Жанр: Драма
Подземка
...бы их как можно скорее судили, наказали и ликвидировали.
Я была очень спокойна.
Думала: это - зарин.
Икуко Накаяма (30 с лишним лет)
С самого начала она высказала твердое желание: имя, адрес и возраст не указывать,
писать так, чтобы ее никто не узнал. Она по-прежнему очень осторожна в отношении "Аум
Синрикё". Недалеко от ее дома - спортивный зал секты, и будет совсем некстати, если
кто-то сможет ее выследить.
Возраст - чуть больше тридцати, замужем, детей нет. После института устроилась в
фирму на обычную конторскую работу, но затем уволилась и стала домохозяйкой. Сейчас
получила квалификацию и преподает японский язык иностранцам. Для нее это очень
интересная работа.
Немало пострадавших от зарина дали нам интервью, но лишь единицы из них смогли
догадаться, что это такое. Почти все, ничего не понимая, поддались хаосу и смятению. Г-жа
Накаяма была среди тех, кто все понял сразу. Более того, она - уникум, сразу распознала:
"Сужение зрачков - это однозначно зарин". В разговоре поражала ее осторожность, а
также хладнокровие, с которым она осознавала происходящее. Ее наблюдательность и
память тоже впечатляют. Как преподаватель языка, она, должно быть, - прекрасный
специалист.
Складывается впечатление, что мир "Аум Синрикё" резко отличается по своей
структуре от ее мира. Это не страх, говорит она сама. Однако чем бы ни было это чувство,
чтобы пережить его, ей потребуется еще некоторое время. Вот такое впечатление.
Систематичное преподавание иностранцам японского языка казалось мне сложным, но на
самом деле все оказалось не так. На курсах по подготовке преподавателей нам говорили, что
японский теоретически можно объяснить всего на 60 %. Я так не считаю. Все, что необходимо
объяснить, вполне логично и легко объясняемо. К этому мнению я пришла на основе
собственной практики.
Сейчас работаю три дня в неделю. Количество уроков зависит от учеников, сейчас у меня
их семь. Каждый урок длится от часа до полутора, и ведется один на один. Ученики -
бизнесмены, работающие в японских представительствах иностранных фирм. Наша школа
имеет специальное разрешение на это. Уроки веду либо в офисе ученика, либо у него дома.
Март прошлого года выдался очень напряженным: я работала по 4-5 дней в неделю и
проводила 10 уроков. Можно сказать, из-за них я пострадала от зарина.
В тот день урок был назначен на девять утра (да, вот так рано!) в фирме ученика около
станции Оотэ, и я решила напрямую доехать туда по линии Маруноути. Многие стремятся
провести урок до начала рабочего времени. Бывает, урок начинается в восемь, в семь тридцать.
Хотя, естественно, некоторые предпочитают учиться после работы.
Я вышла из дома часов в восемь. Метро со станции Икэбукуро отправлялось в 8:32 (о чем
я узнала позже). Но я как раз поспевала к началу урока. Там мне останется выйти из поезда и
подняться по лестнице.
Икэбукуро - конечная станция, поэтому поезда отправляются с обеих сторон платформы.
Когда я спустилась на платформу, с левой стороны уже стоял поезд, заполненный народом,
ждал отправления. С правой стороны люди собирались в очереди, ожидая подхода следующего,
но его пока не было. Я на миг засомневалась: какой выбрать? Но подумала: ничего, если я сяду
во второй. Интервал между отправлениями максимум минуты две-три. Я чувствовала себя
подуставшей после десяти уроков в неделю, и выбрала тот вариант, когда можно сесть.
Подошел поезд, я вошла в первую дверь второго вагона. Села с правой стороны по ходу
движения. Состав направился к следующей станции - Син-Ооцука. В японских вагонах по
утрам обычно тихо. Почти никто не разговаривает. И вдруг посреди этой тишины многие
начинают кашлять. Я подумала: "Сколько простуженных..."
Как вы знаете, линия Маруноути, начиная со станции Син-Ооцука, выходит на
поверхность. Мёгадани, Коракуэн... Выход на станции Мёгадани расположен в хвосте поезда.
Поэтому из первых вагонов на этой станции почти никто не выходит. Однако в тот день на
удивление вышло очень много народа. Странно, подумала я, но и только. Особого значения не
придала.
Люди по-прежнему кашляли, и в вагоне стало как-то неестественно ярко. Тогда мне
показалось, что светло, но, подумав, я поняла, что это желтый цвет. Желтый ли? Трудно
объяснить. Такой палевый, переходящий в желтый. Но не яркий.
Я когда-то болела малокровием, так вот - состояние было похоже на то. Кто это не
испытал, не поймет. Постепенно стало трудно дышать. Но первым делом я подумала: видимо,
новый вагон, запах материалов, клея. Обернувшись, я открыла окно. В новом типе вагонов окно
опускается донизу. Окно легко поддалось. Другие открывать окна не собирались. Повременив,
я открыла и второе окно.
У меня давно уже не все в порядке с органами дыхания. Стоит простудиться - сразу
болит горло, начинается кашель. Пожалуй, поэтому я и не переношу новые стройматериалы. За
окном март, еще достаточно холодно, но я не могла не открыть окно. Странно - почему все
остальные терпели? Такой странный запах. Даже не то что странный...
Запах был не острым. Как бы это объяснить... Проблема восприятия... даже не запах, а
удушливость. Открыв окно, я думала хорошенько проветрить вагон. Где я открыла окна?
По-моему, между Мёгадани и Коракуэн. На обеих станциях, стоило поезду остановиться,
выходило большое количество людей. Но на мои действия никто никак не отреагировал.
И что - никто не говорил вслух: "странно" или "трудно дышать"? Они ведь должны
были чувствовать неладное?
Абсолютно никто. Все были на редкость тихими. Ехали молча. Ни на что не реагировали.
Никакого общения. Я прожила год в США. Если бы подобное произошло там, все подняли бы
шум. Начали бы возмущаться, что это происходит, выяснять причину, - уже позже пронеслось
у меня в голове.
На допросе в полиции меня спросили: выходит, паники не было? На что я в очередной раз
подумала: все ехали тихо. Никто не произнес ни слова.
Все выходившие на платформу люди кашляли. Это было видно изнутри вагона.
Миновали станцию Коракуэн, и дышать стало еще труднее. К тому же сгустилась
желтизна. В тот момент я начала беспокоиться, что поработать сегодня не удастся, но
позволить такое было нельзя. Поэтому я решила доехать до станции Хонго-Сантёмэ и пересесть
там в другой вагон. К тому времени наш был уже заметно пуст. Были даже свободные места. И
это - тоже нечто невероятное. По утрам здесь обычно творится невообразимое.
Я собралась выйти из вагона через среднюю или дальнюю дверь. Больше терпеть сил не
было. Вдруг человек в форме полицейского вошел через переднюю дверь, поднял двумя руками
в белых перчатках газетный сверток и вынес его наружу. Дежурный по платформе принес
синий пластмассовый ящик для макулатуры и опустил пакет внутрь. Еще два-три работника
метро крутились поблизости. Это произошло как раз в тот момент, когда я собиралась выходить
из вагона. Газетный сверток и белые перчатки выглядели впечатляюще. Эта сцена до сих пор
стоит у меня перед глазами. Однако что там произошло, понять я не могла.
Поезд стоял достаточно долго. Я успела пройти назад вагона два. Пассажиров -
единицы. Состояние - хуже некуда. Глаза подергивались, боль в мышцах. Хотя не то чтобы
больно, но вокруг все желтое. И непрозрачное. Будто все залито в пластик и постепенно
сужается... Примерно так можно описать.
В конце концов, когда я вышла на станции Авадзи, состояние было вот таким. Кашель,
про глаза уже сказала, и удушье. Такое ощущение, что легкие забиты пылью.
На Авадзи вышли всего три человека. Кроме меня - молодая девушка и
пятидесятилетний мужчина. Удивительно, но на выходе я подумала, что это зарин. А то, что с
глазами - сужение зрачков. По характеру работы я каждый день внимательно читаю газеты,
обязательно просматриваю новости. Естественно, я знала об инциденте в Мацумото. Тогда же
впервые я услышала и о сужении зрачков. На платформе Авадзи до меня и дошло, что это
сужение зрачков.
Какая-то вы спокойная.
Да, на удивление я была очень спокойна. Может, потому, что мобилизовала все свои
знания, столкнувшись с незнакомой опасностью.
На платформе было лишь три человека: девушка, мужчина и я. Такого там вообще не
бывает. Девушка села на скамейку, опустив голову и прикрыв платком рот. Ей явно было
плохо. Мужчина приговаривал: странно, все это странно, - и, покачиваясь, бродил взад-вперед
по платформе. Не видят, глаза не видят, - повторял он. Говорят, его потом парализовало, но
проверить этого я не смогла.
Явно что-то не так, нужно срочно идти в больницу, сказала я и, поддерживая девушку,
побрела вместе с мужчиной к офису станции. Работники станции суетились, но сразу же начали
вызывать неотложку. Однако сколько бы ни набирали номер, никто не отвечал. Тогда мне стало
страшно. Я впервые почувствовала сильный страх. Будто все, во что веришь, рушится у тебя на
глазах.
Состояние паническое. События на нашей станции разворачивались позже, чем где-либо.
В других местах уже царила жуткая паника. Если вы помните, наш поезд линии Маруноути
умудрился вместе с зарином развернуться на Икэбукуро и ехал в обратную сторону.
Меня не оставлял в покое один момент. Перед посадкой на Икэбукуро двери закрываются,
и работники станции обязательно проводят осмотр вагонов. Проверяют забытые вещи
пассажиров, случайно оставшиеся незамеченными предметы. Если бы тогда работник
внимательнее осмотрел вагон, пакет с зарином не поехал бы назад.
До неотложки так и не дозвонились. Тогда пожилой работник станции предложил пойти
пешком - дескать, так будет быстрее. Больница рядом со станцией, в двух-трех минутах
ходьбы. Молодые работники отвели нас туда немедля. Как результат - правильно, что я вышла
на этой станции. На 3-м квартале Хонго закрытое пространство, и выходить пришлось бы
вместе с пакетом зарина. Думаю, было бы хуже .
Несколько месяцев после происшествия я не работала. Дышать тяжело. На работе
приходится много говорить, и удушье - большая помеха.
Некоторое время я была очень зла. Как говорила раньше, стала раздражительней. К тому
же узнала, что преступники, выходит, - "Аум Синрикё". Но сейчас, если честно, я даже не
злюсь, просто не хочется об этом вспоминать. В больнице и уже после выписки, дома, мне
хотелось узнать, что случилось, и я, не отрываясь, смотрела телевизионные новости. Сейчас
мне все опротивело. Кадры зариновой атаки даже видеть не хочу. А начинаются новости на эту
тему - переключаю канал. Злость по отношению к нелепым вещам - отвратительна. Если
задуматься о жертвах и пострадавших. У меня по-прежнему сжимается в груди, когда
приходится сталкиваться с такой информацией. Не дай бог, чтобы такое повторилось.
Из сообщений СМИ об "Аум Синрикё" я постепенно узнала, откуда они взялись, - и
поняла, что с ними нельзя иметь ничего общего. Как минимум я перестала орать в экран
телевизора. У них совсем другая логика, другое мышление. Они совершали поступок, веря в то,
что делают. И не собираются как-то соответствовать нам. Они не стоят в одной с нами
плоскости. Они - люди другого измерения. Подумаешь так - и ярая злость постепенно
угасает.
Из всех вопросов больше всего не люблю вопрос "об осложнениях". Я в порядке - и в
подтверждение этого я так живу. Говорят, с медицинской точки зрения проблем нет.
Человечество впервые столкнулось с подобным опытом, поэтому, естественно, некоторое
беспокойство есть. Но когда об этом начинают расспрашивать... нет, я против. Хотя если
задуматься, ненависть к расспросам об осложнениях сама по себе в некотором роде -
осложнение. Внутри меня живет желание все, что там произошло, изолировать как предмет
иного измерения. Куда-нибудь спрятать. И если можно - подальше от планеты Земля...
Случись это спустя полгода после происшествия, я, пожалуй, отказалась бы от интервью.
Однако согласившись, я многое передумала, и поняла, что с тех пор не была на месте
происшествия. 3-й квартал Хонго - одно из моих любимых мест, но больше я туда ни ногой.
Не то чтобы страшно... Просто я так решила.
Первая мысль - ядовитый газ.
Значит, или зарин, или циан .
Доцент Тоору Сайто (врач Центра "скорой помощи" медицинского
факультета университета Тохо, 1948 г. р.)
Врач Сайто работает в Центре "скорой помощи" больницы Оомори при университете
Тохо двадцать лет, с момента основания самого центра, настоящий профессионал. В Центре
"скорой помощи" моментально определяют шансы на выживание доставленного на грани
жизни и смерти пациента. Долго думать, что с ним делать, времени нет. Важную роль
играют энциклопедические познания и интуиция. Разумеется, за спиной врача - немалый и
разнообразный практический опыт.
Как человек такой профессии, говорит он отчетливо и очень доходчиво. Умеет
уговаривать. Благодаря ему мы узнали много интересного. Смотрим на него и раз за разом
думаем: насколько у него непростая работа. Напряженный день, минимум свободного времени
на то, чтобы сбросить напряжение. Мы благодарны за то, что д-р Сайто выкроил время для
нашего интервью. Ниже мы приведем интервью одного тяжелобольного, проходившего
лечение под началом д-ра Сайто, - Хиросигэ Сугадзаки.
Моя специализация - кардиолог, поэтому ко мне попадают пациенты с инфарктами и
сердечной недостаточностью. В этом центре трудятся ветераны разных отделений больницы:
представители двух отделений терапии, двух отделений хирургии, кардио- и нейрохирургии, а
также наркологи. У всех опыт от пяти до пятнадцати лет. Двадцать врачей работают посменно
бригадами круглые сутки.
Накануне происшествия у меня было дежурство. В тот день я выполнял обязанности
главного дежурного врача. Время воскресного дежурства - с девяти утра до девяти утра
понедельника. Но, даже находясь на дежурстве, в дневное время я принимаю пациентов в
Центре "скорой помощи".
В день инцидента я проснулся и, смотря в комнате отдыха врачей новости по телевизору,
завтракал сублимированным "рамэном". Вдруг в восемь часов десять или пятнадцать минут
передали первое сообщение. "В районе станции Касумигасэки обнаружен ядовитый газ. Много
пострадавших". Первое, что я подумал, - ядовитый газ. Значит, или зарин, или циан.
С зарином недавно был инцидент в Мацумото. Циан - химическое соединение
синильной кислоты. В инциденте Моринага-Глико фигурировала цианистая сода. Но
цианистый калий и цианистая сода - это порошок или таблетки. Превращаясь в газ, становится
цианистым газом. Потом на станции Синдзюку обнаружили оборудование по распылению
цианистого газа. Поэтому при словах "ядовитый газ" я предположил, что разговор идет об
одном из них.
Что это может быть городской горючий газ или какой-нибудь другой, вы не могли
предположить?
В пределах метро это невозможно. Если говорить в целом. Я сразу подумал, что это
преступные замыслы. Мне приходилось слышать рассказы о возможной причастности к
инциденту в Мацумото секты "Аум Синрикё". В голове пронеслось: ядовитый газ -
преступление - "Аум Синрикё" - зарин или циан...
А раз так, пострадавших привезут и в нашу больницу тоже, поэтому нужно подготовить
противоядия от зарина и циана. По правде говоря, в больнице имелись наборы медикаментов -
противоядий от циана. Достаточно было их только использовать. Для лечения же от зарина
существует два вида лекарств: атропин и "2-ПАМ" . Прежде мы применяли и тот, и другой.
До инцидента в Мацумото о зарине я ничего не знал. Необходимости разбираться в
специализированных боевых отравляющих газах не возникало, и мы их не изучали. Но в
результате событий в Мацумото я узнал о таких симптомах, как снижение показателей
холинэстеразы, эффект миоза. Врачи впервые предположили, что это - действие
органического фосфора.
Органический фосфор издревле использовался в химических удобрениях. Иногда его пили
с целью самоубийства. За двадцать лет существования нашего центра насчитывается более
десятка случаев отравления органическим фосфором. В конечном итоге, говоря попросту,
органический фосфор в газообразном виде - это и есть зарин.
То есть, вы хотите сказать, если в рот попадет удобрение органического фосфора,
эффект получается тот же?
Именно. Совершенно те же симптомы. Только до сих пор это были химикаты, а не
жидкость. На полях его разводили и распыляли на розы и прочие растения, вследствие чего
сидевшая на стеблях тля погибала. Таким образом, раз зарин - не что иное, как испаряющийся
органический фосфор, при отравлении этим веществом вполне годятся способы лечения, как
при отравлении сельхозхимикатами. Об этом знали почти все врачи "скорой помощи". И
выяснилось это в результате инцидента в Мацумото.
Атропин применяется при снижении пульса, перед наркозом. Есть он в нашем Центре
"скорой помощи", есть в любой больнице. А вот 2-ПАМ противодействует органическим
веществам фосфора. По сути - вещь специфичная. Фармакологи держат его в небольшом
количестве. До недавних пор при отравлении органическим фосфором в сельхозхимикатах
применяли оба препарата: 2-ПАМ и атропин. Но постепенно сами удобрения стали менее
ядовитыми, возникли разные фосфоросодержащие удобрения, на которые 2-ПАМ действует
слабее, поэтому первым выбором стал атропин. Вот по такой причине в нашем центре 2-ПАМа
практически не оказалось. Поэтому первым делом решили применить атропин, а если
понадобится 2-ПАМ, обратиться за ним к фармацевтам.
После сообщения по телевизору начали обсуждать, зарин это или циан. В комнате
находились врачи-интерны, которым я посоветовал подучить то, что касается зарина. По правде
говоря, на лекциях по ядам в институте я приводил пример инцидента в Мацумото. Составил из
телевизионных новостей десятиминутный фильм и показывал его студентам. Как раз эта
кассета лежала среди прочих учебных материалов, и я дал посмотреть ее интернам. Те дружно
посмотрели, что касается зарина - все поняли. На случай циана имелись запасы наборов
первой помощи, которые только ждали применения.
В полдесятого передали, что пожарники нашли на месте происшествия ацетонитрил . У
токийских пожарных есть специальная машина, способная распознавать ядовитые газы. Она-то
и выделила ацетонитрил. А это значит - циан, химическое соединение синильной кислоты.
По горячей линии в больницу позвонили, попросили принять одного пострадавшего в
метро. Я приготовил комплект от циана и ждал в пункте первой помощи. Пациента привезли в
10:45. Показатель JCS был равен двумстам. Если ущипнуть, тело едва двигалось, а в
остальном находилось в состоянии глубокой комы, зрачки сужены. Если это отравление
цианом, оно называется "ацидоз", кислотная интоксикация. Кровь в организме окисляется.
Таким образом, если сужены зрачки, то это отравление зарином, если возник ацидоз - цианом.
В этом главное различие.
Так вот, привезли пациента, осматриваю его и вижу - суженные зрачки. Сделали анализ
крови - ацидоза нет. Пониженная реакция в сухожилиях. Все это симптомы зарина. Тут все
покачали головами. По всем признакам зарин, а по телевизору упоминали ацетонитрил.
По правде говоря, был у меня когда-то пациент с отравлением цианом. Тогда мы сразу не
разобрались, опоздали с предпринятыми мерами и человек, к сожалению, умер. От отравления
цианом можно спасти, если предпринять срочные меры. Из трех случаев мы сработали
оперативно дважды, и пациенты выжили. Поэтому у меня в голове сверлило одно: нельзя
опоздать.
По виду - зарин. Но как быть с теленовостями? Я принял решение использовать набор от
циана наполовину. Разумеется, все остальное: искусственное дыхание, переливание крови,
шокотерапию делали тоже. Минут через тридцать пациент начал приходить в сознание. При
поступлении в больницу дыхание у него было прерывистым, тело не реагировало на щипки.
Теперь он дышал лучше, реагировал на боль и импульсы. Я посчитал, что подействовал набор
от циана. После укола состояние резко улучшилось. Я сам не понял, в чем причина, -
возможно, в зарине были примеси или растворители. Ацетонитрил - органический
растворитель, также известен как цианистый метил, цианометан, используется для растворения
красок.
Проверил материалы и обнаружил, что в 1959 году в США три работника, красивших
краской с ацетонитрилом, поступили в больницу с перебоями дыхания. Один скончался, двух
других откачали искусственным дыханием, переливанием крови и набором от циана. И в том, и
в другом случае циан в крови был повышенным. Слышал, что в органах погибшего пациента
обнаружили большое количество продуктов распада циана. Можно было предположить, что в
зарин подмешали ацетонитрил для задержки испарения, чтобы выиграть время для побега с
места. Был бы это чистый зарин, его пары распространились бы моментально, и исполнитель
отравился, а может, и умер бы сам.
Позже, в одиннадцать часов утра, Полицейское управление установило причину - зарин.
Это я тоже узнал из телевизора. Совсем не значит, что нам кто-то что-либо сообщал. Всю
информацию черпали из телевизионных новостей. Но к тому времени мы уже начали лечение
атропином. Это было естественной мерой с учетом состояния больных, отравленных зарином.
Затем, примерно в то же время, позвонили с медицинского факультета университета
Синсю . Звонил врач, лечивший пострадавших во время инцидента в Мацумото. Он звонил в
токийский центр "скорой помощи", предлагая прислать материалы о лечении от заринового
отравления. Получив согласие, он отправил материалы по факсу. Просмотрев материалы, мы
поняли, начиная с какого состояния необходимо госпитализировать пациентов, а какая степень
еще терпима. Опыта недоставало, причин отравления и способов лечения мы не знали, и
критериев для принятия решения у нас не было. В инструкциях значилось, что даже при
суженных зрачках, если человек может ходить и говорить, госпитализация не требуется.
Выходит, было бы состояние стабильным, а холинэстераза - не низкой, больница не нужна.
Это очень пригодилось. Иначе нам пришлось бы уложить в больницу всех пострадавших.
Могли бы вы популярно разъяснить, что это такое - холинэстераза?
Вы хотите пошевелить мышцей. С кончика нерва выделяется вещество ацетилхолин ,
который дает клеткам мышц приказ: двигаться! То есть исполняет роль передатчика приказа.
Получив приказ, мышцы начинают двигаться. В смысле - сокращаться. Когда сокращение
завершено, энзим, именуемый холинэстераза, нейтрализует медиатор. Тем самым готовит
организм для следующего действия. Опять выделяется ацетилхолин, передает новый приказ
двигаться. И мышцы опять движутся. И вновь холинэстераза нейтрализует ацетилхолин, и так
далее.
Однако если холинэстеразы будет мало, подавший команду ацетилхолин никуда не
денется, и мышца останется в сжатом состоянии. Мышцы, как правило, то сжимаются, то
распрямляются. Постоянно сжатое состояние, иными словами, можно назвать "параличом". В
отношении глаз зрачок продолжает оставаться в сжатом состоянии. Это и есть "сужение
зрачка".
Наблюдается ли понижение холинэстеразы от других причин, помимо отравления
органическим фосфором или зарином?
Да, наблюдается еще в некоторых видах отравления, но чаще всего - именно от
органического фосфора. Понижение холинэстеразы невозможно без отравления ядами или
высокой степени нарушения функций печени. В обычной ситуации понижения не происходит.
В документах, присланных из Мацумото, значилось: госпитализация необходима, если
показатель ниже двухсот единиц. Мы следовали этому курсу. Но даже среди
госпитализированных попадались такие, кто быстро восстановился и смог выписаться на
следующий день или через день. На самом деле для состояния паралича этот показатель должен
опуститься очень низко. Мы наблюдали это на примерах наших пациентов - даже при низком
показателе они оставались бодрыми. Сужение зрачка продолжалось три-четыре дня, но до
паралича дыхательной системы дело не дошло.
В случае отравления органическим фосфором из сельхозхимикатов требовалось
продолжительное время на реабилитацию. Все зависит от количества газа, но бывали случаи,
когда пациенты в течение месяца не могли дышать и все это время оставались подключенными
к аппарату искусственного дыхания. На этот раз, с зарином, речь идет об испарениях, которые
быстро вывелись из организма. Поступившие в тяжелом состоянии в разные больницы
пациенты в тот же день пришли в сознание. Однако у тех, кого спасти не удалось, биение
сердца и дыхание прекратились еще до поступления в больницу. По этой причине они умерли.
Некоторых оживили массажем сердца, пульс возобновился, но как результат - они стали так
называемыми "растениями". Выкарабкавшимся из этого состояния пришлось бороться очень
долго.
Получали ли вы какую-нибудь информацию о способах лечения от пожарников или
полиции? Я думаю, в таких особых случаях центр обязан быстро распространить по местам
происшествий нечто вроде медицинской инструкции или единых рекомендаций.
Ничего такого нам не поступало.
Прислали извещение из Токийского санитарного управления, да и то лишь вечером того
дня. Вот оно (достает факс). Время отправки - 16:25. "Надеемся на вашу помощь
пострадавшим в сегодняшнем происшествии. Нам поступили материалы о зарине, которые
отправляем для вашего сведения. Зарин - это... " Но к тому времени мы уже и так обладали
достаточной информацией.
В конечном итоге сразу после инцидента с нами связались и передали необходимые
документы только представители медицинского факультета университета Синсю. Информация
оказалась в наших руках до поступления первого клиента. Как я уже говорил, она нам очень
пригодилась, прояснив, какая помощь требуется для пациентов. Позже мы отправили
благодарственное письмо.
Иными словами, вас попросили спасать пациентов от отравления зарином в
соответствии с лечебными нормами вашей больницы?
Да, можно сказать и так.
Знаний о зарине недоставало. Возникли разные проблемы. Например, обслуживающие
пациентов врачи и медсестры центра "скорой помощи" одной из университетских больниц
затем сами оказались под действием зарина. Газом пропиталась одежда пациентов. Их можно
назвать вторичными пострадавшими. У нас не было и мысли снять и быстро уничтожить
одежду пострадавших. Никто об этом даж
...Закладка в соц.сетях
