Жанр: Драма
Подземка
... увольняйтесь, некоторое время посмотрим, как у вас
будет состояние, - ведь это своего рода несчастный случай на производстве. Однако я
подумала, что если останусь на работе, буду всем только доставлять неприятности, и решила
уволиться. После этого продолжала что-то вроде лечения на дому.
Эти полгода мое состояние было таково, что если я выходила прогуляться, на следующий
день от усталости не могла некоторое время даже двигаться. В мае из-за легкого тонзиллита
почти месяц провалялась в постели. Примерно неделю ходила в ближайшую больницу, чтобы
полежать под капельницей.
Правда, хотела сходить в больницу стоматологического института, чтобы сказать им: вот
видите, как все получилось, - но не могла даже туда доехать. Сейчас, когда прошел уже год,
онемение левой стороны тела почти прошло, но если я устаю, немеют пальцы на ногах. Когда
устаю, то ничего не могу делать.
С памятью у меня тоже плохо. О том, как все случилось и что было потом, вспоминается
как в тумане. Если что-то не постараюсь глубоко понять и удержать в памяти, постепенно
забываю.
Иногда не могу вспомнить даже то, что делала только что. Пытаюсь что-то найти, но
забываю, что ищу. Как ни говори, а раньше у меня была хорошая память. Однако в последнее
время ужасно стала все забывать. Через несколько месяцев после инцидента я пошла на фирму,
чтобы забрать свои вещи, но не могла вспомнить, зачем пришла.
Как я уже говорила, все, что связано с теми событиями, я помню только фрагментарно.
Иногда что-то приходит в голову совершенно неожиданно без всякой связи со временем. Чтобы
вспомнить все, что я рассказала, потребовалось около четырех месяцев.
Головная боль возникает и сейчас, стоит мне устать, особенно физически. Работаю я
неполную неделю, но когда приходится помогать при проведении совещаний и конференций,
сразу получаю головную боль. Она продолжается один-два часа. Я могу кое-что делать стоя, но
не могу заниматься умственной работой. Когда мне совсем плохо, ничего не могу делать -
только просто сижу. Это случается один-два раза в неделю.
В последнее время постепенно стала крепче спать, однако все еще часто вижу плохие сны:
вокруг меня падают люди, которых тошнит, раздаются крики "Помогите! ". Это отнюдь не
один и тот же сон, но на одну и ту же тему. Как бы возрождают картины того, что произошло.
Это очень страшно. Сразу после инцидента моя голова была как в тумане, и я ни о чем не могла
думать. Однако, немного успокоившись, я думать начала, и мне стало страшно. Сны стали
появляться чаще, и сон становился более поверхностным.
Зрение тоже ухудшилось. Хотя я его не проверяла, но чувствую, что оно стало
значительно хуже. Я не ношу ни очки, ни контактные линзы, поэтому хорошо знаю, что зрение
ухудшилось. Через три месяца после инцидента я шла по темной улице, и вдруг почувствовала,
что мой левый глаз ничего не видит, и зрение с этой стороны пропало. Однако сейчас такого
уже не наблюдается.
Такие последствия иногда возникают, но семье я об этом ничего не говорю, поэтому
думаю, что семья не имеет полного представления о моем здоровье.
Вы ничего не рассказывали семье? Почему?
Почему я не могла рассказать?.. Мама у меня болеет, поэтому если б я и хотела
рассказать, то все равно бы не могла. Все горькие вещи я держала в себе. Некому было
рассказывать.
Я по характеру такой человек - не люблю рассказывать всем о себе. Дело не в том, что я
необщительная. У меня есть близкие друзья. Однако и раньше я с сочувствием выслушивала
жалобы других людей, а о себе другим много не рассказывала. Однако после инцидента у меня
были резкие перепады в настроении. Часто было очень грустно, и я плакала, затем, как ни
странно, бывали светлые периоды, а затем опять серьезные спады. Причины этого часто были
пустячные, но раньше у меня такого не было.
С октября прошлого года я подрабатываю в одном правительственном учреждении,
сейчас - четыре раза в неделю. После двух дней работы у меня один день отдыха, и это
позволяет снять усталость. В отличие от штатного работника, я не испытываю стрессов,
связанных с работой.
В дальнейшем, помимо этой работы, думаю более активно заняться добровольной
деятельностью в гражданском движении за запрет опытов над животными. В мире проводится
слишком много бессмысленных опытов над животными, и в результате они гибнут. Например,
кому-то вдруг стало интересно: если маленькой обезьянке зашить веки, как это скажется на
любви ее родителей к ней. Или как ведут себя мыши, в которых вводят психотропные средства.
Или косметическая фирма вводит шампунь в глаза кролику. Увидишь такие фотографии - и
действительно охватывает ужас. Недавно я распространяла об этом листовки.
После этого инцидента я стала особенно глубоко чувствовать ценность жизни. Именно
ценность самой жизни.
Предыдущие четыре поезда остановились каждый в отдельности на станциях Цукидзи,
Хаттёбори, Каябатё, Нингётё. За ними прибыл поезд A 750 S (станция отправления
Кита-Сэндзю), на котором ехал проводник Митиаки Тамада, чье интервью приводится ниже.
Этот поезд на некоторое время остановился у платформы Кодэмматё, но поскольку
следующий за ним состав остановился между Акихабара и Кодэмматё, A750 S высадил всех
пассажиров и, проехав дальше, остановился между Кодэмматё и Нингётё.
Вслед за ним к платформе подошёл поезд A 738 S (станция отправления Такэ-Но-Дзука).
Пассажиры этих двух поездов, высадившиеся на станции Кодэмматё, в наибольшей
степени отравились зарином, заполнившим эту платформу. Ниже следуют свидетельства
пассажиров поезда A 750 S.
Поразительно, во что превратилась Земля.
Дзюнно Токида (45 лет)
Токида-сан родился в префектуре Хёго, в курортном месте Юмура-Онсэн недалеко от
Японского моря. Окончив школу, поступил на работу в сеть супермаркетов в районе Кансай,
десять лет назад был переведен на работу в Токио.
Специальность - компьютеры, которыми он непрерывно занимался с самого начала
работы в компании. Сети супермаркетов без сети компьютеров - никак: начиная от
подсчета ежедневной выручки отдельных магазинов и до определения остатка товара на
складе. Отдельные кассовые аппараты и крупный компьютерный центр напрямую связаны
друг с другом и контролируют работу сети в реальном времени. Если эта система не будет
нормально функционировать, невозможна работа всей сети торговых предприятий. В общем,
чрезвычайно ответственная работа.
Токида-сан в свои сорок с лишним лет обладает стройной фигурой и не страдает
излишним весом. Если ему говорят, что он худой, он объясняет это тем, что три года назад ему
из-за язвы вырезали две трети желудка. Причина - постоянный стресс на работе. Тем не менее,
он говорит, что поездка на работу около двух часов в один конец не слишком тяжела для него.
Его хобби - спорт. Вместе с дочерью состоят членами софтбольного клуба и вместе
тренируются в выходные дни. Приятный собеседник. Несмотря на свою занятость и работу,
требующую нервного напряжения, производит впечатление мягкого и удовлетворенного
жизнью человека.
До прихода в эту в компанию до компьютеров даже не дотрагивался. В этом деле был
полный профан. Однако в компании мне сказали, что я должен научиться работать на
компьютере, и после 2-3-месячных курсов я постепенно начал сам писать программы,
проектировать компьютерные схемы.
Были у нас и аварии. Компания "Токё Дэнрёку" строила недалеко от нас свой
компьютерный центр и перерезала нам кабель связи. Потребовались почти сутки, чтобы
восстановить работу.
В октябре прошлого года в компании провели кадровые перестановки, и меня перевели в
дочернюю фирму в Токио. После этого жизнь моя стала значительно легче. Теперь я уже не сам
писал программы, а их делали другие, по моему заказу. Сделай это, сделай то. Опаздываешь.
Пошевеливайся быстрее, - подгонял я (смеется). Согласитесь, лучше такое говорить самому,
чем выслушивать от других.
Мой дом - в префектуре Сайтама, город Сайвайтэ. Это по линии Тобу-Исэдзаки, вторая
станция после Тобу-Добуцуэнкоэн. На дорогу до Готанды, где в то время находилась фирма,
уходило два часа. Сейчас фирма переехала к станции Омон, и требуется уже полтора часа, но
это все равно далеко. От Сайвайтэ до Кита-Сэндзю еще можно ехать сидя, однако, после
Кита-Сэндзю - сплошной ужас. Пассажиров настолько много, что часто приходится
пропустить два поезда, прежде чем удастся сесть.
Почему я поселился в Сайвайтэ? Только потому, что там было дешево. Когда я один
приехал к месту нового назначения, то жил в Йокогаме, но когда вызвал из района Кансай
семью с ребенком, решил купить дом. В Йокогаме купить оказалось невозможно, цены были на
порядок выше. Поэтому, изучая журнал "Вестник жилья", обнаружил, что могу купить
примерно только в таком месте. Это было восемь лет назад, до экономического "мыльного
пузыря". В то время не было также потребительского налога.
Ездить на работу действительно тяжело, но тогда я об этом не думал. Всему свое время...
К тому же дом был в деревне, и жить там было легко. Семья вместе со мной - четыре
человека. Двум дочерям 23 года и 20 лет. Младшая еще студентка. Была возможность по
переводу вновь вернуться в Кансай. Это было даже намечено на март прошлого года, и я один
без семьи уже направился к новому месту работы. Однако там как раз случилось сильное
землетрясение, и мне пришлось остаться в Токио, ибо после него мне бы там не нашлось
работы. Поэтому если бы не случилось землетрясения, мы бы уехали в Кансай, и я бы не попал
в этот инцидент с зарином в метро. Все так связано между собой.
Поздно вечером из города очень трудно возвращаться домой. Можно сказать, это уже
становилось мне в тягость. На такси это 20 000 иен, поэтому я часто и не возвращался,
оставаясь на ночь, например, в сауне. В то время я оканчивал работу в 9-10 вечера и домой мог
вернуться только к 12 ночи. Был очень занят, когда создавал компьютерную систему в
компании на Готанде. Спать приходилось в день по 3-4 часа, и восполнять это можно было
только в выходной, когда я спал до полудня. В электричке я не мог спать, и так было всегда.
Наверное, из-за напряжения. Когда выпью, могу заснуть, но обычно ничего не получается.
Поэтому своих детей я видел только раз в неделю.
20 марта я встал несколько позже, и поэтому пропустил два-три поезда. Накануне поздно
лег, очень устал и никак не мог подняться. Во всяком случае, я уже опаздывал на работу.
Когда поезд остановился на станции Кодэмматё линии Хибия, в вагоне раздалось
объявление - примерно такое: из-за происшествия на станции Цукидзи, где взорвалось что-то
похожее на дымовую шашку, этот поезд отправляется в депо. Просим всех выйти из вагонов.
На платформе все были недовольны. Затем подошел следующий поезд, который тоже высадил
всех пассажиров, и на платформе началась давка.
Я подумал, что если немного подожду, наверное, смогу сесть на следующий поезд, и
поэтому остался на платформе, встав в очередь на посадку. Вдруг раздался резкий вопль
стоящей впереди женщины, но я не понял, что произошло. Затем я услышал разговор между
пожилым мужчиной и служащим станции. "Какой-то странный запах", - сказал мужчина.
"Вчера платформу мыли стиральным порошком, видимо, поэтому еще пахнет", - ответил
служащий. Тут я тоже почувствовал какой-то кисловатый запах, и все находящиеся на
платформе подняли шум.
Вскоре раздалось объявление: воздух на платформе загрязнен, поэтому все поднимайтесь
наверх. После этого обстановка вокруг резко изменилась. Я тоже подумал, что лучше выйти
наружу, и направился к выходу. Увидел, как впереди четыре человека несли на плечах
женщину средних лет, и вновь подумал: надо как можно скорее отсюда выбираться. Не взяв
обменный билет, я вышел наружу. Перед выходом сидел на корточках работник станции.
Поднявшись на поверхность, ужаснулся. 20 - 30 человек лежали на земле. Некоторые
сидели на корточках, некоторые лежали лицом вверх. Ко рту тех, кто лежал, другие пассажиры
прикладывали платки. Я так и не понимал, что же все-таки произошло. Похоже, что-то
действительно страшное, решил я, когда увидел приближающуюся машину "скорой помощи".
Тем не менее, нужно было попасть на работу, и я пошел к станции метро Нингётё.
Сначала я ничего странного не чувствовал, но когда начал идти, то, посмотрев на землю, ахнул,
и сердце у меня забилось. Несомненно, это было землетрясение. Я остановился, наклонился и
потрогал землю. Но ничего не почувствовал. Обычная земля. Но мне стало страшно.
Затем началась головная боль, и с глазами стало происходить что-то странное - вокруг
все потемнело, при ходьбе ноги стали заплетаться. Однако тогда я не подумал, что мое
состояние связано с тем, что люди падали на землю при выходе с Кодэмматё. С трудом я
добрался до станции. Но когда сел в поезд, в вагоне было темно - я даже подумал, что
выключили свет. Голова болела все больше. У меня обычно не бывает головных болей, и мне
это показалось странным. Так я и ехал, обхватив руками голову.
Когда я сошел на своей станции, земля так же качалась у меня под ногами. Точно помню,
что на фирму я пришел, немного опоздав, - в десять минут десятого. Но там никто еще не
приступил к работе. Какая там работа, все смотрели телевизор: в метро произошло ужасное;
говорят, что, видимо, зарин. Значит, я тоже надышался - и я скорее поехал на такси в
ближайшую больницу, "Канто Хэйсин", что на Готанде. Меня сопровождала одна сотрудница
компании.
В больнице я провел одну ночь. По правде говоря, больницу совсем не помню - по
крайней мере, все, что было до следующего утра. Похоже, временами я терял сознание, и все
время спал. Помню, врач сказал, что пульс у меня 50 ударов в минуту, что чрезвычайно мало:
мой обычный пульс около 100 ударов. Поэтому врач запаниковал и даже предложил вызвать
семью.
Наутро головная боль у меня прошла, но со зрением было что-то странное... Ту неделю я
приходил в себя дома, а в субботу вновь вышел на работу.
Мое зрение после этого значительно ухудшилось. Медицинский осмотр показал, что если
раньше зрение было 1, 2 или 1, 5, то сейчас - только 0, 6. Чувствовал, что я не смогу водить
машину. По роду работы я должен пользоваться компьютером, и глаза быстро уставали. Но сам
я не уставал. Только зрение подводило.
Чем-то пахнет? Какой-то гнилью?
Тэцудзи Утиноми (61 год)
Фирма "Печатные материалы", где работает Утиноми-сан, расположена в
промышленной зоне типографий перед железнодорожной станцией Энсэн линии Кэйё. На
станции даже висит вывеска "Город печатников". Земля этой зоны недавно была отвоевана
от моря, и здесь сосредоточились фирмы, имеющие отношение к типографскому делу. Я до
сих пор не имел понятия, что есть такие специфические промышленные зоны.
Когда сходишь с поезда, открывающийся вид отличается от любого города - да это и
не город в прямом смысле. Здесь нет магазинов, столовых, автобусных остановок. Только на
углах стоят автоматы по продаже напитков. Людей почти не видно. В воздухе висит
характерный запах типографской краски. Какое-то удивительное место. Когда стоишь там,
даже приходит ощущение, что окружающая действительность нереальна. Конечно, это
просто вопрос привыкания. Если к этому привыкнуть, экзотика превращается в обычную и
скучную повседневность.
Г-ну Утиноми уже минуло шестьдесят, но внешне он выглядит значительно моложе.
Стройный. "Сколько бы я ни ел, все равно не толстею" - говорит он. Его движения и манера
говорить выглядят экономными. Как и большинство худых людей небольшого роста, он
произвел на меня впечатление энергичного, независимого и несколько упрямого человека.
В юности увлекался бегом на 10 000 метров и, учась в средней школе, стал победителем
соревнований на эту дистанцию в городе Ономити префектуры Хиросима. Сейчас не бегает,
но собирается понемногу начать вновь, чтобы не проиграть в борьбе с последствиями
заринового отравления. И он хочет убедиться, что в его организме не остаюсь следов
заболевания.
Беседа с ним продолжалась почти полтора часа во время перерыва на обед в приемной
его фирмы. Он твердо и ясно выразил свой гнев по отношению к преступлению "Аум".
Короче говоря, фирмы, занимающиеся типографской деятельностью, постепенно
покидают центр города. Крупные типографии переезжают не только сюда, но и в префектуру
Сайтама, где я живу. Наш участок - это осушенная часть морского дна. Городские власти,
видимо, с самого начала планировали создать здесь промышленную зону, и типографские
фирмы сюда, можно сказать, коллективно переехали.
Нет, это особо не связано со стремительным ростом цен на землю. В типографиях
используется крупное оборудование, и если хочешь расширить производство, в центре города
это практически невозможно. В городе также возникают сложные транспортные проблемы,
улицы узкие, и крупные машины не могут по ним проехать. Здесь же почти все машины
работают на типографии. Удобно также и то, что в одном месте собрались фирмы,
занимающиеся одним родом деятельности.
Моя фирма, помимо изготовления печатных бланков и форм, может выполнять любые
заказы. Но главная ее продукция - печатные формы. Однако во всем типографском деле
сейчас происходит что-то вроде технической революции. В последнее время оборудование
значительно улучшилось, и типографским машинам уже с самого начала прилагаются все
необходимые материалы. Поэтому продукция нашей фирмы не так востребована.
Кроме того, еще до начала "мыльного пузыря" уменьшился приток молодых людей в
нашу отрасль. Что ни говори, работа у нас неброская и не является особо привлекательной.
Наша фирма была создана в 1946 году, и я в ней работаю с 1961 года - уже, не много не
мало, 35 лет. Родился я в Хиросиме и по совету знакомого поступил в эту фирму, переехав в
Токио. До этого я помогал в работе семье старшей сестры: они занимались оптовой торговлей
продовольственными товарами. Но я был молодой, и мне хотелось переехать в Токио.
В то время фирма находилась в квартале Сото-Канда района Тиёда вблизи универмага
"Мацудзакая", что в Уэно. Почти год жил на третьем этаже здания фирмы, а затем переехал в
общежитие фирмы в город Итикава префектуры Тиба, где прожил шесть лет. В 32 года я
женился, и затем, кажется в 1973 году, в городе N префектуры Сайтама построил собственный
дом, в котором и живу до сих пор. У меня двое детей.
На фирме в 60 лет выходят на пенсию, но поскольку я все время занимался вопросами
управления производством, то и теперь продолжаю работать - перешел в отдел рассылки
готовой продукции в регионы и закупки исходных материалов. Я более 30 лет занимался
материальной базой фирмы, и эта область мне хорошо знакома.
Из дома до станции Сока я обычно хожу 15 минут пешком, а там сажусь на поезд линии
Тобу-Исэдзаки. На Кита-Сэндзю делаю пересадку на линию Хибия и еду до Хаттёбори, где
опять делаю пересадку уже на линию Кэйё. От Кита-Сэндзю до Хаттёбори поезд идёт 22-23
минуты, но вагоны настолько набиты, особенно утром, что невозможно даже пошевелиться.
Поэтому чтобы занять сидячее место, я жду поезда, который не проходной, а отправляется от
Кита-Сэндзю. Однако, для этого приходится пропустить пять или шесть поездов, и за время,
пока ждешь, можно уже доехать до Хаттёбори, сев на первый же поезд. Но как подумаешь о
давке в вагоне, значительно приятнее стоять и ждать на платформе, хоть и уходит больше
времени.
Когда поезд, на котором я ехал, уже подходил к станции Кодэмматё, по внутреннему
радио передали, что на следующей за Хаттёбори станции Цукидзи произошел взрыв. Когда
поезд подошел к платформе Кодэмматё, открылись двери, и было непонятно, останется он
стоять здесь с открытыми дверями или отправится дальше. Поэтому я стал ждать следующих
сообщений. Если он дальше не пойдет, нужно идти пешком или где-то делать пересадку.
Когда двери на Кодэмматё открылись, в вагоне появился запах - запах зарина. Однако
что это был за запах, я и сейчас не могу объяснить. После инцидента меня часто спрашивали,
каким он был, но я так и не смог описать. В больнице я беседовал с еще одной жертвой зарина,
так он сказал, что было похоже на запах растворенной пастели. Могу только сказать, что ни
зловонным, ни возбуждающим этот запах тоже не был. Какой-то мягкий запах. И особенно
неприятным не был. Просто какой-то мягкий.
Может, это и жестокий вопрос, но если бы вы еще раз почувствовали этот запах, могли
бы вы определить, что это зарин?
Как вам сказать... Возможно, и понял бы. Осталось впечатление, что он не особенно
резкий, скорее мягкий и немного сладковатый. Во всяком случае, нельзя сказать, что это был
неприятный запах. Однако он воздействовал на нервную систему, и вокруг была странная
атмосфера.
Я спросил сидевшего рядом молодого мужчину лет 22-23-х: "Чем-то пахнет? Какой-то
гнилью?" - Он ответил: "Да, воняет". - Однако в вагоне никто не двигался, все сидели
спокойно. Только я не мог сидеть и вышел на платформу через открытую дверь. Посмотрел во
все стороны, но там никого не было. Никто не шел, никто даже не двигался. Станция
Кодэмматё, в сущности, опустела. Не было никакой толкучки, как на других станциях. Однако
все это выглядело как-то очень странно.
Я сразу направился к выходу, подумав, что надо отсюда уходить. Решение я принял
достаточно быстро. Позже домашние спрашивали меня: папа, почему ты решил так быстро
уйти со станции, хотя никого и не было на платформе? Я и сам не знаю, почему. Может,
потому, что я чувствительный к запахам. Думаю, если бы запах больше возбуждал, все бы
убежали быстро. Но этого не было. Запах был сладковатый, и, вероятно поэтому, все спокойно
остались в поезде. Дежуривший на выходе сотрудник станции спокойно сидел на своем месте.
Однако стоило мне пройти контроль на выходе, мое тело как-то потеряло устойчивость.
Поднявшись с трудом по лестнице и выйдя наружу, я поразился: вокруг было темно. Затем я
немного прошел, но все вокруг было по-прежнему темно. Подойдя к зданию, я сел около него
на корточки.
Две-три минуты продолжал сидеть, не двигаясь. Мимо меня проходило много людей, но
никто не спросил: что с вами? Я тоже молчал. В то время еще не поднялась паника, и город жил
обычной жизнью. Меня, наверное, принимали за пьяного. Похоже, я отравился газом, подумал
я.
Затем я встал и, пройдя немного вперед, наткнулся на почтовое отделение. Пожилая
женщина делала утреннюю уборку, протирала стеклянную дверь. Почта была еще закрыта. Я
только помню, что обратился к этой женщине: "Вызовите "скорую помощь", - и потерял
сознание. И еще в памяти остались мои же слова: если "скорая" не придет, вызовите такси.
После того как я выписался из больницы, я пошел посмотреть на это место, и оказалось,
что от перекрестка Кодэмматё до почтового отделения я прошел всего около 100 метров.
Шатаясь, я кое-как смог преодолеть это расстояние. На "скорой помощи" меня привезли в
больницу Тадзима, расположенную перед станцией метро Рёгоку. Туда уже доставили много
пострадавших, и я среди них оказался в самом тяжелом состоянии. В сознание я пришел
примерно в 12 часов. Похоже, что до этого я спал под капельницей. Президент нашей фирмы
пришел навестить меня, и я смог различить его лицо. Приходил также мой старший сын - его
я узнал по голосу.
Кто-то, врач или полицейский, я так и не понял, спрашивали мое имя, адрес и номер
телефона. Вопросы задавали для того, чтобы проверить, пришел ли я в сознание. Свое имя я
смог назвать, а вот адрес и телефон никак не приходили в голову. Затем во второй половине дня
меня отвезли на машине в Центральный госпиталь сил самообороны для прохождения курса
специального лечения. Со мной поехали сын и дочь.
В госпитале я пробыл неделю. Там проводят исследования в области химического оружия,
поэтому мне повезло, что меня направили туда. Два-три дня мне делали уколы противоядия,
после этого - капельница. Все это время я часто видел довольно странные сны, и многие были
связаны с тем, - что я пережил.
В конце марта я выписался из госпиталя, но и после, вплоть до июня месяца,
продолжались головные боли, которые часто возникали и в рабочее время. В госпитале
головные боли продолжались весь день, но после выписки стало немного лучше. Однако днем
обязательно начинала болеть голова, хоть и не очень резко, но поднималась температура, и
настроение портилось. Члены общества жертв зарина выступали по телевидению, и, судя по их
словам, они переживали такие же болезненные симптомы.
Если говорить о температуре, то она была что-то около 37°, то есть не такой высокой,
чтобы нельзя работать, но самочувствие плохое, и все время - какие-то неприятные
ощущения. Однако примерно в шесть часов вечера все проходило, словно морской отлив.
Просто поразительно.
Доктор госпиталя сил самообороны говорил мне: Утиноми-сан, подождите полгода, тогда
вам станет лучше. Госпиталь приобрел кое-какой опыт во время инцидента с зарином в
Мацумото. И действительно, как мне и сказали, через полгода головная боль стала постепенно
исчезать. Однако с глазами все оказалось сложнее, и я ходил в больницу до октября.
Даже сейчас бывает, что глаза неожиданно перестают видеть. Когда что-нибудь пишу -
вдруг перестаю видеть. Но после небольшого отдыха зрение возвращается. Поразительно. А
особенно странно то, что при этом мое зрение не ухудшилось. Я ношу очки, и диоптрии не
прогрессируют. Плохо только то, что иногда перестаю видеть, - особенно часто это бывало,
когда я только что вышел из госпиталя.
Домой с работы я стал возвращаться немного пораньше, что-то около четырех. В субботу
и воскресенье в основном расслаблялся и много спал. Примерно до июля вел такой образ
жизни.
После возвращения домой из госпиталя некоторое время я не мог хорошо спать. Из-за
этого был вынужден пить спиртное, а опьянев, ложился спать. Трудности со сном
продолжались до конца августа, пока не закончилось терапевтическое лечение. Я вообще по
природе "жаворонок", поэтому мне было довольно тяжело.
После недели в госпитале в воскресенье я вернулся домой и уже на следующий день
пошел на работу. Однако в первый день я не мог ехать на метро - было страшно спускаться
под
...Поділитися у соцмережах
