Жанр: Детектив
Адвокат. Судья. Журналист. Вор. Сочинитель. Бандитский Петербур
...и про всяких знаменитостей (репортеры
знают их во множестве), а Вика и Толя только ахали и требовали новых
рассказов под чаек... Андрей рассказывал легко, а сам в это время думал, как
ему в Москве найти Ирину Васильевну Гордееву и как построить с ней разговор.
Ирина Васильевна была последним шансом для Обнорского - так он считал.
Найдет он Рембрандта - все, победителя не судят. Не получится ничего - очень
высока вероятность залета в камеру в Крестах, может быть, в ту же самую, в
которой Барон сидел... Потом следствие, конечно, разберется, вопрос только -
как именно оно разберется? Доходили до Серегина слухи о существовании в
Питере некой "Верховной бригады" - своеобразного кооператива действующих
следователей следственного управления ГУВД и прокуратуры. Эти следаки,
пользуясь тем, что при коммерческих спорах решении в Арбитражном суде
приходилось ждать очень долго, выработали целую систему "помощи".
Предположим, один бизнесмен кинул другого. Обиженный обращался в "Верховную
бригаду", и там за пятьдесят поцентов от суммы брались возместить ущерб -
кидалу забивали в камеру и отпускали с миром только после погашения долга. А
если упорствовал, то продолжал сидеть на нарах, причем по делу, не имеющему
никакого отношения к истинной причине его посадки...
Многое знал Обнорский о питерской милиции, а потому хотел обезопасить
себя. Как ни крути, а на нем два покойника висели, - вроде никто не видел,
как он стрелял тогда в Апрашке, но все-таки... Да плюс Женька, зарезанный
непонятно кем, да плюс Лебедева замученная... Как говорится, бывают расклады
и хуже, но значительно реже...
Ранним утром в четверг Толя привез Андрея в Москву. В столице шел дождь
холодный и мелкий. Обнорский сердечно попрощался с шофером и нырнул в метро.
В Третьяковку идти было еще рано. Андрей прикинул в уме разные варианты и
решил позвонить Сереге Вихренко. Казалось, это было только вчера: Ливия,
офицерское общежитие, где Шварц (такое необычное прозвище было у Сереги)
делил квартиру с Андреем... А ведь на самом деле с тех пор полтора года
прошло.
К счастью, Шварц был еще дома, и Андрей сразу же поехал к нему. Серега
жил в хорошей трехкомнатной квартире у станции метро "Юго-Западная"...
Они встретились как братья, словно и не было разлуки, долго обнимались,
потом Шварц погнал Андрея в душ, выдал чистое белье и рубашку, а сам начал
хлопотать насчет завтрака. В общем, делал все, что положено делать одному
переводяге для другого, заехавшего в гости, пусть и неожиданно...
За чаем Андрей спросил:
- Чем занимаешься, Серега? Все бандитствуешь?
Шварц хмыкнул. (В свое время он, вернувшись из Ливии, уволился из армии и
занялся самым обычным рэкетом, сколотив вокруг себя небольшую группу таких
же бывших офицеров. Звал он к себе и Андрея, но тот отказался.)
- Да ты понимаешь, Палестинец, как дело-то обернулось... В девяносто
первом мы еще как-то KDV тились сами, и бабки падали, и темы появлялись
Тогда в Москве еще просторно было, с другими пацанами краями расходились...
А в марте девяносто второго накатили на нас круто... Проще говоря раком
поставили... Тут, оказывается, серьезные люди порядок наводить стали... Есть
в Москве такой Бесо может, слышал?
Андрей покачал головой:
- Я московские темы плохо знаю, мне питерских хватает.
Шварц кивнул и продолжил рассказ:
- Короче, пришли от этого Бесо люди и чисто конкретно все объяснили -
либо мы под них уходим, либо... Сам понимаешь... Ну, деваться-то некуда
было, пришлось под черножопых идти...
Сергей вздохнул и закурил сигарету.
- В результате не так все страшно оказалось - они из нас охранную контору
слепили, легальную, с оружием, все как надо. "Тайфун" - может, слышал? Нет?
Ну не важно... В общем, занимаемся мы все тем же самым, только вроде как на
законных основаниях. Ну и долю отстегиваем, ясное дело... Я в нашей конторе
отделом заведую... Короче, за что боролись, на то и напоролись... Завьялов
со мной, Антонов, Луговой... Не все остались, правда, часть ребят ушла... А
из уволившихся сразу две тусовки сложилось - одни вроде нас крутиться стали,
другие в гостиницы пошли швейцарами. В "Интурист", в "Пенту"... Там знание
языков нужно... Но я-то сразу себе сказал, что халдеить не буду. А ребята -
ничего, погоны сняли, теперь разным папикам двери открывают, ножкой
шаркают... Жить-то надо... А военные переводяги почти не нужны никому
больше. Просрал товарищ Козырев все, за что раньше советской кровушкой
проплачено было... Ладно, что об этом... Ты-то у нас какими судьбами?
Выглядишь, если честно, херовенько... Пил, что ли?
- Да я по работе в Москву - человека одного на интервью раскрутить надо,
- махнул рукой Обнорский. - Сейчас и побегу уже.
- Ну да ты же у нас журналист, - хмыкнул Шварц. - как не жaлeeшь еще?
- Как тебе сказать... - замялся Андрей. - Давай вечерком побазарим,
ладно?
- Лады, - кивнул Шварц. - Я часиков в шесть нарисуюсь, ну да у меня и
ключи запасные есть, так что ты вольный казак, делай свои дела - и приезжай.
Баги, йа-Фалястыни?
- Баги, - улыбнулся Обнорский. - Шукран, йа-ахи...
До Третьяковки Серегин добрался около одиннадцати утра, и тут удача
наконец улыбнулась ему. Заместитель директора музея по науке, взглянув на
журналистское удостоверение, кивнула и сама отвела его в зал, где проходил
семинар искусствоведов. Как раз объявили перерыв, и уже через пять минут
Андрею показали на немолодую сухощавую женщину, сказав, что она и есть Ирина
Васильевна Гордеева, искусствовед из Эрмитажа... Обнорский едва только
глянул на нее - сразу понял, что наконец-то нашел ту, которую искал... Более
того, лицо Ирины Васильевны было ему почему-то знакомо, но сколько он ни
напрягал память, так и не вспомнил, что действительно мельком видел эту
женщину на Южном кладбище - она, когда все разошлись, прошла мимо могилы
Барона...
Чувствуя, как заколотилось у него сердце, Андрей подошел к Гордеевой и
негромко сказал:
- Простите... Вы - Ирина Васильевна Гордеева?
- Да, - кивнула женщина, тревожно прищурившись за стеклами очков. - А
вы... у вас ко мне какое-то дело?
Обнорский облегченно вздохнул и закашлялся, мотая головой. Ирина
Васильевна с удивлением смотрела на странного парня, пока он наконец не
поднял снова на нее глаза.
- Ирина Васильевна... Вам привет от Юры - главного эксперта по
экспроприации антиквариата... Гордеева вздрогнула, лицо ее стало вдруг очень
несчастным и беззащитным, она сняла очки и прошептала:
- Вы... вы знали Юру?
- Знал, - кивнул Андрей. Он посмотрел в ее бли зорукие, совсем не такие
красивые, как у Лебедевой глаза и тихо добавил:
- Он еще про.сил передать вам... что у вас глаза, как у ренуаровской
"Актрисы"
У Ирины Васильевны затряслись губы, и она рле удержалась, чтобы не
всхлипнуть... На них уже начинали обращать внимание, и Обнорский предложил
отойти к окну. Там Ирина Васильевна достала из сумочки платочек и промокнула
выступившие на глазах слезы. Наконец она взяла себя в руки, улыбнулась через
силу и сказала:
- Я вас слушаю, молодой человек... Юра... Он еще просил что-то передать?
- Да, Ирина Васильевна... Он сказал мне, что у вас находится подлинник
Рембрандта - "Эгина".
Гордеева испуганно оглянулась, но к их диалогу никто не прислушивался.
Она помолчала, потом внимательно посмотрела на Серегина.
- Простите... кто вы? Я даже не знаю, как вас зовут... И чего вы хотите?
Обнорский смутился и полез в карман за своим удостоверением.
- Извините... Наверное, с этого начать нужно было... Я журналист... А с
Юрием Александровичем я познакомился, когда интервью с ним делал. Может
быть, читали? "Юрка Барон".
- Да, конечно... - горько улыбнулась Ирина Васильевна. - Так, значит,
Серегин - это вы... Спасибо вам... Вы очень хорошо про Юру написали... Он
таким и был. Спасибо... Я когда статью вашу прочитала, даже сама хотела вас
найти...
Она резко зажмурилась, а потом запрокинула голову назад, останавливая
новые слезы. Серегин, закусив губу, отвернулся и сказал глухо:
- Ирина Васильевна... Я понимаю, вам тяжело... Но есть дело, которое мы
должны с вами сделать... Я об "Эгине"... Ее надо вернуть туда, где ей и
положено быть... Этого хотел и Юрий Александрович... Вы поможете мне?
- Конечно... - Она снова промокнула глаза платочком. - Я и сама... Просто
я не знаю, что делать...
А Юра предупреждал, что за этой картиной охотятся очень страшные люди,
которые не остановятся ни перед чем... Вы это понимаете?
- Я это очень хорошо понимаю, - ответил Обнорский. - Может быть, даже
слишком хорошо...
- Так что же вы предлагаете? - Ирина Васильевна постаралась взять себя в
руки и теперь смотрела на Андрея с надеждой, с верой, что он действительно
знает выход из тупика, в котором она оказалась.
- Что предлагаю? - Специально разработанного плана у Серегина не было. -
Я так понимаю, что "Эгина" в Питере?
- Да, - кивнула Гордеева. - У меня на даче, в Соснове...
- И вы не побоялись ее там оставить? - удивился Обнорский.
- Юра считал, что там она будет в наибольшей безопасности... Кому придет
в голову ее там искать... Ну и он еще дополнительные меры .безопасности
предпринял... Чтобы чужой взять не мог...
- Хорошо, - кивнул Андрей. - Вы когда в Питер возвращаетесь?
- Сегодня уезжаю. Завтра мне с утра на работу обязательно нужно. -
Гордеева вздохнула - словно всхлипнула. - У меня теперь ничего, кроме
работы, и не осталось.
Обнорскому очень хотелось сказать этой разбитой горем немолодой женщине
что-то утешительное, но он по опыту знал, что в такой ситуации у человека
может запросто начаться истерика, поэтому и говорить начал достаточно сухо и
деловито:
- Стало быть, так... Я к вечеру в пятницу тоже постараюсь в Питере
быть... А утром мы с вами поедем к вам на дачу и заберем "Эгину". Поедем
порознь, вы мне сейчас адрес дадите... Потом вернемся - и сразу ко мне в
редакцию, в "Лениздат"... Черт, мы по субботам не работаем... Но это не
важно, там я сразу обзваниваю всю городскую прессу - и мы Устраиваем большую
пресс-конференцию... С телевидения приедут, с радио... И в милицию сразу
звоним...
Тогда уже ни у кого ничего замять не получится - слишком много свидетелей
будет... Есть, правда вариант, что у вас небольшие проблемы начнутся: при
желании на вас навесить укрывательство краденого можно... Но, я думаю, мы
вас отобьем, ведь преступного-то умысла у вас не было...
- Не беспокойтесь обо мне, Андрюша. - Она легонько дотронулась сухими
длинными пальцами до его локтя. - Я уже теперь ничего не боюсь.
- Хорошо, - ободряюще улыбнулся ей Обнорский. - Давайте я запишу ваш
телефон в Питере и адрес дачи... Я вам в пятницу вечером обязательно позвоню
- для подтверждения, что все в порядке.
Она продиктовала ему телефон и адрес и вдруг спросила, будто вспомнила о
чем-то очень важном:
- Ой, Андрюша... А как же мы повезем-то ее из Соснова? На чем? Это же
огромная ценность...
Страшно...
- На электричке повезем, - пожал плечами Серегин. - Там мы меньше на себя
внимания обращать будем. Кому в голову придет, что Рембрандта так вот
везут?.. Ничего, проскочим...
- А может быть, лучше сразу милицию вызвать?
- Нет, - жестко ответил Андрей. - Милицию мы на пресс-конференцию
пригласим... Чтобы и у них дороги назад не было... Милиция у нас, Ирина
Васильевна, теперь настолько всякая и разная... У меня возможности убедиться
были...
- Хорошо, хорошо, - закивала Гордеева. - Вам, конечно, виднее... Значит,
я буду ждать в пятницу вечером вашего звонка... Я вам верю... Не знаю
почему, но я вам очень верю.
- Спасибо. Да... И вот еще что... Вы, когда в Питер вернетесь... вы
постарайтесь быть как-то понеза-метнее, что ли... Не привлекайте к себе
лишнего внимания... Я не думаю, чтобы вас сейчас специально искали, но
все-таки... Ладно?
- Ладно, - печально улыбнулась Ирина Васильевна. - Я постараюсь сделать
все как надо...
Они поговорили еще минут десять о разных деталях того, что им предстояло
сделать через два дня, потом перерыв закончился и Гордеевой нужно было
возвращаться в конференц-зал. Прощаясь, Андрей чуть задержал ее руку в
своей:
- Простите, Ирина Васильевна... Дурацкий вопрос... А эта "Эгина"... она
что, точно подлинник?
- Да, - без тени сомнения ответила Гордеева. - Это Рембрандт.
- Я вот только одного тогда не понимаю, - пожал плечами Андрей. - Кому же
она предназначалась? Кто бы смог ее купить? Зачем нужна вообще была вся эта
афера?
- Юра тоже не мог понять этого, - вздохнула женщина. - Он предполагал,
что для "Эгины" был покупатель где-то за границей... Михаил Монахов мог его
найти... Это ведь у него на квартире Юра... картину... - Она запнулась на
мгновение, виновато взглянула на Андрея и продолжила:
- Нашел. Потом по каким-то причинам сделка могла расстроиться, а нового
покупателя найти было очень трудно... Рембрандта ведь очень тяжело продать
незаметно...
Они попрощались, и Андрей пошел к выходу. На него вдруг обрушилась
страшная слабость, даже зашатало от усталости.
Выйдя на улицу, он решил ехать к Шварцу домой - бродить по осенней Москве
не хотелось, да и сил для этого совсем не было. К тому же Обнорский очень не
любил Москву - в этом городе и уклад, и люди, и просто аура очень отличались
от того, к чему он привык в Питере. В Москве Андрея всегда раздражал
базарно-торговый дух, которым пронизано было все. Он понимал, конечно, что
дух этот шел скорее всего не от москвичей, а от приезжих. Москвичей-то в
столице теперь на улицах редко встретить можно, а вот приезжие - они повсюду
устанавливали свои правила и заставляли играть по ним весь город. Даже
питерские бандиты казались Серегину более интеллигентными и, если хотите,
более шармовыми, чем московские. Хотя, в общемто, бандит и в Африке
бандит...
Спустившись в метро, Обнорский вспомнил, что хотел заехать на
Домодедовское кладбище посидеть у могилы Илюхи, но на дальнюю поездку
действительн не было сил, и он решил навестить Илью с утра пятницу, а в
Питер уехать дневным поездом.
В квартире Шварца он сразу завалился на диван и уснул, баюкая себя тем,
что осталось продео-жаться совсем недолго... В субботу все должно
кончиться...
В три часа дня телефонный звонок подбросил его с дивана. Звонил Шварц,
это был их условный сигнал-два звонка и трубка вешается, потом еще один
звонок - и только на третий раз можно было брать трубку.
- Алло, - сонно сказал Обнорский. - Серега?
- Старик! - В голосе Вихренко слышалась тревога. - Ты дома? У тебя все в
порядке?
- Все, - удивленно пробормотал Андрей. - А что такое?
- Никуда не уходи, жди меня! - приказал Шварц и отключился.
Серегин пожал плечами, пошел на кухню и поставил на плиту чайник. Голос
Сереги ему очень не понравился. Что могло случиться?
Вихренко подъехал минут через сорок, вошел молча, без улыбки, сразу
закурил, усевшись на кухне, и посмотрел на Андрея как-то странно.
- Слушай, Палестинец... Ты в какое говно вляпался?
- А что? - мгновенно напрягся Обнорский. - С чего ты взял, что я
вляпался?
- Да так, - усмехнулся Шварц. - Тут вот какое дело... К нам в контору
сегодня с утра Бесо приезжал... Я тебе говорил о нем... Так вот, они с шефом
нашим, с Селиверстовым, терли что-то долго... Бесо потом уехал, а шеф
носиться стал как угорелый... Ближе к часу собрал нас всех у себя... И
знаешь, что он нам сказал?
- Что? - спросил Андрей, уже предчувствуя новые серьезные осложнения. И
не ошибся.
- А сказал он следующее... Появилась информация, что в Москву из Питера
мог сдернуть некий журналист Андрей Серегин, в девичестве Обнорский, бывший
военный переводяга... Так вот, этот Серегин сволочь порядочная, его хорошие
люди в Питере ищут, которым он задолжал круто... И этим хорошим людям из
Питера надо помочь... Смекаешь? Обнорский молча кивнул, и Шварц продолжил: и
поскольку этот Обнорский - он же Серегин - бывший переводяга, то, вполне
возможно, объявится он у кого-нибудь из своих корешей, И при этом шеф очень
нехорошо как-то на меня вылупился .. Я, конечно, морду чайником скроил -
мол, знать ничего не знаю... Короче, ищут тебя, Палестинец. И если кто что
про тебя услышит - велено сообщить незамедлительно. Вот такие пироги, брат.
Так в какую запутку ты влез, Палестинец? Говоришь, на интервью в Москву
приехал? Чудны дела твои, Господи...
Андрей покрутил головой и с чувством выругался. Шварц молча ждал
разъяснений. Обнорский быстро прикинул, что можно рассказать Сереге, и
наконец сказал:
- Спасибо, братишка... Я... я действительно попал, что называется, в
непонятное... Причем не за свое... Ты не обижайся, я тебе всего рассказывать
не буду, долго говорить придется, да и сам я не все понимаю... Короче, был у
нас в Питере такой вор старый - Барон... Помер он недавно. В тюрьме. Перед
смертью так уж вышло, что попал к нему я - интервью взял. Хорошее интервью,
можно сказать, сенсационное - воры в законе ведь с прессой не общаются
напрямую... Ну и попросил этот Барон жену его найти, точнее -
сожительницу... Я бы и не стал, может быть, никого искать, да купил он меня
- сказал, что женщина эта расскажет мне одну сенсационную историю и
доказательства представит... Ну вот. Барон этот помер, а я его женщину найти
попытался... Тут и началось... Найти-то я ее нашел, да только ничего она мне
не рассказала - не успела... Убили ее...
Шварц крякнул и достал новую сигарету. Андрей мельком глянул на него и
отвел глаза. Нет, дело было не в том, что он не доверял Сереге... Просто не
хотел Обнорский делать его носителем опасной информации и оттого говорил
полуправду... Ну и, опять же, все-таки давно они со Шварцем не виделись,
мало что с человеком произойти могло... Доверие щтук нежная и
скоропортящаяся... Серегин тоже закурил и продолжил:
- А после того как она погибла - начались гонки за мной... У меня такое
впечатление сложилось, что один питерский босс решил, будто я что-то знаю
Или что покойница передать мне что-то успела.. не знаю... Бегаю пока, как
заяц... Только успеваю через подставы перепрыгивать.
- Угу... - Вихренко почесал стриженый затылок. - И долго прыгать
собираешься? Пока не поймают? Так ведь все равно поймают... Судя по нашему
шухеру, серьезных ты людей раздрочил... Это ж надо так в Питере насрать
умудриться, чтоб в Москве завоняло... Кстати, а сюда-то тебя каким боком все
же занесло? Просто пересидеть решил?
- Как тебе сказать, - хмыкнул Обнорский. - Пытался я тут человека одного
найти... Должен был он мне кончик ниточки бросить, чтоб запутку я свою
размотал...
- Ну и как, нашел?
- Нет, - покачал головой Андрей. - В Питер он уже вернулся... Стало быть,
и мне надо возвращаться... Я хотел завтра с утречка от тебя сняться, чтобы
на дневной поезд успеть. Но раз такие дела у тебя в конторе - пожалуй, надо
прямо сейчас сваливать... А то - как бы и у тебя, Серый, жопа не
задымилась... Ведь - как я понимаю - по-хорошему-то, тебе бы сейчас меня
сдать коллегам твоим надо было бы... Чтобы без проблем обошлось... Да и
наведаться к тебе могут, наверное, с проверочкой А?..
- Не мети пургу!! - нахмурился Шварц. - Что я, блядь вокзальная, чтобы
тебя сдавать?! Кабы ты, Палестинец, не таким задроченным судьбою был -
ей-богу, словил бы от меня в жбан за такие базары!
- Да ладно тебе, - улыбнулся Обнорский. - Это я так... в шутку сказал...
А валить с хаты все равно надо...
- Шуточки у тебя! - никак не мог успокоиться Вихренко, но в конце концов
все же не выдержал тоже усмехнулся:
- Шутки пьяного Мишутки... А насчет того, чтобы валить, - не психуй, они
так быстро тебя вычислить все равно не смогут... До завтра-то всяко запас
есть... Дерганый ты какой-то стал... Совсем как в Триполи перед отъездом...
- Задергаешься тут, - вздохнул Андрей. - Быстро же меня в Москве искать
начали... Я-то ведь в Питере мулю" прогнал, что в Одессу подался... Ты
уверен, что тебя трясти не будут?
- Уверен, - кивнул Шварц. - По крайней мере сегодня не будут. Они
все-таки не Комитет...
Бывший старший лейтенант Советской Армии Сергей Вихренко, по прозвищу
Шварц, недооценивал своих новых хозяев, полагая, что их оперативные
возможности не идут ни в какое сравнение с возможностями бывшего КГБ СССР.
На организацию Гурге-на, в которой Бесо был далеко не последним винтиком,
работало много людей из самых разных ведомств. Заканчивался 1992 год, страна
захлебывалась диким коктейлем из вседозволенности, продажности и
безнаказанности, который назывался почему-то демократией, и то, что раньше
считалось святая святых, теперь можно было достаточно легко купить по не
очень дорогой цене... Еще утром, когда Андрей только приехал к Сергею, люди
Бесо получили доступ к за-грифованному досье Обнорского. Не к его личному
делу офицера, а к другой папочке, в которой были собраны достаточно
любопытные документы, и в том числе - список его наиболее устойчивых и
близких связей... Одной из таких связей как раз и был Сергей Вихренко,
поэтому уже в середине дня его квартиру плотно контролировали профессионалы
очень высокого уровня... Возвращаясь домой, Шварц не обратил внимания на
зеленый "Москвич" - каблук, стоявший у подъезда. А между тем в этой машине
находились два оператора, фиксирующие каждый шорох в его квартире. Когда
личность гостя Шварца была идентифицирована, старший группы немедленно
связался с Бесо. Тот, соответственно, тут же доложил все ГургеМулю прогнать
- сообщить ложные сведения (жарт.). 363
Ну... У Обнорского была, в принципе, возможность, уйти - чисто
гипотетическая, конечно... Реализована она могла бы быть только в том
случае, если бы покинул квартиру немедленно после возвращения Шварца... Но
Андрей, подумав, решил, что, пожалуй не стоит впадать в психоз и бросаться в
бегство, ночь-то он может провести у Сереги спокойно...
- Ладно, Палестинец, - махнул рукой Шварц. - Хватит о грустном.
Разговорами сыт не будешь. Давай-ка ужином займемся... Глядишь, и базары
веселее станут...
Ужин ребята приготовили быстро - что может быть у холостяка в
холодильнике? Сплошные полуфабрикаты. И овощи оказались. Ну и бутылка джина
нашлась, естественно.
Они выпили по первой, утолили первый голод, но разговор веселее не стал.
Шварц все время о чем-то думал, вздыхал и наконец сказал с горечью:
- Жизнь - говно! Вернулись, блядь, в Союз, называется... В столицах с
тобой живем, а все равно: закон - тайга, и прокурором в ней - медведь...
Ставят нашу Россию-маму раком - все, кому не лень... А кому лень - под тех
она сама ложится....
- Смутное время, - задумчиво кивнул Андрей. - Помнишь, ребята-китаисты
рассказывали, что в древнем Китае проклятие такое было: "Чтоб ты жил в эпоху
перемен". Говорят, по-китайски "эпоха перемен" обозначается теми же
иероглифами, что и "интересное время"...
- Да, времечко сейчас интересное, - усмехнулся Вихренко, - Вся беда в
том, что общегосударственной идеи нет и общественную мораль
упразднили-Слушай, Палестинец, я все спросить тебя хочу... Что ты мне
недоговорил - твое дело, только за дурака меня не держи... Зачем тебе все
это надо? Зачем ты на мушке дергаешься? Ради чего?
Обнорский пожал плечами и бросил в рот четвертинку помидорины с веточкой
укропа. Жуя, начал отвечать, медленно подбирая слова:
- Понимаешь... Все, что я делаю, я делаю в первую очередь для себя... Мне
трудно это объяснить...
Просто я знаю, что если буду жить как-то по-другому, мне будет очень
плохо... Я себя уважать перестану, дерево мне будет... Ну как тебе
объяснить... Ну, предположим, я иду по улице и вижу, что здоровенные кабаны
пристают к женщине... Ситуация мутная - то ли ее изнасиловать хотят, то ли
она сама этого хочет... Если я вписываюсь, то и в первом варианте, и во
втором получаю неприятности. В виде мордобоя с непонятным итогом. Драться я
не люблю... Опять же - одежда рвется и пачкается, про возможный ущерб
организму даже не говорю... А вписываться все равно надо - знаешь почему?
Потому что, если пройдешь мимо, отвернешься, - потом так противно будет,
хоть топись... Понимаешь? Будто сам себе в душу насрал... Лучше уж честно
пойти и свои законные пиздюли огрести - зато на сердце как-то спокойнее
будет... Другое дело - я давно уже специально для себя никаких приключений
не ищу... Но иногда они меня сами находят. Судьба, видать... Давай-ка еще по
одной...
Они снова выпили, помолчали, а потом Андрей продолжил:
- Ты вот говоришь - национальная идея... По-моему, единственная возможная
сейчас национальная идея - это единение просто порядочных людей. Не на
политической платформе, а именно на принципе обычной человеческой
порядочности... Беда России в том, что все пидормоты в ней в стаи сбиваются,
а нормальные мужики - каждый сам по себе... Вот как мы с тобой: посидим,
выпьем, за жизнь поговорим - и снова врозь.
Шварц нахмурился, потянулся к бутылке... Третью рюмку приняли, как
обычно, молча и не чокаясь. А потом Вихренко вдруг сказал:
- Знаешь что?.. Давай-ка, Палестинец, я с тобой вместе в Питер съезжу...
Все тебе полегче будет... Ствол в конторе возьму - разрешение у меня
есть-Рассказывать мне не хочешь, чего там у тебя замутилось, - не надо, но
...Поділитися у соцмережах
