Жанр: Драма
Подземка
...нное в день происшествия. И все
ощущения передавались в абсолютно той же форме. Вот такое явление. Причем оно не есть
типичный способ воспоминания. Будто внутрь вселяется некий инородный предмет. И это не
белая горячка. Наоборот, проникновение в память.
ПТС не имеет никакого отношения к зарину. Это проблема ущерба, нанесенного психике.
Например, даже люди со слабыми последствиями, видя состояние тяжелых больных,
воспроизводят его для себя. Они видят, как у другого пена идет изо рта, и он умирает в сильных
мучениях. Положение - трагическое, как на поле боя. Вот у таких людей, бывает, и
проявляется посттравматический стресс.
В случае с нашим происшествием люди, ничего не понимая, неожиданно оказались на
краю гибели. Для них это были минуты пережитого безмерного страха. К тому же страх зарина
- того рода, что до сих пор не был выражен словами. Подобные происшествия
беспрецедентны, и пережитый тогда страх не поддается описанию. А поскольку его
невозможно выразить в словах, остается лишь прочувствовать на себе. Схемы, которая
помогает переносить пережитое в слова, ведет к осознанию, не существует. Просто нечем
подавлять это в себе. Но как ни подавляй сознание, тело реагирует естественным образом. Это
и есть прочувствование.
Среди симптомов - бессонница, кошмары, страх. Страх, например, ездить в метро,
спускаться в подземные переходы. Невозможно успокоиться, преследует постоянное
беспокойство, отсутствие собранности. Полный отказ, апатия ко всему. Силы остаются лишь на
борьбу с собственными тягостями, ни на что другое запаса энергии уже нет. Вся прочая
деятельность автоматически отвергается. Вместе с тем проявляются вялость, расслабленность,
вызванные воспроизводимым в голове флэш-бэком.
Несколько человек со слезами на глазах были вынуждены оставить работу. Когда
женщина страдает от головной боли, работать она не может. Но окружающие этого как бы не
понимают. Они считают: раз последствий газа уже нет, в чем же дело? Объем работы никто не
сократит. Каждый день до двенадцати ночи сплошные переработки, задержки. Поди пожалуйся
- никто руки не протянет. Внимания не обратит. В таких условиях не бросить работу просто
невозможно.
Действительно, эта травма не из тех, что понятны и видимы простым глазом. Зачастую
окружающие просто не понимают. Это - самая настоящая болезнь, но жертв ее считают
лентяями.
Например, после землетрясения в Кобэ состояние ущерба видно отчетливо. Понятно,
сколько дней пролежал человек под завалом, видны травмы и степень их болезненности.
Однако в случае с зариновой атакой людям, не пережившим ее, трудно реально ощутить на
себе страх.
Да. И наоборот, в каком-то смысле - все показано по телевидению настолько подробно,
будто это какая-то инструкция.
Сложилось беспечно-зафиксированное понятие: "Вот оно какое - происшествие". Очень
поверхностное. Например, около выхода из метро вповалку лежат люди. Но это не более чем
вершина айсберга. Самое ужасное по телевизору не показали.
Я глубоко уверен - им очень важно быть окруженными заботой. Естественно, темпы
выздоровления у каждого свои. Кто-то восстанавливается шаг за шагом, кто-то очень быстро в
силу неких драматических причин. Случаи самые разнообразные.
Что касается меня, каких-то особых методов лечения у меня нет. Я просто выслушиваю
людей, стараюсь понять их настроение и помочь словом.
Например, в день ареста Асахары ко мне в панике прибежал один пациент, подумав, что в
метро опять прошла зариновая атака. Происходит что-нибудь сопутствующее - и в такие
моменты часто возникает эффект флэш-бэка. Увидел в вагоне метро человека в маске, и как
будто нажали на курок. Состояние иллюзии, совершенный мираж. Однако на самом деле в
голове человека все это происходит явственно. Он верит: что-то произошло. В такие минуты
приходилось помногу раз повторять ему, что ничего, ровным счетом ничего не случилось.
Он только лепетал, что страшно, но постепенно успокоился. Со временем приходить
перестал. В целом, именно те, кто говорит "страшно-страшно", успокаиваются быстрее всего.
Стоит их выслушать, посопереживать, позаботиться - и им становится легче.
То, что они чувствуют опасность и могут об этом сказать вслух, свидетельствует об
их способности хоть как-то себя контролировать. Но еще многие не могут избавиться от
смятения.
Да. Я предполагаю, что количество пострадавших в результате зариновой атаки в метро,
испытавших на себе ПТС, составляет 30-40 %. Пострадало более 5000 человек, и общее
количество страдающих этим синдромом людей велико. 80 пациентов больницы Сэйрока мы
попросили заполнить анкеты спустя три и шесть месяцев после происшествия. И в том и в
другом случае количество людей, переживших флэш-бэк, превысило 30 %. Причем за три
месяца их количество нисколько не уменьшилось. Осматриваю каждого в отдельности - у
некоторых состояние даже ухудшилось. Тут уже в свою очередь удивляюсь я: как же они
умудряются жить обычной жизнью?
Жить, не признавая в себе глубокую душевную рану, в каком-то смысле может оказаться
опасным. Например, люди уходят с головой в работу или начинают выпивать больше
обычного; есть среди них и такие, кто лишь распаляет себя.
Недавно у меня был один пациент. Увидев по телевизору кадры войны в Персидском
заливе, он вспомнил свои душевные раны периода японо-китайской войны. События почти
полувековой давности. Тогда он заколол штыком китайца. В памяти воспроизвелся этот эпизод,
и он уже не мог спать спокойно. Скрываемый в глубине сознания сюжет полувековой давности
внезапно словно возродился. Превратился в кошмар - и уже не уснуть.
Не исключено, что нечто похожее происходит с пострадавшими в результате зариновой
атаки. Сколько ни упихивай вглубь сознания, кошмары опять неожиданно вылезают наружу.
А когда пытаются разобраться в одиночку, наоборот, становится только хуже. В таких
случаях необходима помощь окружающих. Причем совсем не обязательно, чтобы это был
врач-специалист. Главное - чтобы это был человек понимающий. Таково непременное
условие. Например, человек поведал о своей беде, а ему говорят: "Это потому, что ты ослаб".
После таких слов, наоборот, рана станет еще глубже. И как результат, очень многие слышат
подобные жестокости в свой адрес. Вчера вот меня впервые посетил один пациент:
окружающие постоянно твердили ему, как он слаб. Настолько, что опускались руки.
Продолжайся такое дальше - и лишь разовьется недоверие к людям. Особенность всех
пострадавших от зариновой атаки - то, что их не понимают в главном. Все они одиноки.
Также в обществе присутствует невидимая глазу дискриминация. Психологическая, по
отношению к жертвам газовой атаки. Поэтому среди пострадавших нередки попытки скрыть
собственный ущерб. Примерно так же, как прежде пытались скрыть правду пострадавшие от
атомных бомбардировок.
Это лишь мое предположение, но просматривается связь с концепцией "греха" японского
сообщества. В Японии издревле считалось, что люди, причастные к смерти и несчастьям,
подвержены греху. И грешные по традиции отдаляются от окружения. Это не простой
предрассудок - их отдаляют, но продолжают заботу о них в обществе. Не заставляют работать
и в некотором смысле опекают. Тем самым, как бы отдавая должное грешникам, постепенно их
вылечивают. И древняя концепция греха функционирует весьма эффективно.
Однако в последнее время само понятие "сообщества" фактически пропало, остался лишь
грех в подсознании, создающий психологическое отчуждение. То есть "вокруг да около".
Отношение к таким жертвам - вокруг да около. И для пострадавших это горше всего.
Второе интервью (октябрь 1996 года)
После нашего первого интервью минуло 9 месяцев. Как продвигается лечение ПТС?
За это время лечение у нас прошли около пятидесяти человек. Двадцать из них до сих пор
ходят на прием. Некоторые из тех, кто уже перестал, реабилитировались полностью, некоторым
лечение не подошло, и они больше не появлялись. Поэтому однозначно сказать, что всем
прошедшим через нас людям стало хорошо, что они восстановились, мы не можем. Статистику
реабилитировавшихся пациентов мы еще не делали, но, думаю, их наберется около половины
от общего числа. Состояние у всех было очень тяжелым. Иначе они бы сюда не пришли.
Все, у кого мы до сих пор брали интервью, жаловались на ухудшение памяти. Это,
чувствуется, - главная особенность. Причиной этому, пожалуй, тоже ПТС?
Действительно, у многих снизились сосредоточенность и сила духа. У некоторых это даже
сказалось на способностях к размышлению. В общей цепочке - ухудшение памяти. Причина
всему этому одна: посттравматический синдром. Уж очень горьки воспоминания, оставшиеся в
глубине души. Вот и стремятся такие люди сократить свою деятельность до минимума.
Автоматически сужают рамки активности собственной памяти.
Они пытаются сдерживать память, тратя на это всю свою энергию. Поэтому выходит, что
энергии не хватает для нормального функционирования, она не направляется на обычные
действия. И в целом уровень жизнедеятельности снижается. В этом - одна из особенностей
ПТС.
То есть ПТС не вечен - его можно вылечить снятием напряжения?
Да, это так. По сути, состояние - именно такого характера. В некоторых случаях
человека лучше не трогать, и он поправится сам. Бывают и обратные ситуации. Все зависит от
того, насколько глубоко засела в душу человека травма.
Признаться, впечатление от взятых до сих пор интервью такое. Когда пострадавшим
говорят, что все их осложнения - из-за посттравматического синдрома, они уходят в отказ.
Думаю, все же большая часть - из-за ПТС. Однако в снижении зрения и прочих глазных
болезнях посттравматический синдром винить не стоит. Это не только психическое. Хотя есть
много случаев заболеваний глаз из-за ПТС.
И еще одно сильное впечатление - все страдают в одиночку. Например, ухудшилась
память - пытаются ссылаться на возраст, повысилась утомляемость - опять пытаются
ссылаться на возраст. Нет таких мест и путей к ним, где люди могли бы общаться с себе
подобными, беспрепятственно получать консультации специалистов. Вот они страдают и
мучаются в одиночку.
Поэтому после землетрясения в Кобэ я предположил, что люди будут эвакуироваться по
всей стране, и поехал с предложением о создании Приемных центров для пострадавших в
Министерство здравоохранения. Но ничего не вышло. Министерство здравоохранения
создавать такие центры пока не готово.
Врачей-психологов, лечащих пострадавших от зарина, кроме меня, нет. И это очень
странно. Я как-то сказал одному коллеге: если найдутся другие, я хотел бы создать с ними
такую сеть. В больнице Сэйрока, где я практиковал, маршрут направления больных внутри
больницы в невропатологическое отделение существовал, но в других, кажется, такового не
было. Обменный клапан толком не работал. Вот такое создалось впечатление. И все потому,
что в крупных больницах педиатры, хирурги и психиатры работают сами по себе.
Что касается больницы Сэйрока, после землетрясения в Кобэ там образовалась группа
реабилитации ПТС, состоящая из нас - психиатров, медсестер и техников. И недостатка в
работе не было. Поэтому и сейчас мы с самого начала были готовы к активным действиям. Без
предварительной подготовки что-либо сделать трудно.
Главный способ лечения "по Накано", как вы уже говорили ранее, - это, прежде всего,
выслушать пациента. Не изменилось ли что с тех пор?
Нет, не изменилось.
Например, некоторые не могут признаться, что им страшно. В большинстве случаев им
настолько страшно, что они боятся даже сказать об этом. Ведь признание в собственном страхе
- это доказательство того, что они, по большей части, уже успокоились. Ну, то есть, почему-то
находятся до определенной степени в смятении. Но вытягивать это из них нельзя. Они должны
сами воспринять это смятение. Осознание должно их настигнуть естественным путем, и мы не
имеем права их даже подталкивать. Они немного успокоятся, после чего постепенно начнут
ощущать страх.
Поэтому мой способ лечения, как я уже говорил, - внимательно слушать рассказы
пациентов. Как есть воспринимать их страх и боль. И в этом - главный путь. В большинстве
случаев я совмещаю с беседами медикаментозный метод, и это дает результаты.
Прошло полтора года со дня происшествия, но большинство потерпевших до сих пор не
могут преодолеть начальную стадию страха. Страх из них выходит очень медленно, чуть ли не
по капле. Такое ощущение, что они терпели-терпели с самого дня инцидента, и вот наконец-то
не в силах удерживать это в себе, и уже стучатся в ворота. Самый поздний пациент пришел на
первый прием в конце августа этого года.
Он был на грани того, чтобы бросить работу. К тому времени уже взял отпуск по
нетрудоспособности. Казалось бы, достаточно быстро восстанавливался, и собирался в скором
времени вернуться на работу.
Есть ли случаи крушения семей?
Насколько я знаю, нет. Проблемы возникают, наоборот, на рабочих местах. Ни одна из
фирм не хочет понять это "заболевание". В самых худших даже отказывают в страховании.
Таких примеров до сих пор было два. Они просто саботировали выполнение этих
формальностей. Каким-то образом специально оттягивали до последнего. Пострадавшим стало
невмоготу, и они сами подали заявления об увольнении. От этих бы фирм не убыло, оформи
они все необходимые документы. Несмотря на это - вот такое пренебрежение. И фирмы,
позволяющие себе такое, - реальность.
Одна хорошая новость. Министерство труда признало нынешний посттравматический
синдром "травмой на рабочем месте". Я сам подавал прошение, изложив собственное мнение
по этому вопросу. И вот постановление принято официально.
Признана сама формулировка - "посттравматический синдром", но конкретное
состояние заболевания, страдания простым людям не понять. Они не видны простым глазом.
Поэтому хоть и готова емкость (закон), без такого содержимого, как правильное осознание,
соучастие, вряд ли этот закон будет применен умело.
Да. Эта травма не телесная. Понимания не прибавляется. К тому же служащие сами
скрывают свое состояние, работают, делая вид, будто с ними все в порядке. И чем дольше
скрывать истинное положение вещей, тем больше состояние будет ухудшаться. Однако, как я
уже упоминал, сталкиваясь с враждебностью на рабочих местах, многие бросают работу. Таким
образом, пострадавшие получают двойную травму. Немало примеров, когда люди опускали
руки после травмы от самого инцидента и последующей травмы от реакции общества. Каким
воспользоваться способом - на самом деле, очень сложная проблема, и я считаю, будет лучше,
если более активно будет применяться система денежных выплат пострадавшим.
Те, кто страдает от осложнений, - не задумываясь, стучитесь в мою дверь. Я хочу, чтобы
вы решились прийти. Хорошо, если вам в конце концов можно будет сказать: "Вы в полном
порядке, можете не волноваться". Поэтому если вас что-то тревожит, приходите, когда хотите.
Не говорите себе: "Стоит ли беспокоить врачей по пустякам? " Что бы с вами ни было,
беспокоит хоть какая-то боль - нужно хотя бы раз обратиться к специалисту-профессионалу.
Какие существуют критерии для проверки?
Главный критерий - страх. Люди вспоминают происшествие как "флэш-бэк". Кроме
того, их мучает бессонница, кошмары. Снижается сосредоточенность, ухудшается память. Чуть
что - быстро раздражаются. Головные боли, головокружение, слабость. Дело в том, что и
кроме этого симптомы проявляются во всевозможных формах. Поэтому если почувствуете
что-то необычное, пусть это будет все, что угодно, - не стесняясь, обращайтесь за советом к
врачу.
Слушая ваш рассказ, понимаешь, насколько все это глубоко.
Прошло полтора года после инцидента, но я не могу вновь и вновь не задумываться о
тяжести происшедшего. Бывает, мне становится больно от мысли, что я до сих пор чего-то не
знал. "Вот как. Вот, оказывается, какой жуткий опыт у этого человека... "
Линия Маруноути
(до Огикубо)
Поезд A777
На линии Маруноути в поезде, отправлявшемся со станции Икэбукуро до Огикубо, теракт
осуществляла команда Кэнъити Хиросэ и Коити Китамура. Хиросэ - 1964 года рождения. На
день происшествия ему было 30 лет. Он поступил на факультет естественных наук
университета Васэда, окончив старшую школу при том же университете, специализировался на
прикладной физике и выпустился в первой сотне лучших сокурсников. Он был отличным
студентом, после окончания в 1989 году аспирантуры отказался от распределения и просто так
покинул альма-матер. В организации был причислен к Министерству науки и техники и
считался одним из главных специалистов в области химии. Вместе с Масато Ёкояма стоял во
главе секретного плана создания автоматического пистолета. Высокий, на вид серьезный и
спокойный молодой человек. Несмотря на свои 32 года, казался юнцом. На суде говорил
спокойно, тщательно подбирая слова.
18 марта он получил приказ от старшего начальника из Министерства науки и техники
Хидэо Мураи "распылить зарин в метро". Услышав это, очень удивился. Стало страшно от
одной мысли, что будут жертвы. Но с другой стороны, говоря о своем тогдашнем настроении,
Хиросэ понимал, что учение пустило в нем корни еще недостаточно. Он был поражен всей
серьезностью этого дела, и, как человек, интуитивно чувствовал сильный внутренний протест,
но при этом держался за верность исповедуемой им религии. Сейчас он признает ошибочность
своего решения, но в тот момент у него не было ни запаса прочности, ни сил перечить приказу
сверху - видимо, самого Асахары, как считает он сам.
Перед ним стояла задача - сесть во второй вагон следующего с Икэбукуро до Огикубо
поезда и где-то в районе станции Отяно-Мидзу проколоть два пакета с зарином. Перед
станцией его ожидала машина с Китамурой. Поезд прибывал на Отяно-Мидзу в 7:59. Номер
состава по расписанию - A777. Подробные наставления давал "старший брат" Ясуо Хаяси.
Накануне 20 числа на тренировке в деревне Камикуйсики Хиросэ не рассчитал силы и
погнул кончик зонтика.
20-го в шесть утра Хиросэ и Китамура вышли из конспиративной квартиры на Сибуя и
доехали на машине до станции Йоцуя. Хиросэ по линии Маруноути доехал до Синдзюку,
пересел там на линию Сайкё и добрался до Икэбукуро. В киоске купил спортивную газету и
завернул в нее полиэтиленовый мешок с зарином. Убив немного времени, он сел в нужный
поезд и встал около средней двери второго вагона. Но когда попытался вынуть пакет из сумки,
газета громко зашелестела, что привлекло внимание - по крайней мере, так показалось ему
самому - находившейся рядом школьницы средних классов.
Хиросэ, не в силах справиться с напряжением, вышел на станции Мёгадани или Коракуэн.
А когда оказался на платформе, вновь почувствовал страх от серьезности собственных
действий. Его разбирало острое желание просто покинуть станцию. Он сам признавался, что
завидовал выходившим из поезда людям. Если подумать сейчас, то был важный поворот его
судьбы. Выйди он там - и судьбы многих людей сложились бы совсем иначе.
Однако Кэнъити Хиросэ стиснул зубы и остановился. Вопрос решен, сказал он самому
себе. Это важное дело необходимо выполнить. Не только я - другие делают то же самое. Не
могу же только я один, струсив, сбежать.
Он решился и сел обратно в поезд. Но поскольку он, быть может, привлек внимание
школьницы, то на этот раз поменял вагон. Сел на один дальше, в третий. На подъезде к
Очяно-Мидзу вынул из сумки пакет с зарином и незаметно поставил его на пол. На этот раз
газеты не было, только пакет, но он не беспокоился. У него не было времени для беспокойства.
Чтобы убедить себя, он раз за разом повторял про себя мантры учения. Когда прибывший на
Отяно-Мидзу поезд собирался распахнуть двери, он, не задумываясь, проткнул концом зонтика
пакет.
Уже в машине Китамуры промыл водой из бутылки испачканный кончик и швырнул зонт
в багажник. Старался быть осторожным, однако спустя какое-то время и у него появились
симптомы отравления зарином. Язык не двигался, дыхание сперло, икры правой ноги сводило
судорогой.
Хиросэ спешно вколол в ногу полученный от Икуо Хаяси сульфат атропина. Знакомый с
наукой не понаслышке, Хиросэ с самого начала прекрасно понимал весь ужас зарина. Он в
очередной раз обомлел от превышающей воображение силы яда. Пожалуй, в том вагоне сейчас
творится нечто страшное. В сознании мелькнула мысль: "Глядишь, я тоже возьму и умру".
Вспомнив, что Икуо Хаяси приказал в случае ухудшения состояния ехать к врачу в больницу
"Аум Синрикё" в районе Накано, Китамура повел машину туда, но врача никто не известил о
происшествии, и он был не в курсе дела. Зря прокатившаяся в Накано парочка вернулась в
квартиру на Сибуя, где Хаяси оказал им срочную помощь.
Вернувшись в Камикуйсики, Хиросэ вместе с другими исполнителями отправился на
доклад о выполнении задания к Сёко Асахаре. Тот довольно произнес: "Чтобы получить
результат, достаточно доверить дело людям из Министерства науки и техники". Хиросэ
сообщил в своем докладе, что по ходу, видимо, привлек внимание пассажиров и был вынужден
перейти в другой вагон. На что Асахара, соглашаясь, ответил: "Я следил за астралом всех вас,
но астрал Сандзяя был мрачным. Подумал: что-то там случилось, - оказывается, вот что".
"Согласно учению, людские чувства считаются причиной ошибочного видения
предметов, поэтому необходимо, чтобы они нас не захлестывали", - говорит Хиросэ.
Хиросэ проткнул оба пакета, после чего на пол вытекло 900 мл зарина. В результате один
пассажир погиб, 358 получили увечья той или иной степени тяжести.
На станции Накано-Сакауэ от пассажиров поступил сигнал о людях без сознания. Двоих
тяжелых вынесли: одного уже мертвым, второй была - Сидзуко Акаси , о которой речь
пойдет ниже. Зарин собирал и ликвидировал работник станции Сумио Нисимура - его
интервью также впереди. Однако поезд с разлитым зарином продолжал двигаться дальше.
Доехав в 8:38 до Огикубо, он отправился в обратную сторону. На свое состояние жаловались
даже те, кто ехал с Огикубо. Там же в вагон село несколько работников станции. Они вытирали
швабрами пол, после чего почувствовали недомогание и были доставлены в больницу. Двумя
станциями позже, на Син-Коэндзи, поезд наконец сняли с маршрута .
Разве можно оставаться безучастными
наблюдателями этого шоу?
Мицуо Арима (41 год)
Живет в Иокогаме. Приятное на вид лицо, аккуратно одет, хорошие манеры. Поэтому
выглядит он моложе собственных лет. Сам считает себя оптимистом, человеком азартным. Речь
весьма живая. С первого взгляда производит впечатление человека, не имеющего ничего
общего с ожиревшей серьезностью. Однако, пообщавшись с ним некоторое время, начинаешь
понимать, что он одной ногой уже стоит на территории старости. Сорок лет - веха в жизни,
возраст, когда пора задуматься о главном.
Работает в косметической фирме, вместе с приятелями играет в группе на гитаре.
Женат, линией Маруноути на работу не ездит, но иногда пользуется ею, когда ездит по
служебным делам. Там, к своему несчастью, и оказался вовлечен в инцидент. Посмотрим, как
повлияла эта случайность на его жизнь и сознание.
Неделей раньше я переболел сильной простудой. С начала работы в фирме это был мой
первый пропуск по болезни. До этого ничем не болел.
Поэтому в тот день, 20 марта, ехал на работу после перерыва и, видимо, хотел приехать
пораньше (смеется). Вышел из дома на 20 минут раньше обычного.
Как правило, я спокойно располагался на сиденье и, почитывая газету, ехал до офиса на
Хатиодзи. Но в тот день мне нужно было в офис на Синдзюку. Туда я езжу раз в месяц. И
именно в этот день проводилось внеплановое совещание менеджеров района. В таком случае я
до обеда сижу на совещании, после чего еду в офис на Хатиодзи.
Совещание начинается в полдесятого. Из дома я вышел раньше семи. Доехав по линии
Йокосука до станции Симбаси, пересел на Акасака-Мицукэ с линии Гиндза на Маруноути до
станции Синдзюку-Гёэн. Офис рядом со станцией, время на дорогу - примерно часа полтора.
На Акасака-Мицукэ поезд пустеет, и всегда можно сесть. Но в тот день, сев в поезд, я сразу
почувствовал запах кислоты. Что поделаешь, поезд - место разных запахов. Потом
запомнилось, что женщина напротив зажимала платком нос. Но не было ничего
подозрительного.
Уверенности, был ли тот запах зарином, нет. Я узнал об этом со слов других и лишь
подумал: "Вот оно что".
Доехав до Синдзюку-Гёэн, я направился в офис. Но когда вышел из вагона, в глазах
потемнело. Даже подумал: свет выключили, что ли? С утра было ясно, а поднимаюсь по
лестнице - окрестности как в дымке. Может, погода внезапно испортилась? Смотрю на небо
- ни облачка.
В ту пору я употреблял лекарство от аллергии на пыльцу и подумал, что это из-за него. Я
буквально на днях начал пить новый вид лекарства и подумал, что это - его побочное
действие.
Добрался до фирмы, но вокруг все по-прежнему темно, и тело до невозможности вялое.
Сел за стол, и оцепенел, глядя в окно. Закончилось совещание, пошел вместе с другими
пообедать. Аппетита нет, ни с кем разговаривать не хочется. Молча поел, но при этом сильно
вспотел. В ресторанчике "рамэн" по телевизору беспрерывно показывали новости инцидента с
зарином. Сидевшие рядом коллеги подшучивали: может, ты тоже того? Но я тогда грешил на
лекарство от пыльцы и только отшучивался.
После обеда совещание возобновилось, но состояние мое не улучшалось. Нисколько. Я
решил показаться специалисту по аллергии от пыльцы. Тот поставил диагноз: "состояние
неудовлетворительное" - и в два часа отправил меня домой. Лишь тогда я впервые подумал,
что это действительно из-за зарина.
Но в ближайшую больницу я не пошел. Решил сходить в больницу рядом с домом, где мне
прописали новое лекарство. Сам я не был уверен, в чем причина нынешнего состояния:
лекарство от пыльцы или зарин. Так я вернулся домой в Йокогаму. На приеме признался, что в
то время ехал в метро, и вот теперь такое состояние. Мне проверили зрачки и посоветовали
немедля лечь в больницу.
На неотложке меня отвезли в Университетскую больницу нашего города. Тогда еще со
мной все было в поря
...Закладка в соц.сетях
