Античная литература

сторінка №21

...Аристотеля как литературного
^рi! i и к а. Аристотель удивляет нас своим глубоким и разностодр^ццм
знанием всех греческих литературных деятелей, которые
существовали до него. Не говоря уже о крупных именах. Аристотель
"ривдекаег труднообозримос множество малоизвестных, о которых

з нам лаже сложно сулить, были ли они в свое время мелкими

иной ^

и"""  _,
^1; крупными авторами. Приходится только поражаться, как при своем

гречес

уремном философском аналитическом аппарате, при глубочайшей
адiоб:iсi'ности в разыскание мельчайших деталей философско-эстетическо!
о мышления Аристотель находил время и силы для столь
глубокого и систематического изучения всех предшествующих ему
i-реческих писателей и как он умел подмечать у ни\ разного рода
^трейшие, тончайшие и любопытнейшие подробности. Эстетику
Аристотеля, например, можно было бы написать только на основании
е'о литературно-критическнх суждений. Поскольку литературная
критика не есть ни теория литературы, ни ее история, Аристотель давал
себе безграничную волю в своих эстетических опенках тех или других
писателей. Но есть одно имя, которое в этом отношении несравнимо ни
скакни" друiимii именами ч^ греческой ли герачуры. Эчо ";.^"i Гомера,
Трудно най їй эстетика и литературного критика, который в такой же
мере глубоко был связан внутренними узами с тем или другим
писателем, как был связан Аристотель с Гомером. Он цитирует,
комменчирует Гомера, пользуется ею бесконечными поэтическими
образами и даже его языком.

Само собой разумеется, что такой великий литературно-критический
и эстетический талант, как Аристотель, понимал Гомера не
как-нибудь односторонне, узко, применительно только к своим отдельным
концепциям или только в ученом, исследовательском или школьном
плане. Аристотель видел в творчестве Гомера наличие самых
различных стилей и жанров, включая даже драму. Гомер для него и по
сушес-гну драматичен. Хотя Аристотель прекрасно понимал, что
эпические длинноты и широты неприменимы в хорошей драме, тем не
менее самого Гомера и само эпическое творчество времен архаики
Аристотель понимал драматически. Мало того, Гомер для Аристотеля
является еше и трагическим писателем. Словом, все ценное, что Аристотель
находил в греческой поэзии, он приписывал Гомеру и почти
всегда - с большим знанием и вкусом.

Для Арисготеля в драме характерны весьма упорные и субъективные
оценки, которых он придерживался всю жизнь. Так, к Эсхилу и
Софокл\ он относится несомненно с почтением, но они для неї о слишком
^^одиы и абстрактны, Эсхил в большей степени, Софокл - в меньшей.
Приводить примеры из Софокла для своих литературных кон^""и"
— это, вообще говоря, было для Аристотеля любимым делом.

^"^о ни Эсхил, ни Софокл не моiли заменить ему Еврипида и Агафона.


Почему же эстетические принципы Аристотеля так близки к
Р^лчду и Агафону? Это - огромная проблема, для разрешения
д°^°РРи существует множество разных материалов. Однако ясно, что
Р^^телю близка еврипидовская патетика, еврипидовский весьма

напряженный субъективизм, острое проникновение через хаос жизнвi
ее глубочайшие внутренние закономерности, философское зназ
человеческих эмоциональных глубин, свободомыслие и демифолоп
ция литературных сюжетов, огромное внимание к мыслительной из
ротливости и риторическая влюбленность в эмоционально насыц
ную словесность. Творчество Еврипида в сознании Аристотеля не]
личимо сливалось с творчеством Гомера, так что эпически разви
драма новейшего субъективизма и драматически, трагически разв
стихия древнего эпоса соединялись в эстетике Аристотеля в ед
целое.

Несомненен интерес Аристотеля также к другим трагикам, знаке
ство с творчеством которых очень много дает для понимания арис
телевской эстетики. Правда, художественный блеск трагедий Еври
и Агафона настолько привлекал Аристотеля, что он не мог быть к i
так объективен, как этого требовало дело. Но и здесь поражает "
нечная эрудиция, риторическое и диалектическое использование
чества виднейших трагиков и глубокая его оценка.

Вместе с тем он довольно холодно относится к многовеко
греческой лирике. Аристотель, конечно, прекрасно знал ее и ча
цитировал, но душа его была полна эпического драматизма
драматического эпоса, где для лирики оставалось уже мало мої
Столь великие имена, как Пиндар, появляются на страницах сочине
Аристотеля редко и не с очень большим эстетическим содержание
Другого хорового лирика, Стесихора, Аристотель использует 
преимуществу как автора басен. О Вакхилиде же, этом третьем велик"
хоровом лирике древней Греции, у Аристотеля нет ни одного сповяА

Изучение аристотелевских оценок всей греческой литератур
особенно Гомера и трагедии, а в трагедии особенно Еврипида и А
фона, свидетельствует о том, что Аристотедь был очень далек
простой и наивной абсолютизации своих философских убеждет

Аристотель как деятель поздней классики был свидетелем разва
классического рабовладельческого полиса и уже готов был встать
точку зрения нового, именно эллинистического общества. Но
бесконечные связи с классикой раннего и зрелого периода помешали (
стать философом и эстетиком эллинизма и только привели его к бе
ходным противоречиям, к бегству от прославляемой им классиче
демократии, к страху подвергнуться участи Сократа. Так, вели
мыслителю древности пришлось прятаться на острове Евбее, где
вскоре умер., страдая мучительнейшими противоречиями времени,
не покончившего с погибающим классическим рабовладельче
полисом, но пока еще не способного превратиться в огромную
монархическую организацию наступающего эллинизма.

XVII. ЭЛЛИНИЗМ

1. Общий характер эпохи. Классический период греческой
туры кончается вместе с развалом рабовладельческого полиса, т. е^
IV в. до н. э. Далее начинается послеклассический период, котор"

190

яче называется эллинизмом. Основной характер этой эпохи
^.^д труден для точной формулировки. В первую очередь необходи*
было бы установить социально-экономический базис данной эпохи.
^ он-то как раз и вызывает у историков разного рода колебания и

сомненияДостоверным
фактом из этой области является зарождение и

ддцтие крупного рабовладения, пришедшего на смену тому мелкому
вдетому и непосредственному рабовладению, которое наблюдается в
^олисе классического периода. В связи с развитием производительных
(тiл в рабовладельческом обществе все больше и больше нарастает необ"димость
приобретения новых рабов, а для этого оказывалось необхо"цмым
ведение захватнических грабительских войн. Уже в период класд^и
Афины приобрели такую гегемонию, которая резко выделяла их на
июне общегреческой полисной жизни. Эта гегемония пала после Пелоддинесской
войны. В течение IV в. до н. э. окончательно выясняется
невозможность мелкого и непосредственного рабовладения и связанного
с ним маленького и самостоятельного классического полиса.
Нужны были огромные территории, и наступало время эксплуатации
огромного количества рабов. В конце концов это вылилось в знаменитые
походы Александра Македонского, сумевшего во второй половине
IV в. завоевать почти весь тогдашний культурный мир. Его монархия,
правда, распалась тотчас же после его смерти. Но она распалась
на огромные военно-монархические организации, которые с тех пор
остались уже до самого конца античного мира. Крупное рабовладение
потребовало такой же крупной военно-монархической организации,
без которой оно вообще не могло бы существовать.

Крупное рабовладение становилось также и крупным землевладением.
А так как это последнее требовало необычайного расширения
территории, то практически это приводило к завоеванию восточных
стран, к очень глубокому взаимодействию греческой
и восточной культуры и, следовательно, к разного
рода новым формам социально-политической жизни, куда входили как
элементы прежнего классического полиса, так и элементы восточной
деспотии. Это взаимодействие породило появление новой формы
труда, когда оказывалось более выгодным не ходить по пятам за
Рабом, как за домашним животным, но частично его освободить,
посадив на определенный участок земли и потребовав от него самостоятельной
обработки этого участка с оплатой его господину
иатурой. В эпоху эллинизма возникла даже практика прямого отпуска
Рабов на волю. Новый социально-экономический базис сказался также
^ всем культурном облике эллинизма.

Переходя к характеристике эллинистической культуры, заметим,
"то в связи с распространением греческой культуры на востоке Афины
^^ теряют значение культурного центра, и центр этот передвигается
°^е на восток. Особенно большое значение получила Александрия -
°Р°Д' основанный Александром Македонским в Северной Африке,
^лица тогдашних египетских царей Птолемеев. Здесь стали группиро^ься
многочисленные поэты, откуда и вся эллинистическая поэзия
^чно именуется александрийской. Название это в значительной мере

191

условное, потому что многие пс
эпохи эллинизма не имели никакс
отношения к самой Алексг
рий.

2. Культура эпохи эллиниз
Абсолютная монархия сразу лиi
пировала общественную и личи
самодеятельность в области по
тической жизни. Эта самодеяте
ность была заменена огромным^
рократическим аппаратом, о
ствляюшим волю монарха. Пi
тилась та вольная обществ __
жизнь, которой отличался полис i
риола ктассики. копп каждый i
бодный гражданин мог приним
участие в политике и во всех учр
лениях своего государства, в завi
мости оi своей личной иринадл
нести к той или другой партии :
даже независимо от этого. Пс
м" в сравнении с литературой г
ода классики эллинистическая i.
рагура отличается полным &пi
литизмом или понимi
свою политику как прославление абсолютного монарха.

Вся личная самодеятельность гражданина, которая раньше
глубоко была связана с общественно-политическим коллективом пс
са. могла быть теперь направлена только в сторону внутреннего угл
ления личности, поскольку это не мешало новому социально-политi
кому строю. Подобное углубление личности было тем индивидуа
мом, которого не знал классический полис, но который уже чув
ется в последние десятилетия V в. до н. э. у софистов и Еврш
i еперь. в эллинистическую )поху, этот индивидуализм получает ог
нее развитие и проявляется в самых разнообразных типах.

3. Эллинистическая литература, а) Прежде всего человек
культуры оказывался погруженным в бытовую жизнь. Вроком
смысле слова быт был всегда и везде, и без него вообш
существует человека. Есть свой быт у первобытных людей. Был
героический быт в период мифологии. Имеется свой быт также в пе]
подъема и расцвета культуры периода классики. Но все это - бi
широком смысле слова. Быт в том УЗКОМ смысле слова, в котором,
его здесь употребляем, является бытом, исключающим всякую ^
логню или магию, всякое свободное социально-политическое твор
во; другими словами, это быт. ограниченный узкими интересами'
екта, интересами семьи или общества, но только в условиях поi
аполитизма.

Такой оыт не был известен в 1 реции до эпохи эллинизма, если;
говорить о многих намеках на него, восходящих еще к ГомерУ^

гесцоМ', и только теперь, в условиях аполитизма и падения всякого
* диi-иозно-мифологического мировоззрения, возник глубочайший ин'пес
к такого рода бытовому человеку, к его нуждам и потребностям и

его собственным, но уже чисто бытовым идеям.

* Такого рода бытовизм удобно было изображать прежде всего в
медии, но не в той древней аристофановской комедии, тоже слишком
реi-руженной всякого рода общественно-политическими и религиозно^дософскими
идеями. 'Для изображения нового быта появилось то,
то в истории литературы носит название новоаттической
,о меди и, талантливым представителем которой был Менандр
дфинский.

Другим жанром эллинистической литературы, где тоже процветало
ядрбражение быта (правда, в соединении и со многими другими тенденциями),
был греческий и римский роман, как раз
ддядявшийсяв эллинистически-римскую эпоху. Мотивы любви и брака,
семьи, воспитания и обучения, профессии и общественного поведения
человека, а также всякого рода интриги и приключения - вот те излюбленные
темы новоаттической и римской комедии.

В эллинистической литературе попадается и жанр мелких бытовых
сденок, каковы, например "Мимиямбы" Герода. Бытовизм доходит в
эпоху эллинизма и до воспевания маленького человека, до поэтизации
его мелкой обыденной и трудовой жизни. Таковы эпиграммы
Леонида Тарентского.

б) Переходя от быта к более глубокому утверждению личности в
период эллинизма, сталкиваемся с очень развитой и углубленной
внутренней жизнью субъекта, вместо простоты, наивности и часто
суровости человеческого субъекта периода классики. Можно сказать,
что в эпоху эллинизма человеческая личность прошла почти все те
формы самоуглубления, которые отмечаем и в новоевропейской
литературе. Сходство здесь оказывается иной раз настолько разительным,
что некоторые исследователи вообще считают эллинистическую
эпоху чем-то вроде буржуазно-капиталистической формации. Однако
это глубоко неверно. Нужно твердо помнить, что эллинистическая
эпоха была ограничена рабовладельческой формацией, и потому ей
вовсе не были знакомы те формы личного самоутверждения и самопревознесения,
тот разгул страстей, чувств и настроений и та безудержная
фантастика, с которой мы встречаемся в литературе нового
времени. В период эллинизма мы находим только элементы тех индивидуалистических
направлений, которые нашли себе место в литературе
нового времени, элементы гораздо более скромные, гораздо более
ограниченные и гораздо менее яркие.

Прежде всего здесь получает весьма интенсивное развитие научная
^и наукообразная литература. Появляются труды Евклида по геометРии,
Архимеда - по математике и механике, Птолемея - по астро^мии,
многочисленные труды по истории, географии, филологии

^ Д. Это то, чего классика или просто не знала, или знала в доста'°чно
наивной форме.

Но ученость проникла и в область самой поэзии, создавая в ней
-^ьно формалистическую тенденцию. Поэты всячески стремятся

^"-^I 101

показать свою ученость и пишут либо поэмы, посвященные науке
по самой своей тематике, как, например, поэма Арата о не6е"
светилах, либо произведения по теме своей мифические или позтi
кие, но наполненные всякого рода ученостью и архаическими ред
тями (таковы, например, гимны Каллимаха, понимать которые мс
только с помощью специальных словарей).

Более углубленно изображались всякого рода чувства и настрое
Если п^д сентиментализмом понимать любование своими собсi
ными чувствами, а не той объективной действительностью, которая ^
вызывает, то такого сентиментализма, по крайней мере в злемеi
ной форме, было сколько угодно в эту эпоху. Феокрит в своих идид
меньше всего рисует реальных пастухов с их тяжелой трудовой жиз
В небольшой поэме "Гекала" (к сожалению, дошедшей до нас тол
виде фрагмента) Каллимах изображал трогательную встречу знаi
того мифологического Тезея со старушкой Гекалой, приютившей егоI
время путешествия за марафонским быком и умершей ко времени i
возвращения. Описанные здесь чувства граничат с весьма глуб
художественным реализмом.

Понимая под романтизмом стремление в бесконечную даль и
по далекой возлюбленной, у того же Феокрита найдем и тип ром
ка (правда, весьма специфически обрисованный).

Эстетизм нашел для себя самые подходящие условия в эллин
ческой литературе. Можно указать на писателя II-1 вв. до н.э.
леагра Гадарского, давшего образцы весьма тонкого эллинистиче
эстетизма. Таковы, например, нежная эстетическая картина вi
стихотворении Мелеагра или какого-то его подражателя; значт
часть обширной эпиграмматической литературы эллинизма (обр
Асклепиада Самосского); почти вся анакреонтика, состоящая из '
скольких десятков изящнейших миниатюр любовного и застол
характера. '

Психологизм был весьма сильно представлен в эллинисти"
литературе. Чтобы узнать эллинистические методы изобра
любовных чувств, следует прочитать "Аргонавтику" Аполлония Рс
ского, где дана последовательная психология этого чувства, начи
самого первого момента его зарождения.

в) Эллинизм богат также изображениями и личности в целом.
заическими образцами этого рода литературы являются "Характ
Феофраста (ученика Аристотеля, III в. до н. э.) и знаменитые "Жї
описания" Плутарха (1-II вв. н. э.). ' 

г) Наконец, не замедлила прийти на помощь самоутверждакии
личности и философия. Три основные философские школы ревi
эллинизма - стоицизм, эпикурейство и с к е п^
ц и з м (Средняя и Новая Академии) - наперерыв стараются огщ '
человеческую личность от всяких жизненных невзгод и воля
обеспечить ей полное внутреннее спокойствие как при жизни чело
так и после нее и создать такую картину мира, при которой ч
чувствовал бы себя беспечно. Эту внутреннюю свободу и самоул
воренность человеческой личности упомянутые три школы по;
по-разному: стоики хотели выработать в человеке железный

^уi-ствие всякой чувствительнос-
^ ударам судьбы; эпикурейцы хо^дл
погрузить человека во внут^щий
покой и самонаслаждение,
Убавлявшее его от страха перед
дертью и будущей его судьбой
осле смерти; скептики проповедо^пц
полное отдание себя на волю
жизненного процесса и опровергали
возможность что-нибудь познадд^ь.
При всем том, однако, сразу
^ц бросается в глаза общая эллинистическая
природа всех этих трех
философских направлений. Она сводится
к охране человека от треволнений
жизни и к проповеди непрестанного
самовоспитания, что особенно
бросается в глаза, поскольку
герой прежних времен, будь то общинно-родовой
богатырь или герой
восходящего классического полиса,
не только воспитывался героем, но
уже с самого начала таковым рождался.


Рис. 20. Антиох 111.
/// в - нач. II в. до н.

Таким образом, эллинистическая
эпоха характеризуется, с одной

стороны, небывалым в античности универсализмом, доходящим даже
до обожествления царской власти, а с другой стороны, небывалым индивидуализмом,
утверждающим мелкую повседневную личность в ее
постоянном стремлении стать самодовлеющим целым. Это особенно
заметно в эллинистическом искусстве, где мы впервые находим в античности
огромные построения и в то же время небывалую детализацию
художественных образов, доходящих до пестроты и крикливой аффектации.
Между прочим, в отличие от диалектов классического времени,
в эпоху эллинизма появляется язык, общий для эллинизированных
стран, который так и называется в науке "общий" (койнэ), что,
однако, не мешало, например, Феокриту извлекать тончайшие художественные
нюансы именно из прежних и раздельных диалектов
греческого языка.

4. Два периода. Начало эллинизма относят ко времени Александра
"^кедонского, т. е. ко второй половине IV в. до н. э. Конец эллинизма
относят к моменту завоевания Греции Римом, т. е. к середине
°-До н. э.; другие - к началу Римской империи, т. е. ко второй
^^ине 1 в. до н.э.; третьи относят к эпохе эллинизма также и века
п ^^ ЭРЫ, кончая падением Римской империи в V в. н.э., именуя этот

Риод эллинистически-римским.