Жанр: Учеба
Античная литература
...т и Катулл. И если Овидий
приписывает изобретение этого эпистолярного жанра себе самому
("Наука любви", III, 346), считая его неизвестным для других писателей,
то он прав здесь в понимании исключительной оригинальности
"Героинь", совместивших в себе эпистолярный жанр, риторику, декламацию,
углубленную психологию и эстетически разработанную мифологию.
Все эти оригинальные черты "Героинь" можно проанализировать
на любом послании, например на послании Дидоны к Энею.
г) Другие произведения. Овидию принадлежат еще три
произведения, связанные с тематикой любви: "М едикаменты
для женского лиц а" (до нас дошло только начало в 50 двустиший
с пропусками), "Н аука любви" и "Средства от
любви".
В первом произведении доказывается необходимость для женщины
следить за косметикой лица на том основании, что внутренние свойства
души устойчивы, а физическая красота неустойчива и нуждается в
поддержке. Даются разные рецепты сохранения белизны лица, устранения
на нем пятен и т. д.
"Наука любви" представляет собой тоже написанный по всем;
правилам риторики стихотворный трактат по образцу многочисленных
руководств эллинистического времени, посвященных игре в кости или "^
мяч, плаванию, приему гостей, кулинарному искусству и т. д. Первые и
две книги дают советы мужчинам, как привлечь женщину, третья кия- ^
га - женщинам о привлечении мужчин. 1
Все эти произведения Овидия трактуют не столько о любви, ^
сколько о разных любовных приключениях и предполагают весьма сом"1
нительную нравственность тех, для кого даются все эти советы. Однажоi
тщательное изучение этих трактатов обнаруживает в нюс такие черты^
которые заставляют нас считать эти трактаты недюжинными произвел
дениями римской литературы. Автор часто обнаруживает болыио"'
знание жизни. Сам не желая того, Овидий жесточайшим образом разв^I
блачает растущее нравственное падение римского общества, 61^1
погружение в беспринципное приключенчество и отсутствие в нец1
твердых устоев. Наконец, анализ последних двух произведений открЫ*1
вает склонность поэта к изображению картин природы и к испольэО-1
ванию мифологических материалов, обнаруживает высокую техя".1
ку стиха, доходящего до большой легкости, игривости и непривуж^Д
денности.
Все это иной раз даже заслоняло собой у Овидия его фривольн
трактовку любви и придавало ей некоторого рода романтичесi
оттенок. Этим можно объяснить популярность Овидия во все време
и притом даже в средние века, когда он породил немалов
подражательную литературу и явился наставником, например,
нитых провансальских трубадуров.
3. Второй период творчества. Второй период творчества Овидия
это первые годы н. э. до ссылки поэта. Творчество Овидия отмене
существенно новыми чертами, поскольку он пытается здесь восхв
растущую империю, не пренебрегая никакой лестью в относ
Цезаря и Августа и возвеличения римской старины. Можно прямо
сказать, что удается ему это довольно плохо. Однако прежняя любовная
тематика, продолжая играть огромную роль, уже не является единственной
и подчиняется теперь как новой тематике, так и новой художественной
методологии.
4. "Метаморфозы" (или "Превращения") являются главным произведением
этого периода. Здесь поэт использовал популярный в эллинистической
литературе жанр "превращения" (имеются в виду преврашения
человека в животных, растения, неодушевленные предметы и
даже в звезды). Но вместо небольших сборников мифов о таких превращениях
и вместо эскизных набросков этих последних, которые мы
находим в предыдущей литературе, Овидий создает огромное произведение,
содержащее около 250 более или менее разработанных превращений,
располагая их по преимуществу в хронологическом порядке и
разрабатывая каждый такой миф в виде изящного эпиллия. "Метаморфозы"
не дошли до нас в окончательно обработанном виде, так как
Овидий перед своим отправлением в ссылку в порыве отчаяния сжег
рукопись, над которой он в то время работал. Произведение это сохранилось
только потому, что некоторые списки его были у друзей поэта,
которые смогли впоследствии восстановить его как целое. Следы
неполной доработки произведения нетрудно заметить еще и теперь,
хотя в основном оно все же остается величайшим произведением
античной литературы, которое наряду с Гомером во все века являлось
для широкой публики главным источником ознакомления с античной
мифологией и всегда восхищало своими художественными достоинствами.
а) Сюжет "М етаморфо з" есть не что иное, как вся античная
мифология, изложенная систематически и по возможности хронологически,
насколько в те времена вообще представляли себе хронологию
мифа. В отношении хронологической последовательности изложения
самыми ясными являются первые и последние книги "Метаморфоз".
Именно в книге 1 изображается первоначальное и самое древнее
превращение, т. е. переход от хаотического состояния, беспорядочного
нагромождения стихий к оформлению мира как гармонически устроенного
космоса. Далее следуют четыре традиционных века - золотой,
серебряный, медный и железный, гигантомахия, вырождение людей и
всемирный потоп, когда на вершине Парнаса остаются только Девкалион
и Пирра, от которых начинается новое человечество. К древней
мифологической истории Овидий относит также и убиение Пифона
Аполлоном, преследование Дафны Аполлоном, мифологию Ио, Фаэтона.
Вместе с прочими мифами книги II весь этот древний период мифологии
Овидий мыслит как время царя Инаха, откуда и пошла древнейшая
Аргосская мифология.
Книги III и IV "Метаморфоз" погружают нас в атмосферу другого,
тоже очень древнего периода античной мифологии, а именно трактуют
фиванскую мифологию. Здесь рисуются нам старинные образы Кадма
и Гармонии, Актеона, Семелы, Тиресия (III, 1-338). Однако в этих
ДВУХ книгах имеются и такие вставные эпизоды, как мифы о Нарциссе и
Эхо (III, 339-510), Пираме и Фисбе (IV, 55-167) и подвигах Персея (IV
604-803).
Книги V-VII относятся ко времени аргонавтов. В книге V много
мелких эпизодов и самый крупный посвящен Финею (1-235). Из книги
VI в качестве наиболее известных отметим мифы о Ниобе (146-312), а
также о Филомеле и Прокне (412-676). В книге VII мифологии аргонавтов
непосредственно посвящены рассказы о Язоне и Медее (1-158),
Эзоне (159-293), бегстве Медеи (350-397). Тут же рассказы о Тезее и
Миносе (398-522).
Книги VIII-IX - это мифы времен Геркулеса. В книге VIII славятся
мифы о Дедале и Икаре (183-235), о Калидонской охоте
(260-546), о Филемоне и Бавкиде (612-725). Более половины книги IX
посвящено самому Геркулесу и связанным с ним персонажам - Ахелою,
Нессу, Алкмене, Иолаю, Йоле (1-417). Книга X блещет знаменитыми
мифами об Орфее и Эвридике (1-105), Кипарисе (106-142), Ганимеде
(143-161), Гиацинте (162-219), Пигмалионе (243-297), Адони-.
се (503-559), Атланте (560-739). Книга XI открывается мифом о
смерти Орфея и о наказании вакханок (1-84). Здесь же мифы о золоте
Мидаса (85-145) и ушах Мидаса (146-193), а также рассказ о Полее в
Фетиде (221-265), возвещающий о троянской мифологии.
Книги XII и XIII - троянская мифология. В книге XII перед нами
проходят образы греков в Авлиде, Ифигении (1-38), Кикна (64-145) н.
смерть Ахилла (580-628). Сюда же Овидий поместил и известный миф
о битве лапифов и кентавров (210-535). Из книги XIII к троянское
циклу специально относятся мифы о споре из-за оружия между Аяксон
и Улиссом (1-398), о Гекубе (399-57 5), Мемноне (576-622). Не прошел
Овидий и мимо рассказа о Полифеме и Галатее (705-968), известного
нам из Феокрита. ,".
Книги XIII-XV посвящены мифологической истории Рима, в кот"^
рую, как всегда, вкраплены и отдельные посторонние эпизоды. Овидий;
пытается здесь стоять на официальной точке зрения, производii
Римское государство от троянских поселенцев в Италии во главе С
Энеем. Этот последний после отбытия из Трои попадает на острит.
Делос к царю Анию (XIII, 623-704); далее следуют главнейшие эпиаяг.:
ды - о Главке и Сцилле (XIV, 1-74), о войне с рутулами (445-581),^Й'
обожествлении Энея (582-608). В книге XV - история одного из
первых римских царей - Нумы, который поучается у Пифагора Д
блаженно правит своим государством. После ряда превращений Овидий 1
заканчивает свое произведение похвалой Юлию Цезарю и Августу. 06&Ї
они являются богами - покровителями Рима. Поэт возносит хвалу^
Августу и говорит о своей заслуге как певца Рима. Юлий Цезарь^
вознесен на небо с превращением его в звезду, комету или даже целов^
созвездие. За ним на небо последует и Август. ,.^Г
б) Историческая основа "Метаморфоз" ясна. ОвидиЙ^
хотел дать систематическое изложение всей античной мифологии, рао--^
положив ее по тем периодам, которые тогда представлялись ъполшЧщ
реальными. Из необозримого множества античных мифов Овщ
выбирает мифы с превращениями. Превращение является глубочайi
основой всякой первобытной мифологии. Но Овидий далеко не
364
наивный рассказчик античных мифов, чтобы мотив превращения имел
для него какое-нибудь случайное или непосредственное значение. Все эти
бесконечные превращения, которым посвящены "Метаморфозы", возникающие
на каждом шагу и образующие собой трудно обозримое
нагромождение, не продиктованы ли такими же бесконечными превратностями
судьбы, которыми была полна римская история времен
Овидия и от которых у него оставалось неизгладимое впечатление.
с большой достоверностью можно допустить, что именно эта беспокойная
и тревожная настроенность поэта, не видевшего нигде твердой
точки опоры, заставила его и в области мифологии изображать по
преимуществу разного рода превратности жизни, что принимало форму
первобытного превращения.
В этой своей склонности к мифологическим метаморфозам Овидий
вовсе не был единственным. Метаморфозы - это вообще один из
любимейших жанров эллинистической литературы.
Если у Гесиода, лириков и трагиков мотив превращения
пока еще остается в рамках традиционной мифологии, то в своих
"Причинах" александрийский поэт III в. до н. э. Каллимах уже широко
использует этот мотив для объяснения различных исторических
явлений. О превращении героев в звезды специально писал Эратосфен, и
его небольшое произведение на эту тему дошло до нас. Некий Бойос
сочинил стихи о превращении людей в птиц. Во II в. до н.э. в э^ом
жанре писал Никандр Колофонский, а вiв.- Парфений Никейский.
Не было недостатка в подобного рода произведениях и в римской литературе
(например, Эмилий Макр, 1 в. дон. э.).
Из всех представителей жанра превращений Овидий оказался
наиболее талантливым и глубоким, обладающим к тому же превосходной
техникой стиха. Это сделало его "Метаморфозы" мировым
произведением литературы. Будучи далеким от непосредственной веры
и в превращения, и даже вообще в мифологию, Овидий, однако, не
остановился на простом коллекционерстве, воспроизводящем мифы
только ради самих мифов. Эллинистически-римская литература превращений
стала у него еще и определенной идеологией, без которой уже
нельзя было бы судить о подлинной исторической основе его замечательного
произведения.
в) И дейн ы й смысл, или идеология "Метаморфоз" достаточно
сложна. Несомненно, во времена Овидия цивилизованная часть
римского общества уже не могла верить в мифологию. Но эта в общем
правильная оценка отношения Овидия к мифологии нуждается, однако,
в существенной детализации.
Несмотря на свой скептицизм, Овидий искреннейшим образом
любит свою мифологию, она доставляет ему глубочайшую радость.
Кроме любви к своим богам и героям, Овидий еще испытывает
^°е-то чувство добродушной снисходительность
^ ним. Он как бы считает их своими братьями и охотно прощает им все
^ недостатки. Даже и само теоретическое отношение к
^ифам у Овидия отнюдь нельзя характеризовать как просто отрица^ное.
Тот подход к мифологии, который сформулирован самим
поэтом очень подробно и притом с большой серьезностью, заключается
в том, что обычно - и весьма неточно - именуется пифагорейством.
То учение, которое проповедует Овидий, вложено им в уста самого
Пифагора. В этой философской теории Овидия важны четыре идеи:
1 ) вечность и неразрушимость материи; 2) вечная ее изменяемость'
3) основанное на этом постоянное превращение одних вещей в другие
(при сохранении, однако, их основной субстанции) и 4) вечное перевоплощение
душ из одних тел в другие. Назвать все это наивной
мифологией уже никак нельзя, поскольку Овидий оперирует здесь ^
отвлеченными философскими понятиями. Например, мифология оче-1
виднейшим образом используется здесь для таких идей, которые имеют 1
огромную философскую ценность и из которых особенное значение^
имеют первые две, граничащие с настоящим материализмом. ^
Таким образом, если эстетически мифология являлась для Овидия"
предметом глубокой радости и наслаждения, то философски она ока-^
залась для него художественным отражением самых глубоких Ц
основных сторон действительности. ^
В идеологическом плане н^еют, далее, большое значение к у л "^1
турно-исторические идеи "Метаморфоз". Прежде всего 106(1
поэт своего времени Овидий не мог не быть принципиальным ивдй"1
видуалистом. Этот крайний индивидуализм является для эллинистичесы
ки-римской эпохи лишь обратной стороной универсализма. Особена^
выразительно это сказалось у Овидия в его изображении первобытной^
хаоса и появления из него космоса. ^Я
Здесь вдруг появляется некий "бог" и "лучшая природа" (1, 21),
что построение космоса приписывается именно этому, почти личi
началу: мы читаем даже о "строителе мира" (57), в полном прот
речии с книгой XV, где распределение стихий трактуется вполне есi
венным образом.
Во времена Овидия, несомненно, уже зарождались какие-то МОЕ
истические идеи, которые и заставили его ввести в свою космогов
какое-то личное начало. В "Метаморфозах" необходимо отмеi
внимание к сильной личности. Сильная личность, мечт
щая овладеть просторами Вселенной, изображена в Фаэтоне, с
Солнца. Он захотел править солнечной колесницей вместо своего i
ца, но не мог сдержать титанически рвущихся вперед коней, уi
с колесницы, пролетел Вселенную и разбился. Таков же Икар, рв
шийся ввысь на своих крыльях и тоже погибший от своего безумства i
237-300).
Овидий, глубоко познавший сладость индивидуального самоутвеi
дения, вполне отдает себе отчет в ограниченности этого последнего Я
даже в его трагизме. Таковы все мифы у Овидия о состязании людев^
богами, с неизменной картиной гибели этих людей, не знаюших свовД
подлинного места в жизни. Таков смысл мифов о состязании Пенфея^
Вакхом (III, 511-733), Арахны с Минервой (VI, 1-145), Ниобы^
Латоной (VI, 146-312), Марсия с Аполлоном (VI, 382-400), о непоч-П
нииАктеонакДианєЩI, 131- 252). Вмифео Нарциссе его герой, гордь^
и холодный, отвергающий всякую любовь, сам влюбляется в себя,^
свое отражение в воде, погибает от тоски и от невозмоя
^.ретиться с любимым существом. Тут, несомненно, уже не индивидуализм,
но скорее критика индивидуализма.
Эта критика у Овидия, впрочем, не всегда облекается в красивые
формы. То, что он рассказывает о современном ему железном веке и
вообще о четырех веках, хотя и восходит еще к Гесиоду, характеризуется
у него как трагическое и неотвратимое. У людей, по Овидию,
росло такое огромное моральное и социальное зло, что они оказались
деисправимыми, и Юпитер устроил всемирный потоп (1, 163-245).
в мифе о Мидасе, просившем Вакха о превращении всего, к чему он
прикасается, в золото, дана резкая критика жадности к золоту и к
даровому приобретению богатства. При всем своем легкомыслии
Овидий глубоко понимает социальное зло и не пропускает
случая ярко его изображать, извлекая материал из тех или других
старинных мифов.
Между этими двумя полюсами - восторгом перед индивидуализмом
и его критикой - у Овидия находим много тончайших оттенков.
Политическая идеология "Метаморфоз" также требует
весьма осторожной характеристики. Если принять целиком
вторую половину XIV и XV книгу, то здесь найдем не что иное, как
вполне официальную для времени Овидия идеологию принципата, со
всей ее исторической, политической и философской аргументацией. Но
в "Метаморфозах" их условно-мифологический и эстетско-эротический
характер не имеет ничего общего с идеологией принципата и рассчитан
на свободомыслящих людей, преданных исключительно только красоте
и своим внутренним переживаниям.
Тем не менее сказать, что идеология "Метаморфоз" совершенно не
имеет никакого отношения к принципату Августа, никак нельзя.
Идеология Овидия здесь оппозиционна к Августу, но оппозиция эта
отнюдь неполитическая. Политически, наоборот, он вполне оправдывает
появление принципата не хуже, чем Вергилий. У Овидия оппозиция
не политическая, но морально-эстетическая.
Для политической оппозиции он был слишком легкомыслен и
слишком погружен в свои внутренние переживания. Однако он разгневанного
Юпитера, желающего потопить людей за их преступления,
сравнивает с Августом; а от крови, пролитой Юлием Цезарем, по -его
мнению, содрогнулось все человечество (1, 200-206).
Овидий формально вполне стоит на позициях идеологии принципата;
но по существу он понимает принципат как защиту для своей поэзии,
Для своей эстетики, полной всякого свободомыслия и эротики. Это,
конечно, не было приемлемо для принципата, особенно в начальный
период его существования. И естественно, что этой защите принципата
У Овидия никто не верил. Тем не менее сам поэт, по крайней мере в
период "Метаморфоз", думал только так, за что и заплатил столь
Дорогой ценой.
г) Жанры, использованные в "Метаморфозах", так же разнообР^ны,
как и в любом большом произведении эллинистическн-римской
литературы. Они создают впечатление известной пестроты, но пестро^
эта римская, т. е. ее пронизывает единый пафос. Написанные
гекзаметрами и использующие многочисленные эпические приемы
(эпитеты, сравнения, речи), "Метаморфозы", несомненно, являются
прежде всего произведением эпическим. Битва лапифов и
кентавров, бой Персея и Финея могут быть приведены как пример
эпического жанра (V, 1-235). Лирика не могла не быть представленной
в "Метаморфозах" в самы^ широких размерах уже потому, что
большинство рассказов дается здесь на любовную тему и не чуждается
никаких интимностей. Не слабее того представлен драматизм.
Медею, конечно, трудно было изобразить без драматических приемов
(VII, 1-158, 350-397). Можно говорить также и о драматизме таких
образов, как Фаэтон, Ниоба, Геркулес, Гекуба и Полиместор, Орфей и
Эвридика (X, 298-502) и многих других; дидактическими частями
"Метаморфоз" являются их начало (хаос и сотворение мира) и нх
конец (пифагорейское учение). Обильно представлена также р и торикав
виде постоянных речей (без пространной и часто умоляющей
речи нет у Овидия почти ни одного мифа). В этих речах соблюдаются
традиционные риторические приемы.
В качестве примера искусного спора обычно приводят спор между
Улиссом и Аяксом из-за оружия Ахилла, похвальную же речь произносит
афинский народ Тезею (VII, 433-450); великолепную речь, грани*
чащую с гимном, произносят поклонники Вакха своему божеству (IV,
II-32). Сильным риторическим элементом, правда, в соединении с
другими жанрами, проникнута и заключительная похвала Юлию
Цезарю и Августу. _
Образцом эпистолярного жанра является письмо Библиды;'
к своему возлюбленному Кавну (IX, 530-563). ;
Представлены у Овидия и такие типично эллинистические жанры," 1
как, например, идиллия в изображении первобытных времен, к ^
также и в известном рассказе о Филемоне и Бавкиде, или любовн а*
элегия в рассказе о Циклопе и Галатее и др.
Нередко пользуется Овидий и жанром этиологического
мифа (т.е. мифологически объясняющего то или иное реальное:
историческое явление). Таковы рассказы о появлении людей иэД
камешков, которые бросали себе за спину Девкалион и Пирра, ИД^
рассказ о происхождении мирмидонян от муравьев. Любимый в антя^^
ной литературе жанр описания художественного произведения, тШЩ
называемый экфраси с, тоже имеет место в "Метаморфозах".^
Таково изображение дворца Солнца (II, 1-18) с золотыми столбами, СО^
слоновой костью над фронтоном, с серебряными дверями и образМ^
богов в ткацком искусстве Минервы и Арахны и др. ^
Не чужд Овидию и жанр серенады (XIV, 718-732) и э п и -^
т афия (II, 327 и след.). ,1
Наконец, каждый рассказ из "Метаморфоз" представляет 0060^1
небольшое и закругленное целое со всеми признаками эллинистическоП)^
эпилли я.
Несмотря на это обилие жанров и на все множество рассказов в
или другом жанре, "Метаморфозы" задуманы как единое и цеш
произведение, что опять-таки соответствует эллинистически-римс
тенденции соединять универсальное и дробно-индивидуальное. "М"
морфозы" вовсе не являются какой-то хрестоматией, содерї
отдельные рассказы. Все рассказы здесь обязательно объединяются тем
иди иным способом, иной раз, правда, совершенно внешним. Так, иной
раз вкладываются разные мифы в уста какого-нибудь героя, либо действует
ассоциация по сходству, по контрасту или даже по простой
смежности в отношении времени, места действия и связей или проводится
аналогия данного героя с другими. Формально "Метаморфозы"
являются единым произведением, не говоря уже об их художественном
единстве,
д) Художественны й стиль. Художественный стиль
Овидия имеет своим назначением дать фантастическую мифологию в
качестве самостоятельного предмета изображения, т. е. превратить ее в
некоторого рода эстетическую самоцель. Необходимо прибавить и то,
что у Овидия вовсе нет никакого собственного мифологического
творчества. Мифологическая канва передаваемых им мифов принадлежит
не ему, а есть только старинное достояние греко-римской культуры.
Сам же Овидий только выбирает разного рода детали, углубляя
их психологически, эстетически или философски.
Художественный стиль "Метаморфоз" есть в то же самое время и
стиль реалистический, потому что-вся их мифология насквозь
пронизана чертами реализма, часто доходящего до бытовизма, и
притом даже в современном Овидию римском духе.
Овидий передает психологию богов и героев, рисует все их слабости
и интимности, всю их приверженность к бытовым переживаниям,
включая даже физиологию.
Сам Юпитер иной раз оставляет свои страшные атрибуты и ухаживает
за девушками. Влюбившись в Европу, он превращается в быка,
чтобы ее похитить; но изящество этого быка, его любовные ужимки и
обольщение им Европы рисуются Овидием вполне в тонах психологического
реализма (II, 847-875).
Аполлон влюблен в дочь реки Пенея Дафну (1). Всякими умильными
речами он умоляет ее о взаимности, но напрасно. Как галантный
кавалер, он рекомендует ей причесать свои растрепанные волосы, но
Дафна его не слушает. Она убегает от него, и он старается ее догнать.
Вот-вот Аполлон ее настигнет, и она уже чувствует его близкое дыхание.
Но тут она просит Пенея изменить ее вид, чтобы отвлечь
внимание Аполлона. Ее тело немеет, грудь окружается корой, волосы
превращаются в листья. Но и когда она превратилась в лавр, Аполлон
все еще пытается ее обнимать и под корой дерева слышит учащенное
биение ее сердца. Любопытно, что он хочет привлечь ее своими божественными
достоинствами, которые тут же подробно перечисляет.
Тот же Аполлон плачет о Кипарисе (X) и бурно переживает смерть
Гиацинта. Особенно часто Овидий выдвигает на первый план чувство
любви в самых разнообразных его оттенках. То читаем об идиллической,
совершенно безмятежной любви стариков Филемона и Бавкиды, то
Овидий восхищается бурной, страстной, не знающей никаких преград
любовью Пирама и Фисбы с ее трагическим финалом. Любовь, про^^нутая
сильным, обостренным эстетизмом, отличает Пигмалиона,
^^ОРЬIЙ создал такую красивую статую, что тут же в нее влюбился и
^ал просить богов об ее оживлении.
Тонкой эстетикой проникнута также любовь между Орфеем и Эвридикой.
Любовь эпическая и героическая - между Девкалионом и
Пиррой. Задушевная, сердечная и самоотверженная привязанность -
между Кеиком и Гальционой, но с бурно-трагическими эпизодами и
таким же финалом (XI).
Одним из самых существенных моментов художественного стиля
"Метаморфоз" является отражение в нем современного Овидию
изобразительного пластического и живописного искусства.
Еще с конца прошлого столетия и вплоть до настоящего времени
Овидий подвергается исследованию в связи с современным ему искусством.
Здесь получен ряд весьма важных результатов.
Установлено весьма большое сходство образов Овидия с помпеян"
ской живописью, в частности с пейзажами. Если прочитать, например,
описание пещеры Артемиды (III) или о раковинах на потолке в пещере
Ахелоя (VIII), то упоминание здесь о пемзе, туфе, об окаймлении
источника травой невольно вызывает впечатление какой-то картины. ^
Живописны пейзажи реки Пенея (1) и места похищения Прозерпины (V). 1
Такие мифы, как о Дедале и Икаре, об Артемиде и Актеоне или ""1
циклопе Полифеме, тоже были предметами изображения в помпеянскойi
живописи. 1
В связи с живописными элементами художественного стиля Овидия^
необходимо отметить его большую склонность к тончайшему в о с-1
п р и я т и ю ц ветовикрасо к.
Кроме разнообразного сверкания, дворец Солнца содержит и много)
других красок: на нем изображены лазурные боги в море (II, 8), дочерк
Дориды с зелеными волосами, Солнце в пурпурной одежде, простоя'
Солнца со светящимися смарагдами. Колесница Солнца имеет золото^
дышло, золотые ободы и оси колес, серебряные спицы, на ярме - хр^Ї
золиты и другие цветные камни. После убийства Аргуса Юнон*^
помещает на павлиньем хвосте его многочисленные глаза тоже в
драгоценных камней (1, 722). Когда Фаэтон падает, у него к;
горящие волосы, и летит он подобно падающей звезде. Когда А
увидел обнаженную Диану, то лицо ее покрылось такой краской,
бывает на туче от падающих на нее лучей со
...Закладка в соц.сетях
