Жанр: Драма
Подземка
...гах. Люди просто лежали на земле или сидели на корточках.
Раздавались крики: где же "скорая помощь"?
Как раз поблизости находилась стройплощадка, и рабочие стали нам помогать. Они
останавливали подряд все машины, усаживали туда пострадавших и просили отвезти их в
больницу. Если это был микроавтобус, в него сажали сразу несколько человек. Думаю,
обычные машины очень помогли в спасении людей около станции Кодэмматё.
Меня усадили в проходившее такси, которое кто-то остановил. Меня устроили впереди, а
назад погрузили еще троих, чье состояние было хуже моего.
Однако таксист забеспокоился - он не знал, кто будет платить, а также - куда нас везти.
Поэтому он обратился к полицейскому, стоявшему поблизости. Переговорив с кем-то по рации,
полицейский сказал: езжайте в больницу Сэйрока. Я подумал, что ближе всего - больница
"Мицуи Кинэн", но раз так сказал полицейский, то мы поехали в больницу Сэйрока.
Куда ехать, стало ясно, однако было непонятно, кто будет платить. Пожилой таксист был
в растерянности. Сидевшие сзади были в ужасном состоянии, их все время тошнило. Я достал
из кармана две тысячи иен и передал водителю. Этого хватит, езжайте скорее, они в тяжелом
состоянии, сказал я.
Больница Сэйрока находится рядом со школой, где я в детстве учился, поэтому дорогу к
ней я знал лучше таксиста и показывал ему, как объехать уже образовавшиеся пробки.
Водитель осознал чрезвычайное положение и больше не задавал вопросов. Хотя сидящих
сзади все время тошнило, он на это никак не реагировал. Однако дорога была настолько забита,
что машина почти не двигалась. До больницы примерно два километра, но счетчик уже
показывал больше двух тысяч иен. Я собирался доплатить, но таксист сказал, что не надо, и
выключил счетчик.
На сидевших сзади было жалко смотреть, особенно - на двоих. Сначала они все время
стонали, потом замолчали, совсем выбившись из сил. По дороге мы подъехали к полицейской
будке. Этим людям очень плохо, не могли бы вы сопроводить нас до больницы? - попросили
мы. Там уже паника, поэтому добирайтесь сами, ответили нам.
Кое-как мы добрались до больницы. Двое сзади уже совершенно не могли идти, и сестры
привезли для них инвалидные кресла. Еще один мог кое-как передвигаться, опираясь на мое
плечо. Хотя меня тоже качало, но чувствовал я себя все-таки получше.
В больнице я провел одну ночь, следующий день был выходной, а затем я вышел на
работу. Голова особо не болела, но когда темнело, я ничего не видел. Поэтому не мог управлять
машиной. На работе мог только дежурить у телефона, но там было спокойнее, чем дома,
поскольку больница рядом - случись что, можно было бы сразу дойти до нее. Некоторые наши
постоянные клиенты, узнав, что я пострадал в этом инциденте, с беспокойством звонили на
фирму и очень удивлялись, когда я сам снимал трубку (смеется).
Настроение было плохое из-за того, что полиция начала меня тщательно проверять.
Похоже, они заподозрили, что я и есть тот человек, который подложил пакет с зарином.
Полиция навестила президента нашей фирмы и тщательно расспросила его о моих религиозных
взглядах, в каком пальто и ботинках я был в тот день. При этом просили мне об этом не
говорить. Наш президент рассердился и накричал на полицейских: наш Ито-кун помогал
пострадавшим и даже заплатил за такси. Как он мог сделать такое? Я сам пострадавший, как
они могли меня подозревать? Я очень рассердился.
Не знаю, что случилось с теми, кто ехал со мной в такси. Меня их судьба очень беспокоит.
Вновь увидел двух лежащих мужчин.
Куниэ Андзай (53 года)
Андзай-сан работает в одной крупной типографской фирме. Почему-то среди тех, у кого
я брал интервью, оказалось много работников полиграфии.
Родился в крестьянской семье в префектуре Фукусима, четвертым ребенком из семерых.
После окончания школы был вынужден уйти из дому и зарабатывать себе на жизнь. В
двадцать лет приехал один в Токио и по объявлению в газете устроился в небольшую
переплетную мастерскую. Однако хотел работать в крупной фирме и через два года перешел в
одну из крупнейших типографских компаний, где и продолжает работать сейчас.
Типографскому делу нужно много специальностей, и Андзай-сан сейчас переплетчик, хотя 12
лет до этого изготавливал коробки для упаковки готовых изделий - шоколада или мыла. Чаще
ему приходится переплетать журналы, а не книги, и это, как он считает, гораздо интереснее:
у всех журналов разные форматы. В приемной фирмы, где он работает, есть стеклянный
шкаф, где выставлены образцы переплетных работ.
Он небольшого роста, худой, энергичный и производит впечатление "трудолюбивого
японского отца". Говорит, что сколько бы ни ел, все равно не толстеет. Сейчас уже так
много не бегает, а раньше 20 лет бегал каждый день. Участвовал в соревнованиях, команда
его фирмы несколько раз побеждала на них.
Вот еще одна особенность моих нынешних интервью: среди тех, с кем я беседовал, много
любителей бегать. И действительно, я не могу не восхищаться теми, кто каждый день утром
и вечером ездит на работу в переполненных поездах, работает весь день, и все же находит
время, чтобы заняться бегом. Андзай-сан произвел на меня глубокое впечатление как человек с
большим чувством ответственности, добросовестный работник. И я, как человек пишущий,
склоняю перед ним голову и желаю не сдаваться и дальше создавать красивые книги.
Сама типография работает по суточному графику в несколько смен, только наш
производственный отдел работает в обычном режиме. Поэтому работа для всех начинается в
половине девятого утра. Я прихожу на полчаса раньше, около восьми.
Поскольку я живу в городе Сока, для того, чтобы к восьми часам приехать на работу в
Гоханда, я должен выйти из дома примерно в 6:25. Встаю в половине шестого, когда зимой еще
темно. Поем хлеба и сажусь на автобус, еду до станции Такэнодзука - это около десяти минут.
Дом в Сока я купил 20 лет назад. Если спросите, почему именно в Сока - отнюдь не
потому, что там жили наши родственники или знакомые. Просто там было дешевле. Однако
нельзя не согласиться, что это очень далеко. Если бывает сверхурочная работа, то когда
возвращаешься, автобусы уже не ходят, и остается только такси. Проезд на такси фирма не
оплачивает, приходится тратить карманные деньги (смеется). Просто ужас. Но ничего не
поделаешь, дом я мог купить только в таком месте.
В то время, когда произошел инцидент, у нас было много работы - почти каждый день
оставались на сверхурочную.
Коль скоро все равно домой возвращались поздно, мы договорились между собой, что
одни приходят на работу в 8 утра, а другие - в половине десятого. К тому же на фирме есть
система нормирования сверхурочных работ, и выше определенного предела их использовать
нельзя, поэтому мы и сдвинули время прихода на работу. Я попал в позднюю смену. Вот уж не
повезло, так действительно не повезло.
Поэтому я тогда и сел на более поздний поезд - он отправлялся от станции Такэнодзука в
7:47. Как обычно, в четвертый вагон спереди. Затем, когда поезд находился между станциями
Акихабара и Кодэмматё, объявили: на станции Касумигасэки произошла поломка вагона,
поэтому поезд на некоторое время остановится. Поезд остановился, затем тронулся и снова
остановился. В общем, мы простояли довольно долго, и только минут через двадцать подошли
к платформе станции Кодэмматё.
Я продолжал сидеть в вагоне, не зная, пойдет ли поезд дальше. Вдруг мимо к билетному
контролю посередине платформы с громким криком пробежала девушка. И не только она одна.
Туда побежало много людей. Странно все это, что же могло случиться? - подумал я. Однако
решил, что ко мне это не имеет никакого отношения, и продолжал сидеть в вагоне. До Нингётё
всего одна остановка, но идти пешком как-то не хотелось. Однако не было признаков, что могут
произойти какие-нибудь изменения - скорее наоборот, вокруг стало как-то тихо.
Посидев так еще пять-шесть минут, я решил, что хватит, и вышел из вагона. Вокруг я
увидел только двух-трех человек. Платформа выглядела пустой. Я забеспокоился и решил идти
до Нингётё пешком.
Пройдя сквозь билетный контроль, я поднялся по лестнице и вышел на улицу. На
билетном контроле сидел, как обычно, служащий - со спокойным видом, как будто ничего не
произошло. Однако едва я вышел на улицу, у перекрестка увидел двух лежащих людей,
которым окружающие пытались помочь, растирая им спины. Было видно, как ноги у них
сводило судорогой. Я подумал, что у них приступ анемии.
Однако по пути к станции Нингётё я опять наткнулся на двух лежавших мужчин - они
дрожали всем телом. Я вновь подумал, что у них, быть может, малокровие.
Дойдя до станции Нингётё, я пересел на линию Тоэй. Меня все время беспокоило: что это
могло быть? Ведь не может быть, чтобы одновременно у нескольких человек случился приступ
малокровия. Однако я уже почти опаздывал на работу и больше об этом не задумывался.
Вскоре после того, как я пришел на работу, по телевидению передали новость об
отравлении зарином, и начальство позвонило мне: Андзай-сан, это серьезно. Лучше бы пойти в
больницу. Было 11 часов. Я не ощущал ничего необычного, за исключением небольшого
озноба, и не считал, что чувствую себя плохо. Тем не менее пошел в больницу "Канто Кэйсин".
Там мне сказали, что у меня пострадали глаза. Сам я ничего не замечал, мне даже не казалось,
что вокруг все потемнело. Однако сказали, что зрачки сузились, и сразу поставили капельницу.
Затем мне сказали: надо лечь в больницу, - раздели догола, помыли в ванной и выдали что-то
похожее на халат, но без нижнего белья. Без нижнего белья мне было неприятно, и я позвонил
жене, чтобы привезла мне белье. Но ее не оказалось дома - ушла в клуб караоке. Я позвонил
дочери, которая работала поблизости, и велел ей купить мне белье, но она отказалась. Говорит,
никогда не покупала мужское белье. Однако в больницу приехала сразу.
В общем, в больнице я провел только ночь, и на следующий день вернулся домой. Жена
утром привезла мне смену одежды, так как мою забрал полицейский из участка Одзаки.
Пока лежал в больнице, самочувствие у меня было неплохое, был аппетит, и я хорошо
спал.
Однако стоило вернуться домой, неожиданно поднялась температура, и с вечера
чувствовал я себя как-то странно. Хотя я температуру не мерил, видимо, была она около 38°.
Пропал сон, не было аппетита, и общее состояние было довольно тяжелым. Это продолжалось
два дня, которые я провалялся в постели. Думаю, это следствие отравления. Обычно я никогда
не болею, поэтому домашние очень удивились. Они ухаживали за мной, покупали питательные
напитки и уговаривали меня обратиться к врачу. Я не люблю больницы, поэтому к врачу не
пошел.
В дальнейшем каких-либо побочных явлений у меня не было. Меня больше беспокоит,
что не все преступники из "Аум Синрикё" пойманы. Остатки этой группировки где-то еще
скрываются, а те, кто предстанет перед судом, видимо, будут молчать.
Случись такое на войне, лучше бы меня убили.
Сэйдзин Хацусима (59 лет)
Хацусима-сан родился в городе Уцуномия префектуры Ибараки. После окончания
старшей школы поступил в крупную фирму по страхованию жизни, которую можно отнести
к довоенному дзайбацу . Помимо подробностей, связанных с инцидентом, он мне много
рассказал о работе страховой фирмы, что было крайне интересно. Благодаря этому мы
беседовали достаточно долго. Об этом можно писать бесконечно, но, к сожалению, я должен
себя ограничить.
Хацусима-сан в молодости был косноязычен и с трудом мог гладко беседовать с другими
людьми. Однако после прихода на работу в эту фирму он после мучительных самотренировок
избавился от недостатка, и сейчас его речь звучит исключительно гладко. Для него не
представляет труда отвечать на любые вопросы, и в беседе с ним время течет незаметно.
После того как мы расстались, я задумался, кого же напоминает мне его манера
говорить. В конце концов догадался: тоже уроженца префектуры Ибараки, знаменитого
мастера ракуго покойного Митио Ватанабэ.
В марте, в 60 лет, Хаиусима-сан вышел на пенсию, и сейчас работает советником в
дочерней фирме. В период быстрого роста экономики он был в самом расцвете сил, и, как это
свойственно многим людям того времени, его манера говорить и его поведение проникнуты
уверенностью в собственной правоте.
Чтобы доехать из дома до работы, мне требуется час двадцать пять минут. По железной
дороге я еду от станции Хасуда до Уэно, а там делаю пересадку на линию Хибия. Электричка
всегда переполнена. Нет, переполнена - не то слово, она битком набита до такой степени, что
не за что даже ухватиться. И вот в таком положении едешь 43 минуты. Это очень тяжело.
Пересадка на Уэно - дикий кошмар. Когда спускаешься по лестнице, люди давят со всех
сторон, стараясь быстрее попасть в метро. Чтобы дойти до билетного контроля линии Хибия,
потребуется не меньше семи минут .
До начала работы у меня было еще некоторое время, но так как поезд долго простоял, я
уже стал опасаться, что могу опоздать. Честно говоря, если я опоздаю, на фирме никто и слова
не скажет. Наоборот, лучше не приходить слишком рано и не слоняться без дела (смеется).
Однако я не люблю опаздывать, и тогда еще подумал, что если придется сойти на Кодэмматё, я
зайду в родственную фирму поблизости и позвоню оттуда к себе на работу.
Я тогда ехал в первом вагоне. Когда поезд подошел к платформе Кодэмматё, у колонны,
примерно на уровне второго вагона, двое мужчин по какому-то поводу ссорились. Нет,
ссорились они или нет, я не знаю, но один мужчина держал другого, а тот пытался вырваться. В
чем там было дело, я до сих пор не знаю. Во всяком случае поезд проехал мимо них и
остановился.
Билетный контроль на Кодэмматё находится примерно на уровне третьего вагона от
хвоста, поэтому, когда я вышел из вагона, то двинулся назад. Тут же увидел лежавшую на
платформе женщину - примерно там, где соединяются первый и второй вагоны. Ей, похоже,
было лет 29-30, и лежала она, широко раскинув ноги, дрожа всем телом. Припадок эпилепсии,
подумал я. Ко рту ей кто-то приложил платок. Вот бедняга, подумал я. Вокруг стояли люди и
смотрели на нее, но было такое чувство, что они не знали, как ей помочь.
Я пошел дальше и рядом с третьим вагоном увидел лежавшего на боку мужчину лет 35.
Он лежал в четырех-пяти метрах от женщины. Сегодня какой-то странный день, подумал я.
Дальше, в пяти-шести метрах, лежал еще один мужчина, лет пятидесяти. Это уже третий. Его
седая прическа мне напомнила заведующего филиалом нашей фирмы у станции Кодэмматё, и я
наклонился к нему. Рядом заметил завернутый в мокрую газету сверток размером с бэнто.
Когда я подошел к билетному контролю, почувствовал резкий запах, похожий на горелое
масло. Вероятно, заволокший платформу газ порывом ветра принесло в эту сторону.
Окружающие закашлялись. Задавая себе вопрос, что бы это могло быть, я и прошел билетный
контроль.
Три человека лежали на платформе, и вы это видели. Вам не пришло в голову, что это
определенно странно? Вряд ли это могло быть случайностью.
Этого я не знаю, поскольку впервые попал в такую переделку. Если у человека нет
оснований что-либо ожидать, то он не может быстро прийти к определенному выводу. Сегодня
у многих приступы эпилепсии - или что-либо подобное. В этом случае я могу предположить,
что имели место приступы эпилепсии, но не больше.
В горле появилось ощущения жжения - нельзя сказать, что это была боль, но как будто
что-то острое попало туда и вызывало кашель. Окружающие тоже кашляли. Я достал платок и
попытался откашляться. Затем поднялся по лестнице и вышел на улицу. Небо было
красноватое. Такое впечатление, будто наступает вечер: солнце опустилось, а на небе еще
остались его красноватые блики. Меня это удивило. Еще больше поразился я, когда посмотрел
вокруг и увидел, что кругом в разных позах на земле лежат люди. Наверное, больше ста
человек.
В это время я сам потерял способность соображать и не мог понять, что вообще
происходит. Однако подумал, что надо во что бы то ни стало добраться до филиала нашей
фирмы. Пока могу двигаться, надо идти. Это совсем близко, всего две-три минуты ходьбы.
Если туда доберусь, можно будет что-то сделать.
Когда я туда пришел, все мужчины выскочили мне навстречу. Я им сказал: случилось
что-то ужасное. Я тоже пострадал. Дайте мне полежать. Голова и глаза сильно болели,
самочувствие было плохое. Я лег на диван и положил на голову мокрое полотенце. Примерно
через полчаса узнал по телевидению, что это был ядовитый газ. Друг проводил меня до станции
Кодэмматё: я подумал, что будет лучше, если меня подберет "скорая помощь". К тому времени
почти всех пострадавших уже увезли, остались только служащие станции, и меня посадили в
неотложку вместе с ними.
К тому времени я уже чувствовал себя ужасно. Такое ощущение, что у меня приступ
анемии. Сидеть я не мог и, как только машина тронулась, попросил, чтобы меня уложили.
В больнице провел две ночи. Очень болели глаза - даже тогда, когда я их закрывал, но,
лежа на спине, я чувствовал себя немного лучше. Если во время сна поворачивался на бок,
начинали сильно болеть глазные яблоки. Приходилось звать сестру, и она губкой протирала
мне глаза, говоря при этом, что лежать на боку с закрытыми глазами мне нельзя. Когда вставал,
начинала страшно болеть голова - настолько, что не мог ходить в туалет. Поэтому в первый
день пользовался "уткой".
Хотя и на третий день мне было скверно и во всем теле чувствовалась слабость,
результаты анализов были неплохие, и меня выписали. Дело в том, что я, хоть и лежал в
больнице, никакого лечения не получал. Вот я и подумал, что лучше вернусь домой и
хорошенько отосплюсь.
В тот момент мне как-то полегчало. От станции я взял такси и вернулся домой. Что ни
говорите, во мне сильно чувство преданности фирме, и я собирался на следующий день идти на
работу. Поэтому в тот вечер пораньше лег спать, и когда, встав утром, стал умываться, резко
почувствован тяжесть в голове. Прямо на глазах ухудшалось самочувствие, появилась тошнота
- в общем, я даже не могу описать свое состояние.
Поэтому ничего не оставалось, как снова лечь в постель. Как только лег, состояние
улучшилось, но стоило закрыть глаза, как они начинали болеть. С полузакрытыми глазами
пытался смотреть сумо по телевизору. Как только вставал с постели, секунд через десять
самочувствие резко ухудшалось. И так продолжалось четыре дня. Было очень тяжело, просто
ужасно. Случись такое на войне, лучше бы меня убили. Было бы легче просто получить пулю.
Вероятно, газ был довольно сильный (горько усмехается).
В следующий понедельник пошел на работу, хотя чувствовал себя по-прежнему плохо.
Однако с полпути пришлось вернуться домой. Такое состояние длилось пять-шесть дней.
Сейчас не могу сказать, что болит в каком-то определенном месте. Иногда першит в горле, но
от зарина или нет, я не знаю. Анемия меня особенно не беспокоит, хотя ее признаки еще
остались. Но все это связано с общим старением организма, поэтому бывает трудно выявить
истинную причину.
Асахара должен быть казнен. О чем вообще он думал? Такое непозволительно для
человека. У меня нет желания наблюдать за судом - это лишь выведет меня из себя. Есть
люди, которые говорят, что к ним надо применить закон о подрывной деятельности, но я хочу
сказать: посмотрите на тех, кто пострадал, подумайте о тех, кто погиб, о том, каково
приходится их родственникам. Есть даже люди, которые сочувствуют этим негодяям. Этого
нельзя позволить. Законы создаются для людей, а у них нет человеческих чувств, поэтому они
- не люди. Я хочу, чтобы с ними покончили как можно скорее.
Около месяца не мог спать.
Акихиса Канэко (32 года)
Родился в городе Отитами префектуры Сайтама. Четыре года назад, женившись,
переехал в город Сока. Работает в фирме по продаже оргтехники. Сам Канэко-сан
занимается техническим обслуживанием копировальных машин в районах Кодэмматё и
Бакуратё. Здесь расположено много мелких фирм и офисов, и на него одного приходится около
150 копировальных машин. Его мобильный телефон с утра до вечера разрывается от звонков с
заказами от той или иной фирмы, так что свободной минуты у него практически никогда не
бывает. И сегодня во время интервью он сказал, что во второй половине дня обещал посетить
клиента, но до него еще не дошел. Я даже смутился, что уговорил его на беседу - при
такой-то занятости. Вместе с тем он жаловался, что иногда ходить к клиентам
бессмысленно - машины плохо работают просто потому, что их неправильно
эксплуатируют: неправильно подключают питание, не протирают стекло, из-за чего
страдает четкость, и т. п.
На его лице написано врожденное добродушие. О себе он сам говорит, что по природе
оптимист и не думает плохо об окружающем мире. О его искренности и доброте говорит
тот факт, что он один до конца оставался рядом с человеком, который упал на платформе
станции Кодэмматё. Однако за это поплатился тем, что тяжело заболел. Целый месяц
страдал от последствий отравления, почти не мог спать ни ночью, ни днем. Вдобавок его
заподозрили как одного из исполнителей преступления, и даже писали об этом в газетах.
Полное невезение. Однако он сам говорит: "Но к счастью, мне удалось немного помочь".
Инцидент произошел в понедельник 20 марта. До этого я получил недельный отпуск и с
женой мы провели его на острове Гуам. Наша фирма по случаю десятилетнего юбилея
предоставила всем сотрудникам пятидневный отпуск и выдала по 100 тысяч иен как "семейный
бонус", чтобы мы могли хорошенько отдохнуть всей семьей.
Хорошая же у вас фирма.
Это правда, но обычно мы так много работаем, что не получаем даже того, что нам
положено, например - за сверхурочную работу (смеется). Во всяком случае, мы спокойно
провели там время, хотя отдыхом это не назовешь: рано вставали, много ездили, делали
покупки, в общем - были заняты.
В субботу мы вернулись в Японию, в воскресенье один день отдохнули, а с понедельника
опять на работу. Это хорошо - неделю спокойно отдохнуть, освежиться, однако так не хочется
идти снова на работу с чувством: "жаль, что отдых уже закончился" (смеется).
В тот день я вышел из дома минут на десять раньше обычного. В 7:50 сделал пересадку на
Кита-Сэндзю. Почему я вышел раньше? Во-первых, у меня с собой были подарки, и в самый
час пик с ними было бы очень неудобно. Поэтому я подумал, что если выехать пораньше, давка
не будет такой сильной. А во-вторых, после недельного отпуска я должен был немного раньше
приехать на работу, чтобы привести в порядок дела. Что касается подарков, то они обычные,
что всегда привозят из-за границы: виски и так далее. Но все равно после инцидента все это
конфисковала полиция.
Поезд остановился между станциями Акихабара и Кодэмматё, и по радио прозвучало
объявление: на станции Цукидзи произошел взрыв газа, поэтому после Кодэмматё поезд
дальше не пойдет. Вскоре поезд тронулся и подошел к платформе станции Кодэмматё. Я ехал в
третьем вагоне с головы.
Когда открылась дверь, и я вышел из вагона, то увидел прямо перед собой сидящую на
скамейке женщину с опущенной головой. Лица я не разглядел, но, похоже, молодая. Рядом
сидела другая женщина и, судя по всему, участливо спрашивала, как та себя чувствует. Я
подумал, что у нее, возможно, приступ анемии.
Идя по платформе дальше, я увидел лежавшего на спине пожилого мужчину, по виду -
служащего. Я подумал, что у него приступ эпилепсии, и кто-то, шедший со мной рядом, тоже
высказался в таком духе. Если бы я не останавливался, наверное, ничего бы со мной не
случилось, но я остановился и внимательно посмотрел на этого мужчину. Как раз тут у меня в
руке оказалась шариковая ручка, и я засунул ее ему в рот, а затем достал платок.
Канэко-сан, это была ваша шариковая ручка?
Нет, вероятно, кто-то дал мне ее. Я сбоку вставил ее в рот лежавшему человеку, а затем
сунул ему платок. Нет, кажется, сначала засунул ему в рот платок. Сначала вокруг стояло
человек пять, потом они все ушли, и я остался один. Подошел дежурный по станции, и кто-то
сказал ему: вызовите "скорую помощь", - а он ответил: "скорой помощи" уже нет. Не
взволнованно, а как-то совершенно равнодушно: уже нет.
Хотя вот так просто было сказано: "уже нет", - я не понял смысла, поскольку
совершенно не знал, что здесь произошло. Смирившись, что "скорая", видимо, не приедет, я
простоял так еще минут десять - посмотреть, не улучшится ли его состояние.
А вокруг уже никого не было, и, глянув на часы, я увидел, что вот-вот должен начаться
рабочий день, а мне еще пешком до Нингётё. Ничего не оставалось делать, только оставить
этого человека на платформе и идти к выходу. Дежурный по станции тогда появился и быстро
снова исчез.
На платформе уже никого не осталось, она была совершенно пуста. Пока я шел, что-то
зловонное ударило мне в нос. Запершило в горле. Что это за запах? - подумал я. Очень похоже
на дезинфицирующее средство. Его я хорошо запомнил и даже сейчас могу выделить среди
остальных. Нет, пакет или мокрое пятно на полу я не заметил.
Когда собирался пройти билетный контроль, почувствовал, что меня как будто что-то
ударило по голове, и я чуть было не упал. Не смог даже достать из кармана сезонный билет,
поэтому прошел контроль, надавив на вертушку. Повторяя, что я плохо себя чувствую, хотел
как можно скорее вырваться наружу. Даже не помню, был ли на контроле дежурный.
Лестница была пуста, но когда я повернул на следующий пролет, увидел несколько
человек, они тоже поднимались. Стремясь скорее выскочить на улицу, я побежал вверх, но у
меня заплелись ноги, и я столкнулся с ближайшим человеком. "Не толкайтесь!" - услышал я.
Это была женщина.
Посмотрев наверх, я увидел там небо. "А, небо", - подумал я и потерял сознание.
Последнее, что помню - недовольство женщины и небо. Голубое. Это я точно помню даже
сейчас.
Меня отвезли в больницу при Женском медицинском институте. В сознание я пришел
незадолго до полудня, но все равно не понимал, что мне говорили. Понял, что вызвали жену.
Меня доставили в тяжелом бессознательном состоянии. Я был настолько пло
...Поділитися у соцмережах
