Жанр: Учеба
Античная литература
...и зрения. Люди валялись на улицах, издавая такой смрад,
что к ним не решались приближаться даже хищные звери и птицы. Родные покидали друг
друга, спасаясь от болезней, но и это ни к чему не приводило. Умерших хоронили кое-как и
вовсе не хоронили. Прекратились все работы на полях и в самом городе. Все было
завалено трупами, не исключая и храмов, и часто один труп лежал на другом. Весь город
был набит стекавшимися отовсюду людьми; и все они погибали от грязи, смрада и скученности
жилья. Везде пылали похоронные костры, из-за которых обреченные люди дрались,
желая сжигать своих, а не чужих.
В этом бурном и мрачном финале атомизма Лукреция совместиT^ь
художественные методы монументальности и методы изображения
человеческой жизни во всем ее ничтожестве, бессилии и тупике.
Римская монументальность (или универсализм) сказалась здесь в
^м, что чума трактуется как закономерный результат космического
Движения и сцепления атомов. Чистый же римский индивидуализм
Доведен здесь до той крайности, которая уже в полном смысле слова
^°^т быть названа натурализмом.
Так как все это возведено к величайшим мировым законам, то это
^ и трагизм, героями которого являются, однако, бессильные и бес307
помощные, жалкие и каждую минуту дрожащие за свое существование
люди. Здесь - крайнее развитие художественного стиля Лукреция,
дальше которого он не пошел и которое среди всей его стилевой
пестроты является наиболее сложным.
7. Замечания о языке Лукреция. Обычно язык Лукреция трактуется
как архаический. Действительно, он пересыпан архаизмами, особенно
в области мифологии. Однако необходимо сказать, что Лукреций
отнюдь не пренебрегает также и неологизмами, стремится к использованию
народных слов и выражений, часто пользуется языком повседневной
разговорной речи, пускает в ход пословицы и поговорки, пытается
выработать свою научную терминологию, хотя отнюдь не гонится
за ее разработанностью (для одного понятия "атом" у него можно
найти около полсотни разного рода терминов и описательных выражений),
отнюдь не пренебрегает языком традиционного эпического стил"
и даже риторики. И наконец, Лукреций применяет массу таких слов "
выражений, которые свойственны только ему одному. Возвышенный я
торжественный язык, доходящий до риторических похвальных речей,
чередуется у Лукреция с образами и выражениями, полными сатиры я
сарказма, крайнего натурализма, и с гораздо более спокойными опиок
ниями, характеристиками, рассуждениями и доказательствами. К этоЗ
му надо прибавить разнообразие использованных у Лукреция жанров я1
быстрый переход от одного способа выражения к другому. ^
В области языка здесь перед нами огромная пестрота и цв е^
тистост ь, соответствующие всякому послеклассическому стилю^
Иначе и не могло быть в этот хаотический период перехода в Риме о^
мировой республики к мировой империи. ^
^
IX. ЛИРИЧЕСКАЯ И ЛИРО-ЭПИЧЕСКАЯ ПОЭЗИЯ "^
СЕРЕДИНА 1В. ДО Н.Э. ^Ц
1. Неотерики. Развитие римской литературы середины 1 века до н.э^
ознаменовалось появлением в ней литературной школы. Поэты,
надлежащие к этой школе, получили у современников
сколько условное название новые, 'неотерики (греч. пеоiегоi).
занные общностью мировоззрения, единством эстетических нормат
вов и поэтико-стилевых установок, неотерики оказали значителы
влияние на формирование римской лирики и оставили заметный еле
художественной мысли античности.
Школа неотериков имела историческую основу в реально*
Римской республики эпохи кризиса и распада. Литературным образи
для нее служила в основном александрийская поэзия и поэзия расц"
греческой классической лирики VII-VI вв. до н. э., литературнУМ^
традицию на родной, римской почве составила, наряду с ателлавоЙ^
мимом и опытами любовной поэзии, комедия паЛлиата.
Определяющим в художественном миросознании неотериков бь
неприятие окружающего мира, официального общества города-гс
дарства и интерес iс человеку в мире его личных чувств и ощушеняЙ"1
поднятых тем не менее до высот истинно гражданской жизни.
момент - гражданственность личных переживаний - составил в
поэзии неотериков то новое, что существенно отличает их творчество
от поэзии александринизма и греческой лирики раннеклассической
поры, где личное отъединялось от общественного и противопоставлялось
ему.
Поэзия личных чувств ввела в римскую литературу нового героя,
потребовала освоения малых жанровых форм и усовершенствования
стихотворного размера. Новым героем стали лирическое "я" автора
или персонажи греческих мифов, избранные по принципу наибольшего
внутреннего соответствия лирическому герою и вставленные в сюжет,
где объектом повествования оказывалась сфера личных человеческих
чувств и переживаний.
Соответственно жанровыми формами, наиболее излюбленными
неотериками, оказались эпиграммы-инвективы; элегии, передающие
личные человеческие чувства любовной печали, радости, заботы; свадебные
песни (эпиталамы) с подчеркнутым ощущением земной пламенной
страсти; небольшие эпические поэмы на мифологический сюжет
(эпиллии), где сам мифологизм служил оправданием и - вместе -
примером истинности духовных коллизий, затронутых автором; и,
наконец, небольшие по объему и разнообразные по стиховому размеру
произведения, выполняющие роль посвятительных надписей, дружеских
и любовных посланий, стихотворений на случай. Освоение новых
для римской литературы жанров привело к разработке новой стиховой
и стилистической системы, свойственной неотерикам. Возникает особый
интерес к введению греческой метрики в римский стих, к "учености"
мифологических намеков, к воспроизведению полузабытых и редчайших
мифологических сюжетов, к обманчивой точности "научных",
географических, исторических, астрономических деталей, тяга к уменьшительной
и увеличительной суффиксации, превосходным степеням
прилагательных, нарушающим эстетику общепринятой нормы, уводящим
от обыденности.
Признанным главой и теоретическим вождем неотериков был поэт и
грамматик Публий Валерий Катон (ок. 100-20 гг.
дон. э.), "даровитый наставник", "Сирена римлян", тот.кто, по словам
его современника, поэта-неотерика Фурия Бибакула, "один лишь и
читает и творит поэтов". Сохранились известия о филологических
сочинениях Катона и стихотворных произведениях "Лидия" и "Диктинна".
Другой яркий талант той же школы, политик, оратор, поэт Г а й
1 и цини й Кальв (82-47 гг. до н. э.) вошел в античную литературу
вместе с Катуллом, своим близким другом и единомышленником,
как создатель жанра римской любовной элегии.
' " ^рид. ок. ви г. до н. э.}, тот знаменитый поэт, чьи эпиграммы,
д^У с эпиграммами Кальва и Катулла, тревожили Юлия Цезаря.
"я" ФУРИЯ Бибакула отличались резкостью, и древняя критика полаНаконец,
к неотерикам принадлежал и Марк Фурий Биба^^_
^Д- °к. 80 г. до н. э.), тот знаменитый поэт, чьи эпиграммы,
гзаря.
пола^^
' * -~~^'м^^^^^^^ V *-лхл iм^iхл^гМ ^^^ЛX^V^^^.^."[и^ "Л М^^^ЛпЛ
^его виднейшим представителем этого рода поэзии.
Произведения поэтов-неотериков дошли до нас лишь в разрозненФрагментах
или упоминаниях древних авторов. Единственное
исключение составляет сохранившийся
сборник стихов поэта-неотерика
Гая Валерия Катулла.
2. Катулл. а) И с тори к обиографические
сведен
и я. Замечательный римский
поэт Гай Валерий Катулл (87
(84?) -54 гг. до н.э.) был родом из
Вероны. Его довольно зажиточная
семья принадлежала к местной муниципальной
знати, связанной с
виднейшими фамилиями Рима, и
молодой человек, подобно многим
своим соотечественникам и сверстникам,
приехал искать счастье в
столицу, где скоро оказался в цент-^
ре политики и культуры.
Рис.
мор.
26. Портрет Юлия Цезаря- МраСреди
его знакомых были многие
общественные деятели и люди,
занимающие в Риме крупные госу-1
дарственные посты, в том числе"
Гай Юлий Цезарь, тесть Цезар"^
консул Луций Кальпурний Пизо^
Цезонин и зять Гней Помпей, Цi
также покровитель поэта Лукрецвайi
Кара претор Гай Меммий Гемелл иЦ
знаменитые ораторы-соперники Марк Туллий Цицерон и Квинт ГортсяИЙ
сии Гортал. Но особую роль в жизни Катулла сыграл круг молодых му^Ц
ниципалов, общественных деятелей, ораторов, постов и писа^
телей, с которыми Катулл оказался связан тесными дружеским^
узами и мировоззрение которых решительно повлияло на станов^
ление его собственного поэтического видения мира. В этот л
жеский круг входили поэты-неоретики Валерий Катон, Лi
ний Кальв, Гельвий Цинна, Корнифиций, блестящий оратор и
щественный деятель Марк Целий Руф, историк Корнелий Непот.
Политическую позицию этой молодежи определяло требов
муниципальной аристократии: расширение прав гражданства и уча
в управлении государством. Ее политическим идеалом была др"
республика эпохи расцвета города-государства (IV-II вв. до н. э.)^
политической же борьбе современности, борьбе между коррумпировi
ным сенатом, все еще олицетворявшим собой традиции древней ресщ
лики, и грядущей диктатурой Юлия Цезаря, молодые друзья Катул
занимали как бы промежуточное положение, до конца не примкнув ВД1
одной из борющихся сторон.
Метания муниципалов между двумя политическими группиров
страны, исторически предопределенные и оправданные, вера в идеал i
утопичность идеала явились основой миросознания поэта, обусловЯ
шей в дальнейшем и его жизненный путь и его поэтическое кредо. .
В 57 г. до н.э., желая поправить свои материальные дела, Катул
310
уезжает в свите знатнейшего и влиятельнейшего нобиля Рима, пропретора
Меммия, в Вифинию, но через год возвращается в Рим, посетив по
пути знаменитые города Малой Азии и остановившись в Троаде поклониться
могиле брата. Поездка в свите Меммия не оправдала надежд
Катулла, и поэт зло и жестоко высмеял в стихах (X, XXVIII, ХЬУII)
своих "знатных покровителей", "друзей-нобилей".
Примерно на тот же хронологический период приходится цикл политических
эпиграмм Катулла, направленных против Юлия Цезаря (XXIX,
ЦУ. ХС111), Гнея Помпея (XXIX, СХ111) и видных цезарианцев, в том
числе начальника саперной части войск Цезаря Мамурры (XII, ХЫ11,
i^II, ХСIУ, СУ, СХIУ, СХУ). Сила воздействия этих эпиграмм была
столь велика, что Цезарь, по словам Светония ("Жизнь двенадцати
Цезарей", 1, 73), признавал себя навеки опозоренным Катулловыми
стихами о Мамурре.
Еще до своей поездки в Вифинию (возможно, в 61 г. до н.э.) Катулл
сблизился с патрицианкой, женой сенатора, умной и красивой, не
чуждой политики и любовных интриг, Клодией, сестрой знаменитого
народного трибуна Клодия Пульхра, которую он и воспел в своих
стихах под именем Лесбии. Вся история этой любви - счастье встреч,
полнота разделенного чувства, измены, духовное опустошение и разрыв
- в стихах поэта.
6) Поэтическое наследие Катулла невелико, всего
лишь небольшая книжечка, содержащая сто шестнадцать стихотворных
произведений. Книжечку предваряет посвятительное стихотворение,
обращенное к Корнелию Непоту. Однако характер посвящения позволяет
отнести его только к части сборника, небольшим произведениям
("безделкам"), и полагать, что весь сборник составлен не самим поэтом,
но кем-то иным уже после его смерти и в основном по метрическому и
жанровому признаку. Первыми помещены мелкие стихотворения
(1-^X), написанные различными лирическими размерами, апробация
которых в латинском стихосложении является заслугой Катулла.
Середину занимают объемные произведения (ЬХ1-ЬХУIII): две эпиталамы,
поэма "Аттис", эпиллий на мифологическую тему "Свадьба
Пелея и Фетиды" (гекзаметр) и перевод-переложение греческой поэмы
Каллимаха "Локон Береники". Последняя же часть книжечки состоит
в основном из эпиграмм, написанных традиционным элегическим дистихом
(ЬХIХ-СХУ1).
Вместе с тем, следуя тому же жанровому признаку, в творческом
наследии Катулла можно, несколько условно, выделить произведения
малых форм, лирику, непосредственно поданную от авторского "я", и
более обширные произведения лиро-эпического цикла.
в) Произведения малых форм. В произведениях малых
форм: дружеских и любовных посланий, стихах на случай, поэтических
и личностных эпиграммах-инвективах - образный мир
героя Катулла, лирическое авторское "я" выступает обнаженно и отчетливо.
Мир этот строится в контрасте с художественным миром, приняьiм
в общих своих чертах литературой эпохи расцвета римского
°лиса (III-її вв. до н. э., комедиографы Плавт, Теренций), вошедшим
в иные современные Катуллу этико-эстетические системы (ср. Лукреций)
и подтвержденным в философских трактатах Цицерона.
Основу этого чуждого Катуллу мира составлял идеал человекагражданина,
"добропорядочного мужа", у которого личное отделено от
общественного, противопоставлено общественному и е\. подчинено.
Человек связан чувством "меры"; его добродетель - в постоянстве,
верности долгу, людям, обетам, в чистоте жизни, справедливости,
благородстве мыслей и поступков, свойственном свободнорожденному.
Жизненный путь "добропорядочного мужа" последовательно слагается
из установленных этапов: "доблесть", проявленная в "подвигах", на
службе отечеству, в боях и совете, влечет за собой всеобщую "хвалу"
прочих добропорядочных мужей, воздающих гражданину "честь",
приносит ему награду и славу в веках.
Республиканский идеал человека создается циклом политических
эпиграмм-инвектив, рассчитанных на широкий общественный резонанс.
Катулл рисует своих врагов отошедшими от принятого идеала и тем
добивается их дискредитации и общественного звучания личной темы.
Именно так построены стихотворные выпады против Цезаря и его
приверженца Мамурры.
Вместе с тем в поэзии Катулла заключено собственное, далекое от '
общепринятого, представление поэта о мире и человеке, и суть этого -
представления - в единении личных и общественных начал в ^
восприятии мира и во взглядах на мир. Утверждается особая ценносгi".
человеческой личности, и герой поэзии Катулла предстает и человеком":
гражданином одновременно и в равной мере. ^1
Утверждение нового идеала идет через отрицание ранее существук^^
щего. Лирический герой Катулла чужд обществу и миру, его окружай"^
щему. Республиканский Рим середины 1 в. до н. э. кажется героЖ^
дисгармоничным, несовершенным, далеким от того идеального состо""^
ния, в котором он некогда пребывал. '^
Ощущение неудовлетворенности от своей роли и роли своих друзей^ц
обществе, сознание обойденности, мысль о несовершенстве самотi
общества вызывают в лирическом герое горечь, негодование, скорбь (Х"^
XIII, XXVI, XXVIII, ХЬУII, Ы1). ^
В разладе с обществом города-государства человек поэзии Катул^Йй^
подвергает переоценке этико-эстетические представления, важные ДЭЙЦ
этого общества. ^^1
Так, прежде всего сугубо отрицательно решается вопрос о цоiаУ^
гражданина перед обществом и государством. Никакого стремлегiй^
согласовывать свои поступки с интересами общества, подчинять 1
желания благу граждан полиса, жертвовать личным ради обществешо"; '
го и государственного у героя Катулла нет. Напротив, лирический герЙв^
всячески подчеркивает свою отрешенность от общественных, госуДЙЇ^'I
ственных дел, свою скандальную свободу от них, свой досуг (X, Ы).;^
Внеобщественные устремления героя Катулла, его неприятие оiфУ"^
жающего мира связано с религиозным свободомыслием поэта. Разрйi^
с обществом, неопределенность положения, страх перед грядуiгiЯ^
ведут героя Катулла от римской общегражданской "ортодоксальной"
религии к суеверию. В свою очередь видимый интерес героя к экзотике
восточных культов Сераписа, Астарты, Кибелы, ставших к тому
времени известными в Риме, продиктован его желанием утвердить и
продемонстрировать свою внутреннюю свободу от общества, выйти за
рамки представлений и верований, свойственных римскому полису.
обращение же к римскому культу обусловлено не религиозным настроением,
а в известной мере традицией.
Герой поэзии Катулла противопоставлен официальному обществу
Рима; однако само противопоставление героя обществу, достигнутое в
миропонимании Катулла, возможно лишь при условии признания за
человеческой личностью особой ценности и права на обособление.
Именно этот смысл имеет, видимо, тема "соизмеримости" человека и
божества, звучащая в ряде стихотворений Катулла (Ы, I^ХХ, ЬХХII).
в И стихотворении, вольном, как мы сказали бы теперь, переводе
оды Сафо, читаем' (1- 8):
Верю, счастьем тот божеству подобен,
Тот, грешно ль сказать, божества счастливей,
Кто с тобой сидит и в глаза глядится,
Слушая сладкий
Смех из милых уст. Он меня, беднягу,
Свел совсем с ума. Лишь тебя завижу,
Лесбия, владеть я бессилен сердцем,
Рта не раскрою,
Поэт усилил мысль Сафо: собеседник Лесбии не только равен
"богу", как это было у Сафо, но и "превосходит богов" - лишнее доказательство
тому, сколь близок художественный образ поэту-переводчику
и важен для раскрытия умонастроения его лирического героя.
Отход от общества города-государства, осознание исключительной ценности
своего "я" должны были как будто неминуемо привести нового
героя, человека поэзии Катулла, к крайнему и последовательному индивидуализму.
Этого не случилось. В силу многовековой традиции
римское республиканское представление о человеке и мире лишь трансформировалось,
но не распалось вовсе. И юноша Катулла, отрицая
официальный Город, ищет опору и Поддержку у духовно близких ему
людей, таких же "неприемлющих", как и он сам. Друзья лирического
героя образуют некий искусственно созданный мир - подобие обшест"ва,
где господствует свой этико-эстетический кодекс, свое миропонимание.
В этом обществе герой Катулла находит приложение своим
творческим силам, полноту личной и общественной жизни, и круг
его деятельности личной и общественной определяется словами
"дружба", "поэзия", "любовь", "красота".
г) М и р лирического героя поэзии Катулла.
Дружба. В этико-эстетической теории Цицерона и практике предшествующих
художественных систем римской литературы представление
об истинной дружбе связывалось с идеалом "добропорядочного
мужа". Момент личной приязни не был исключен вовсе, но подавлялся
"^^твом ответственности перед обществом и государством. В дружеских
посланиях Катулла утверждается несколько иной принцип дружеского
общения: усилен и как бы утрирован момент личной дружеской
Здесь и далее стихи Катулла в переводе А. Пиотровского.
приязни, перенесенной в быт, в мелочи житейских отношений (XIV, IX,
Ь). Вместе с тем суть античного института дружбы в мироосознании
героя сохранена; в трудный час от своих друзей лирический герой
поэзии Катулла ждет того же, что и мыслитель трактатов Цицерона:
взаимопомощи и поддержки. Различие состоит лишь в том, что свое
общественное служение друзья Катулла осуществляют не среди граждан
полиса, а среди "граждан" своего мира и общества, иллюзорного
идеального мира друзей, любовников, поэтов. В этом мире герой
Катулла, обладающий всеми свойствами "добропорядочного мужа",
неукоснительно следует по установленным жизненным ступеням идеала:
совершает "подвиги" дружбы, добивается похвалы сотоварищей,
обретает славу в веках (XXX, СП, Ь, ЬХХУП, ЬХХIII, ЬУ, ЬХУIII).
Дружба придает силы герою Катулла, и измена друга воспринимается
им как величайшее бедствие, зло мира (ЬХХIII):
Нет, не надейся приязнь заслужить и признательность друга.
Благочестивой любви лучше в награду не жди!
Неблагодарность царит, и добро не приносит сторицы,
Только докуку оно с горькой обидой родит.
Так и со мною. Врагом моим злейшим и самым жестоким
Тот оказался, кому другом и братом я был.
Поэзия. Согласно традиционным воззрениям, господствующим в
современном Катуллу Риме, занятие поэзией не являлось формой об-1
щественно полезной гражданской деятельности. Обособляя своего,
героя от мира города-государства, Катулл рисует его поэтом, проводящим
жизнь в досуге, заполненном дружеским общением, шуткой,^
вином, игрой в поэзию (Ь). ,
Это - внешняя сторона жизни героя, как будто утверждающая i'
оправдывающая ортодоксальные представления римлян. Однако в иной
своей, внутренней жизни, скрытой от посторонних глазi, в обществ"
близких ему по духу людей лирический герой Катулла воспринимаете
поэтическое творчество как величайший труд, как подвиг (1, XIV, XXII),;
за которым следует хвала, признание сограждан его идеального мире"'
слава в веках (XXXV, 1, ХСУ, XXXVI, ХЫУ). Поэзия - жизнь лириче^
кого героя, путь его гражданского самопроявления, в котором лично^
слито с общественным и неотделимо от него. ' ^
Цикл дружеских посланий Катулла о поэзии и поэтическом
честве содержит также элементы литературной полемики, вне вс
соблюдения чувства меры.
Любовь - один из основных мотивов поэзии Катулла. В предшест"'
вующей римской литературе чувство любви рассматривалось ми^
страсть, противостоящая гражданским добродетелям и вредная об"Я
ществу, или как долг, привычка супружества. Для героев Катулл^
любовь означает слияние гражданских устремлений с велением сердят
жизнь для другого человека и в другом. Радость чувственной люб*^
присутствует во всей лирике Катулла, однако любовь, к которО^
стремится его лирический герой, - это идеальная любовь, совмеша"^
щая чувственные радости и близость духовного общения, веравсп^^
нежность и долг. Свою любовь герой осознает как подвиг (ЬХХУI)"
который ему, "добропорядочному мужу", идеальному грау'""""^^
своего общества, надлежит совершить на жизненном пути, получая в
награду "милость" (ЬХХУI) любимой и хвалу друзей. Верная, постоянная
любовь для героев Катулла - залог прочности бытия, и потому
счастье взаимной любви воспринимается как вершина мыслимого
блаженства (СУП, 7-8):
Кто из людей счастливей меня? Чего еще мог бы
Я пожелать на земле? Сердце полно до краев!
а утрата ее означает жизненный крах. Разрыв с любимой, изменившей
и изменившейся, прощание с ней рождает в сердце поэта слова,
изумительные в сплетении отчаяния, резкой грубости, боли, нежности,
шемящей грусти (XI, 1-4, 13-24):
Фурий ласковый и Аврелий верный!
Вы - друзья Катуллу, хотя бы к Инду
Я ушел, где море бросает волны
На берег гулкий.
Все, что рок пошлет, пережить со мною
Вы готовы. Что же, передайте милой
На прощанье слов от меня немного,
Злых и последних.
Только о моей пусть любви забудет!
По ее вине иссушилось сердце,
Как степной цветок, проходящим плугом
Тронутый насмерть.
Теряя свою Лесбию, поэт переживает состояние, которое назвал
"душой на распутье" или "раздвоением души" (тепк йiгiисiа) и наиболее
полно выразил в знаменитом двустишии (ЬХХХУ):
Да! Ненавижу и все же люблю. Как возможно, ты спросишь?
Не объясню я, но так чувствую, смертно томясь.
"Раздвоение души" - это горечь утраты идеала и тоска от сознания
того, что жить без утраченного невозможно, и бессилие, неумение
вернуть потерянное. "Раздвоение души" в поэзии Катулла -
состояние человека, лишившегося большой любви и вместе с ней
смысла жизни.
Сверхмерность чувства героя присутствует в большинстве стихотворений
любовного цикла, рождая ощущение внутреннего надрыва,
иллюзорности, непрочности мира и бытия (С1У);
Как, неужели ты веришь, чтоб мог я позорящим словом
Ту оскорбить, что милей жизни и глаз для меня?
Нет, не могу! Если б мог, не любил так проклято и страшно...
Красота, и прежде всего красота женская, - особая тема произведений
Катулла. Целостное видение мира, преодолевшее видение по
взаимоисключающим и противостоящим частям, дает поэту возможность
воспринимать красоту в деталях, объединенных, скрепленных
единым стержнем и тем обретающих монолитность. Именно так
следует воспринимать ЬХХХУI стихотворение Катулла':
Для точности эстетического анализа стихотворение приводится в прозаическом
"ереводе И. В. Шталь.
Квинтия для многих - красива, для меня - бела, высока, стройна. Признаю: по
частям она такова [но) я против того, что красива в целом. Ведь нисколько привлекательности,
ни кротки соли в этом огромном теле. Красива Лесбия, которая так прекрасна
в целом, что одна похитила у всех все прелести.
За "целым" стоят конкретные компоненты, формирующие идеал
красоты: бела, стройна, высока. Но красота не красота, когда она.
распадается на отдельные части и не ошутима в единстве. Звеньями,
скрепляющими идеал красоты, в этико-эстетических представлениях
лирического героя, впервые в римской литературе становятся понятия
"привлекательность", "утонченность", "изящество", "соль".
Судьями женской красоты в поэзии Катулла выступают "добропорядочные
мужи" Катулла, лирический герой и его друзья. Идеал
красоты Хип и ЬХХХУI стихотворений - это их идеал, и они, а
не общество отвергнутого ими Города - единственные его ценители.
д) Крупные произведения лиро-эпического
цикла. Специфика мировосприятия Катулла определяет художественную
направленность и его крупных лиро-эпических произведений,
хотя скованность жанровых традиций играет в их образном воплощении
значительную роль. В эпиталамах (ЬХ1, ЬХП), особенно в первой
из них, в пожелания уважительной супружеской любви вплетается ;
мотив откровенных чувственных радостей. В стихотворном обращении "
к Манлию (ЬХУШ) слиты в традиционной для поэта трактовке мотиву i
дружбы, любви, поэзии. В двух эпиллиях - "Свадьба Пелся и Фетиды"
и "Локон Береники" - мифологическое содержание, но и там встреча^
ются все те же борения чувств, любовь, ненависть, предательство д]
верность, -д,1
Эпиллий "Свадьба Пелея и Фетиды" построен с некоторой кса^
позиционной усложненностью, как рассказ в рассказе. Действие соверЧ
шается в те далекие времена, когда справедливость не докидала мир "I
боги разделяли радости смертных. На свадьбе героя Пелея, отца^
Ахилла, и нимфы Фетиды гости видят покрывало с изображенной мц
нем сценой разлуки Ариадны, дочери критского царя Миноса, и героев
Тезея, победителя Минотавра. Любовь Ариадны помогла Тезен^
борьбе с Минотавром, ее нить вывела его из лабиринта. Довери
...Поділитися у соцмережах
