Жанр: Учеба
Античная литература
...десь дается пародия на государственный
совет, созванный для решения вопроса, как приготовить
огромную камбалу, для которой не нашлось соответствующего
блюда; резко отрицательны характеристики государственных деятелей.
Форма эпической поэмы с использованием в начале ее традиционного
обращения к музам только усиливает целенаправленность произведения
и делает сатиру особенно острой.
Пятая сатира почти целиком посвящена унизительному положению
клиентов, которых угощают худшими блюдами, между тем как сам
патрон признает только изысканные кушанья.
Развратный образ жизни аристократок, измена мужьям, их беспо- -4
рядочные любовные связи, жестокое обращение с рабами изображены вшестой
сатире. Ювенал выступает в ней против увлечения иноземным,:.
против нездорового интереса к восточным культам, связанным с раз-^
вратными оргиями, "i
В 7 сатире автор привлекает внимание читателей изображением"
бедственного положения людей умственного труда: поэтов, адвокатов,
преподавателей риторики, при этом надеется на щедрость императора
Траяна. ^i
С возмущением рисует Ювенал в восьмой сатире картину нравственС^
ного упадка знатных людей, тех, кем некогда был славен Рим, назый
вая многочисленных представителей сенаторского сословия. Теперн"
это опустившиеся, развращенные потомки. В них нет гражданских^
чувств, и плебей в этом отношении их превосходит. Ювенал считае
что лучше быть сыном Ферсита и походить на Ахилла, чем сыне
Ахилла, подобным Ферситу.
Наконец, в девятой сатире поэт опять высказывается против i
врата, позорящего семейные отношения. Этой сатирой заканчивав
первый период творчества Ювенала, который словами Пушкина моя
охарактеризовать как "Ювеналов бич".
Действительно, в указанных сатирах Ювенал гневно бичует пороi
высшего общества императорского Рима. Всю силу своего темпер
мента он сосредоточил на изображении нравственного вырождена
некогда знатных родов, морального падения семьи, безгранично
власти денег, являющейся источником преступлений, беспутства, Щ
сыщенности жизненными благами одних и нищенского сушествоi
ния других. Иногда сатира затрагивает вопросы не только социал
ного, но и политического характера, однако Ювенал не ставит цель.
изменить коренным образом рабовладельческий строй. Он мечтает
возвращении старого времени, когда знатные патроны были бс
щедры, чем новые - выскочки из вольноотпущенников.
в) Сатиры второго периода. Сатиры, написан
после 120 г., не отличаются таким обличительным характером,
указанные выше. В них Ювенал в более спокойном тоне оценивает
жизнь с точки зрения стоической морали. Он ставит вопросы о неразумных
человеческих желаниях, о воспитании детей, об угрызениях совести,
о преимуществах военного сословия.
Сатиры этого периода написаны в декламационно-риторическом
стиле. Обший тон этих стихотворений - примиренческий. Нет смысла
в стремлениях к славе, богатству, высокому положению, если боги все
предопределяют. Важно только сохранить здоровый дух в здоровом
теле.
г) Я з ы к и стиль сатир. В зависимости от направленности
сатиры Ювенал умеет варьировать язык. Пародируя эпическую
поэму, он употребляет возвышенные слова, сменяя их в другом случае
простыми, безыскусственными, используя нередко грубую лексику
низов общества.
Негодующий характер сатир первого периода предопределил их
стиль. Для выражения чувства гнева, возмущения Ювенал пользуется
нагромождением ярких образов, гиперболами, амплификацией (усиление),
патетическими восклицаниями, воспросами. Хотя эти приемы
свойственны были риторике, но у Ювенала они так органически
вплетаются в ткань произведения, что у читателя не создается впечатления
искусственности или фальши. Некоторые сентенции и выражения
Ювенала стали крылатыми, например: "В здоровом теЛ здоровый
дух"; "хлеба и зрелищ".
В морализирующих рассуждениях сатир второго периода риториаi-декламаiiипнньiй
уапii-т-о" ".- ""'-- ---
чески-декламационный
, -^- "---^^**
характер выражен очень ясно. В средние века
-. .-.с-~'~у ччч/а/к^п ичсиь ясно. в средние века
Ювенал привлекал читателя как моралист. В XVIII-XIX вв. Ювеналом
интересовались как борцом против деспотизма и тирании. Особенно
высоко ценил его В. Гюго.
Яркую оценку творчества Ювенала дал Белинский: "Истинная латинская
литература, т. е. национальная и самобытная латинская
литература, заключается в Таците и сатириках, из которых главнейший
- Ювенал.
Эта литература, явившаяся в эпоху крайнего разложения стихий
общественной жизни римлян, имеет высокое значение высшего нравственного
суда над живущим в разврате обществом, что и дает ей по преимуществу
всемирно-историческое, а следовательно, и никогда не умирающее
значение"'.
6. Тацит. а) Биография. Публий Корнелий Тацит - один из
талантливейших историков древнего мира, родился в 55 г. в Умбрии,
Умер около 120 г. н.э.
Биография Тацита не сохранилась полностью. Он происходил из
всаднического сословия, получил хорошее риторическое образование, а
женитьба на дочери знаменитого полководца и видного сенатора Агриколы
помогла достичь высоких государственных должностей. При
императоре Траяне, вероятно в 113-116 гг., Тацит был проконсулом
провинции Азии. Последние годы жизни Тацита мало известны. Из его
сочинения "06 ораторах" видно, что он увлекался красноречием и, по
'свинский
Г. Поли.
соор. соч.. т.
641-642.
словам его друга Плиния Младшего, был выдающимся патетическим
оратором.
Тацит предпочитал суровую философию стоиков, ибо она, призывая
к укреплению нравственного мужества, усиливала волю и выдержку
людей в тяжелые времена.
Когда умер в 93 г. Агрикола (было подозрение, что его отравил
Домициан), Тацита не было в Риме, он не мог произнести традицион.
ную надгробную речь. Но в 98 г. он написал сочинение "О жизни и
характере Юлия Агрикол ы". ,
6) Тацит восхваляет честную жизнь, гражданскую доблесть и победы Ц
Агриколы в Британии. В биографический материал искусно вводятотт
географические, этнографические и социально-политические сведения о Д
далекой малоизвестной и сильной своими свободолюбивыми народами (У
Британии. ^
Тацит возмущенно пишет о кровавых злодеяниях Домициана. ^
Он скорбит о преждевременной смерти Агриколы, но в то же вра^
признает, что он, Агрикола, ушел из жизни вовремя. В 90-х годах 1 ".,
террор при Домициане особенно усилился. Заканчивая свой труд ужв^
при Нерве, Тацит пишет, что при Домициане невозможно было хвалитуН
честных людей, теперь же, когда император Нерва впервые соединил щ
Риме "принципат и свободу", граждане вздохнули полной грудью. Ц
Весь же период принципата - от Тиберия до Домициана - Тацита
называет временем рабства. Эту мысль он неуклонно развивает "i
"Истории" и в "Анналах". ^
в) "Германия" Тацита - неоценимый источник по история, 1
быту и нравам германских племен 1 в. н. э. ^
Ф. Энгельс использовал в своей знаменитой работе "Происхождiн-I
ниє семьи, частной собственности и государства" обе прославлении
работы римских историков: Тацита "Германию" и Цезаря "Записки "
Галльской войне". Тацит подробно характеризует родовой стрЯ
экономику, культуру и нравы, обычаи древних германцев; он не ИД4I
лизирует их: пишет об их жестокости, страсти к пьянству и дракай
ведущим к убийству. Он советует римлянам хорошо изучить врага... №
в тоже время Тацит указывает, что эти варвары-германцы не име"
тех губительных пороков - роскоши, продажности, жадности, раза
та, рабства, которыми поражен великий императорский Рим.
г) "И с т ори я" освещала период, хорошо знакомый Тациту :
современнику, от смерти Нерона до убийства Домициана.
Сохранились первые четыре книги и часть пятой книги. В
описывается кровавая борьба за власть Гальбы, Отона, Вите.
события из жизни Флавиев - Веспасиана и Тита, осаждавшего Ие
лим. Очень ценны сведения о восстании батавов.
"А н н а л ы" ("Летописи") Тацита - наиболее совершенно";
зрелое его произведение. Он пишет историю Юлиев - Клавдиев (1^'
68 гг. н. э.), т. е. о периоде, предшествовавшем материалу "Исторг
Первые шесть книг "Анналов" посвящены правлению жестоя
Тиберия. В книгах 13-16 красочно повествуется о Нероне, его пресi
лениях, о пожаре Рима. Описанием трагической смерти Тразеи Потаї
одной из последних жертв Нерона - обрывается текст "Анналов"^
Тацит в начале "Анналов" обещал современникам писать "без гнева
и пристрастия". Он во многом этого добился, хотя сам принадлежал к
сугубо партийной аристократической оппозиции - Домициану и тирании
его предшественников. Идеалы Тацит находил в
прошлом, в гражданской доблести времен республики. Он дал яркую
картину кровавой истории императорского Рима, полную глубоких
рассуждений, но обширные провинции империи его не интересовали.
Это не могло не сказаться на известной ограниченности кругозора
Тацита как историка.
д) Тацит является выдающимся писателем, обладающим большими
художественными достоинствами стиля. У него сжатый выразительный
язык, умение создавать яркие, запоминающиеся образы.
Тацит обладал редким даром истинно драматического рассказа. Вот как
описывается им пожар Рима:
Вслед за тем [вакханалией Нерона) разразилось ужасное бедствие, случайное или
подстроенное умыслом приндепса - не установлено...
Стремительно наступавшее пламя, свирепствовавшее сначала на ровной местности,
поднявшееся затем на возвышенности и устремившееся снова вниз, опережало возможность
бороться с ним и вследствие быстроты, с какой продвигалось это несчастье, и
потому, что сам город с кривыми... узкими улицами... легко становился его добычей.
...И никто не решался принимать меры предосторожности, чтобы обезопасить свое
жилище, вследствиеугроз тех, кто запрещал бороться с пожаром; а были и такие, которые
открыто кидали в еще не тронутые дома горящие факелы, крича, что они выполняют
приказ...
...Распространился слух, будто в то самое время, когда Рим был объят пламенем,
Нерон поднялся на дворцовую сцену и стал петь о гибели Трои, сравнивая постигшее Рим
несчастье с бедствиями давних времен (Тацит, Анналы, кн. XV, гл. 38-39, Б о бов
и ч).
Уже у современников Тацит пользовался полным признанием; его
ценили преимущественно со стороны литературных достоинств французские
классицисты XVII в., он вызывает большой интерес в XVIII в.;
этот интерес к нему как к выдающемуся историку и писателю еще более
углубляется в XIX в.
Французский поэт (XVIII в.) Мари-Жозеф Шенье писал: "Имя
Тацита заставляет бледнеть тиранов".
Пушкин в своих "Замечаниях на "Анналы", говоря о ненависти
Наполеона к Тациту, пишет: "...не удивительно, что Тацит - бич тиранов
- не нравился Наполеону; удивительно чистосердечие Наполеона,
в том признавшегося..." Историк Т. Н. Грановский так отзывался о
Таците: "Глубокий мыслитель, сочинения которого красотой и богатством
содержания доставляют наслаждение, подобное тому, которое
дает Шекспир".
7. Квинтилиан. Марк Фабий Квинтилиан (35 - ок. 100 г. н. э.) -
знаменитый римский ритор, автор обширного сочинения в 12-ти книгах
"Ораторское наставление". Родиной Квинтилиана была Испания,
но его риторическая деятельность протекала в Риме, главным образом
при императорах из дома Флавиев, когда явно наметились попытки
Реставрации хорошего, добротного классицизма эпохи Цицерона как
Реакции на крайности и декаданс времени Нерона.
Квинтилиан был профессором риторики и даже наставником крас'4-5,1
Рис. 32. Бюст
// в. н. з.
норечия в самой императорской
семье. Однако если Квинтилиав
был достаточно ограничен школьными
рамками, то влияние его тев.
рии оказалось поистине удивительным
в Европе эпохи Возрождения,
когда так безгранично возрос интерес
ко всему, что было связано
именно с авторитетом античности.
Поэтому понятно восхищение флорентийца
Поджо Браччолини, который,
впервые обнаружив манускрипт
сочинения Квинтилиана,
воскликнул: "О невероятная' удача,
о неожиданная радость, я буду тебя
созерцать, Марк Фабий, целым и
невредимым".
Траяна. Мрамор. Нач.
Труд Квинтилиана систематичен
и строго продуман, хотя и ве
отличается оригинальностью. Здесь
учтен весь опыт классической риторики,
но время великих открытий в
сфере этого тоже некогда великого
искусства живого слова и живого
человеческого общения миновало,
уступив первенство подведению итогов, укреплению канонов, строгому
следованию за образцами и доведению прежнего разнообразия
до схем и формулировок.
Квинтилиан посвящает отдельные книги своего обширного труД"
всестороннему обучению оратора с детских лет риторическим упражнениям,
разделению речи, ее логическому построению, ее украшению
тропами и фигурами, стилю речи и соответствию выдающихся ораторских
качеств моральному складу человека. ;.
Однако иной раз среди практических советов возникают темы пряр^
ды и искусства (II, 19), смеха (V, 13), фантазии (VI, 2), стиля (VIII,. 1) Щ
поэтического языка (VIII, 3-6, IX, 1-3), художественной структуры^
ритма (IX, 4), подражания (X, 2), разных типов ораторских стилейЦ
аналогий скульптуры и живописи (XII, 10). ""^
Прежде всего Квинтилиан доказывает общеантичную, вполне юи^
сическую мысль о необходимости для ораторского искусства правилi
обучения. Обучаться ему нужно так же, как и полководцу - военнои
делу. Общие правила не помешают индивидуальному творчеству^-
только облегчат его. Древнегреческий оратор Лисий доказывал,
для красноречия достаточно уже одного природного дара. М"
простые люди, говорит он, защищают свои жизненные интересы ве"
умело без всякого обучения. Квинтилиан отвергает такой взгляд. Каї
шалашей и пещер, которые устраивают себе без всякой науки дя"
народы, далеко до храмов и дворцов, как от нестройных первобьгп
криков далеко до настоящей культурной музыки, так далеко и
обыденной, хотя бы и очень убедительной речи до высших проявлений
ораторского искусства, образцом которого является Демосфен. Ораторское
искусство слишком сложно, и здесь недостаточно одних природных
данных. Последние заставляют действовать слепо, наудачу, в
то время как ораторское искусство требует определенного пути для
своего достижения.
Ораторское искусство не есть просто искусство убеждать. Специфичность
ораторского искусства заключается в том, чтобы убедить при
помощи красивой речи. Можно даже и совсем не выиграть дела на суде,
но тем не менее цель речи будет достигнута, если произнесена действительно
прекрасная речь (II, 15-16). Квинтилиан доказывает, что риторика
есть искусство, полагая, что одного дара природы мало для
настоящего красноречия (II, 17), так как природа - только вещество, а
наука - художник (II, 20). "Искусство без материи - ничто; материя
же и без искусства имеет свою цену. Но высшее искусство лучше самой
хорошей материи" (II, 19, 3), - пишет он.
Квинтилиан владеет всей риторической литературой, которая существовала
до него, и детально ее перечисляет (III, 1). Из римлян Квинтилиан
упоминает М. Катона Старшего, М. Антония, Цицерона и других.
Риторику он делит на пять частей: изобретение, расположение,
словесное выражение, память, произнесение (или действие) (III, 3, 1).
Самые же речи он делит на три вида: 1) похвальные, порицательные,
или, вообще говоря, доказательные (
епч5 iiетопхiгаiiуипi), 2) рассуждающие
(епii5 (IеIiЬегаїiуит) и 3) судебные (III, 4).
Кроме сострадания, печали и ужаса, Квиитилиан рекомендует оратору
учиться вызывать смех, где это надо (VI, 3). Смех может иметь
происхождение исключительно физиологическое. Однако он вызывается
и более внутренними причинами. Прежде всего, он вызывается своим
объектом, когда, например, последний изображается с каким-нибудь
недостатком. Так, когда Гельвий Манция непрестанно кричал, мешая
слушать речь Г. Юлия, то Г. Юлий вдруг сказал: "Вот я покажу тебе,
кто ты таков!" И когда тот прекратил крики, чтобы Юлий показал ему,
то Юлий показал на висевшую недалеко лавочную вывеску, где было
изображение уродливого человека. Этим он вызвал смех у слушателей.
Смех, далее, может быть вызван и причинами, заключенными в
самом субъекте смеха. Но тут надо стараться, чтобы выставляемый
недостаток использовался с умыслом и чтобы он не был приписан глупости
или несообразительности. Смех может вызываться и всякими
Другими предметами вне оратора. Цель смешного в речи не только
развлекать и давать отдых после утомления от длинного изложения.
Цель его заключается также и в том, чтобы воздействовать на судей и
изменить их гнев на положительное отношение к подсудимому.
Квинтилиан, можно сказать, очень серьезно относится к смеху. Он
считает его одной из самых трудных задач красноречия.
Вся довольно обширная первая глава Х книги посвящена выбору
^ниг для чтения. Здесь Квинтилиан высказывает массу всяких суждений
о греческих и римских писателях, которых весьма любопытно и
полезно читать и теперь всякому, кто хотел бы войти в самую атмосферу
античной литературы, на основе которой формировались и эсте- '
тические принципы греко-римского мира.
Главнейшим условием для художественного впечатления от речи,
по мнению Квинтилиана, является способ ее произнесения (XI, 3). Квивтилиан
много и интересно говорит о выработке интонаций, которые бы
точно следовали за настроением говорящего, об их естественности
ровности и разнообразии, об управлении своим дыханием, чтобы останавливаться
не тогда, когда уже нет больше сил говорить, а там, где
это целесообразно с точки зрения самой речи, и вообще о постоянных
упражнениях, великим примером для чего является все тот же.
знаменитый Демосфен. Квинтилиан, далее, много рассуждает о значении
жестикуляции для оратора, телодвижений и мимики лица. Это -
колоссальные ресурсы для каждого оратора.
Относительно внутреннего содержания речи оратор должен пом- ^
нить, что при всем разнообразии дел у него есть одна-единственная '
цель, которой он может достигнуть только своим собственным трудом.
Эта цель - вмешательство в психику слушателей, например судей, 1
возбуждение в ней чувства и страсти, умение распоряжаться чувствам^ ^
и страстями слушателей. Для достижения этого мы сами должны быть:
искренно движимы этими чувствами. Если мы хотим заставить!
плакать, мы сами должны так почувствовать предмет, чтобы быть
готовыми плакать. Правда, нельзя заставить себя насильно переживать^
все чувства и страсти. Но для этого оратор обладает особой способ-1
ностью, которой надо пользоваться. Квинтилиан заговаривает здесь о^
фантазии, о той способности, которую так мало трактует антична^
эстетика и которая, насколько можно судить, почти совсем не фиг^I
рирует в классической античности, но заслуживает самого серьезног
внимания и свидетельствует об его отточенном вкусе и сложившихс
традициях.Квинтилиан доказывает, что способность хорошо говорить дос
гается чтением, писанием и частым упражнением в судебных леї
(X, 1). Оратору необходимо запастись книгами, которые нау
изобилию мыслей и выражений. В связи с этим Квинтилиан перечне
ет лучших историков, философов, поэтов, ораторов, греческих и лат
ских.
Здесь же ставится вопрос о подражании (X, 2), учение о котором, '
известно, было широко представлено в греческой классике, у Платона^
Аристотеля, и решалось то в смысле почти полного его отрицания й
искусства (Платон) или, наоборот, как необходимая предпосылка*
кусства (Аристотель). Квинтилиан тоже доказывает необходимое
подражания, равно как и говорит об его размерах, приличии, подий
ности и сообразности.
Квинтилиан считает необходимым дать знание и навыки в поя
мании разных стилей красноречия (XII, 10). Сначала он сопоставя
красноречие с живописью и скульптурой и перечисляет главнейi
представителей того и другого искусства. Затем он устанавливает
стиля судебного красноречия - аттический (краткий, чистый, с
ный), азианский (напыщенный и пустой) и родосский (средний ме
ними, смешанный).
Это разделение носит у Квинтилиана вполне объективный характер,
оно лишено того бушевания страстей, которым были полны в эпоху
римского классицизма споры об аттикизме и азианстве. Разделение
стилей на типы - констатация фактов, не вызывающих сомнения, и
всякий может выбрать тот, что придется ему по душе и будет соответствовать
обстоятельствам. Квинтилиан характеризует стили еще и
иначе, сближаясь здесь с разделением Дионисия и Деметрия. Это
точный стиль, употребляемый для изложения дела, сильный - для возбуждения
чувств, увлекающий человека против воли, наподобие стремительного
потока, и "цветущий", средний между первыми двумя.
Границы их расплывчаты. Существует постепенный переход между
этими тремя стилями.
Точный стиль имеет особенное приложение в повествовании и
приведении доказательств. Судя по греческому термину, это -
"простой" стиль Деметрия. "Цветущий", или средний, стиль
наполнен метафорами и фигурами, пленяет остроумием, складностью
и изяществом мыслей и выражений. "Он течет тихо, подобно прозрачным
водам реки, у которой берега с обеих сторон осеняются зеленеющими
лесами". "Сильный" же стиль увлекает слушателей против воли:
"Он как стремительный поток, уносящий с собой самые камни, расторгающий
мосты и всякие преграды, обращает умы туда, куда устремляется
его сила". Квинтилиан приводит примеры из классического
Цицерона, но признает, что уже Гомер дал совершенные образцы этих
стилей. Так, Менелай говорит "простым" стилем с приятной краткостью.
Он чужд многословия, его речь чиста и чужда всякого излишества.
Приятна и слаще меда "цветущая" речь старика Нестора. Но у
Одиссея - красноречие высокое, обильное, величественное; его слова -
стремительный поток от растаявших снегов или снежная буря. Изложение
Квинтилиана охватывает огромный материал (X, 1, 46-131),
где можно найти характеристики самых разнообразных писателей,
понимание которых может быть дополнено интересными стилистическими
чертами. То, что Квинтилиан называет "сильным" стилем, повидимому,
соответствует тому, что он говорит об энергии, силе и
крепости Гомера, Эсхила, Софокла, Архилоха, Энния, Фукидида,
Платона, Демосфена (X кн.).
Квинтилиан использует здесь самую разнообразную терминологию,
желая как можно детальнее обрисовать тот или иной стиль.
Подбор лексики указывает на опытного, зоркого, принципиального
ритора. В итоге нужно сказать, что у Квинтилиана, может быть,
больше, чем у кого-нибудь другого, выражена эллинистически-римская
тенденция тонко ощущать художественную форму слова.
Заговорит ли он о стилях живописи или архитектуры, упомянет
ли об особенностях того или другого писателя, наконец, коснется ли
той или другой художественной формы, мы всегда найдем у него, вопервых,
рационально-обоснованное и расчлененное понимание форм
искусства, а во-вторых, максимально четкое чувство живого эстетического
содержания этих форм, которое выражено именно в "Ораторском
наставлении". Это лучшее, что дала эллинистически-римская риторика
как теория художественного слова.
XVII. ПОСЛЕКЛАССИЧЕСКАЯ ЛИТЕРАТУРА.
ПОЗДНЯЯ РИМСКАЯ ИМПЕРИЯ (II в. н. э.)
1. Общая характеристика эпохи. Во II в. н. э. Римская империя
достигла наивысшего развития. Она занимала почти всю территорию
известного в то время мира: под именем iтрегiчт Котапит мыслился
весь мир (огЫх iеггагит).
Этот период характеризуется ростом городов, развитием путей сообщения
и распространением римской культуры по всей территории
империи, среди всех народов провинций. Но со II в. н.э. усиливаются и
те социально-экономические противоречия, которые привели впоследствии
античный мир к кризису и краху. Во II в. растет значение
некоторых провинций, особенно малоазиатских и северо-африканских.
Такие города этих провинций, как Дамаск, Тир, Карфаген, ведут
оживленную торговлю. Но относительное экономическое благополучие,
конечно, сказывалось лишь на имущих группах провинции, положение
же рабов и свободных бедняков везде было тяжелым. Люди труда не
видели перспективы в своей жизни, они были бесправны, влачили
нищенское существование, не надеялись своими силами перестроить
жизнь, поэтому "всеобщему бесправию и утрате надежды на возможность
лучших порядков соответствовала всеобщая апатия и деморализация"
'.
Изверившиеся в силе разума, в возможности переделать мир и
достичь счастья, угнетенные массы искали утешения в религии. Египетские,
фригийские, сирийские боги вошли в римский пантеон.
Энгельс в работе "Бруно Бауэр и первоначальное христианство"
писал: "Для того чтобы дать утешение, нужно было заменить не
утраченную философию, а утраченную религию. Утешение должно
было выступить именно в религиозной форме, как и все то, что должно
было захватывать массы, - так это было в те времена и так продолжалось
вплоть до XVII века.
Едва ли надо отмечать, что среди людей, страстно стремившихся
к этому духовному утешению, к этому бегству от внешнего мир*.
в мир внутренний, большинство должны были составлять рабь^\
Философия первых веков нашей эры в Риме переживала кризис. "Философы
были или просто зарабатывающими на жизнь школьными учи^-
лями, или же шутами на жалованье у богатых кутил"\ Большей частйиэ
они приспосабливались к требованиям времени, пропагандировали i
теорию об "идеальном просвещенном монархе", призывали к терпению^
и повиновению властям. '^ ,
2. Литература. Со второй половины II в. н.э. в римской литературе^
чувствуется упадок. В творчестве писателей сильны архаистические иу
формалистические тенденции. Поэты стремятся воскресить старые жаяЦ
ры, в области лексики они обращаются к словарному богатству КатоЙ"
Энния, Плавта, любят блеснуть вычурностью формы, ритма стихав
Ф. Соч., т. 19, с. 311.
' Маркс К., Энгельс
' Там же, с. 313.
' Там же, с. З I I.
Некоторые из писателей-архаистов, будучи не в состоянии дать творчески
самостоятельные произведения, прибегают к собиранию различных
выписок из греческих и римских писателей. Так, например, А в л
Геллий (около 130-180 гг.) оставил нам такой труд под названием
"Аттиче
...Закладка в соц.сетях
