Жанр: Экономика
Человек в зеркале экономической теории
... под влиянием
исторической школы. Согласно Вагнеру, экономической деятель
ностью людей управляют и "эгоистические" мотивы: желание выгоды
и боязнь нужды; надежда на одобрение и боязнь наказания (особенно
у невольников); чувство чести и страх позора (особенно у цеховых
23
ремесленников); стремление к деятельности как таковой и опасение
последствий праздности; и один "незгоистический": чувство долга и
страх перед угрызениями совести**.
Антропоцентристский подход Вагнера к проблемам политической
экономии, как известно, подверг критике К.Маркс. Однако его
критика гораздо больше говорит о позиции самого Маркса, к которой
здесь самое время перейти.
5. Сущность человека и персонификация капитала:
концепция КМаркса
О проблеме человека в произведениях К-Маркса и, в частности, в
"Капитале" существует огромная литература**. Данная область
разрабатывается исключительно философами, которых не слишком
интересует такой узкий вопрос, как исследование рабочей модели
человека для экономического анализа**. Однако составить себе
полное представление о модели человека Маркса-экономиста без зна
комства с концепцией человека Маркса-философа действительно
невозможно.
Существует также восходящая, в частности, к франкфуртской
школе и Л.Альтюссеру, традиция противопоставления раннего Марк
са (философа-гуманиста) позднему (стороннику экономического де
терминизма). На наш взгляд, (подробный анализ данной проблемы
не укладывается в проблематику книги) Маркс принадлежал к числу
мыслителей, тяготеющих к созданию единой теоретической системы
и, бесспорно существующее различие между его ранними и поздними
работами объясняется (помимо естественного накопления эрудиции и
углубления концепций в пору зрелости автора) прежде всего тем, что
на разных стадиях своего творчества Маркс все-таки занимался
разными проблемами, не теряя, однако, при этом из виду взаимосвя
зи элементов в создаваемой им глобальной теории человеческого
общества.
На формирование концепции человека у Маркса безусловно ока
зали большое влияние философские идеи Гегеля и Фейербаха. У
Гегеля человек - это прежде всего воплощение мирового духа,
который только через человека - мыслящего субъекта - обретает
волю и сознание. Активная деятельность человека усматривалась
Гегелем прежде всего в познании абсолютной идеи. Чем глубже
сознает человек ее логику, тем более свободным он становится.
(Кстати, именно этот процесс Гегель называл преодолением от
чуждения, т.е. объективации мирового духа в материи.) У Фейербаха
человек - не только и не столько мыслящий субъект, сколько матери
альное существо, имеющее биологическую природу. Но в эту
природу Фейербах включил стремление к счастью, которое недости
жимо в одиночку, без другого человека, и поэтому выходит за рамки
эгоизма и ведет к единению всего человеческого рода.
Взгляды Фейербаха и Гегеля в переосмысленном виде легли в
основу концепции человека раннего Маркса, сформулированной в
работе "К критике гегелевской философии права" (Маркс К., Эн
гельс Ф. Соч.т.1).
Сущностью человека Маркс считал единство индивида с природой
и обществом в целом, частью которых он является. Это близко к
взглядам Фейербаха, но в отличие от последнего Маркс уделяет
больше внимания не природной, а общественной определенности че
ловека. Важнейшей его потребностью Маркс считает потребность
действовать для всеобщего блага и таким образом проявить себя в
обществе. Следовательно, сущность человека молодой (да и зрелый)
Маркс видел не в эгоизме, а в саморазвитии личности в рамках об
щества и в его интерееах. Однако этому явно противоречило господ
ство в реальной жизни эгоистических экономических интересов (дос
таточно вспомнить, с каким возмущением молодой Маркс отозвался
на эгоизм, проявленный Рейнским ландтагом в вопросе о кражах
леса)*.
Отклонение реальных людей от своей "родовой сущности" Маркс
объяснил с помощью исторической диалектики, сущности и сущест
вования. Возникает хорошо нам знакомая "трехчленная" схема
исторического развития.
В примитивной, общинной стадии человек близок к природе и
труд его носит непосредственно общественный характер в рамках
общины. Но рамки эти узки и ограниченны - человек является не
общественным, а клановым существом.
Материальный прогресс приводит ко второй стадии общественного
. развития - классовому обществу. При этом, с одной стороны, растет
взаимозависимость людей, человек социализируется и таким образом
приближается к своей сущности.
С другой стороны, разделение труда и возникновение классов
ведут к .отчуждению: человеческая деятельность и ее плоды стано
вятся независимыми от человека и, более того, господствуют над
ним. Труд превращается в тягостную повинность, а продукт
отбирается собственниками средств производства.
Высшей степени и взаимозависимость людей, и отчуждение дости
гают при капитализме, где капитал господствует над трудом, кото
рый, в свою очередь, полностью превращается в деятельность для
заработка - "односторонний абстрактный труд"*, и частный
экономический интерес мешают достижению человеком своей
сущности.
Уничтожив отчуждение в этот момент, пролетариат, по мысли
Маркса, сможет наконец привести историческое развитие к человеку,
существование которого будет соответствовать его сущности. Итак,
философскую концепцию человека у Маркса можно схематично свес
ти к диалектике общественной сущности человека, представляющей
собой по сути дела этический идеал, и конкретных исторических
условий, мешающих ее реализации. Познав (по-гегелевски) свою
сущность и историческую логику общественного развития, человек
сможет (усилиями угнетенного класса) вырваться из дисгаумоничной
предыстории человечества и вступить в его подлинную гармоничную
историю. Пока же приходится жить в предыстории, свойства чело
века будут определяться объективными историческими и в первую
очередь экономическими условиями его существования. Таков при
близительно ход мыслей, приведший Маркса от философии к ис
следованию экономических проблем, увенчавшемуся работой над
"Капиталом". Это позволяет понять и резко негативное отношение
Маркса к примитивному, лишенному исторического контекста толко
ванию природы человека как неизменной совокупности потребностей,
которое было присуще экономистам бентамовской школы. Отсюда и
критика самого Бентама* и более развернутый отзыв о человеке
применительно к теории А.Вагнера, только что нами упомянутой.
Маркс подчеркивает, что человек в теории Вагнера абстрактен, он
"есть не более, как профессорский человек", относящийся к природе
не практически, а теоретически**. Этот абстрактный "человек
вообще", не может иметь конкретных потребностей, говорить о них
было бы противоречием, поскольку потребности возникают только в
обществе. "Если же это человек, живущий в какой бы то ни было
форме общества то в качестве исходного пункта следует принять
определенный характер общественного человека, т.е. определенный
характер общества, в котором он живет, так как здесь производство,
стало быть его процесс добывания жизненных средств, уже имеет тот
или иной общественный характер"**.
Именно этот определенный конкретными условиями характер об
щественного человека капиталистического общества раскрывается
перед нами на страницах "Капитала". Здесь сущность человека пред
стает перед нами в неузнаваемо искаженном, отчужденном виде.
Система разделения труда и товарных отношений отнимает у челове
ка его "родовую" (сущностную) жизнь, сводя ее к индивидуальному
существованию. При этом человек отделен и от своей собственной
трудовой деятельности и от ее продукта (товара, средств производ
ства, превращенных в капитал), который к тому же начинает над
ним господствовать**.
Как пишет Маркс, "главные агенты самого этого способа произ
водства, капиталист и наемный рабочий как таковые, сами являются
лишь воплощениями, персонификациями капитала и наемного труда;
это определенные общественные характеры, которые накладывает на
индивидуумов общественный процесс производства*'*. Здесь мы
ограничимся Марксовым анализом основного хозяйствующего субъ
екта буржуазного общества - капиталиста. Он, как и рабочий, ведет,
по Марксу, отчужденное существование, и цель его в точности
совпадает с объективной целью капитала, т.е. с его ростом**.
Поэтому, как и Рикардо, Маркс не испытывает необходимости рас
сматривать фигуру капиталиста отдельно от капитала (хотя Рикардо,
естественно, не думал при этом ни о каком отчуждении).
Для того чтобы добиться этой цели, сознание капиталистов вовсе
не должно быть непогрешимым, как это предусматривают некоторые
модели экономической рациональности в политэкономии. Напротив,
их представления о капиталистической экономике противоречивы и
во многом прямо противоположны действительному положению
дел*. Однако для практической деятельности таких поверхностных
представлений, с точки зрения Маркса, вполне достаточно**. Более
того, ложное сознание участников производства, в свою очередь,
способствует вослроизводству экономических отношений капи
тализма**.
Как известно, Маркс строит свою теоретическую систему путем
восхождения от абстрактного к конкретному, последовательно под
нимаясь от уровня к уровню. Это совместное восхождение совершают
и неразрывно связанные категории "капитал" и "капиталист", а
значит, мотивация и содержание сознания последнего. Попробуем
проследить за некоторыми этапами этого восхождения.
Первый уровень соответствует IV главе 1 тома ("Превращение
денег в капитал"). Здесь впервые на сцене появляется фигура ка
питалиста - как олицетворенный, одаренный волей и сознанием
капитал. Напомним, что капитал на данной ступени анализа пред
ставляется еще крайне абстрактно: как неизвестным образом
самовозрастающая стоимость. Абстракцией является здесь и понятие
"капиталиста": "поскольку растущее присвоение абстрактного богат
ства является единственным движущим мотивом его операции,
постольку - и лишь постольку - он функционирует как капи
талист"** (курсив наш. - В.А.). Важно, что эта абстракция связана с
мотивом экономической деятельности, т.е. с субъективной харак
теристикой капиталиста. '
Кроме того, Маркс подчеркивает, что целью капиталиста является
"не получение единичной прибыли...но ее неустанное движение"**.
Из реальных экономических субъектов этой абстракции в
наибольшей степени соответствует, пожалуй, биржевой дилер. Для
всех остальных прирост абстрактного богатства не является
исключительной целью.
На этой стадии, как видим, модель капиталиста полностью
совпадает с абстракцией экономического человека (в рикардианском
безличном варианте).
Второй уровень абстракции соответствует III отделу 1 тома "Ка
питала", раскрывающим тайну производства абсолютной прибавоч
ной стоимости. "Капиталист" здесь предстает как эксплуататор наем
ного труда, как "классовый индивид", противостоящий другому
классовому индивиду - наемному рабочему**. На этом уровне объ
ективная функция капитала и субъективная цель капиталиста
сводятся к извлечению прибавочной стоимости путем эксплуатации
рабочей силы.
Другие грани образа капиталиста исследуются в отделе IV, посвя
щенном производству относительной прибавочной стоимости. Здесь
функции капиталиста соотносятся с общественным разделением
труда и ростом его производительности. Кооперация - мануфактура -
фабрика - с каждой из этих исторических и логических стадий
производства относительной прибавочной стоимости связано
растущее значение управления рабочей силой и технологическими
процессами. Эти "управление, надзор и согласование" являются при
данном способе производства одной из функциями капитала, а
значит, и капиталиста**.
Здесь в целевую функцию капиталиста включается научно-тех
нический прогресс, увеличивающий производительность труда и от
носительную прибавочную стоимость.
Итак, мотивация капиталиста в этих разделах 1 тома "Капитала"
вроде бы конкретизируется: целью его становится производство при
бавочной стоимости**.
Как известно, экономисты марксистской традиции возвели произ
водство прибавочной стоимости в ранг основного экономического
закона капитализма, который должен описать цель общественного
производства при данном способе производства.
Однако здесь возникает следующая проблема. На данном уровне
абстракции анализируются только категории "сущностного ряда" (у
Маркса к ним относятся категории, фиксирующие чисто трудовую
природу стоимости: абстрактный труд, стоимость, прибавочная
стоимость, переменный капитал и т.д.). Эти категории, согласно
Марксу, недоступны обыденному фетишизированному сознанию
агентов производства, которое не может прорваться сквозь скры
вающую суть явлений товарно-денежную вуаль. Поэтому созна
тельно стремиться к росту прибавочной стоимости может лишь
капиталист, по случаю прочитавший соответствующее место у
Маркса. Если же капиталисты стремились к росту прибавочной стои
мости, не зная сущностных законов капитализма, то это можно объ
яснить лишь подсознанием, своего рода "классовым чутьем".
Другое дело, когда в рассмотрение вводится категория заработной
платы - цена труда, превращенная форма стоимости рабочей силы. С
превращенными формами капиталист работать умеет: он борется за
понижение цены труда точно так же, как торговался бы из-за цены
любого товара, который он покупает для своего производства.
На более конкретном уровне, чем во всем отделе, находится и
анализ добавочной (избыточной) прибавочной стоимости. Поэтому
Марксу приходится вводить здесь понятие индивидуальной и общест
венной стоимости, хотя стоимость ранее определялась как общест
венно-необходимые затраты труда и говорить об индивидуальной
стоимости в принципе некорректно. Это один из многих в
"Капитале" примеров того, как более конкретная мотивация,
приближающаяся к условиям реальной конкуренции, вторгается на
более абстрактный уровень анализа *.
Следующая важная стадия конкретизации образа капиталиста в
"Капитале" Маркса, на наш взгляд, относится к Ш тому, где одна за
другой вводятся категории "поверхностйого" ряда: прибыль,
издержки, средняя прибыль, процент, рента. Большое значение
имеет отдел о проценте и предпринимательском доходе, где можно
выделить абстракции капиталиста-собственника и функционирую
щего капиталиста.
Различие между ними - это различие между пассивным и актив
ным капиталистом, между более абстрактной мотивацией собст
венника капитала и более конкретной мотивацией функционирую
щего капиталиста-управляющего.
Конкретизируется и описание информации, доступной капиталис
там (в нее входит, например, представление о величине средней
прибыли и компенсациях для отраслей с низким органическим
строением капитала) *.
Однако в целом иерархическая система все более конкретных
образов капиталиста так и не доходит до самой поверхности,
поскольку специальное учение о конкуренции, ссылки на которое
часто встречаются в тексте "Капитала", Марксом так и не было
создано. Надо оказать, что сама возможность строгого логического
согласования абстрактной теории стоимости и капитала с фактами
конкурентного процесса, абстрактной логики капиталиста - персо
нификации капитала - с поведением предпринимателя, находящегося
в конкурентной среде, вызывает большие сомнения. Однако в целом
следует отметить, что концепция человека в "Капитале" даже в
рамках общей объективно-детерминистской схемы намного глубже и
интереснее, чем модель "экономического человека", из которой она
выросла. Не следует забывать и о том, что эта концепция была
связана Марксом лишь с определенным историческим этапом раз
вития капиталистического общества и, следовательно, применялась
автором с большей исторической конкретностью, чем модели клас
сической школы и Бентама. Однако сильный крен в сторону
ситуационного детерминизма и достаточно высокий уровень абстрак
ции, сохраняющийся даже в III томе "Капитала", затрудняет при
менение Марксовой модели капиталиста для исследования реальной,
"поверхностной" капиталистической экономики.
6. Рациональный максимизат*р - "маржиналистский
человек"
Начало 70-х годов XIX века в истории мировой экономической
мысли ознаменовалось так назыьаемой маржиналистской револю
цией. В этом тезисе есть большая доля условности: к примеру,
основные положения теории предельной полезности были сформу
лированы Г.Госсеном еще в надолго всеми забытой работе 1844 г., а
начало массированного проникновения маржиналистских идей в эко
номическую литературу следует отнести только к середине 1880-х
годов. По-разному протекала маржиналистская ревелюция в различ
ных странах**. Но факт остается фактом: публикация в 1871 г.
"Теории политической экономии" У.Ст.Джевонса и "Оснований по
литической экономии" К.Менгера, а в 1874 г. "Элементов чистой по
литической экономии" Л.Вальраса действительно заложила новые
основы западной экономической теории.
То, что три человека (Джевонс, Монтер и Вальрас), работая неза
висимо друг от друга и опираясь на совершенно различные нацио
нальные традиции, - а в XIX в. национальные особенности англий
ской, немецкой и французской политэкономии выступали очень
ярко**, - пришли к очень близким выводам, никак не могло быть
случайным совпадением. Революцию, кзк мы знаем, порождает рево
люционная ситуация. Какова же была предмаржиналистская
ситуация в западной экономической теории, а точнее, в теории
стоимости (ценности), потому что революция произошла именно
здесь.
Господствовавшая в этой области парадигма опиралась на дости
жения английской классической школы в интерпретации Дж.С.Милля,
который в 1848 г. неосторожно заявил, что "к счастью, в законах
стоимости нет ничего, что осталось бы выяснить современному или
любому будущему автору; теория этого предмета является завер
шенной"**.
Эти незыблемые "законы стоимости" сводились к следующему:
1) Стоимость вещи бывает временная (рыночная) и постоянная
(естественная). Последняя является центром, вокруг которого колеб
лется и к которому стремится первая.
2) Рыночная стоимость определяется спросом и предложением.
При этом спросов свою очередь, зависит от рыночной стоимости.
3) Естественная стоимость по-разному определяется для невоспро
изводимых и свободно (в любых количествах) воспроизводимых
товаров. В первом случае (сюда ус относятся и монопольные ситуа
ции) она зависит от редкости вещи, во втором (преобладающем), - от
величины издержек производства товара и его доставки на рынок.
4) Издержки производства состоят из заработной платы .и
прибыли на капитал и определяются в конечном счете количеством
затраченного труда**.
Таким образом, в классической модели средний уровень цен (ес
тественная стоимость) определяется в сфере производства и задается
издержками. Предложение же товара определяется спросом, сущест
вующим при данной цене.
Надо сказать, что на Европейском континенте теория стоимости
существовала в несколько ином виде. С одной стороны, там сильна
была традиция, восходящая к Галиани-Кондильяку-Сэк) и связываю
щая ценность вещи с ее полезностью. С другой стороны, немецкая
экономическая литература, испытывающая влияние мощной немец
кой философии того времени, уделяла много внимания значению
самого слова "ценность" (Wort), сооотносила его с прочими челове
ческими ценностями и т.д. При этом теории ценности на континенте
обычно включали в себя и описанные Миллем "законы", хотя это,
как правило, вело к противоречиям. Но от недостатков не была
свободна и сама классическая теория в ее миллевском варианте. Вопервых,
для любого, даже самого высокоразвитого и богатого
общества (а может быть, именно для него в особенности), возмож
ность безграничного увеличения производства, из которой исходит
теория издержек, является скорее исключением, чем правилом. Вовторых,
объективная теория трактовала спрос на товар как "черный
ящик". То немногое, что говорилось об определяющих его факторах,
сводилось к банальному логическому кругу: спрос влияет на цены, а
цены влияют на спрос. В-третьих, дуализм классической теории
стоимости (совершенно разные объяснения для свободно воспроиз
водимых и невоспроизводимых благ) не давал покоя ученым, стремя
щимся создать стройную и всеобъемлющую теорию, раскрывающую
сущность ценности/стоимости. (А именно такие цели ставились
перед любой наукой в те допозитивистские времена *.)
Маржиналисты попытались создать монистическую общую теорию
ценности, исходя из предпосылок, совершенно противоположных
предпосылкам классической школы.
В качестве исходного простейшего явления экономической жизни
они выбрали отношение человека к вещи, проявляющееся в области
личного потребления и обмена**. Если для классической школы
сущность обмена следует искать в сфере производства, то для маржиналистов,
наоборот, само производство - это своеобразный косвенный
вид обмена, а последний, в свою очередь, диктуется нуждами потреб
ления**.
Таким образом, в основе экономической теории маржиналистов
неизбежно должна была лежать та или иная модель рационального
потребителя. (Изменение стоящей перед теорией задачи требует пе
ресмотра модели человека.) Выяснилось, что для этих целей хорошо
подходит знакомая нам модель Дж.Бентама*. Однако в концепцию
человеческой природы Бентама маржиналисты внесли некоторые
существенные дополнения.
Целью обмена и производства для каждого из их участников у
маржиналистов остается получение максимальных наслаждений или
наибольшее удовлетворение потребностей. Однако эта мотивация,
свойственная бентамовской модели, дополняется так называемым
1 законом Госсена: удовольствие, полученное индивидом от единицы
блага (полезность) уменьшается с ростом количества этих единиц,
находящихся в его распоряжении. Иными словами, все потребности
имеют тенденцию к насыщению. Этот фундаментальный факт маржиналисты
считали очевидным свойством человеческой природы, а
Джевонс, отстаивая его, ссылался и на результаты психологических
экспериментовT.
Применение закона убывающей полезности позволило маржиналистам
(Джевонсу и Вальрасу) усовершенствовать и счетный аппарат
своего экономического субъекта. Поскольку полезная отдача от
каждой следующей единицы блага падает, а неприятности, связанные
с ее добыванием, возрастают (будь то затраты труда при произ
водстве или потеря других благ при обмене), неизбежно должен
наступить момент, когда дальнейшее приращение благ даст не
прирост удовольствий, а их сокращение. Такая ситуация прекрасно
может быть описана в терминах дифференциального исчисления (оп
тимизационной задачи).
Максимального значения какой-либо нелинейной функции (при
были или полезности) можно, как известно, достичь, только если ее
первая производная равна нулю. Если найти экономические эквива
ленты математическим терминам, это означает в случае
максимизации прибыли равенство цены предельным издержкам, а в
случае полезности при обмене - пропорциональйость предельных
полезностей благ их ценам (Джевонс). Влияние математического
инструментария на формулировки теории предельной полезности у
Джевонса и особенно у Вальраса очевидно и признано ими самими**.
Основные свойства экономического субъекта у маржиналистов вы
браны так, чтобы обеспечить однозначное решение задачи на макси
мизацию полезности. Получить единственное значение аргумента,
при котором функция достигает максимума, можно только если
функция полезности нелинейна, а этот удобный вид функции как
раз придает закон убывающей полезности**.
Максимизацией полезности маржиналистский человек занимается
не только в рамках удовлетворения данной потребности, но и
выбирая между удовлетворением различных потребностей (а закон
Госсена) .
Таким образом, рациональный максимизатор полезности, ставший
главным героем экономической теории маржиналистов, является за
конным наследником бентамовского гедониста, обогащенным арсе
налом математического анализа**.
Однако применение к теории ценности дифференциального исчис
ления требует, чтобы исследователь принял некоторые дополнитель
ные технические допущения. Во-первых, оцениваемое благо должно
быть бесконечно делимым, или, что то же самое, функция полез
ности должна быть непрерывной, а не дискретной. Во-вторых, эта
функция должна быть дифференцируемой, т.е. иметь касательную в
каждой точке, и, в-третьих, выпуклой, для того, чтобы производная
в каждой точке была конечной**. ,
Все три дополнительных условия вводятся для удобства вычисле
ния и сужают круг явлений, объясняемых маржиналистской теорией.
А свойство бесконечной делимости настолько не характерно для
большинства благ, что Джевонсу и Маршаллу приходится делать
оговорку, согласно которой функция полезности и вообще их эко
номическая теория относятся скорее не к одному субъекту, а к
большой их совокупности**, например к жителям Ливерпуля или
Манчестера. Но ведь для совокупности потребителей по идее теряют
смысл субъективные оценки и предпочтения**.
"Фундаментальные законы", опирающиеся на модель экономичес
кого субъекта, которая может описать "усредненное" поведение боль
ших масс людей, исследователь может вывести лишь путем интуи
тивного познания, интроспекции**.
Модель человека, максимизирующего полезность, позволяла пред
ставить экономику в равновесии, т.е. в устойчивом, оптимальном
состоянии (устойчивом именно потому, что оптимальном для всех
участников - у них нет стимула стремиться к изменению существую
щей ситуации)**. Такой подход предполагает чрезвычайно аб
страктный взгляд на экономического субъекта. Углубление абстракт
ности идет по двум линиям: субъект становится проще, с точки
зрения мотивации (отсекаются все его характеристики, кроме на
слаждений и страданий, связанных с определенными благами, в том
2. В.С.Автономов 33
числе, естественно, классовая и национальная определенность; пред
полагается стабильность системы индивидуальных предпочтений и ее
независимость от внешних воздействий) и рациональнее (он должен
быть способен всегда достигать оптимума, иначе его состояние, а
значит,
...Поділитися у соцмережах
