Жанр: Экономика
Человек в зеркале экономической теории
...льский выбор, который совершает рациональный
максимизатор*. Такая концепция непосредственно восходит к
теории Ситовски и учитывает важность положительной стимуляции
нервной системы, связанной с деятельностью. Среди более далеких
предшественников сам Фостер называет Дж.М.Кейнса, придававшего
как мы помним, огромное значение "жизнерадостности", которая
примерно соответствовала тому, что Фостер называет радостью от
концептуализации и создания новых структур.
Субъект сознания понимается здесь весьма абстрактно как "центр
двигательной координации" или, . если проще, как субъект
целенаправленной упорядоченной двигательной активности.
Сознание, по Фостеру, существует лишь там, где движущаяся
структура координирует свое взаимодействие с внешней средой,
выводит его за рамки случайного. Для субъекта сознания эти
внешние взаимосвязи (сюда автор относит вкусы, умения, навыки и
т.д.) фактически становятся частью его внутренней структуры**.
Деятельность субъекта состоит из приобретения энергии для
воспроизводства его структурных характеристик, развития структуры
в направлении большей взаимосвязи с внешним миром и защиты ее
от неблагоприятного воздействия извне (энтропии).
Естественно, что столь широко истолкованная деятельность субъ
екта сознания должна иметь и соответствующим образом сформули
рованную "биофилософскую" мотивацию. Она состоит в максимиза
ции координации между субъектом сознания и средой. Причем
координация эта существует как во внутренней структуре субъекта
("душе"?), так и во внешних сознательных взаимодействиях. Еще
раз напомним, что исходная модель маржиналистского человека - это
модель не деятельности, а потребительского выбора. Всякая дея
тельность, не связанная с потреблением непосредственно, объяс
няется через "будущее потребление" (сбережения, вложения капи
тала, "альтруистическое" поведение). Количество "энергии" задано
бюджетным ограничением. Это исключает из анализа не только раз
витие структуры, но и ее сохранение: максимум координации в
исходной модели уже достигнут по определению.
Собственно, творческая деятельность мотивируется ростом уровня
притязаний, который, в свою очередь, обусловлен человеческим
воображением (традиционная теория сводит последнее к набору
потребительских предпочтений). В отличие от максимизации полез
ности максимизация координации принципиально динамична. Твор
ческий человек получает удовольствие от любой деятельности, дви
жимой притязаниями и предполагающей определенный уровень
напряжения.
Целевая функция поведения у Фостера имеет и свои ограничения.
75
Кению. Кроме того, активно вмешиваясь в жизнь, расширяя свои
внешние связи, человек подвергает опасности свою внутреннюю
структуру. Последствием неудачи бывает снижение уровня притя
заний и общей самооценки, что сильно уменьшает творческий по
тенциал человека и требует времени для его восстановления.
Поэтому ему необходима надежность, которую может дать лишь
определеннач инерция поведения.
В заключение отметим, что значение теорий радикальных субъ
ективистов состоит в первую очередь в том, что они обнажают
слабые места и ограничения, присущие традиционной неоклассичес
кой теории, но обычно ею не признаваемые.
В области же решения конкретных экономических проблем их ус
пехи значительно скромнее.
Поведенческая экономическая теория - модель ограниченной
рациональности. К поведенческой экономической теории (behavior'al
economics) можно отнести совокупность теорий, описывающих
процесс принятия решений в различных областях экономики (чаще
всего - внутри организаций, фирм и .домашних хозяйств). Этим она
принципиально отличается от неоклассической парадигмы, для
которой важен и интересен не процесс принятия решения, а его
результат, а также от австрийцев и "радикальныхх субъективистов",
отождествляющих фирму с индивидом. Приверженцы поведенческой
теории ищут рациональность не в самом решении, а в процедуре его
принятия.
Опора на эмпирические исследования: массовые опросы, описание
отдельных случаев принятия решений - это еще одна черта отличаю
щая поведенческую теорию от умозрительного по преимуществу нео
классического анализа.
В то же время необходимо подчеркнуть, что она не ограничи
вается чисто описательными методами (как некоторые из приклад
ных теорий, о которых у нас пойдет речь), а содержит некоторую
обобщенную модель принятия решений. Причем эта модель целиком
остается в рамках экономической теории, хотя иногда и пользуется
понятиями, заимствованными из арсенала психологии или социоло
гии. Иными словами, поведенческая теория - это экономическая
теория, обогащенная эмпирическими наблюдениями и пытающаяся
обобщить их результаты.
В области мотивации экономического поведения видное место
среди представителей поведенческого направления занимает амери
канский экономист Джеймс Марч, посвятивший немало сил
разоблачению общепринятых аксиом целенаправленности и предва
рительного целеполагания. Марч доказывает, что люди часто
"выбирают" предпочтения (цели) одновременно с выбором
действия, а иногда предпочтение осознается в ходе или после самого
действия ("рационализация"). Кроме того, часто человек испытывает
противоречащие друг другу чувства (например, любовь и ненависть),
но в результате не остается равнодушным, а любит (и ненавидит) с
удвоенной страстью. Иногда люди ожидают, что их предпочтения
могут измениться в будущем и действуют, руководствуясь не
теперешней сложившейся шкалой предпочтений, а именно этими
неопределенными ожиданиями. Часто, следуя традициям, правилам,
посторонним советам и т.д., человек действует, игнорируя свои
собственные предпочтения, даже когда они у него достаточно четко
выражены.
По мнению Марча, примеры такого рода в поведении индивидов и
целых общественных институтов влречаются "не всегда, но доста
точно часто, чтобы обеспокоить теоретиков"**. Повод для
беспокойства действительно серьезный, ' поскольку отсутствие
целенаправленности человеческих поступков лишает нас возмож
ности их объяснить и предсказать "на общих основаниях". Сам Марч
выходит из положения уже упоминавшимся способом неокласси
ческого обволакивания: подчинением новых, не учитывавшихся в
исходной модели факторов процедуре оптимизации, понятой более
широко. В той же цитированной нами статье предлагается рас
смотреть проблемы "оптимального уровня личных амбиций",
"оптимального уровня ясности и определенности", "оптимальной
греховности" и "оптимальной рациональности"**. Таким образом
выгнанное в дверь целеполагание возвращается через окно, но уже
другого этажа.
Однако центр тяжести поведенческого анализа лежит не в области
мотивации, а в сфере обработки информации и принятия решений.
Поэтому звание основателя поведенческой теории по праву принад
лежит Нобелевскому лауреату Герберту Саймону. Он активно участ
вовал в эмпирических исследованиях того, как реально протекает
процесс принятия решений в фирмах**, дал этим исследованиям
первое теоретическое оформление** - и наконец разработал на основе
этой теории нормативные алгоритмы принятия "правильных"
решений**. Здесь мы рассмотрим только созданную Саймоном
обобщенную дескриптивную модель экономического поведения - тео
рию ограниченной рациональности.
Точкой отталкивания для Саймона послужила все та же необхо
димость пересмотреть предпосылку совершенной информации исход
ной модели. Процесс принятия решений в модели Саймона можно
описать двумя главными понятиями - поиска и принятия удовлетво
рительного вариаща (satisficing). Как и .Стимер, Саймон исходит из
того, что перед человеком, принимающим решения, нет готовых
альтернатив, их нужно искать самому. Но в отличие от теории
поиска модель ограниченной рациональности не считает, что в
процессе поиска вариантов можно максимизировать полезность. Для
этого нет необходимой информации: субъект не может заранее знать
исходов каждого варианта, во-первых, из-за неопределенности, не
сводимой к риску, во-вторых, из = за своих ограниченных счетных
способностей** и, в-третьих, .из-за того, что у него, вопреки
неоклассической модели нет всеобщей и последовательной функции
полезности, которая позволила бы сравнить разнородные альтерна
тивы**. Из тех же самых соображений он не сможет выбрать
оптимальный вариант, когда у него уже будет набор альтернатив.
Как же экономический субъект выходит из положения? Согласно
Саймаку, это происходит так: поиск вариантов ведется до тех пор,
пока не будет найден первый приемлемый (удовлетворительный)
вариант, а затем прекращается. Но что же определяет приемлемость
или неприемлемость варианта? Здесь Саймон опирается на категорию
"уровня притязаний" (aspirations level), разработанную в психоло
гической науке Куртом Левином*. (Эту же категорию активно
применял в исследовании потребления Дж. Катана, о чем будет ска
зано ниже.)
Концепция уровня притязаний предполагает, что в каждый мо
мент времени у человека есть некоторое представление о том, на что
он может (имеет право) рассчитывать. Уровень притязаний - это как
бы висящая перед человеком планка, которую он собирается пере
прыгнуть. Планка установлена не слишком низко - то что, чересчур
просто, не требует "достижения", и не слишком высоко - человек
склонен ставить перед собой только разрешимые задачи. Уровень
притязаний не является застывшим, планка все время сдвигается в
зависимости от результатов последнего прыжка. Если он был успеш
ным, уровень притязаний поднимается вверх - человек ставит себе
более высокую цель. В случае неудачи и следующей эа ней фрустрации
уровень притязаний опускается, поскольку человек начинает бо
лее критично относиться к своим способностям.
Вариант считается удовлетворительным, если он позволяет
человеку преодолеть планку - уровень притязаний.
Легко заметить, что выбор удовлетворительного варианта требует
от экономического субъекта гораздо меньшей информированности и
счетного искусства, чем в неоклассической модели. Ему уже не надо
иметь точную информацию об исходе данного варианта и сравнивать
его с исходами альтернативных вариантов в рамках общей функции
полезности. Достаточно смутного интуитивного представления о том,
что данный вариант выше или ниже приемлемого уровня. При этом
сравнивать варианты между собой вообще нет необходимости*.
Прямым продолжением идей Саймона можно назвать концепцию
американского экономиста Роналда Хайнера''*. Противники теории
"ограниченной рациональности" часто выдвигают следующий аргу
мент: в отличие от максимизационной модели она не дает одно
значных и устойчивых предсказаний экономического поведения.
Р.Хайнер доказывает, что дело обстоит прямо противоположным об
разом. Субъект традиционной неоклассической микроэкономики дол
жен адекватно реагировать на любое, даже самое незначительное,
изменение окружающих условий, которое необходимо учесть, если
хочешь достичь оптимума. Следовательно, его поведение обладает
абсолютной гибкостью, и надежно предсказать его даже на самый
краткий отрезок времени невозможно. Реальные же люди недоста
точно компетентны, чтобы безошибочно действовать в условиях
неопределенности. Для того чтобы с максимальной надежностью
ориентироваться в таких условиях, они располагают, по мнению
Р.Хайнера, готовым набором правил поведения, причем не универ
сальных, а применимых к наиболее часто встречающимся в экономи
ческой жизни ситуациям. В ряде случаев отклонения от этих правил
могли бы быть выгодны, но в силу неопределенности среды уста
новить правильный момент для отклонения не представляется' воз
можным. Легко заметить, что речь здесь идет о выборе удовлет
ворительного варианта по Саймону. Поскольку набор этих правил
ограничен, то поведение людей, придерживающихся их, в условиях
неопределенности предсказать легче, чем непрерывные скачки,
которые предписываются оптимизационной моделью. Мало того: ока
зывается, что в сложных ситуациях следование правилам удовлетво
рительного выбора выгоднее, чем попытки оптимизации**.
Для того чтобы формализовать свою модель инерционного поведе
ния Р.Хайнер выводит формулу так называемого "универсального
условия надежности". Это условие сводится к тому, что человек
изменяет свое поведение, если "степень надежности" (отношение
вероятности сделать выбор в правильный момент к вероятности из
менить поведение не вовремя) превышает некоторый допустимый
предел, который равен отношению возможного убытка от принятия
решения не вовремя к возможной выгоде от принятия своевременного
решения. Таким образом, взвешивается как выгодность принятия ре
шения, так и его вероятность. Это напоминает теорию поиска, но с
одним важным исключением: теория поиска сохраняет оптимиза
ционную процедуру, а значит, и возможность постоянных изменений
поведения в зависимости' от меняющихся условий. Концепция же
Хайнера исходит из модели принятия удовлетворительного решения:
решения принимаются лишь в тот момент, когда это надежно, а в
других случаях человек просто "икак не реагирует на новую посту
пающую к нему информацию, хотя, в случае удачи он мог бы полу
чить дополнительную выгоду. Модель Хайнера объясняет относи
тельную негибкость экономического поведения по сравнению с исход79
Чита дополнительную выгоду. Модель Хайнера объясняет относи
тельную негибкость экбномического поведения по сравнению с исход
ной моделью, а также феномен "порогов", хорошо знакомый психо
логам: поведение меняется лишь тогда, коща внешний раздражитель
превышает некоторую пороговую величину.
В целом рациональность, описываемую в теориях Саймона, Хайнера
и др. можно считать ограниченной лишь по отношению к нео
классическим предпосылкам. На самом деле, это полноценная рацио
нальность распространяющаяся не только на результаты действия, но
и на процесс принятия решений.
Как трудно быть разумным: концепции переменной рацио
нальности. Как уже упоминалось, иэтеллектуальную деятельность
экономического субъекта можно разделить на две стадии: стадию
сбора и обработки информации и стадию выбора варианта. Исходная
модель традиционной неоклассики игнорирует первую стадию и
оптимизирует вторую. Теория поиска предусматривает оптимизацию
обеих стадий. Поведенческая теория предлагает для них
рациональную, но неоптимальную процедуру.
Следующая группа теорий, которую мы рассмотрим, целиком со
средоточивает свое внимание на первой стадии, вынося вторую за
пределы анализа. Главное для них - не доступность информации, а
способность человека ее осмыслить. Эти теории исходят не из
фиксированной степени рациональности экономического субъекта
(абсолютной или ограниченной), а трактуют ее как величину пере
менную, определяют факторы, побуждающие человека больше или
меньше работать головой.
Пожалуй, наиболее известна из теорий этого рода (по крайней
мере среди экономистов) теория Х-эффективности гарвардского
профессора Харви Лайбенстайна*. Согласно Лайбенстайну, степень
рациональности (продуманности) человеческого поведения зависит от
двух сил. Физиологическая, животная природа человека требует от
него экономить мыслительную энергию и душевные силы. Чем более
продуманным будет решение, тем больше труда и связанных с ним
неприятностей доставит экономическому субъекту процесс его
принятия. Не случайно люди, располагающие достаточными
средствами, стремятся переложить груз необходимых подсчетов и
рассуждений на профессионала-консультанта, часто щедро
оплачивая его услуги. Таким образом, если бы поведение человека
определялось только его физиологической природой, оно было бы
минимально рациональным.
Однако на практике этого не происходит, и причина тому - об
щественная природа человека, стандарты и нормы, которые ставит
перед ним общество. Эти требования отчасти проникают внутрь
случаях общество требует от человека больших затрат физических и
умственных сил: в обществе более продуманное, рациональнэе
поведение всегда пользуется большим уважением и приносит
человеку большее удовлетворение. Таким образом, в реальной *изни
происходит конфликт возвышенных стремлений и общественных
(групповых) норм поведения с физиологическими потребностями че
ловека и его стремлением к экономии сил. В результате достигается
некоторая оптимальная для душевного комфорта индивида степень
рациональности**, с которой он решает хозяйственные вопросы и
которая, естественно, далека от абсолютной рациональности, предус
матриваемой исходной оптимизационной моделью. Отсюда следует,
что никакая фирма в принципе не может полностью использовать
интеллектуальный потенциал своих работников и достичь макси
мальной эффективности. Это явление, присущее любой экономи
ческой системе, Лайбенстайн и назвал "Х-неэффективностью" (о
приложении теории Х-эффективности к теории фирмы см.ниже).
К теории Лайбенетайиа близко примыкает концепция одного из
главных представителей французской школы "экономической психо
логии" Пьера-Лун Рейна (справедливости ради следует отметить, что
теория Рейна появилась раньше)**.
Однако если Лайбенстайн остается в рамках традиционных проб
лем, трактуемых экономической теорией (хотя и решает их поновому),
то Ройно выходит за-эти рамки, рассматривая экономику
лишь как поле приложения универсальной психологической теории
(в данном случае концепции энергетизма) и отбрасывая неоклас
сическую микроэкономику целиком.
Согласно концепции экономической психологии, все типы эконо
мического поведения можно проранжировать по уровню затрат
умственной энергии. Чем более осознанным, рациональным является
поведение, тем больше затрат энергии оно требует и тем менее
oxotho ведут себя так экономические субъекты. С другой стороны,
полностью неосознанное поведение, когда человек просто "плывет по
течению", почти не расходуя энергии, тоже, по мнению Рейна, не
является типичным, ибо оно не обеспечивает человеку самосо
хранения. Наиболее же часто встречаются квазирациональные
формы поведения, которые автор делит на два типа: "не всегда
осознанное поведение", характерное для предпринимателей, н "эпи
зодически осознанное" поведение у потребителей (понятно, что
первый тип требует больших затрат энергии, которые и компен
сирует предпринимателю его прибыль).
Переход экономического субъекта от одного типа поведения к
другому (требующему больших или меньших затрат энергии) осу
ществляется, согласно экономической психологии, не плавно, а
скачкообразно, через "пороги", которые по интенсивности последую81
ществляется, согласно экономической психологии, не плавно, а
скачкообразно, через "пороги", которые по интенсивности последую
щего изменения подразделяются на пороги разрыва и пороги
адаптации. Существованием таких порогов Рейна объясняет, в
частности, феномен экономических кризисов: привыкшие "не ду
мать" в ходе подъема экономические субъекты вдруг разом начинают
"шевелить мозгами", когда инерция поведения завлекла их уже
слишком далеко по ложному пути, но, наконец, дав себе труд
подумать, они приходят к правильному поведению, которое выводит
их из кризиса.
Неоавстрийский подход. 1970-е годы ознаменовались возрож-дением
неоавстрийской школы. Она ведет свое начало от "Оснований"
К.Менгера, в 1930-е годы почти полностью растворяется в общем
потоке неоклассической теории и, казалось, окончательно уходит в
тень в результате триумфа кейнсианской революции. Однако в 1970е
годы благодаря кризису кейнсианской теории и основанной на ней
в какой-то мере экономической политики и возрастанием в связи с
этим интереса к микроанализу неожиданно для большинства
экономистов выяснилось, что в трудах' двух основных представителей
австрийской традиции Л.Мизеса и Ф.Хайека сохранилась и получила
дальнейшее развитие та специфика, которая когда-то отделяла
Менгера не только от других отцов - основателей маржинализма и
неоклассики У.Ст.Джевонса, Л.Вальраса и А.Маршалла (см.гл.1), но
и от его непосредственных учеников и наследников по австрийской
школе E.Eem-Баверка и Ф.Визера. Признание своеобразного вклада
австрийской школы в развитие экономической науки проявилось в
присуждении Ф.Хайеку Нобелевской премии.
С точки зрения модели человека и ее роли в экономической тео
рии, неоавстрийская школа в каком-то смысле находится посередине
между концепцией детерминированного выбора неоклассиков и кон
цепцией радикального субъективизма Дж.Шэкла и др.
Австрийскую школу многие (начиная с первых марксистских
критиков) называли субъективной, и это, безусловно, точное опре
деление. Австрийцы последовательно стремятся смотреть на мир
глазами самого экономического субъекта. Экономика для них состоит
из простой совокупности целенаправленных индивидуальных дейст
вий. Описывая экономическое поведение индивидов, теоретик должен
исходить из их целей, уровня их осведомленности и компетентности,
словом из содержания их сознания. Вся деятельность человеческого
ума: эмпирические исследования, логические размышления, реакция
на неожиданные результаты, ожидания, догадки, планы и т.д. - все
это согласно методологии австрийской школы и должно составлять
предмет экономической науки**.
субъективной деятельности различных людей в том значении, кото
рое они сами ей придают (а именно этого требует методология
последовательного субъективизма, которая призывает не к объяс
нению, а к пониманию человеческих действий**), не окажется ли
она в плену полного агностицизма? Эту проблему представители
австрийской школы решают следующим образом. Разрубая гордиев
узел, они предлагают исследовать чужую субъективность с помощью
постулатов общего действия, в истинности которых мы можем быть
априорно убеждены путем интроспекции. Именно так Мизес и его
последователь И.Кирцнер обосновывают употребление в экономичес
кой науке принципа рационального поведения.
Происхождение же мотивов сознательного поведения человека -
это дело психологии, а не экономической или какой-либо иной об
щественной науки**. В этом аспекте неоавстрийцы ничем не
отличаются от неоклассиков и противостоят поведенческой теории.
Центральное место в методологии неоавстрийской школы занима
ет концепция неявного и рассеянного знания Хайека*. Койне и посткейнсианцы
понимали неопределенность в первую очередь как
неполноту информации, неизбежную для каждого экономического
субъекта, но в принципе преодолимую для "идеального наблюда
теля", который может осуществлять эффективную экономическую
политику. Хайек понимал "знание" шире, включая в него неосоз
нанные субъектом и необлекаемые им в слова привычки, навыки и
прочее. Это частичное индивидуальное знание, материализуемце в
ежедневных практических делах людей, интегрируется свободно
действующим рыночным механизмом и образует в итоге систему цен,
которая уже доступна не только каждому продающему и покупаю
щему, но и стороннему наблюдателю-теоретику. Всякие же попытки
"подправить" рынок методами активной экономической политики ис
кажают это знание и приводят к пагубным результатам.
Таким образом, в концепции неявного знания мы обнаруживаем
черты (опора на привычки), сближающие ее с поведенческой теорией
(в особенности у Хайнера) и новым институционализмом (Бьюкенен
и Яр.)*, для которого "правила" имеют основополагающее значение.
Из неполноты знания вытекает также логическая невозможность для
участников рынка максимизации своей целевой функции. Хотя они,
конечно, предпочитают субъективно более ц*нное благо менее
ценному, но достичь оптимума не могут, ограничиваясь выигрышем в
результате обмена (эквивалентного обмена согласно австрийской
теории не существует, обе стороны должны получить от обмена
некий субъективно ощущаемый выигрыш). Это также порождает
ассоциации с концепцией "выбора удовлетворительного варианта"
Г.Саймона. '
Наконец, из ситуации неопределенности австрийцы выводят цент83
Наконец, из ситуации неопределенности австрийцы выводят цент
ральную фигуру в их экономической теории - фигуру предпри
нимателя, который используя свое превосходство в информиро
ванности над другими экономическими субъектами, первым откры
вает неиспользованную ранее возможность извлечения прибыли**.
Совокупность "предпринимательских" операций всех продавцов и
покупателей как раз и составляет рынок. Хайек выводит рынок из
неполного знания, что находится в прямом противоречии с вальрасианской
концепцией общего равновесия, основанной на полном
знании участников рынка.
Институционалистский подход. Парад альтернативных под-хоодов
к объяснению экономического поведения мы завершаем
рассмотрением институционалистской модели. Институционалисты
вносят новые краски в портрет экономического человека. В отличие
практически от всех остальных направлений экономической теории
они не исходят из человеческой природы как из данности, а
пытаются изучить закономерности ее формирования и эволюции.
Напомним, что для неоклассиков поведение человека предопределено
сложившейся у него системой предпочтений. Для радикальных
субъективистов оно не детерминировано ничем, кроме
непредсказуемых для внешнего наблюдателя ожиданий субъекта,
которые, в свою очередь, зависят от его оценок будущего.
Для институционалистов же факторы, предопределяющие поведе
ние человека в экономической жизни, берут начало в далеком прош
лом не только самого человека, но и всего человечества. Институционалисты
рассматривают человека как биосоциальное существо,
находящееся под перекрестным воздействием всей биологической
природы и общественных институтов.
О том, как оба эти воздействия объединил в своей категории
"инстинктов" Т.Веблен, мы уже писали.
Более ясно и доходчиво разделял эти две стороны и показывал их
взаимодействие знаменитый американский философ Джон Дьюи,
оказавший большое влияние на экономистов-институционалистов*.
Он писал, что человеческая природа может быть понята "только как
система верований, желаний и целей, которые формируются во
взаимодействии биологических склонностей с общественной
средой'''").
Согласно Дьюи, человеческая природа состоит из природных "им
пульсов и привычек, которые (в том числе и саму "при
...Поділитися у соцмережах
