Жанр: Учеба
Античная литература
...ские ноч и". Начал он работать над ним в Аттике, в
Афинах, отсюда и название "Аттические ночи". В этом произведении,
состоящем из 20 книг, до нас не дошла лишь восьмая книга. Авл Геллий
собрал массу цитат или сокращенно переданных отрывков из книг
разных греческих и римских писателей. Его больше всего интересуют
филологические и историко-литературные вопросы, поэтому он занимается
критикой текста писателей, сопоставлением греческой и римской
лексики, выписывает редкие грамматические обороты. Всего в "Аттических
ночах" Авла Геллия собраны цитаты, отрывки приблизительно
из 250 авторов, но он явно отдает предпочтение древним авторам - Гомеру,
Гесиоду, Плавту, Лукрецию. Собранные Авлом Геллием цитаты
и отрывки представляют для нас большую ценность. Эти фрагменты
дают нам представление о многих произведениях античной литературы,
от которых ничего не дошло, или пополняют наши сведения о тех
писателях, произведения которых в той или иной мере сохранились до
нашего времени.
3. Апулей, а) Биография. На фоне общего упадка римской
литературы первых веков н. э. надо отметить все же наиболее интересного
писателя II в. Апулея. Апулей по происхождению не римлянин
- он выходец из Северной Африки, родился около 124 г. в городе
Мадавре, в римской военной колонии, на границе Нумидии и Гетулии,
риторическое образование начал в Мадавре, продолжил в Карфагене и
закончил в Афинах. Одинаково хорошо владел и латинским и греческим
языком. Апулей был своего рода энциклопедистом: он изучал философию
и риторику, историю и естествознание, был поэтом, адвокатом.
Он являлся сторонником идеалистической философии Платона и изложил
свое понимание этой философской системы в трактате "О Платоне
и его учении". Апулей был типичным сыном своего века, когда, по
выражению Энгельса, "абсолютно некритическая смесь грубейших
суеверий самых различных народов безоговорочно принималась на веру
и дополнялась благочестивым обманом и прямым шарлатанством;
время, когда первостепенную роль играли чудеса, экстазы, видения,
заклинания духов, прорицания будущего, алхимия, каббала и прочая
мистическая колдовская чепуха"'.
Апулей верит в римских и восточных богов, он верит в демонов,
посредников между богами и людьми, и этому вопросу посвящает свой
трактат "О боге Сократа". Недаром Апулей заканчивает свою
карьеру в качестве жреца в Карфагене, где ему была даже поставлена
статуя. Умер он около 180 г. В течение своей жизни Апулей много путешествовал
и во время путешествий получил массу впечатлений о
жизни разных социальных слоев современного ему общества.
И в Карфагене, и в Риме, и в разных городах во время своих
Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 22, с. 475.
путешествий Апулей часто выступал с речами, с риторическими декламациями.
Стиль его речей изысканно-риторичен. Апулей любит
блеснуть необычайными словосочетаниями, антитезами, редкостными
словами, иногда взятыми или из словаря старых поэтов, или, наоборот,
из народной лексики, он любит ритмичные концовки предложений. До
нас дошел сборник отрывков из ораторских выступлений Апулея.
Этот сборник называется "Флориды" ("Цветник"). В нем есть речи и
о чудесах Индии, и о воскрешении мертвых, и о философе Пифагоре
и т. д.
Образцом ораторского искусства Апулея является и его "Апология"-
защитительная речь, произнесенная в связи с обвинением поэта в
магии. Дело в том, что Апулей во время одного из путешествий встречается
со своим товарищем по школе Понцианом, знакомится с его
матерью, вдовой Пудентиллой, и скоро женится на ней. После смерти
Понциана родственники Пудентиллы привлекают Апулея к суду,
обвиняя его в том, что он при помощи магии приколдовал богатую
вдову. Апулею пришлось в свое оправдание выступить в суде. Эта-то
речь, изданная в расширенном виде, именуемая "Апология", и дошла до
нас. Она была произнесена Апулеем в свое оправдание. Хотя в ней
немало риторических украшений, но вместе с тем много живости,
чувства, много метких характеристик, много реалистически верных
зарисовок нравов своего времени. Особенно ярко очертил Апулей
развратные нравы семьи Руфина, одного из родственников своей жены
Пудентиллы, у которого "весь дом - это дом сводника".
б) "М етаморфоз ы", или "Золотой осе л". Но славу
писателя Апулей завоевал себе романом "Метаморфозы" ("Превращения").
Впоследствии этот роман в связи с высокой оценкой его читателями
получил и другое название - "Золотой осел".
В начале романа Апулей говорит: "К рассказу приступаю, чтобы
сплести на милетский манер разные басни". Этим он указывает на
близость своего произведения к греческим рассказам Аристида Милетского,
переведенным на латинский язык в 1 в. до н.э. Корнелием
Сизенной.
Сюжет романа "Золотой осел" схож с сюжетом произведения грек
ческого сатирика Лукиана, современника Апулея. У Лукиана это произ*
ведение небольшого объема, называется оно "Лукий, или Осел", ж
Константинопольский патриарх Фотий (IX в.) в своих заметках м
прочитанные им книги пишет, что произведение Лукиана представляет
собой сокращенный пересказ первых двух книг "Метаморфоз" неков^
Лукия Патрского, причем Фотий добавляет, что "Лукиан сочинял это'
произведение, как и остальные, насмехаясь и издеваясь над эллинским^
суеверием, а Лукий серьезно и с верой писал и соединял между собв
рассказы о превращениях одних людей в других, животных в людей
наоборот" (129-я кн. "Библиотеки" Фотия). - д
Но и у Лукиана, и у Лукия Патрского, и у Апулея в основе их произ-,,
ведений лежит народное верование в чудесные превращения одняя
существ в другие. ^
Апулей хотя и использовал готовый сюжет, но создал свое оригя"
нальное произведение, роман на первый взгляд эротико-авантюрный,
лпц
мистико-нравоучительно
по существу, по своей идейной концепции -
ный.
Главный герой романа, от лица которого и ведется рассказ, - юноша
Люций, любящий жизнь, ищущий в ней чудесных приключений.
в связи с торговыми делами ему пришлось попасть в Фессалию, в город
Гипату. Он останавливается у старика Милона, жена которого оказалась
волшебницей, способной превращаться в другое существо. Люций
хочет на себе испытать эту тайну превращения. Служанка Фотида обешает
юноше помочь в этом деле и дать мазь, которой стоит натереться,
чтобы превратиться в птицу; но девушка перепутала баночки и дала
ему такую мазь, после натирания которой он превратился в осла.
В ослином обличье пришлось ему пережить много страданий: его в
первую же ночь угнали разбойники, нагрузив награбленным у Милона
добром, от разбойников он попадает в деревню, потом его покупают
жрецы сирийской богини Кибелы, затем он переходит в руки мельника,
потом бедняка-огородника, у которого его силой забирает себе солдат,
который скоро продал его двум братьям-рабам. Люций, хотя и в
ослином виде, но сохранил человеческий разум. Он все замечает, все
наблюдает. Человеческими повадками осел удивил своих хозяев и их
рабовладельца, который и приобретает себе этого удивительного осла.
Через некоторое время осла отправляют в Коринф, где он должен в
театре перед зрителями продемонстрировать свои человеческие инстинкты.
Люций убегает из театра на берег моря. Там во сне он видит
египетскую богиню Изиду, которая велит ему утром во время религиозной
процессии съесть венок роз из рук жреца. Люций выполняет приказание
богини Изиды и становится снова человеком, но уже человеком
другим - он ведет воздержанную жизнь, его посвящают в таинства
богини Изиды и бога Озириса. Люций в то же время преуспевал и в
служебной карьере: он удачно выступал в суде и упрочил свое материальное
положение.
Конец романа носит явно автобиографический характер: сам Апулей
прошел в Карфагене путь жреца и блестящего судебного ритора.
Автор как бы внушает читателям, что если человек ведет скотскую
жизнь, то он по существу своему является скотом, и судьба накажет его
за это, как наказала героя романа. Люций и до превращения в осла был,
по мнению автора, скотом, хотя и в обличье человека: он развратничал,
был полон праздного любопытства. Превратившись в осла, Люций
ведет себя как и раньше; теперь он, по мнению автора, скот и по своей
духовной сущности, и скот по внешности.
И только лишь после того, как Люций внутренне очищается, он
становится по воле богини Изиды человеком, человеком не только по
внешнему виду, но и по своей сущности. Теперь его уже не преследует
судьба, как раньше, теперь он может спокойно и счастливо жить.
Такова религиозно-нравоучительная идея романа.
Нравоучительными тенденциями проникнуты и многие вставленные
новеллы романа. Апулей изображает, как всем городом осуждена
мачеха, влюбившаяся в своего пасынка и пытающаяся отравить его,
когда он отверг ее любовь (X, 2, 12). В X же книге романа изображается
женщина-преступница, которая из ревности убивает мужа и свою "соперницу",
не зная, что та является сестрой ее мужа, только не признанной
деспотом-отцом. Эта преступная женшина, чтобы смыть следы
преступления, убивает и врача, который давал ей яд для отравления
супруга. Наконец, она убивает и свою дочку, чтобы быть единственной
наследницей после смерти мужа. Все преступления этой женщины в
конце концов раскрываются, и она приговаривается быть брошенной на
съедение диким зверям.
В романе есть большая вставная новелла, в которой изображается
типичная для греческих романов ситуация: прекрасная девушка Харита
любит прекрасного юношу Тлеполема и становится его женой, но к
молодой женщине пылает страстью юноша Фразилл, который во время
охоты убивает Тлеполема. Фразилл пытается склонить Хариту на браж
с ним. Молодая женщина делает вид, что согласна, заманивает ненавистного
ей юношу к себе в спальню, убивает его, но и сама кончает
жизнь самоубийством.
Кроме вставных новелл, в роман вплетена большая чудесная сказка
об Амуре и Психее. В ней изображен Амур, влюбившийся в смертную
девушку, необычайную красавицу - царевну Психею. По приказанию
бога Аполлона девушку отводят на вершину горы и оставляют одну.
Зефир своим мягким веянием унес ее с обрывав чудесную долину, во
дворец Амура, который и стал ее мужем, но никогда не являлся к ней
днем, а только ночью. Он взял слово с Психеи, что она не станет
стремиться узнать, кто он такой.
Но Психея нарушила свое слово и за это была наказана. Ей
пришлось пережить много горя, мучений, прежде чем она выстрадала
себе прощение и стала бессмертной богиней, признанной всеми богами
супругой Амура.
В сказке чувствуется критическое отношение к богам Олимпа. Зевс
изображен добродушным стариком, ярым поклонником женской
красоты. Он обещает Амуру устроить его брак с Психеей и добавляет:
"Кроме того, в ответ на настоящее благодеяние должен ты, если на
земле в настоящее время находится какая-нибудь девица выдающейся
красоты, устроить мне ее в виде благодарности" (VI, 22, К у зми н).
Венера в этой сказке тоже представлена не той богиней, полной?
красоты и гармонии, как ее изображали в период высокой классики, а
злой, завистливой стареющей богиней, которая готова сжить со свет^
неугодную ей сноху Психею. Церера и Меркурий представлены в скаэйв
робкими небожителями, которые боятся гнева Венеры и исполняют вев'
ее приказания.
Но сказка тем и хороша, что в ней боги - как люди, что весь ОлтЯ
низведен на землю: хороша она и тем, что утверждает любовь, способу
ную на страдания, на подвиги ради любимого существа.
Сказка об Амуре и Психее вдохновила французского писателя Л
фонтена создать повесть "Любовь Психеи и Купидона" (1669),
которой он наделил героев греческой сказки чертами французов сво
времени, где осудил нравы аристократии и противопоставил им жи
простых людей на лоне природы.
Наш писатель XVIII в. Богданович на основе сюжета сказки Апу.
создаст шутливую поэму "Душенька". Он придает своему произ
Антиноя. Мрамор,
нию тон русской сказки: Душенька
- царевна, она в сарафане и
платке, водит хороводы, играет с
девушками в жмурки, спускается в
подземный мир за живой и мертвой
водой, встречается там со ЗмеемГорынычем
и т. д. Эта поэма, по
мнению Белинского, была в свое
время шагом вперед и для литературы,
и для литературного образования
того времени.
Образы Амура и Психеи запечатлены
в творчестве таких великих
мастеров изобразительного искусства,
как Рафаэль, Канова и
Торвальдсен. Прекрасные иллюстрации
к сказке об Амуре и Психее
даны Ф. П. Толстым.
Рис. 33. Голова
1-я пол. II в. н. э.
Апулей ставил своей задачей
"поучать развлекая", и как писатель-моралист
он не собирался дать
реалистическое произведение, но
все же здесь отразились некоторые
стороны современной ему жизни
римской сельской бедноты, ее нищета
и бесправие. Так, осел попадает
в руки огородника, и Апулей с сочувствием изображает его тяжкую
жизнь. Бедняк спит в шалаше, "стол у него один и тот же, но очень
скудный: старый и невкусный латук, что оставлен был на семена и
перерос вроде хвороста, с горьким и пахнущим землею соком" (IX, 32).
Бесправное положение бедноты очень правдиво показано в сцене встречи
огородника с римским легионером. Солдат хотел силой отнять у огородника
осла, но бедняк не сдается, он вступает в драку с воином, валит
его на землю и уезжает на осле в город. Но солдат при помощи своих
товарищей разыскал огородника, посадил его в тюрьму, а осла взял.
Апулей показал в романе и бесправное положение мелких землевладельцев.
Он изображает владельца небольшой усадебки, рядом с
землей которого расположены латифундии богатого рабовладельца.
Этот богач "к скромному своему соседу относился крайне враждебно и
разорял его: мелкий скот избивал, стада угонял, травил хлеб еще не
созревший. Когда же он лишил его всех достатков, решил и самое землю
отобрать, затеяв какую-то пустую тяжбу о межевании" (IX, 35). За бедного
хуторянина вступились трое юношей, сыновья другого его соседа
- землевладельца, но богач-самодур спустил на них свору сторожевых
псов. По его приказанию и рабы набросились на юношей. Благородные
защитники правды и справедливости погибли в неравной борьбе.
Не прошел Апулей и мимо ужасного положения рабов. Так, он
показывает рабов, работающих на мельнице. "Великие боги, что за
жалкий люд окружал меня! Кожа у всех была испещрена синими
подтеками, исполосованные спины были скорее оттенены, чем прикрыты
драными чепраками, у некоторых одежонка до паха не доходила,
рубашки у всех дырявые, везде сквозит тело, лбы клейменные,
полголовы сбрито, на ногах кольца, лица землистые, веки выедены
дымом и горячим паром, все подслеповаты, к тому же на всех мучная
пыль, как грязный пепел" (IX, 12).
Апулей, писатель-моралист, с особым уважением относится к мистическому
культу египетских богов Изиды и Озириса, но он же с сарказмом
смеется над жрецами сирийской богини Кибелы. Апулей показывает,
как они обманывают народ, вытягивая с верующих деньги за
"прорицания", как развратничают, воруют (VIII, 29: IX, 8-10).
С осуждением относится Апулей к складывающейся в его время
новой религии - христианству. Такое отношение было характерным
для верхушки римского общества, для богачей, для их прислужников,
жрецов. Для первых раннее христианство с его проповедью равенства
людей перед богом, с его презрением к благам жизни казалось опасным
для империи, а для вторых - христианство было одним из культов,
конкурирующих с официальной религией. Поэтому христианам приписывались
всякие пороки, особенно разврат и пьянство.
Апулей в своем романе дал нам живое описание римской пантомимы
- балета. Из этого описания можно сделать вывод, что в римском
театре на высоком уровне была техника сценического оформления.
Прекрасные декорации, роскошные костюмы, фонтаны на сцене,
музыка-все это аксессуары римской сцены. Но идейное содержание театральных
зрелищ в Риме первых веков н. э. было невысоким. Театр не
раскрывал перед зрителем больших социальных проблем, в его представлениях
было много эротики, он лишь развлекал, а не воспитывал.
Апулей показывает в своем романе пантомиму-балет "Суд Париса"
с танцами трех прекраснейших богинь и их очаровательных нимф
и амуров с красавцем Парисом, который, не раздумывая, сразу же
отдает яблоко Венере, которая обещала ему самую красивую женщину,
В связи с этим Апулей шутливо восклицает: "Чего вы дивитесь,
безмозглые головы, вы, судейские крючкотворы, вы, чиновные коршуны,
что теперь все судьи произносят за деньги продажные решения,
когда в начале мира в деле, возникшем между людьми и богами,
замешан был подкуп, и посредник, выбранный по советам великого
Юпитера, человек деревенский, пастух, прельстившись на наслаждение,
произнес пристрастное решение, обрекая вместе с тем весь свой род на
гибель?" (IX, 33).
Роман Апулея поражает нас прихотливостью своего стиля. Ведь у
него и реалистическое изображение жизни, и безудержный полет фантазии,
насмешка над традиционными богами и мистицизм восточных
культов, строгая благочестивая мораль и легкий смех человека, любящего
удовольствия жизни. Это отражено и в языке произведения: с
одной стороны, в нем фразеология народной латыни, а с другой -
изысканная цветистая речь блестящего ритора.
Апулей мастерски употребляет риторические приемы. Он старается
поразить читателя изысканностью оборотов. Так, он очень любит
симметрично построенные короткие предложения или словосочетания
(по-гречески iхосоiа). Чаще всего он сочетает три предложения, а иногда
и больше. Например, в книге 1 говорится о ведьме: она "может небо
спустить, землю подвесить, ручьи затвердить, горы расплавить, покойников
вывести, богов низвести, звезды загасить, ад кромешный осветить!"
(Восемь однотипных словосочетаний соединено вместе!)
Часто Апулей рифмует концы предложений или словосочетаний.
В переводе на русский язык эти рифмованные концовки большей частью
не передаются, но кое-где они сохранены, например во фразе: у Венеры
"тело белое словно с неба спускается, покрывало лазурное словно в море
возвращается" (X, 31). Или еще: "ложе, индийской черепахой блистающее,
мягкими пуховиками приглашающее, шелковыми одеялами расцветающее"
(X, 34).
Апулей поражает читателя обилием неологизмов, поражает искусно
построенными антитезами. Но, с другой стороны, он любит аллитерации,
уменьшительные существительные и прилагательные, избегает
употребления сложносочиненных или простых предложений, а эти
элементы стиля характерны для народной поэзии. Апулей ближе к
народной разговорной речи в тех сценах, где изображается быт, где
действуют герои из низов - ремесленники, крестьяне. В патетических
же местах романа, где Апулей выступает как писатель-моралист,
особенно в книге XI, сильна риторика.
Представление Апулея о жизни человека, идущего по дороге порока
и страстей, как об игрушке в руках судьбы, отразилось и на композиции
романа: жизнь бросает героя из стороны в сторону, в скитаниях он
встречает подобных ему людей, обуреваемых страстями. Отсюда
необычайно крутые сюжетные повороты, отсюда и масса вставных
новелл, из которых многие органически не связаны с развитием
событий.
Несмотря на некоторый налет мистицизма (особенно в XI книге),
роман Апулея представляет несомненный интерес для современного
читателя, так как он красочно изображает жизнь Рима первых веков н. э.
ОБЩЕЕ ЗАКЛЮЧЕНИЕ
К ИСТОРИИ АНТИЧНОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
1. Итоги. Подводя итог всей истории античной литературы, можно
сказать следующее.
а) Объективность. Первое, что бросается в глаза при
чтении памятников античной литературы, - это огромная склонность
античных писателей изображать главным образом внешний, предметный
мир, по сравнению с чем мир субъективных переживаний и мир психический,
несомненно, отступают на второй план и многих писателей
совсем не интересуют. Этим античная литература резко отличается как
от средневековой литературы, в основе которой лежит духовное, спиритуалистическое
понимание мира, так и от литературы XVIII и XIX вв.,
преимущественно посвященной анализу психических переживаний человека.
б) К осмологиз м. Античная литература исходит из объективной
космологии, в отношении которой и человеческое общество и
отдельный индивидуум являются только более или менее случайными и
пассивными придатками.
в) Общинно-родовая и рабовладельческая
формация. Античный мир вырастает на двух первых общественно-исторических
формациях, в которых человеческая личность слишкои
ограничена абсолютизмом либо родовой общины, либо рабовладельческого
коллектива. Даже самые передовые писатели защищали в
античном мире демократию именно рабовладельческую, а следовател"-
но, опять же эксплуатацию одного человека другим, поэтому и от
имели весьма ограниченное представление об активности человеческ"
го индивидуума и человеческого общества.
^Пластический мир. В то же время эта духовная ограниченность
античной литературы имела свое огромное преимущество.
Отвлекаясь от углубления в субъективную психологию, античная литература
обращала пристальное внимание на материальный и телесяы*
мир и рисовала его в максимально красивом и благоустроенном виде.
Античный художник всегда как бы ваяет свой художественный
образ, и это - начиная от Гомера и кончая последними писателями д
античного мира. Пластика эта наивна, но ясность, гармоничность и
строгость ее образов производит неотразимое впечатление, и эта пластичность
осталась неповторимой в последующих веках.
д) Три периода. Приведенная выше характеристика античной
литературы относится главным образом к ее классическому
периоду, кульминацию которого нужно находить в V в. до н.э. Доклассический
и послеклассический периоды античной литературы уже не
обладают этим стилем и этой идеологией в такой степени, как классический.
Доклассический период характеризуется чертами дисгармонии и
образами, свойственными первобытной мифологии. Послеклассический
период, или эллинизм, является по преимуществу разложением классики.
В нем нет классической простоты, строгости и нет ее принципиальной
идейности. Здесь очень много сложностей и психологизма. Этот
период склонен ко всякого рода формализму и эстетизму, бытовизму и
натурализму.
Постепенно, в связи с растущим разложением рабовладельческого
общества, подготавливаются последующие общественно-исторические
формации.
2. Античная литература в веках, а) Средние века. Античная
литература никогда не умирала окончательно. Даже в средние века, т. е.
в эпоху совершенно иной общественно-экономической формации (феодализм)
и религии абсолютного духа (в противоположность земной
античности), мы везде встречаем то там, то здесь античные реминисценции.
Почти в самом начале средневековья Карл Великий (VIII в.) в своей
столице Аахене основывает Академию, сзывая для нее ученых из разных
стран, здесь культивируется античная литература и пишутся подражания
древним поэтам. В Х в. саксонская монахиня Гросвита пишет на
латинском языке комедии, хотя и с христианской тематикой, но с использованием
стиля Теренция. В XII в. основывается Парижский университет,
где преподавалось отнюдь не только богословие, здесь изучались
латинские авторы - Вергилий, Овидий, Гораций, Цицерон,
Лукан, Стаций. В XI-XII вв. в Провансе, на юге Франции, где и вообще
сохранялись в известной мере остатки древнеримской культуры, певцы
любви и страсти, так называемые трубадуры, использовали любовную
лирику Овидия. К тем же векам относится возникновение знаменитых
рыцарских романов. Одним из первых был стихотворный роман об
Александре Македонском, а затем последовали романы об Энее и о
Троянской войне. В "Божественной комедии" Данте, кроме Вергилия,
находим многочисленные образы античных поэтов (Гомер, Гораций,
Овидий, Лукан), античной мифологии (все устройство подземного
мира, кентавры, судьи Эак, Радамант и Минос, знаменитый Одиссей) и
истории (Брут и Кассий как противники императорской власти оказываются
в пасти у сатаны).
В течение всех средних веков латинский язык был официальным
языком литературы, философии, историографии, законодательства,
школы и церкви. В результате этого Европа нового времени познакомилась
с античностью по преимуществу в ее римском обличье.
В эпоху Возрождения в связи с ростом буржуазно-капиталистической
культуры, на почве которой вырастал небывалый индивидуализм,
античность используется в целях укрепления этого индивидуализма, в
целях борьбы со средневековым аскетизмом и утверждения на земле
сильной, красивой человеческой личности со всеми ее разносторонними
стремлениями.
б) Эпоха Возрождения. Взоры общества обращаются в
прошлое, к Риму и Греции, с их прекрасными очеловеченными богами и
не менее прекрасными гармонично развитыми людьми - героями, философами,
воинами, писателями, атлетами. Античность является для
людей Ренессанса идеалом полной свободы тела и духа, знаменуя собой
бурный рост индивидуализма молодой буржуазии с ее вполне светской
культурой. Первые шаги Ренессанса полны буйной жажды все понять,
все охватить, приобщиться к земной мудрости античного мира.
Огромную роль в познании античности и в широком распространении
ее идей играют гуманисты эпохи Возрождения.
"Человечность" - Ьитапiiах - понятие чрезвычайно характерное
для Ренессанса и неведомое средневековью. Оно воплотило в себе
утверждение достоинства личности как чего-то целостного, не расколотого
вечным средневековым спором духа и тела, как чего-то неделимого,
т. е. индивидуума (лат. iпсiiуiгiиит - "неделимое") со всем
богатством его безграничных возможностей. Гуманисты - ученые,
большей частью духовные лица, даже монахи. Но это не должно
никого смущать. К науке в те времена легче было приобщиться вблизи
церковных стен. В тишине ученого уединения рождались мысли,
которые совершат невиданные перевороты в мировоззрении человека
Возрождения.
Аббат Петрарка, доктор богословия Иоганн Рейхлин, монах Эразм
Роттердамский, кюре и медик Франсуа Рабле, философ-диалектик кардинал
Николай Кузанский, каноник Николай Коперник, монах Джордано
Бруно менее всего памятны своей причастностью к духовному
сословию. Эти "титаны Возрождения" оказали великое революционизирующее
влияние на культуру новой Европы.
...Закладка в соц.сетях
