Жанр: Драма
Подземка
... землю. На Кита-Сэндзю сел в метро, чтобы доехать только до Нака-Окатимати. Линия
Хибия до Минами-Сэндзю идет по поверхности, а от станции Минова уходит под землю. Как
только поезд ушел под землю, настроение сразу испортилось. Доехав до Окатимати, я уже не
мог больше терпеть, сошел с поезда и сделал пересадку на городскую железную дорогу. По ней
доехал до станции Токио и пересел на линию Кэйё.
Однако так было только один день. Уже на следующий день я ехал на работу; как и
раньше, в метро. Конечно, настроение было плохое, но зато так было удобнее.
Один из исполнителей этого преступления Ясуо Хаяси еще не пойман. Я приходил в
Общество жертв газовой атаки в метро и, слушая рассказы родственников погибших, отца, сын
которого до сих пор без сознания, и других пострадавших, каждый раз думал, что эти
преступники, убивавшие всех без разбора, должны быть приговорены к высшей мере
наказания. Я не могу простить ни Асахару, ни его исполнителей. У меня никогда не исчезнет к
ним ненависть, и я никогда не забуду тех, кто совершил это преступление.
Взял заем, жена ждет ребенка -
как все неудачно.
Нобору Тэрадзима (35 лет)
Тэрадзима-сан работает по эксплуатации оборудования в крупной фирме -
производителе копировальных машин - и ездит на работу по линии Хибия от станции Сока до
Хигаси-Гиндза, где находится фирма. Его работа состоит в регулярном техническом
обслуживании копировальных машин, которые производит его фирма, и их ремонте.
Территориально ему чаще всего приходится выезжать в район Касумигасэки, где
сосредоточены основные правительственные учреждения.
С тех пор как он покинул родной дом в городе Сайвайтэ, постоянно жил один в городе
Сока, снимал квартиру. Женился за полгода до инцидента. Взяв ссуду в банке, купил квартиру в
строящемся кондоминиуме в городе Сока, а вскоре его жена забеременела. Он попал в
инцидент с зарином, можно сказать, в поворотный момент жизни, когда юноша становится
мужчиной и взваливает на себя серьезную ответственность.
Поэтому когда он почувствовал себя странно после того, как на станции Кодэмматё
вдохнул зарин, мысли о предстоящем рождении ребенка и ссуде, которую он взял для оплаты
первого взноса за квартиру, постоянно вертелись у него в мозгу. Не понимая до конца смысла
происшедшего, он, покачиваясь, шел по Гиндзе к своей фирме, растерянно думая, что же
теперь будет.
Мы беседовали на втором этаже кафе в городе Сока в воскресенье, во второй половине
дня. Стояла ясная солнечная погода, за окном виднелись гуляющие молодые пары, многие - с
маленькими детьми. Лица у всех спокойные, как и полагается в мирный выходной день.
Тэрадзима-сан обдуманно и основательно отвечал на мои вопросы и произвел на меня
впечатление довольно сдержанного человека.
На самом деле я хотел стать художником и даже учился рисовать. Была бы возможность
- пошел бы этим путем. Но когда я окончил школу, умер наш отец, и семья очень нуждалась в
деньгах. Мой старший брат поступил в университет, и, во всяком случае, было бы хорошо, если
б хотя бы он один его закончил. Я сам провалился на экзаменах и окончил платное
профессиональное училище. Поэтому мне надо было срочно поступать на работу.
Сначала я занимался продажей недвижимости, но эта работа была нестабильной, очень
напряженной и в ней было много странного. Поэтому я бросил и за год перепробовал много
разных профессий, пока не осел в нынешней компании. На самом деле мне хотелось бы
работать в отделе планирования или рекламы, но не получилось. Как мне говорили, то у меня
нет опыта, то нет водительских прав. Тем не менее, компания с именем и стабильная, поэтому я
выбрал стабильность.
Женился я в сентябре, за несколько месяцев до инцидента, и тогда же купил квартиру в
кондоминиуме в Сока. В сентябре заключил контракт, а в апреле по окончании строительства
квартира передавалась мне. До апреля мы продолжали жить в той, которую я снимал в Сока.
Поэтому как раз 20 марта мы начали подготовку к переезду. В ближайших магазинах добывали
картонные ящики и укладывали вещи.
Вообще-то я сам не собирался покупать квартиру - мне все равно, где жить. Но в
выходной мы пошли смотреть демонстрационную квартиру, и нам она понравилась. К тому же
риэлтер сказал, что процент ссуды скоро возрастет до 4 %, а если заключить контракт сейчас, то
он будет 3, 9 %. Можно сказать, импульсивная покупка. Ссуда на 25 лет. Ужас. Вот и попробуй
купить себе дом.
Почему мы выбрали Сока? Моя мать живет в Сайвайтэ префектуры Сайтама, теща - в
Синагава. Мы хотели жить где-то посередине, но в самом Токио дорого, и мы не могли этого
себе позволить.
У нас одна дочь. Ужасная непоседа. Еще два года назад я беззаботно жил один, а теперь
женился, родил ребенка, взял ссуду и в одно мгновение обнищал. Все мои деньги исчезли
(смеется).
Если бы я не женился до 35, так и остался бы холостяком. Я считал, что женитьба - дело
канительное. Однако в 34 года все-таки женился. С женой познакомился, когда занимался
виндсефингом. У меня был приятель, на три года младше меня. Я увлекался виндсерфингом с
25 лет. Сейчас это стало слишком обременительным. Но тогда я был молод и на машине
специально ездил на побережье Дзаймокудза в Сёнан. Раз в неделю вставал в пять утра и ехал
три часа. Тогда я был здоровым. В то время виндсерфинг еще не был популярным спортом.
Вместе с приятелем мы купили подержанную доску и хранили ее там же, на берегу. Интересно,
где она сейчас?
В последнее время, если и бывает свободная минута, остается только патинко (смеется).
Нет, рисовать я не рисую.
Я по характеру такой человек - если что-нибудь начинаю, то полностью отдаюсь этому.
А времени нет.
В марте у меня всегда много работы. В район моего обслуживания входит Касумигасэки,
где расположены многие правительственные учреждения. До конца марта, когда заканчивается
финансовый год, они стремятся истратить оставшиеся бюджетные деньги и закупают
оборудование в больших количествах. Это самое загруженное время в году. 20 марта падало на
день между двумя выходными, но я не мог взять подряд три выходных.
Утром я совсем не завтракаю и, выпив только кофе с маленьким пирожным, выхожу из
дома. Чтобы занять сидячее место, я пропускаю несколько поездов на Кита-Сэндзю линии
Хибия и сажусь в третий вагон через первую дверь.
В тот день я, вероятно, сел в поезд, который отправлялся в 7:53. Заняв место, я обычно
сразу же засыпаю. Газет или чего-нибудь еще я никогда не читаю. Незадолго до Хигаси-Гиндза
я, само собой, открываю глаза. Однако раза три в год просыпаю свою станцию (смеется).
Когда прихожу в себя, уже станция Камиятё или какая-нибудь другая.
В тот день я проснулся на Кодэмматё, потому что поезд остановился. Объявили, что на
станции Цукидзи произошел взрыв, и поезд некоторое время постоит здесь. Я продолжал сидя
ждать, пока не раздалось объявление, что неизвестно, когда возобновится движение. Подумал:
ничего не поделаешь, - и вышел из поезда. В этот момент мне ударило в нос запахом
изопропилового спирта . Этот запах я хорошо знаю - в нашей компании мы используем его
для протирки стеклянных частей копировальных машин.
Когда я сошел с поезда, то увидел лежавший на полу станции около колонны какой-то
предмет, завернутый в газету. Похоже, от него как раз и шел запах изопропанола, однако тогда
я не придал этому значения. Но я хорошо помню, что после подумал: что же это может так
пахнуть? - и наклонился. Когда я нюхал, то глубоко втянул в себя воздух. Изопропанол сам по
себе не опасен.
На станции Кодэмматё я видел только одного упавшего человека. Когда я проходил
билетный контроль, то мельком увидел: сидит мужчина, прислонившись к колонне. Он харкал
пеной, и руки у него дрожали. Но он был только один такой, и я подумал, что ему просто стало
плохо.
Выйдя со станции, я хотел дойти пешком до Нихомбаси, однако сразу почувствовал себя
неважно - стало тошнить, закружилась голова, и, похоже, село зрение. Я снял очки и вновь
надел их, но ничего не изменилось. Все было не в фокусе и как-то поблекло. Разболелась
голова. Я потерял ориентацию и не знал, куда мне идти, но подумал: если я пойду туда, куда
идут остальные, то куда-нибудь и выйду, - и пошел с потоком людей.
По дороге несколько раз садился, так мне было скверно. Хотелось вернуться домой, но
отсюда компания была ближе, поэтому я решил идти на работу. Хоть я и шел, но куда иду, не
понимал. По одному и тому же месту проходил два-три раза. Идти было чрезвычайно трудно.
Такое чувство, будто у меня сильное малокровие. Затем я зашел в какой-то магазин и хотел
купить карту города, чтобы понять, где я нахожусь, но пришлось отказаться - я не мог читать.
Вдруг меня охватила тревога: не лопнул ли у меня кровеносный сосуд, - в последнее
время возросли такие случаи среди тех, кому за тридцать. Подумал: как плохо - купив
квартиру, я взял ссуду, чтобы заплатить первый взнос, а жена ждет ребенка. Если так будет
продолжаться, то что делать? Такие вот мысли промелькнули у меня в голове.
Шагая как в тумане, я как-то добрался до станции Нихомбаси. Там сел на поезд линии
Гиндза и вышел на Гиндзе, откуда пешком дошел до компании. Однако все это у меня
совершенно не осталось в памяти. В офис я пришел что-то около 8:45. Уже началась утренняя
разводка. Я переоделся в рабочую форму и присоединился к остальным, но уже не мог ни
стоять, ни слушать. Однако то, что я переоделся, говорит о моем стремлении работать
(смеется). Вероятно, сила привычки, иначе в таком состоянии я бы на работу не пошел.
Однако я уже не мог больше терпеть и отпросился в больницу. Больницу Хибия. Пришел
я туда между 9:30 и 10 часами, и там уже было много пострадавших. Когда в новостях по
телевидению упомянули первую дверь третьего вагона поезда, который остановился на станции
Цукидзи, у меня в голове все стало на свои места. Это был завернутый в газету сверток,
который я увидел, когда сошел с поезда на Кодэмматё. Я тогда еще наклонился и понюхал его,
а потому пострадал больше других.
В больнице я провел только одну ночь. После капельницы тяжелое состояние прошло, и
зрение постепенно улучшилось.
Сейчас уже все прошло, однако я замечаю: по сравнению с прошлым, чаще стал забывать.
Не то чтобы забывать что-то одно, а иногда память вообще исчезает. Что же я хотел сделать? -
такое время от времени у всех бывает. Однако со мной случается иначе. С самого начало
буквально все вылетает из головы.
Если мне кто-то скажет: сделай это так, - я забываю не то, что мне сказали, а сам факт,
что мне вообще что-то говорили. Позже, подумав, вспоминаю, что мне это сказали, но
оказывается: это не так.
Поэтому я стараюсь по возможности сразу записывать то, что мне говорят выполнить, ибо
в противном случае забуду.
После того случая, когда нюхаете изопропиловый спирт, самочувствие не ухудшается?
Нет, такого не бывает. Уже более десяти лет я его нюхаю на работе (смеется). Однако по
телевизору я узнал, что при изготовлении зарина действительно использовали изопропанол.
Вот так-то.
Как будто с грохотом падаю с большой высоты.
Ясудзи Хасинака (51 год)
Родился в городе Кагосима, сейчас проживает в городе Урава префектуры Сайтама.
Работает в фирме, которая занимается изготовлением различной печатной продукции:
брошюр, календарей, рекламных материалов, бланков. В коллективе работает около 130
человек, и фирму можно отнести к среднему по размеру предприятию. Расположена в Токио, в
квартале Каябатё.
После окончания школы три года работал в цехе закалки стали сталелитейной компании
в городе Осака. Точильным станком повредил себе руку. Опасаясь, что выздоровление может
затянуться, принял предложение земляка перейти в его фирму в Токио, и работает там уже
30 лет. Думает, что поступил правильно, сменив работу.
Детей нет, живет вдвоем с женой. В прошлом выпивал в день почти два литра саке, но
после того, как возникли проблемы с давлением, пришлось отказывать себе в любимом
напитке. Раньше занимался сумо, поэтому тело у него довольно крепкое. И сейчас очень любит
смотреть сумо по телевизору.
Когда я жил в районе Китаку, на дорогу в один конец уходило примерно 45 минут, теперь
- час с четвертью. В общем, далековато. Из дома я еду на автобусе до станции Урава, затем по
железной дороге до Уэно, а там делаю пересадку на линию подземки Хибия и еду до станции
Каябатё. От Урава до Уэно вагоны всегда переполнены, даже невозможно раскрыть газету и
читать. В метро - то же самое. По дороге от дома до фирмы ни разу не удается присесть. И это
не только утром, на обратном пути - то же самое. Вы спрашиваете, тяжело ли ездить на
работу? Да, конечно, но уже привык.
Обычно я сажусь на поезд, который отправляется от станции Урава в 7:27. Как правило, я
на него успеваю, потому что у меня два будильника (смеется). Поэтому утром не так тяжело.
Зато в выходной день я хорошо отсыпаюсь утром. Затем бездельничаю дома, читаю газеты,
смотрю телевизор.
20 марта я припозднился и сел на автобус на десять минут позже. Это был понедельник, а
следующий день тоже был выходной - День весеннего равноденствия, - и я думал, что в
поезде будет свободнее. В обычный день я выхожу из дома в 7:03, а тут вышел в 7:13, поэтому
и попал под зарин.
От Уэно до Кодэмматё поезд шел как обычно, лишь, когда остановился на Кодэмматё,
сделали какое-то объявление по радио, но какое, плохо помню. Определенно там были слова -
то ли "Цукидзи", то ли "взрыв". Также было объявлено: похоже, есть раненые. Сейчас
принимаются меры, поэтому поезд на некоторое время задержится на Кодэмматё.
С открытыми дверями поезд некоторое время постоял у платформы, пока не раздалось
объявление: этот состав следует в депо. До этого я минут десять стоял в вагоне, ожидая, когда
тронется поезд, но после все, смирившись, стали выходить из вагонов. В это время еще никто
не почувствовал ничего странного.
Вероятно, из предыдущего поезда кто-то выбросил на платформу пакет, который лежал
рядом с колонной. Я ехал в третьем вагоне и поэтому оказался очень близко от него, всего в
четырех метрах. Конечно, в то время я не знал, что это зарин. До моей станции Каябатё отсюда
было только две остановки, поэтому я решил пройти это расстояние пешком и направился к
выходу. Вдруг между стеной и билетным автоматом я увидел мужчину - он шел, шатаясь и
держа в руках портфель. Через несколько мгновений он вдруг упал на левый бок.
На другой стороне прохода внезапно раздался дикий вопль другого мужчины. Как я узнал
позже, это был Эйдзи Вада, который в конечном итоге умер. Его жена была на девятом месяце
беременности.
Кто-то поблизости кричал: "скорую", "скорую"! Я подумал, что это кричит мужчина,
который только что упал. Другой мужчина, обхватив руками Вада, все спрашивал: все в
порядке? Все в порядке? А Ваде было явно очень больно, и он старался вырваться из его рук.
Он налетел на питьевой фонтанчик, его очки и портфель валялись рядом на полу. Там же
сидела на корточках женщина с длинными волосами.
Что же, в конце концов, произошло? - подумал я, озираясь. Тут к платформе подошел
поезд.
Хотел бы вас спросить: увидев, что у вас на глазах один за другим возникают
неординарные события, вы не подумали, что случилось что-то чрезвычайное?
Я подумал, что после того, как недавно в районе Кансай произошло крупное
землетрясение, люди стали бояться, когда происходит даже что-то незначительное. Где-то
взрыв - естественно, людей охватила паника. В тот момент со зрением у меня еще было все в
порядке.
Подошедший новый поезд до этого некоторое время стоял между станциями Акихабара и
Кодэмматё. Я подумал, что его подали к платформе вместо моего поезда, который ушел в депо.
Обрадовавшись, я поспешил заскочить в вагон, однако и этот поезд, постояв у платформы,
должен был уйти в депо. Что это? И этот в депо? - подумал я, и вот тут у меня перед глазами
все стало темнеть.
У меня обычно высокое давление, и я периодически хожу к врачу, который прописывает
мне лекарство для снижения давления, а также рекомендует воздерживаться от алкоголя и соли.
Еще врач советует сбросить вес, но он как-то не сбрасывается (смеется). Поэтому я тогда и
подумал, что у меня поднялось давление. Страшно расстроившись, я прошел билетный
контроль, держась за поручни, поднялся по лестнице и вышел на улицу. Затем двинулся к своей
фирме. Мне становилось все хуже, кружилась голова, из носа текло, появился кашель.
Пошатываясь, я все же добрел до Нингётё. По пути видел несколько человек, которые сидели
на обочине и прижимали платки ко рту. Видел также машину "скорой помощи". Что же, в
конце концов, произошло? - думал я. Если, как я слышал по радио, в Цукидзи взрыв, то что -
дым от него аж сюда занесло? Но Цукидзи довольно далеко от Кодэмматё.
На перекрестке Нингётё мне повезло взять такси, на котором я и доехал до фирмы. Когда
пришел на работу, одна сотрудница говорит: Хасинака-сан, что случилось? На вас лица нет. Я
ответил, что плохо себя чувствую, и поднялся на второй этаж, повесить пальто в шкаф. Затем
сказал своему начальнику: извините, я плохо себя чувствую. Разрешите сходить в больницу?
Больница "Кёбаси" была всего в пяти минутах ходьбы, но я с трудом, пошатываясь, доплелся
до нее. Пока я ожидал, записавшись в регистратуре, в больницу один за другим подходили
люди с жалобами, что им стало плохо на станции Кодэмматё.
В то время в больницу еще не поступила информация об инциденте, и никто не мог
понять, что произошло. Я тоже сказал в регистратуре, что у меня резко подскочило давление, и
попросил его измерить. В то время я действительно думал, что все дело в давлении. Когда я
закончил с регистратурой, мне стало еще хуже. Пришлось пойти в туалет, и там меня вырвало.
После этого врач измерил мне давление, оказалось - 155 на примерно 200. Дав таблетку под
язык, врач сказал, что мне надо полежать, и уложил меня в свободной палате. Похоже,
отравление зарином в моем случае проявилось в повышении давления, но я не знаю, действует
ли он на всех таким же образом.
Однако когда поняли, что у меня отравление зарином, мне дали лекарство для расширения
зрачков и другие препараты, и через час-два давление значительно снизилось - стало где-то 50
на 70. Еще какое-то время продолжалась головная боль, текло из носа, и слезились глаза.
Зрение не восстановилось, и вокруг все было темно.
В больнице я пролежал три дня. Ночью почти не мог спать. Слушал телевизионные
новости из соседней палаты. Тогда я подумал: это был страшный инцидент. Если бы я сделал
даже небольшую ошибку, то, наверное, мог умереть. Когда такие мысли - какой уж тут сон?
Было больше тяжело морально, чем физически.
На работу пошел на следующий день после выписки из больницы. Однако странности со
зрением продолжались еще долгое время. Иногда перед глазами возникала белая пелена или
такое ощущение, как знаете, если зайдешь в сильно накуренную комнату. Изо рта стали слюни
течь, и если не следить за собой, они льются на пол. Часто стал видеть сны, как будто с
грохотом падаю вниз с большой высоты. Раньше таких снов у меня не было. Когда вижу такой
сон, конечно, просыпаюсь, но не от страха. Проснувшись, сразу сознаю, что это был сон. В
больнице я часто видел тяжелые сны - особенно в первые два дня. Например, иду по дороге, и
она вдруг впереди резко обрывается. Или еще сон: вижу перед собой небольшую лужу, думаю,
что ничего страшного, и иду дальше, а она вдруг превращается в большую реку. Я совсем не
умею плавать, поэтому такой сон для меня довольно страшный. В последнее время часто вижу
бессвязные сны, но не знаю, от зарина ли это.
На нашей фирме выходят на пенсию в 60 лет. Когда выйду на пенсию по возрасту, думаю
вернуться на родину в Кагосима и провести там остаток жизни. Моя жена тоже родом оттуда,
так что вместе вернемся на родину. Я не буду тосковать по Токио.
Ни правительственные, ни общественные организации
не могут принести особой пользы.
Масанори Окуяма (42 года)
Г-н Окуяма произвел на меня впечатление спокойного человека. Конечно, это была первая
встреча, и беседовали мы всего несколько часов, поэтому так ли это в действительности, я не
знаю. Однако, беседуя со многими людьми - даже если это лишь первая встреча и разговор
длится не очень долго, - я могу оценить какие-то врожденные качества собеседника и
основные черты его характера. Если это действительно так, то г-н Окуяма показался мне
спокойным.
Он родился и вырос в небольшом городке на северо-востоке Японии и учился в
расположенном недалеко университете. Из троих братьев он был самый старший. По его
словам, был "серьезным ребенком, неразговорчивым, занимался спортом". В старших классах
увлекался гандболом. Участвовал в межшкольных соревнованиях.
Сейчас у него двое детей. Старший учится в последнем классе средней школы, младший
- в начальной. Для обоих стоит вопрос о дальнейшем образовании, но когда я спросил,
беспокоит ли его эта проблема, он ответил, что нет. Отец из него, по его же словам,
нестрогий, детей он не ругает.
Работает в фирме по изготовлению предметов интерьера, занимается оптовыми
продажами универмагам и крупным супермаркетам. Своих клиентов в рестораны он не
приглашает, равно как и не поддерживает с ними личных отношений: из-за опасений
сращивания с производителями оптовые покупатели строго ограничивают все сугубо личные
контакты. "Это очень удобно - работа есть работа", - считает г-н Окуяма.
В выходные дни дома смотрит телевизор, иногда развлекается компьютерными играми.
Алкоголь особенно не употребляет, однако по случаю может и выпить. Обычно в день
выпивает среднюю бутылку пива. Во всяком случае, у меня сложилось впечатление, что меру
он знает.
На работу ездит на метро по линии Хибия до станции Каябатё.
20 марта я не был особенно загружен работой, но приближался конец квартала, и всегда
можно было найти, что надо сделать. К тому же следующий день был праздничным. Поэтому я
вышел из дома на час раньше обычного. Подумал: приду пораньше, подготовлю необходимые
бумаги и тому подобное. Сел на поезд, который отправлялся от Кита-Сэндзю в 7:50, как
обычно, во второй вагон спереди.
Когда поезд подошел к платформе Кодэмматё, в вагоне раздалось объявление, что все
должны выйти из поезда. В идущем впереди составе якобы произошел взрыв или что-то в этом
роде. После этого все моментально покинули поезд. Я тоже вышел на платформу и стоял,
размышляя, пойдет наш поезд дальше или пришлют другой состав. Так я стоял одну-две
минуты, во всяком случае - очень недолго, и тут неожиданно закричал мужчина, который
стоял от меня метрах в двадцати. Странный и непонятный крик. Вероятно, он больной или
что-то типа, подумал я. Его быстро подхватили под руки и куда-то увели.
Примерно в это же время я почувствовал, что стало трудно дышать, но тогда не обратил
на это серьезного внимания. Только удивился: что бы это могло быть? Затем недалеко от меня
одна женщина села на корточки. Я опять подумал: либо она больная, либо ей стало дурно.
Через некоторое время раздалось объявление по станционному радио: просим всех срочно
покинуть станцию. По-моему, они должны были сказать хотя бы причину, но ограничились
требованием покинуть станцию.
На станции Кодэмматё выход расположен посередине платформы, и коль скоро я ехал в
переднем вагоне, то пошел назад. Я хорошо не помню, как все было, но, кажется, из-за того, что
на платформе скопилось много пассажиров, я пошел через поезд, из вагона в вагон. Но в этом я
полностью не уверен, Помню, по пути я видел упавшего человека. Это я точно помню. Смутно
припоминаю, что в тени колонны была какая-то лужа. И еще запах - раствора, который бывает
на стройках или в новом доме. Чем бы оно ни было, я стал задыхаться. У меня с детства
хроническая астма, и я подумал, что это, наверное, из-за нее. Во всяком случае, все пассажиры
- хотя особенно и не спеша - шли к выходу.
Выйдя на улицу и оглядевшись, я увидел лежащего на земле человека, у которого изо рта
шла пена. Другой человек, который, видимо, сопровождал его, пытался ему помочь. Многие
вокруг сидели на корточках, у некоторых текло из носа, у некоторых слезились глаза.
Чрезвычайно странная картина. Никак не мог понять, что же здесь, в конце концов, происходит.
Даже предположить не мог. Но хотя и не понимал, все больше чувствовал опасность. Подумал,
что сейчас не время идти на фирму. Это опасно. Лучше какое-то время, не двигаясь, побыть
здесь.
Так что я тоже остался там. Сначала стоял, но вскоре сел. Поле зрения у меня вдруг
сузилось, и вокруг стало темно. К тому же сознание стало нечетким. Все это очень необычно,
вновь подумал я. Но как ни странно, отдельные события - сообщение о взрыве,
пронзительный крик человека, упавшие люди - в моей голове не связались в единое целое, и я
не осознал, что они имеют отношение и ко мне тоже. Только глядя на окружающее, я
инстинктивно подумал, что лучше никуда не идти и спокойно оставаться здесь.
Из бесед, которые у меня состоялись ранее, создалось впечатление, что многие, хоть и
чувствовали, что происходит что-то необычное, стремились во что бы то ни стало
добраться до работы. Если исключить тех, которые не могли двигаться, очень немногие
оставались на месте ждать, когда им окажут помощь. Пусть ползком, но стремились на
работу...
Это действительно так. Несмотря на плохое самочувствие, многие как-то пытались
добраться до работы. Некоторым было все равно куда, лишь бы идти. Со стороны выглядело
довольно комично. Среди них были и такие, которые уже совершенно не могли идти, но все же
двигались чуть ли не ползком. Я примирился с тем, что не пойду на фирму, поскольку
чувствовал, что речь идет о самой жизни.
Вокруг многие сидели на корточках. Нет, я особенно с ними не разговаривал. Одной
только девушке, которая не сдавалась и продолжала стоять, сказал: если плохо себя чувствуете
- лучше сесть.
Я сам не был на месте событий, поэтому не представляю, какая там царила атмосфера.
Однако всем было ясно, что случилось что-то непонятное и чрезвычайное. В этих условиях
оказавшиеся рядом люди разго
...Поділитися у соцмережах
