрилли". В журнале "Сатирикон" появились
пародийные рассказы господина Тощенки, в
которых характерный для Зощенко сказ ориентирован
на "среднего" парижского обывателя.
В конце 1930-х в творчестве Г. все большую
роль стали играть религиозно-философские и
теологические мотивы, что отразилось в неопубликованной
поэме "Смерть ангелов" и сборнике
стихов "Обращенная Харита". Осталась
неопубликованной и поэма "Танцовщик и разбойники"
(1943), где развивалась мысль о роли
чистого искусства в обыденной человеческой
жизни. Она отразила сокровенные мысли поэта
об идеализме и реализме и одновременно содержала
завуалированные намеки на современность.
Прототипом главного героя был С.Лифарь,
а в образах "разбойников" угадывались
фашистские оккупанты.
В годы 2-й мировой войны Г. пережил несколько
трагедий: расстрел сыновей, собственную
слепоту. "Полная слепота и безвыходное
восьмилетнее сидение на одном стуле в великой
печали и ужасном одиночестве, в холоде
и голоде, когда мир был отделен от меня глухой
стеной", - записал он. В 1944 ему была
сделана операция, вернувшая зрение. Итоговые
произведения Г. - октавы "Невская симфония"
и роман в стихах "Парфандр и Глафира"
(Париж, 1956) - опубликованы после его
смерти (Возрождение, 1956, № 54-55). В первом
из них воскресает дореволюционный Петербург,
увековеченный в прозрачном и чистом
пушкинском стихе. Роман, также написанный
классическим пушкинским стихом, - история
трагической любви Парфандра и прекрасной
Глафиры, символизирующей Россию. В образе
"философа мыльных пузырей" Парфандра Г.
изображает русскую либеральную интеллигенцию,
которая в порыве чистого идеализма мечтала
о счастливом браке с Глафирой. Однако
она оказалась в объятьях затянутого в черную
кожу энергичного брандмейстера Гросса, напоминающего
большевистского комиссара, который
безжалостно разрушил уютный мещанский
мирок своей возлюбленной. Поток иносказаний
в романе сложен и многозначен,
смешное постоянно переходит в трагическое,
рождая тонкую грустную иронию. В последние
годы жизни поэт мучительно тосковал по родине,
чувствуя себя чужим в эмиграции, Г. похоронен
под Парижем на кладбище Сент-Женевьев-де-Буа.
Соч.: Поэты "Сатирикона". Л., 1966.
Лит.: Евстигнеева Л. Журнал "Сатирикон" и поэты-сатириконцы.
М., 1968; Харджиев Н., Тренин В.
Маяковский и "сатириконская поэзия" / Поэтическая
культура Маяковского. М., 1970; Спиридонова (Евстигнеева)
Л.А. Русская сатирическая литература начала
XX века. М., 1977.
Арх.: ОР ИРЛИ, ф. 770; РГАЛИ, ф. 2574; семейный
арх. А.В.Иванова (Париж).
Л. Спиридонова
\ГРАБАР Андрей Николаевич (26.7.1896,
Киев - 5.10.1990, Париж) - историк искусства.
Отец Г. - потомственный дворянин, член
Кассационного суда России, позднее сенатор.
Дед и прадед по матери, урожденной баронессы
Притвиц, - российские генералы, среди ее
предков - фельдмаршал И. Дибич-Забалканский.
Сам Г. мечтал стать морским офицером.
Детство и юность провел в Киеве. Окончив в
1914 гимназию, отправился в начале 1-й мировой
войны добровольцем на фронт в Галицию,
но вскоре был демобилизован по болезни и поступил
на историко-филологический факультет
Киевского университета. В 1915 перевелся в
Петроградский университет. Впоследствии из
своих университетских учителей вспоминал с
особой признательностью Я.Смирнова, а также
Н.Кондакова и Д.Айналова, у которого занимался
в специальном семинаре вместе с Н.Окуневым,
ставшим одним из основоположников науки
о средневековом искусстве в Сербии.
Окончил Новороссийский университет в Одессе
с дипломом 1-й степени, был оставлен для
подготовки к профессорскому званию, но в январе
1920 уехал вместе с матерью в Варну
(Болгария).
Делом жизни Г. стало изучение христианских
древностей, преимущественно памятников
культуры православного средневековья. В юности
он занимался живописью. Отвечая в 1989
на вопрос газеты "Le Monde", что более всего
повлияло на него, Г. назвал Софийский собор в
Киеве: "Я видел его каждодневно, он был в
центре событий, как регулярно повторяющихся,
так и выдающихся: церковных праздников,
царских юбилеев и прочих, Это здание, его византийские
мозаики уже очень рано наложили
на меня свою печать и служили для меня источником
вдохновения". Первую серьезную
статью, написанную в пору учения в Петрограде,
Г. посвятил фрескам Апостольского придела
Софийского собора. В годы пребывания в
Болгарии работал в Археологическом музее в
Софии, руководители которого Б.Филов и
А.Протич способствовали интенсивным поездкам
Г. по стране: помогая фотографировать
фрески, он изучал еще один национальный вариант
православной средневековой культуры.
Подготовил монографию о Боянской церкви
(София, 1924). В том же году был приглашен
известным славистом, профессором А.Мазоном
в Страсбургский университет на должность
преподавателя русского языка. Одновременно
слушал в университете лекции, в частности, медиевиста
Марка Блока и классика Поля Пердризе.
Вскоре был назначен заместителем профессора
общей истории искусства, а в 1928
после защиты докторской диссертации - доцентом.
Диссертацией явились книги "Религиозная
живопись в Болгарии" (т. 1-2. Париж,
1928) и "Восточные влияния в балканском искусстве".
Читал курс византийского и восточноевропейского
искусства. В Страсбурге женился
на болгарке Юлии Ивановой, там родились
его сыновья Олег (ставший известным востоковедом
в США) и Николай. В 1928 Г. и
его жена получили французское гражданство.
В 1938 византинист Г.Мийе пригласил Г. в качестве
своего преемника в Школу высших исследований
в Париже. С 1946 Г., кроме того,
профессор College de France (до ухода на пенсию
в 1966). Был также членом французской
Академии эпиграфики и изящной словесности,
членом научных академий Австрии, Болгарии,
Великобритании, Дании, Норвегии, Сербии, США,
почетным членом многих научных обществ, почетным
доктором университетов в Принстоне, Уппсале
и Эдинбурге.
Труды Г. (в основном на франц. яз.) посвящены
центральным проблемам византийского
искусства. Мировую известность принесла ему
книга "Император в византийском искусстве"
(Париж, 1936), затем он обратился к теме
формирования культа святых, их реликвий, памятных
мест в период поздней античности и
раннего христианства ("Мартириум", т. 1-2. Париж,
1943-46). В 1958 была опубликована
книга, посвященная узловому периоду в истории
Византии - иконоборчеству, временной
победе противников священных изображений в
VIII-IX вв. и восстановлению иконопочитания; в
жестоких спорах того времени была окончательно
выработана теория иконопочитания, которая
стала основой культуры византийской и
др. православных стран и сохранила свое значение
после падения Византии. Итоги наблюдений
Г. над формированием и развитием христианской
иконографии явились предметом его
книг 1968 и 1979, Г. занимался и отдельными
видами византийского искусства: выпустил книгу-альбом
о византийской живописи, исследования
о византийской скульптуре, несколько
специальных работ о книжной миниатюре, каталог
византийских древностей в ризнице собора
Сан Марко в Венеции, книгу о золотых и серебряных
окладах византийских икон. Изучал
прежде всего сюжет, иконографию и определяемый
ими внутренний смысл памятников,
Развивая традиции Кондакова и Мийе, подчеркивал,
что средневековое искусство было предназначено
для удовлетворения не только эстетических
потребностей, но более всего - духовных,
оно стремилось просвещать и обучать,
Культура Византии выступает в работах Г. как
длительный, логичный и связный процесс, где
родившаяся тема, например, культ Св. мучеников
и их реликвий, будет существовать долго,
видоизменяясь в зависимости от новых исторических
условий, перейдет в славянские страны
и сохранится в русской культуре. Г. сумел показать
преемственность культуры Византии по
отношению к античности (так, в изображении
триумфа императора были использованы иконографические
формулы, созданные в Римской
империи), выявил родство византийской и западноевропейской
средневековой культуры -
общность многих сюжетов, их взаимопроникновение,
при всем своеобразии каждого из
больших ареалов.
Собственно русскому искусству Г. посвятил
несколько статей, в том числе опубликованных
в Трудах Отдела древнерусской литературы
Пушкинского дома за 1962, 1966 и 1981: о
светском искусстве в домонгольской Руси, о
Феофане Греке и о некоторых сюжетах в иконописи
XV-XVI вв.: показал в этих статьях, как
и в работах о поствизантийском искусстве, место
древнерусского искусства в системе общевизантийской
культуры. В 1966 и 1977 приезжал
в СССР. В числе учеников Г. - С.Дюфренн,
Т.Вельманс, К.Уолтер (Франция), Г.Бабич,
В.Корач (Югославия), П.Милькович-Пепек,
П.Мийович (Македония), М.Теохари, М.Гаридис,
Н.Мутсопулос (Греция).
Соч.: La peinture byzantine. Geneve, 1953;
Licunoclasme byzantin. Paris, 1957; Les sculptures
byzantines de Constantinople. Paris, 1963; L'Art de la fin
de l'Antiquite et du Moyen Age, vol. 13. Paris, 1968; Les
manuscrits grecs illumines de provenance italienne.
Paris, 1972; Les revetments en or et en argent des icunes
byzantines du Moyen Age. Venice, 1975: Les voies de la
creation de l'iconographie chretienne. Paris, 1979; Грабар
A.H. Автобиографичен очерк // Изкуство, 1986,
№ 7.
Лит.: Бакалова Е. Приносът на Андре Грабар към
методологията на съвременното изкуствознанието //
Изкуство, 1985, № 7; Krautheimer R., Seveenko 1.,
Kitzinger Е. Andre Grabar // Speculum. Cambridge
(Mass.), 1991, vol.66, № 3; Maguire H. Andre Grabar.
1896-1990 // Dumbarton Oaks Papers, Washington,
1991, vol. 45; Dufrenne S. Andre Grabar 1986-1990) //
Cahiers de civilisation medievale. Paris, 1992, t. 35, fasc. 1.
Э. Смирнова
\ГРАБАР Петр Николаевич (10.9.1898, Киев -
28,1,1986, Париж) - иммунолог. Родом из
дворянской семьи. Отец Г. - Николай Степанович
Г. - член Кассационного суда, сенатор,
Мать - Елизавета Ивановна (урожд. баронесса
Притвиц). Младший брат А.Н.Грабара. После
окончания Киевского лицея в 1916 Г. поступил
в Пажеский корпус в Петрограде, но окончить
его не успел, т.к. в 1919 вместе с семьей эмигрировал
во Францию.
В 1924 Г. окончил Химическую инженерную
школу в Лилле, получив диплом инженерахимика.
После нескольких лет работы на заводе,
производящем серную кислоту, органические
удобрения и мочевину, Г. в 1926 переехал
к своему брату Андрею в Страсбург, где
тот преподавал в университете на факультете
изящной словесности. Вскоре Г. была предложена
должность заведующего лабораторией
клинической медицины на медицинском факультете
в Страсбургском университете. Возникший
интерес к проблемам биологии и медицины
привел Г. к решению получить медицинское
образование на естественном факультете
Страсбургского университета, совмещая учебу
с работой в лаборатории. Под руководством известного
профессора медицинской химии Леона
Блюма Г. занялся очисткой инсулина, который
Блюм использовал в клинической практике.
Большой цикл работ Г. в эти годы (193038)
связан с открытием синдрома азотемии
(при дефиците соли в организме) и его объяснением
на биохимическом уровне. Именно этому
и была посвящена его диссертация, которую
он защитил в 1931,
В 1929 Г. принял французское гражданство,
В 1931 известный французский ученый, заведующий
кафедрой биохимии медицинского факультета
Страсбургского университета М.Никлу,
оценив высокие аналитические способности
Г., предложил его кандидатуру на пост ассистента
медицинского факультета университета.
На этой должности Г. проработал 7 лет.
В основу докторской диссертации (1942) Г.
положил свою разработку метода ультрафильтрации,
существенно видоизменив его для фракционирования
белков крови; благодаря этому
методу удалось оценить размеры различных биологических
компонентов: ферментов, токсинов,
антител, вирусов. Электронная микроскопия
подтвердила большую точность полученных
Г. результатов. В 1938 Г. пригласили на работу в
Институт Пастора в Париже, где он получил
собственную лабораторию, переименованную
затем в отдел химии микробов ( 1946-68). Однако
вскоре Г. уехал на год на стажировку в США
учиться основам иммунохимии
...Закладка в соц.сетях
