Жанр: Драма
Подземка
... по линии Гиндза до Сибуя, оттуда добраться до Хироо на
городском автобусе, следующем до Симбаси. Иногда приходится ездить таким путем, поэтому
я хорошо знаю этот маршрут. Но, вероятно из-за того, что линия Хибия встала, автобусный
терминал был наполнен народом сильнее обычного. Там я увидел, как один наш молодой
работник сидит на корточках, прислонившись к забору. Ему 24-25. Девушка, также из нашей
фирмы, пыталась ему помочь. Но она тогда еще не знала о происшествии на линии Хибия, и
думала, что это из-за малокровия или чего-нибудь еще. Такое по утрам случается. "С тобой все
в порядке, как ты?" - гладила она его по спине. Он тоже добирался с линии Тодзай с
пересадкой на Хибия. Жил где-то в районе Ураясу.
Что с тобой? - спрашиваю я у него. В метро... - простонал он.
Я знал, что на Цукидзи многим стало плохо, и понял, что дело здесь не в малокровии.
Нужно срочно везти его в больницу. И я немедля набрал в телефоне-автомате 119. Однако мне
сказали, что сейчас все машины на выезде, и велели ждать. Действительно, они все спешили к
Цукидзи и Касумигасэки.
Тогда я пошел в полицейский участок рядом со станцией. Надеясь, что нам помогут хоть
там. Но в участок информация о происшествии еще не поступила. Я влетел и начал объяснять
полицейскому, что в результате аварии в метро... Но тот лишь удивился, и не воспринял нас
всерьез. С этим каши не сваришь, подумал я и сам поймал такси. Мы вместе с девушкой
посадили парня на заднее сиденье, и я велел везти его в больницу Красного Креста на Хироо.
Из крупных больниц она самая ближняя.
Состояние у него было тяжелым. Совершенно не мог встать. Тяжко, говорит с трудом,
добиться от него чего-то было практически невозможно. Выходит, не проходи я мимо, он вряд
ли получил бы надлежащую помощь. Тому, кто не знает ситуации, трудно понять, что
произошло и насколько это опасно. К тому же девушке было бы очень непросто тащить его до
стоянки такси в одиночку.
В больнице Красного Креста мы были первыми пострадавшими от зарина. Врачи вели
себя так, будто говорили: "даешь первого пациента", "к нам тоже пришел". За себя я тогда не
переживал. Лишь обратил внимание на то, что сопли потекли. Холодно, видимо, простудился.
Других ощущений не возникало. Я передал парня врачу, затем позвонил ему домой и объяснил
ситуацию родителям. Дозвонился не сразу, а пришли его родители в больницу только к двум. К
тому времени больница была полна пострадавшими от зарина. Некоторые лежали даже в
коридоре, у всех стояли капельницы.
Поскольку я был там с самого утра, то успел найти общий язык с медсестрами. Те
предложили мне тоже сдать анализы, раз уж пришел. Я согласился. Особо ни о чем не
переживая. Тогда еще ничего не было, а ночью внезапно стало плохо. Как тут не
забеспокоишься? Провел полдня в больнице, и не сдал ни одного анализа... Когда сделал,
начали сужаться зрачки. Но лишь слегка, при этом темноты в глазах не возникало. На всякий
случай мне на час поставили капельницу.
Как вспомню, так становится жалко одного плотника, который весь в крови ворвался в
больницу с отрубленным пальцем. Но там его никто не ждал. Врачи как бы говорили: "Какой
там палец, нам бы с зарином справиться". - Но мне было больше жаль плотника, которому
пришлось очень нелегко.
После капельницы я пошел на работу. По-прежнему из носа текло. В принципе, работе это
не мешало. Затем, как обычно, вернулся домой. В конечном итоге вагон, в котором я ехал,
оказался на приличном удалении от пролитого зарина, поэтому я отделался легко. Просто отвез
тяжелого сослуживца в больницу и между делом сдал анализы. Так мое имя попало в газеты и в
списки других пострадавших. Поэтому мой рассказ вряд ли вам пригодится...
А того молодого человека у нас уже нет. Он бросил работу примерно год назад. Думаю, не
из-за зарина. Когда уходил, был уже совершенно здоров. Чем он сейчас занимается, я не знаю.
Действительно, жуткое происшествие. Как я говорил ранее, я почти не пострадал, поэтому
мое впечатление о случившемся ничем не отличается от мнения обычных людей. Конечно,
простить их нельзя. Но, более того, особенно... Позже из управления метро мне прислали
карточку на несколько поездок в метро. Им там тоже пришлось несладко. В принципе, метро
здесь не виновато.
С Ёсихиро Иноуэ я учился в одном классе.
Кэнъити Ямадзаки (25 лет)
Г-н Ямадзаки - тот молодой человек, которого нашел в бессознательном состоянии на
станции Сибуя и отвез в больницу наш предыдущий рассказчик г-н Итиба. Их встреча
состоялась благодаря удачному стечению обстоятельств. В ходе интервью выяснялось, что
их пути пересекаются то там, то здесь.
Также, можно сказать случайно, его однокашником в киотосской школе Ракунан был
один из руководителей "Аум Синрикё" Ёсихиро Иноуэ. Стоило увидеть по телевизору лицо, как
он сразу узнал Иноуэ, с которым с самого начала не сошелся характерами. Слушая рассказ г-на
Ямадзаки, я убедился, что это действительно похоже на правду. Г-н Ямадзаки любил
сноуборд, баскетбол, любил мотануть куда-нибудь на машине (сейчас, правда, заметно
остепенился). Скорее всего, у предпочитающего спорт на открытом воздухе молодого
человека вряд ли нашлись бы точки соприкосновения с погруженным во мрак, замкнутым в
неком поэтическом мире Ёсихиро Иноуэ. С первой встречи в школьном автобусе г-н Ямадзаки
сразу понял: от этого толку мало и говорить с ним не о чем. Кто бы мог подумать, что
первое негативное впечатление спустя десять лет обернется облаченным в конкретную
форму страхом в метро далекого Токио. Жизненные пути порой неисповедимы.
Лет семь назад заболел сноубордом. И как бы ни был занят зимой, непременно выкраивал
день в неделю для поездки с подругой на лыжный курорт. С началом работы вокруг него
происходило немало неприятных вещей, но спасало лишь понимание и близость подруги. Теперь
он уже не ссорится с ней по пустякам, а также не гоняет почем зря на машине. Люди его
возраста быстро взрослеют, набираясь собственного опыта. Говорит, что его интересует
дальнейшая судьба Ёсихиро Иноуэ - в какую сторону тот изменится.
Сейчас живет в Син-Ураясу с родителями и младшей сестрой.
После окончания института возникли проблемы с трудоустройством: везде, куда бы я ни
обращался, получал отказ. Мне с самого начала хотелось работать в сфере пошива одежды.
Например, в "Уорлде" или "Торговом доме Санъё". Но я понимал, что устроиться трудно, и не
ограничивался одной одеждой. От строительства вплоть до электроники - за исключением
продуктов питания. Но ничего не выходило. Еще бы, прошел только год после крушения
экономики "мыльного пузыря"... в общем, пришлось несладко.
С трудом устроился в швейную фирму "N", где проработал до марта этого года. Причина,
по которой я ушел?.. Эта фирма объединяет в себе производство и магазины. Я работал в
коммерческом отделе, но сам сбывать товар не ездил, а лишь имел деловые связи с
работниками наших магазинов. То есть не был погружен в работу, преследуя некую цель. А
хотелось работы, в которой более четко оценивался бы именно мой вклад.
Я поделился в октябре прошлого года этой мыслью с подругой, и оказалось, что она тоже,
как ни странно, решила бросить свою работу по той же причине. Так мы на пару ушли из своих
прежних фирм и начали работать в фирме ее отца. Типа: пойдем сюда - ну что, пошли? Фирма
небольшая, всего 15 человек. Производитель мужских галстуков. Заключила лицензионный
договор с итальянцами и держит в Токио три собственных магазина. Там я тоже работаю в
коммерческом отделе. Интересно - аж жуть! В фирме таких размеров работается лучше всего.
Торгуй себе на здоровье, добивайся результатов. Полностью семейный бизнес. Когда я
поступил на работу, ее отец пригласил меня пообедать. И спросил меня, собираюсь ли я
жениться на его дочери. Я считал, что едва начал работать - вот добьюсь успеха, тогда можно
просить руку его дочери. Но ответил: конечно, хоть завтра. Ладно, сроки тут ни при чем,
ответил он, - раз так, работай у нас.
В прежней фирме приходилось ездить с Син-Ураясу на линии Кэйё до Хаттёбори, оттуда
по линии Хибия до Хироо. Выходя из дому в восемь, на работу приезжал к девяти. Сесть не
сядешь, но давки в вагоне почти не бывает. Как правило, стоя читаю книгу. Есть немало книг,
которые могут пригодиться по работе. Например, "Революция в мозгах". Домой возвращаюсь
выжатым как лимон - уже не до книг. Поэтому всегда ношу с собой томик в портфеле. Вот и
читаю в транспорте,
20 марта? Что же там было? Кажется, я тогда был очень занят... Подождите, сейчас
принесу органайзер (уходит в комнату и возвращается с блокнотом). Да, вроде был очень
занят. Мы открыли новый магазин, домой возвращался не раньше 11-12 ночи. А, вот еще что -
как раз тогда я ходил на вождение.
У вас не было прав?
Да нет, у меня их отобрали. Пришлось ходить пересдавать. Три раза действие прав
приостанавливали, кроме того, дважды на Хоккайдо ловили за превышение скорости. Стоит
один раз лишиться прав, и приходится полностью проходить курс обучения. Экстерном сдать
очень трудно. Ведь все нужно делать один в один - так, как учат там. То, как умеешь ездить
ты, никого не интересует. Поставят раз крест за своевольное вождение, пиши пропало. Дурдом,
но ничего не поделаешь. Пришлось смириться и посещать все занятия.
20 марта я вышел из дома на полчаса раньше обычного. По понедельникам у нас подсчет
выручки за неделю, и к тому же еще планерка. Поэтому я старался приезжать к половине
девятого. Из-за чего попал в эту неприятную историю с зарином. Не будь понедельник, этого
бы со мной не произошло.
В то утро я был какой-то уставший. Так всегда бывает после выходных. Ничего
специфического, просто какой-то я вялый, типа того. Хоть и было воскресенье, вечером мне
пришлось выйти на работу. Ездил в магазин в универмаге на Матида. Собирался посовещаться
с продавцами и поменять выкладку товара. А это возможно лишь после закрытия универмага.
Конкуренция в универмагах ожесточенная. Хоть немного снижаются продажи - и тебя
стегают по заднице: дескать, что - дела неважны? Знаешь такого-то? Так вот, он метит на твое
место. В конце полугодия могут перевести на худшее место или вообще закрыть магазин.
Пощады не жди. Вот нам и приходится...
Несмотря на то, что следующий день был выходной, у меня имелась работа. Предстояло
съездить в универмаг на Гиндзе, где магазин открылся после ремонта. О выходных никто не
вспоминает. Работа наша с первого взгляда кажется модной и интересной, но на самом деле все
далеко не так. Заставляют работать до изнеможения. К тому же зарплату приличной не
назовешь. Бывает, уговариваешь клиентов, облачившись в хорошо подогнанный костюм, но
еще чаще идешь, скажем, летом на задний двор и пакуешь там, обливаясь потом, продукцию.
Судя по органайзеру, в тот день я был очень сильно занят. Хотя я ничего не помню.
На линии Хибия я всегда сажусь в первый или второй вагон. Не успел пересесть на
Хаттёбори, как раздалось объявление: в поезде находится больной. Одному из пассажиров
стало плохо, поэтому поезд задержится на следующей станции Цукидзи. Надеемся на ваше
понимание. У кого-то закружилась голова после долгой езды стоя, подумал я. Такое часто
бывает. Поезд остановился на Цукидзи, распахнулись двери. И в этот момент четверо-пятеро
пассажиров рухнули на платформу. Вывалились из открывшейся двери. Причем из
следующего, третьего вагона. Получается, больные в третьем вагоне. Я стоял возле самой двери
и вышел на платформу, чтобы выпустить выходящих, да так и увидел прямо перед собой эту
сцену.
Подошел работник станции. С видом, понятное дело: у кого-то просто голова
закружилась. Он попытался обнять и приподнять упавшего, но не тут-то было. И началась
паника. Работник станции с микрофоном в руках кричал: больной! "Скорую"! "Скорую"! А
потом: ядовитый газ!
Прямо так и сказал - "ядовитый газ"?
Да, так и сказал: какой-то странный запах... бегите... господа пассажиры, немедля
спасайтесь... быстро покиньте станцию. Прибежали еще три работника станции и кинулись
помогать пострадавшим. Пахло чем-то странным, и пассажиры что-то говорили. Наверное, что
им плохо, или что-то в этом роде.
Я не убежал. Странно, почему? Вероятно, был в замешательстве. Сначала вышел на
платформу, но затем вернулся в вагон. Захотелось сесть. Почему-то не воспринял это все
всерьез. Кроме меня, сидело еще несколько человек - они тоже остались на своих местах.
Никто ведь не объявлял, что поезд дальше не поедет. Но постепенно и они вышли из вагона. Я
решил последовать за ними и вышел почти последним.
Атмосфера была спокойной, никто не торопился, не паниковал. Все шли не спеша.
Настолько, что работник станции их подгонял: шагайте быстрее, скорее выходите на воздух.
Видимого глазом ничего нет, никаких взрывов. При том, что работники станции были в
состоянии паники, пассажиры оставались невозмутимы. Некоторые, колеблясь, подумывали
остаться на станции.
А те, кто упал, лежали неподвижно, даже не пытаясь подняться. И больше походили на
мертвецов, нежели на живых. Ноги в вагоне, остальное тело - на платформе. И несколько
человек вытаскивали их наружу. Но даже при виде этого чувства опасности и страха не
возникало. Почему - не знаю. Потом все начинают удивляться, почему. Почему я тогда ничего
не боялся? Ведь как было на самом деле - не боялся, и все тут. Так же, как и все остальные.
Я пошел в другую от лежащих сторону - к храму Хонгандзи. И там внезапно почуял
сладковатый запах, какими-то кокосами запахло, что ли. Во всяком случае, очень сладкий
запах. И вот перед самой лестницей наверх этот запах ударил мне в нос. Поднимаясь по
лестнице, я размышлял, что это такое, и тут постепенно стало трудно дышать. В любом случае,
сначала нужно позвонить на работу - я уже опаздывал. Прямо у входа на станцию был
круглосуточный магазин, телефоном-автоматом которого я и воспользовался. Но на работе еще
никого не было, и я первым делом позвонил домой. Трубку взяла мать. Сказал ей: не знаю,
почему, но на Цукидзи поезда остановились. На работу к половине девятого я уже не успеваю.
Говорю, а у самого дыхание спирает все сильнее и сильнее. Глотка и нос будто забиты.
Вроде стараюсь дышать как обычно, но то ли кислорода мало, в общем, сколько ни дыши,
легкие не работают. Странно. Вроде того: что это со мной? Такое бывало лишь после
напряженных занятий спортом.
Лишь тогда я начал понимать, что произошло нечто серьезное. Неужели это имеет
отношение к людям, лежавшим на платформе? Закончив разговор, пошел посмотреть то место,
откуда поднялся сам. Дышать трудно, но хочется узнать, что случилось. Смотрю. А там как раз
спускается в метро в противогазах отряд особого назначения сил самообороны или кто-то
вроде. На носилках вынесли работников станции, почти бездыханных. Изо рта пена, глаза
закатились, видны только белки. Один уже ни на что не реагировал. Другой, будто его
парализовало, не мог идти прямо и постанывал. К тому времени дорогу перекрыли, и понаехали
машины полиции и "скорой помощи".
Я прошелся до станции Юракутё, сел на поезд "Джей-ар", намереваясь на Сибуя
пересесть на автобус, идущий до Хироо. Пока шел, становилось все хуже. А сев в поезд, понял,
что больше не могу. Почему мне так тяжко? Оказалось, из-за впитавшегося в одежду запаха.
Думаю, причиной был именно он. И все же необходимо добраться до Сибуя. Надеялся, что в
районе автобусного терминала встречу кого-нибудь из нашей фирмы, поскольку многие ездят
на работу на автобусе с Сибуя. Но свались я там, мне уже никто не поможет. Лучше бы меня
увезли на "скорой" с Цукидзи. Но тогда еще я считал, что ничего страшного нет. А когда
понял, сил самому добраться до больницы не осталось. Оставалось лишь добираться до
терминала - хоть ползком.
Вышел на Сибуя, кое-как перебрался через дорогу, потратив, видимо, последние силы.
Остановка автобуса до Симбаси. Я сел на асфальт, оперся о перила, вытянул ноги и завалился
на бок. Кто еще с утра может так, кроме пьяниц?
Проходящие сторонились меня, обходили мимо. Видели, как я падал, но посчитали меня
нетрезвым. На Сибуя это нередко, когда человек гуляет всю ночь.
Наконец-то меня заметила проходившая мимо коллега с работы. Окликнула, но я ответить
не могу. Дыхание сперло, голоса нет. Язык не шевелится, будто отнялся, как у налакавшегося
мужика. В горле сухо. Мозг шевелится, а слова не выходят. И все, что мне хотелось сказать, она
так и не услышала. Мне уже не до объяснений, спас бы кто и на том спасибо, но ровным счетом
никто меня не понимает. Тело охватил такой озноб, что еле сдерживался, чтобы не трястись.
Но, к счастью, подошел старший коллега . Он, оказывается, случайно ехал в одном поезде со
мной и сразу сообразил, что произошло.
Для меня это было везением. Если б не он, никто бы не догадался о важности ситуации.
Коллега сразу пошел вызывать неотложку, но машины все оказались на выезде. Пришлось
ловить такси. Еще два наших сотрудника помогли ему посадить меня в машину. Все вместе мы
поехали в больницу Красного Креста на Хироо. Однако и в машине они обсуждали тот
сладковатый запах. Видимо, так сильно газ впитался в одежду.
Первый симптом - тяжко дышать, потом - тело словно оцепенело, трудно открывать
глаза. Такое состояние, будто силы покинули весь организм, и хочется прямо там уснуть.
Думал, что умру. Тело неподвижно, силы оставили. Но страшно не было. Дышать трудно, но не
больно. Просто лежишь и размышляешь: вот, сейчас умру, что же делать? Подумал: пожалуй,
так умирают от старческой слабости. Если умирать, то лишь в последний раз взглянув на лицо
подруги. В памяти всплывает именно ее лицо, а не лица родителей. Хочу увидеть ее. Жаль, что
не могу ей об этом сказать.
Как много прошло времени, пока вас на остановке не заметил коллега?
Я этого не помню. Меня разозлило - как люди, глядя на меня, делают вид, что не видят и
проходят мимо. Идиоты! Неужели все такие бессердечные? Хоть бы кто обратился к
пострадавшему! Все лишь избегают по принципу: это не мое собачье дело. Был бы на их месте
я, непременно окликнул лежащего. Вижу, в электричке человеку становится плохо, спрашиваю,
все ли в порядке, не хотите ли присесть. Но в тот момент я болезненно ощутил: нельзя по себе
мерить остальных. Каждый поступает по-своему.
Два дня я провел в больнице. Настаивали, чтобы я остался дольше, но я там себя ощущал
как подопытная мышь, и решил уйти из больницы. Врач говорил, останься я подольше, и на
моем прецеденте разработали бы способ лечения всех последующих пациентов с таким
диагнозом. Домой я вернулся на электричке. По-прежнему беспокоило дыхание. Но я хотел
домой. Поесть чего-нибудь вкусненького, провести спокойно время. На удивление, аппетит
меня не покидал. И только долго оставались под запретом табак и алкоголь.
Вялость сохранялась еще около месяца. После происшествия мне дали недельный отпуск,
после чего я опять стал ходить на работу. Слабость не проходила. Как и тяжесть дыхания.
Сосредоточиться на работе я не мог. Отдел у нас коммерческий, приходится много
разговаривать. Причем, чтобы сил хватило на целую фразу, приходится дышать полной грудью.
По лестницам подниматься не мог вообще. Приходилось отдыхать в нескольких местах. Какая
тут может быть коммерция?
По идее, нужно было передыхать, работая по мере сил, но фирма вряд ли позволила бы
такое. С девяти до пяти, причем с переработками. Мне невмоготу, а остальным, наоборот,
интересно. Скажем так, странно-интересно. Иду к клиентам, а они все: вы, Ямадзаки, говорят,
пострадали от зарина? Все хорошо об этом знали. Когда шел говорить о чем-то неприятном,
начинал с фразы: Да нет, дело в том... - и почесывал с досадой в затылке. Иногда помогало. К
тому же я мог говорить такое, потому что остался жив. Но сам старался глубоко не
задумываться. Но горше всего было то, что окружающим было не дано меня понять. Нет,
прежнюю фирму я оставил не из-за зарина, тому была другая причина.
До сих пор не выношу резких нагрузок. Раньше мог пару часов без остановки гонять на
сноуборде, сейчас - максимум полтора, а то и меньше. Тяжелее всего приходится с
баскетболом. Я по-прежнему играю в команде, но теперь это удается с трудом.
Выписавшись из больницы, я запасся кислородным баллоном, и пользовался им во время
удушья. Часто бейсболисты используют такие баллоны, знаете, да? Размером с баллон
дихлофоса, с насадкой. Подруга купила несколько штук в магазине "Лофт". Пригодились.
Благодаря им заметно полегчало. Ставлю рядом с кроватью, становится тяжко - дышу, иду на
работу - один баллон кладу в портфель. И так продолжалось около двух месяцев.
Единственное, что было хорошее от встречи с зарином, - мы с подругой смогли
по-настоящему понять друг друга. До тех пор нередко ругались, не пытаясь разобраться в
настроении партнера. Я часто задумывался, как она ко мне относится. Поэтому очень удивился,
когда она влетела в палату чуть не плача. Говорит, боялась, что я умру, и была готова
разрыдаться. Когда она пришла, рядом со мной сидел мой начальник. Так вот у него на глазах
взяла мою руку и не отпускала. Приходила в больницу и сидела со мной каждый день. Когда я
выписывался и ехал домой, тоже была рядом. До тех пор в фирме о нашей связи не знали. На
людях мы делали вид, что незнакомы. А тут прямо перед начальником сжала мою руку и не
отпускает (смеется). Так нас раскусили. Хотя говорят, что слегка догадывались.
В киотской старшей школе Ракунан я учился вместе с Ёсихиро Иноуэ. В один класс мы не
попадали , но школа была общая - известный трамплин для поступления в вузы. Добирались
мы на одном автобусе. От станции Оомия линии Ханкю и до школы. Нередко приятелями
становятся те, кто ездит на одном автобусе даже из разных классов. Иноуэ был в параллельном,
но один мой приятель дружил с парнем из класса Иноуэ, и мы часто ездили все вместе. При
этом ни разу не поговорив по-приятельски.
Вы так хорошо помните?
Да, помню действительно хорошо. Первое впечатление - ужасно мрачный тип. Какой-то
мудреный, грубиян, что ли... Мне он сразу не понравился, и я с ним не разговаривал. Стоит
человеку услышать пару реплик в разговоре, и он понимает, подходит ему собеседник или нет.
Мне не подошел. Никак. Слыша, как он отвечает своему товарищу, как разговаривает, я, даже
не общаясь с ним напрямую, понял, что с этого парня толку мало. В предпоследнем классе я
перешел в токийскую школу, но слышал потом от других одноклассников, что он садился
посреди класса в позу "дзадзэн" и подолгу медитировал. Сам я этого, правда, не видел.
Друзей у меня было немало. Мы увлекались мотоциклами, и все вместе куда-нибудь
гоняли. Мне нравилось проводить время на улице. А Иноуэ был совсем другим.
Когда после инцидента вокруг "Аум Синрикё" пресса устроила шумиху и членов секты
начали показывать по телевизору, я узнал, что в руководстве секты есть человек по фамилии
Иноуэ. Увидев лицо, я понял, что где-то его уже встречал. Было это спустя две недели после
инцидента. Сразу позвонил однокашникам по школе Ракунан. У меня до сих пор много друзей
из их числа. Спрашиваю: неужели это тот самый Иноуэ? А мне в ответ: да, именно он. Поэтому
я знал об этом до того, как опубликовали подробности.
Разозлился. Очень разозлился. Хотя это чувство не имело ничего общего с дискомфортом
школьной поры. Там меня просто от него воротило. Хоть я перешел в другую школу и не
считаюсь выпускником Ракунан, но горжусь, что учился там. Думал, что выпускники этой
школы не способны ни на что дурное. Поэтому произошедшее стало для меня шоком. Я очень
расстроился.
Иноуэ, в свою очередь, в последнее время занимает позицию, противопоставляя себя
Тидзуо Мацумото. Я наблюдаю за этим с интересом, и неотрывно слежу за всеми новостями
про него. Ну-ка, покажи, на что ты способен! Насколько искренние твои намерения, Иноуэ!
Мужчина шел по платформе и кричал:
Зарин! Это зарин!
Коитиро Макита (34 года)
Г-н Макита занимается производством видеоматериалов. Со студенческой поры играл в
группе - может быть, поэтому с самого начала хотел работать с музыкой, но постепенно
все свелось к видео. С 1988 по 1994 год держал собственную фирму и работал отдельно, но
конъюнктура ухудшилась, и сейчас он работает в фирме покрупнее. Отвечает за отдел
видеоматериалов для игрового ПО.
Интервью для этой книги я решил брать у каждого человека по одному разу, без
дополнительных встреч и расспросов, но было и несколько исключений. Одним из них стал г-н
Макита. Дело в том, что испортился магнитофон, и мы не смогли снять с ленты первое
интервью. Но помимо этого после первого интервью у меня однозначно осталось чувство
легкого сожаления, что я не расспросил этого человека подробней. А поломка магнитофона -
нечто вроде символичного послания. Таким образом, г-н Макита дважды дал нам
продолжительное интервью.
Нельзя сказать, что он тяготится разговором, но он не из тех, кто говорит о себе
самом по собственной инициативе. Задашь вопрос - непременно получишь ответ. Но в
большинстве случаев ничего больше не услышишь. Я тоже по своей натуре не стремлюсь с
жадностью наброситься на собеседника, выспросить, выудить из него информацию частного
характера. Что касается конкретной ситуации с газовой атакой - еще куда ни шло, но есть
и всякие запутанные семейные коллизии, и лицом к лицу спрашивать о них очень неловко. Но
после мне стало казаться, что в некоторых случаях стесняться нельзя.
Немало из нашего разговора не попало на страницы книги по обстоятельствам г-на
Макиты. Но даже при этом, хорошо, что мы встречались дважды.
Для поездок на работу я использую линию Хибия. Поезда жутко переполнены. Особенно
на станции пересадки - Кита-Сэндзю: там идут ремонтные работы, и на платформе страшно
тесно. Даже опасно. Удивляться смертным случаям здесь нечего. Подтолкни кого-нибудь
слегка - и он запросто может упасть на рельсы.
Как бы вам объяснить, насколько все ужасно? Один раз я пытался втиснуться в вагон, и
мой портфель поглотили волны человеческих тел. И с концами. Я держал портфель крепко,
чтобы его не вырвали из руки, но есл
...Поділитися у соцмережах
