Жанр: Детектив
Адвокат. Судья. Журналист. Вор. Сочинитель. Бандитский Петербур
...о шумно и суматошно,
как всегда при прибытии поездов с южных направлений. В толпе встречающих
никто не обратил особого внимания на двух мужчин, один из которых держал в
руках букет цветов, а второй - открытую бутылку пива... Эти двое вели себя
не так шумно, как остальные встречающие.
Никита с букетом чахлых гвоздик занял позицию в самом начале платформы, у
локомотива, Кольцов, канавший [Канать - притворяться, играть роль (жарг.)]
под мучимого похмельем ханурика, обосновался тремя вагонами дальше и чуть
правее. Фактически, за несколько минут операм предстояло пропустить через
себя огромный людской поток, попытаться вычленить из него Беса (которого
они никогда в жизни не видели), и при всем этом лейтенант с капитаном
должны были изображать обычных встречающих, чтобы не спугнуть "клиента"
слишком пристальным разглядыванием лиц пассажиров.
Кудасову с трудом удавалось удерживать на лице маску счастливого
влюбленного кретина, ожидающего "царицу своих грез" - почему-то лейтенант
был уверен, что курьер все-таки прибыл, а стало быть, его ни в коем случае
нельзя было упустить... Никите еще не приходилось принимать участия в
серьезных задержаниях, поэтому он, конечно, волновался и переживал.
Апрельский день был не таким уж теплым, но Кудасов чувствовал, как по его
спине стекают к пояснице капельки пота...
Львовский поезд причалил к левой стороне платформы, а правая еще пустовала,
и Никита подумал, что при задержании Бес может попытается спрыгнуть на
рельсы. Если он все-таки приехал...
Примерно половина пассажиров уже миновала оперативников, но человека,
подходившего под известные приметы, все не было. Краем глаза лейтенант,
строго "державший" свой сектор, заметил, как Кольцов вдруг двинулся
развинченной походкой навстречу человеческому потоку. На несколько секунд
фигуры пассажиров закрыли Алексея Валентиновича, а потом в том месте, где
находился капитан, возникло какое-то водоворотное движение, какая-то
непонятная суета. Никита перевел туда взгляд и, словно в замедленном кино,
увидел прибывающий к правой стороне платформы состав.
Лейтенант еще ничего не успел понять, но сердце у него вдруг бухнуло и
словно провалилось в живот... А потом там, где только что находился
Кольцов, закричали люди...
Алексей Валентинович успел "срисовать" Беса - собственно, к нему-то он и
двинулся, продолжая играть роль замурзанного алкаша. Но когда до курьера
оставалось всего метра два, капитан уловил какое-то странное движение слева
от себя, и исходило оно из группы ничем не примечательных мужичков, еще
мгновение назад деловито спешивших к выходу с перрона. Кольцов понял, что
просчитался - Беса все-таки встречали... Догадку погасил вылетевший словно
из ниоткуда удар кастетом в левый висок. На мгновение капитан словно увидел
себя со стороны - его тело медленно падало прямо на рельсы перед
прибывавшим поездом. А потом картинка рассыпалась...
Никита отшвырнул дурацкий букет в сторону и, расталкивая пассажиров,
рванулся туда, откуда неслись уже женские крики и чудовищный скрежет
тормозов локомотива... Машинист не мог остановить тяжелый состав мгновенно,
и тело Алексея Валентиновича проволокло несколько метров по рельсам и
бетонным шпалам...
Когда Никита подбежал, несколько доброхотов уже собирались спрыгивать с
платформы на рельсы. В окошке локомотива белело лицо машиниста с раскрытым
ртом. Истошно вопила какая-то бабка с кутулями. Набегавшие люди торопились
узнать, что случилось.
- Да пьяный он был - шел, шатался!
- "Скорую" надо скорее, "скорую"...
- Милиция! Милиция!
- Сыночка, не смотри, отвернись, дядя был пьяный, упал...
- Миша, Миша, не лезь туда, Миша!
- Ни хрена себе! Я, главное, смотрю - мужик вроде как не в себе...
- Знакомого он увидел - встречал, наверное. Он к нему побежал и запнулся...
Мужик, наверное, в поезде забыл что-то: шел, шел, вдруг развернулся - и
назад... А этот, с бутылкой, его окликнуть хотел...
Кудасов, медленно выходя из глубокого "ступора", повернулся к мужику,
сказавшему про то, что Кольцов увидел знакомого. Мужик, натолкнувшись на
безумный взгляд Никиты, наклонился к лейтенанту и участливо спросил:
- Ты что, парень? Заплохело?
Несколько мгновений Никита не мог вымолвить ни слова - его словно
заклинило, он молча смотрел мужичку в лицо и тяжело дышал...
(Странные иногда вещи происходят с человеческой психикой - потом Кудасова
долго будут мучить кошмары, в которых ему придется заново переживать все
то, что произошло на перроне Варшавского вокзала 17 апреля 1983 года. И
каждый раз почему-то эти сны будут обрываться на том моменте, когда Никита
глядит в лицо мужчины, говорящего, что Алексей Валентинович побежал за
знакомым... Время постепенно размоет черты этого лица, от него останется
только одна деталь - красноватая родинка на левом веке. А мертвое
изломанное тело Кольцова не приснится Кудасову ни разу...)
С огромным трудом лейтенант смог наконец выдавить из словно проржавевшего
горла одно слово:
- Как?!
- Чего "как"? - удивился мужчина с родинкой на левом веке. Эта родинка была
единственным, обо что "спотыкался" взгляд - остальные черты лица казались
неуловимо усредненными, словно смазанными. Люди с такими лицами похожи
сразу на многих и одновременно ни на кого Конкретно.
- Как выглядел этот "знакомый"?! - закричал Кудасов, и к нему начали
поворачиваться удивленные лица людей. Не обращая ни на кого внимания,
Никита схватил мужика с родинкой за рукав и дернул на себя: - Как он
выглядел, быстро! Я - сотрудник угрозыска.
- Он...- растерянно пробормотал мужчина,- Он такой худощавый, седой. Лет
сорок ему... В сером плащике. С чемоданчиком...
- Куда он пошел? Куда!- Туда,- махнул рукой мужик в сторону хвоста поезда,-
Я толком не видел... Этот, второй, почти сразу с платформы свалился.
Лейтенант развернулся и, расталкивая людей, побежал вдоль опустевших
вагонов поезда, спрашивая у каждого проводника, не возвращался ли худощавый
седой пассажир в сером плаще с чемоданчиком. Проводник седьмого вагона
сказал, что видел, как похожий человек бежал в конец платформы. Кудасов
рванул к последнему вагону, остановился на краю перрона и отчаянно закрутил
головой во все стороны. Но Бес, или тот человек, который был похож на Беса
- словно растаял в прозрачном апрельском воздухе...
Когда Никита вернулся к месту гибели Кольцова, там уже вовсю работали
"линейщики" (Сотрудники вокзального отделения милиции.). Кудасов попытался
найти глазами мужика с родинкой на веке, но тот, видимо, уже успел уйти -
кому охота ждать, пока тебя в свидетели запишут?..
Тремя часами позже Никита сидел в кабинете майора Грушенко и тусклым
голосом рассказывал про все, что случилось на Варшавском вокзале. Кудасов
говорил долго, потому что ему пришлось изложить и предысторию, касавшуюся
Бертолета и его странного самоубийства. Упомянул лейтенант, естественно, и
Антибиотика, и Беса - собственно говоря, Никита лишь пересказал слова
Кольцова...
Грушенко, выслушав рассказ Никиты, долго молчал, а потом тяжело вздохнул и
с силой провел пятерней по своей блестящей лысине:
- Эх, Лешка, Лешка...
- Товарищ майор...- начал было Кудасов, но Грушенко прервал его взмахом
руки:
- Подожди, Никита... Алексей моим другом был... Ты же не знаешь, что мне
стоило на оперскую должность его перетащить. Хорошо, что ты сразу мне
позвонить догадался... Ты, вот что... Про всю вашу комбинацию с Бесом и
Бертолетом - молчи.
- Но, товарищ майор...
- Я знаю, что говорю! - повысил голос Грушенко.- У тебя, кроме слов, ничего
нет... Никто тебе не поверит, решат, что ты Лешку выгораживаешь... А он...
Ты бы почитал, как его замполит характеризует... Нет у нас мафии... А с
теми, кто ее найти пытается - очень странные вещи случаются. Ты хороший
парень, Никита, и со временем из тебя может выйти правильный мент... Я
хочу, чтобы ты дальше работал, а не сгорел, как мотылек на свечке... Молчи.
Пройдет время, и ты поймешь, почему старый майор Грушенко на себя этот грех
берет... Голову о стенку расшибить - дело не хитрое... Труднее
подготовиться, оснаститься грамотно - снести, на хер, эту стену. Алешка
поймет, не обидится...
Грушенко снова вздохнул, отпер свой сейф и вынул оттуда бутылку
"Московской".
- Ладно, лейтенант, давай помянем Алексея... Пусть земля ему пухом будет...
На похороны Алексея Валентиновича, к удивлению Никиты, пришло много народу,
но хоронили капитана скромно - салют и оркестр ведь только старшим офицерам
полагаются. Траурная церемония не заняла много времени...
Через неделю после похорон Никита, просматривая сводку, натолкнулся на
информацию о неопознанном трупе, выловленном в озере Долгом... Приметы
утопленника, при котором никаких документов не оказалось, заставили
Кудасова навести подробные справки. Через некоторое время при помощи
дактилоскопической идентификации удалось установить, что в мире живых
утопленника звали Анатолием Мироновичем Безюченко, что он дважды был судим
и в местах лишения свободы приобрел кличку "Бес". По заключению экспертов,
на момент смерти Безюченко находился в состоянии сильного алкогольного
опьянения...
Кудасов сразу доложил майору Грушенко о том, что Бес все-таки нашелся, что
он не был плодом больного воображения покойного Алексея Валентиновича,
но... Грушенко в ответ только вздохнул: информация об утопленнике в Долгом
ни на что повлиять, в принципе, уже не могла.
Короткое служебное расследование по поводу смерти инспектора уголовного
розыска 98-го отделения милиции пришло к выводу, что капитан Кольцов погиб
в результате несчастного случая...
Часть I. Директор
Октябрь-ноябрь 1993 года
Тяжелая дверь центрального подъезда Большого Дома гулко ухнула вслед
сбегавшему со ступенек майору Кудасову. Начальник 15-го отдела РУОПа [ОРБ
было переименовано в РУОП в марте 1993 года, однако довольно долго еще все
в городе в разговорах употребляли старую аббревиатуру] на хорошей скорости
преодолел расстояние до служебной стоянки автомобилей ГУВД и УФСК и рванул
правую переднюю дверцу белой "семерки".
- Быстро, Леша, Бухарестская, восемнадцать! - выдохнул Никита Никитич,
падая на жалобно скрипнувшее кресло и энергично захлопывая за собой
дверцу.- Давай, включай мигалку и жми! Придется правила понарушать...
Водитель 15-го отдела Алексей Семенов захлопнул томик Леонова, запустил
двигатель и заметил с некоторой обидой, словно Кудасов заподозрил его в
чем-то нехорошем:
- А я, Никита Никитич, вообще по правилам не езжу!
Леша говорил чистую правду - о его манере вождения в управлении ходили
легенды и анекдоты...
"Семерка", вскрикнув покрышками, рванула с места и понеслась по Литейному,
заставляя прижиматься к тротуару степенные иномарки. Кудасов молча смотрел
вперед, и его угрюмая физиономия побуждала водителя выжимать из "жигуленка"
все лошадиные силы.
А причина спешки заключалась в том, что Никита Никитич получил экстренное
сообщение от Максима Егунина, возглавлявшего опергруппу по задержанию
некоего Саши-Дятла, бригадира "тамбовцев". Максим, которому было поручено
вести наблюдение за квартирой, где собралась "тамбовская братва", доложил,
что обстановка резко изменилась - в хату привезли двух еле стоявших на
ногах коммерсантов (по крайней мере выглядели эти двое, как типичные
"барыги") в длиннополых пальто и очках, заклеенных черной бумагой.
Появление в хате плененных, судя по всему, бизнесменов существенно
осложняло предстоявшее задержание. Как следовало из предыдущих сообщений
Егунина, "братки" в квартире уже качественно наширялись, поэтому - не
исключались эксцессы. Из "барыг" обдолбавшиеся "тамбовцы" запросто могли
соорудить живой щит... Кудасов хорошо представлял себе, какой вой
поднимется в городе, если при штурме квартиры пострадает хоть один из
коммерсантов. И дела никому не будет до того, что эти бизнесмены, скорее
всего, сами приключения на свою голову нашли - по крайней мере, именно так
обстояли дела с большинством освобождаемых РУОПом заложников-коммерсантов.
Сначала они с бандюгами трутся, а потом вопят - спасите, помогите!..
Бизнесмены...
Начальник 15-го отдела дернул желваками и сморщился - третий день у него
ныл уже не реагировавший на анальгин зуб, а до дантиста все никак не
добраться...
- Надолго сегодня, Никита Никитич? - осторожно поинтересовался у
насупившегося шефа Семенов.
- Как получится,- буркнул Кудасов.- В таких ситуациях загадывать...
Глянув на озабоченное лицо Алексея, Никита Никитич все же спросил:
- А что, у тебя проблемы какие-нибудь?
- Да не то чтобы... Жене обещал пораньше прийти... Сестра ее к нам в гости
из Смоленска приехала.
Кудасов вздохнул. Его собственная семейная жизнь давно уже превратилась в
сплошную проблему - и кого было в том винить? Нормальным женщинам нужны
нормальные семьи, а не "ночующие мужья". Да и то ночующие не всегда...
По чести говоря, жена опера - нервная и неблагодарная профессия, и далеко
не каждая женщина может овладеть этой специальностью... Заметим, что далеко
не все оперские жены сами себе эту специальность выбирали,- они выходили
замуж за инженеров, учителей, за будущих юристов, наконец, а уж потом
судьба распорядилась по-своему... С опером жить трудно, и что толку в том,
что ни муж, ни жена не виноваты, когда жизнь не складывается? Вины нет, а
беда есть... Отчетливо понимая, что его семья уже практически развалилась,
Кудасов пытался как-то учитывать интересы жен своих сотрудников. Никита
Никитич женщин понимал и жалел, но не настолько, чтобы при этом поступаться
интересами дела...
- Ладно,- сказал Кудасов водителю.- Отпустим тебя пораньше...
- Да я,- смутился Алексей,- я вместе с ребятами... Я не к тому...
Семенов смешался окончательно и еще больше пригнулся к рулю.
Белая "семерка" ураганом пронеслась по сравнительно свободным от автомашин
улицам Купчино, свернула в тихий дворик и резко затормозила у ничем не
примечательного подъезда девятиэтажки. Из парадной скользнула быстрая тень,
через несколько секунд капитан Егунин уже устраивался на заднем сиденье
"Жигулей". Максим жевал незажженную сигарету и заметно нервничал. Кудасов,
наоборот, казался спокойным как паровоз.
- На каком этаже хата?- не тратя времени на приветствия, поинтересовался
начальник 15-го отдела.
- На четвертом... Окна выходят во двор и на улицу.
- Ясно... Сколько их там?
- Было четверо,- вздохнул Егунин,- но потом еще трое подвалили... По нашей
информации, в квартире две "тэтэхи" и автомат...
- Понятно... Что у нас с людьми? Максим вынул изо рта изжеванную сигарету и
доложил:
- Я подтянул группу Вадика Резакова с Малокарпатской - там, похоже, адрес
пустой... Омоновцев четверо - сидят в "техничке" у соседнего дома. Плюс
мои...
Никита Никитич что-то прикидывал несколько секунд, потом посмотрел на
Егунина:
- Твои соображения?
- Задерживать нужно,- пожал плечами опер.- Только вот коммерсанты эти...
Как бы их не зацепить... Мы их толком рассмотреть не успели, но, похоже,
они уже прилично обработанные...
Кудасов отвернулся, прикрыл глаза, помолчал.
- Обыск у нас на эту хату имеется?
- Что? - встрепенулся Максим.- Обыск? Да, санкционированный.
- Ну, и ладно,- кивнул Никита Никитич.- Будем брать... Пойдем одновременно
через дверь и окна... Надо "пожарки" подогнать. Готовь людей, Максим.
- Есть! - ответил Егунин и торопливо выбрался из машины.
Похоже, короткое общение с шефом благотворно сказалось на его волнении -
нет, капитан вовсе не боялся предстоящего задержания, но все равно -
приятно, когда ответственность за операцию переходит с твоих плеч на
кого-то другого...
Через полчаса подошли две пожарные машины, загрузившиеся штурмовой группой.
Ребята Егунина зажгли во дворе дымовые шашки и быстро заняли позиции в
подъезде.
Между тем в квартире, где расположились "тамбовцы", обстановка была самой
непринужденной - Саша-Дятел, "пыхнув" после трудового дня косячок [Косяк,
косячок - порция наркотика (жарг.)] анаши, снимал стресс в одной из комнат
с подопечной ларечницей, остальная "братва" тусовалась между гостиной и
кухней, балуя себя пивком и водочкой, двое коммерсантов с полиэтиленовыми
мешками на головах бесформенными кулями сидели на полу в коридоре и глухо
постанывали - мешки на шеях у барыг не были затянуты, но все равно,
пленникам, видимо, недоставало кислорода... "Правая рука" Дятла, некий
Вова-Буль (получивший свою кличку за устойчивую ассоциацию с бультерьером,
возникавшую при взгляде на его рожу, а также за доставшуюся от папы с мамой
фамилию Бульбенко) подошел к окну, выходившему во двор, посмотрел вниз и
повел носом. Суета вокруг пожарных машин чрезвычайно развеселила Вову, и он
решил поделиться наблюдениями с бригадиром.
Дятел как раз поставил ларечницу в позу прачки и, молодецки ухая, засаживал
ей свое "хозяйство" под самый корень. Девушка упиралась обеими руками в
жалобно скрипевший при каждом толчке диван, у нее были хорошая, ядреная
задница и сильные ноги. Ее постанывания, скрип дивана и собственное уханье
чрезвычайно возбуждали Дятла - он даже прикрыл глаза от удовольствия, а на
его лице блуждала счастливая детская улыбка. Бесцеремонно ввалившийся в
комнату Буль несколько нарушил идиллию:
- Слышь, Саня... Там, это... Какая-то хуета внизу...
- Чево?! - недовольно спросил Дятел, открывая глаза, но не переставая
ритмично двигать тазом.
- Короче, там это... Похоже, пидоры снизу - горят... Дымом тянет...
- Поссы на них с окошка,- раздраженно порекомендовал Дятел.- Может,
погаснут... Не ломай кайф, Вова! Щас кончу - посмотрим, где чево горит...
Буль счел шутку Дятла насчет тушения пожара "пионерским" способом
чрезвычайно удачной, хлопнул себя по ляжкам и загоготал. В таком хорошем
настроении он вернулся в гостиную и снова подошел к окну. Возможно, он
действительно хотел исполнить рекомендацию "бригадира" буквально - трудно
сказать наверняка, потому что в ту самую секунду, когда Вова-Буль,
жизнерадостно смеясь, подошел к окну, стекла разлетелись с нежно-жалобным
звоном, и в комнату начали запрыгивать один за другим "омоновцы" в черных
куртках и черных масках, с короткими автоматами в руках...
Одновременно с этим из коридора донесся треск безжалостно и совсем
неинтеллигентно вышибаемой двери. Все это было так неожиданно и дико, что
Буль в буквальном смысле остолбенел, он тупо таращился на черные фигуры и
продолжал по инерции улыбаться... Нежданные гости не оценили приветливую
улыбку - первый из запрыгнувших в окно, даже не поздоровавшись, как это
принято в приличных домах, рявкнул:
- На пол, падла! РУОП!
А в следующее мгновение Вова получил по морде откинутым прикладом АКСУ, что
окончательно убедило его в реальности ворвавшегося в его мирную бандитскую
жизнь кошмара... Через минуту все находившиеся в хате "братки" уже лежали
носами в грязный пол с руками на головах и с очень широко раздвинутыми
ногами - исключение составлял Дятел, который не мог раздвинуть ноги из-за
спущенных ниже колен джинсов. Его недавняя партнерша забилась в угол дивана
и, судорожно пытаясь натянуть короткий свитер на бедра, с ужасом таращилась
на громилу в маске, который внимательно осматривал ее голые ноги...
Освобожденные коммерсанты робко жались в углу коридора, жадно заглатывая
спертый воздух, казавшийся им (после того, как с голов были сняты
полиэтиленовые пакеты) удивительно чистым и свежим. У одного из бизнесменов
- совсем молодого еще парня - началась нервная икота, которую он безуспешно
пытался подавить. Вадим Резаков, не теряя времени даром, деловито
упаковывал в картонные коробки изъятое оружие - автомат АКСУ, пистолет
Макарова, две "ТэТэшки" и старый "браунинг"...
Кудасов в сопровождении Максима Егунина неспешно прошелся по квартире,
перешагивая через тела "братков", задержался взглядом на коммерсантах и
негромко сказал Максиму:
- С этими... Поработай как следует... В плане заявлений и всего остального.
- Хорошо, Никита Никитич,- кивнул Егунин.
- И еще - не забудь наркотов отправить на освидетельствование, пока у них
кайф не выветрился.
Максим снова кивнул. Собственно говоря, ему можно было бы и не давать этих
указаний - Егунин и сам прекрасно знал, что ему делать, потому что таких
задержаний в практике 15-го отдела было очень много, и они давно уже
перестали быть сколь бы то ни было выдающимися событиями... Но Никита
Никитич всякий раз, непосредственно присутствуя на реализации, напоминал
своим подчиненным очевидные, казалось бы, вещи. Кудасов не боялся прослыть
занудой - он очень хорошо знал, что сразу после задержания, в горячке, даже
опытный опер может что-то забыть или упустить. Люди есть люди, супермены -
они только в кино действуют...
Между тем штурмовая группа начала вытаскивать "обраслеченных" бандитов на
лестничную площадку - там их построили "слоником" и, стимулируя ударами
резиновых дубинок, погнали вниз - как только кто-нибудь спотыкался, ему
немедленно "выписывали" по хребту или по ногам...
Кудасов, выглянувший на площадку, пожевал губами и хмуро сказал "омоновцу"
в маске:
- Аккуратнее. Люди все-таки...
- Да какие это люди! - донесся из-под маски глухой голос.
Никита Никитич вступать в дискуссию не стал и вернулся в квартиру. В
гостиной почему-то остался сидеть на полу Вова-Буль - он ерзал на грязном
паркете и затравленно смотрел на еле сдерживавшего смех Вадика Резакова.
Кудасов удивленно приподнял брови:
- Вадим, а этот что? Ему что, персональное приглашение решили выдать?
- Нет... Он, Никита Никитич... Он не может,- Резаков не выдержал и все-таки
рассмеялся.
Кудасов перевел непонимающий взгляд на Буля - из-за спины Никиты Никитича к
"братку" шагнул Максим Егунин, наклонился было, но тут же резко выпрямился
и сморщил нос:
- Ой, блядь... Да он же обосрался, Никита Никитич... Несет, как из параши!
Куда ж его, такого?
Вова чуть не плакал, кусая губы. Он и сам не мог понять, как так случилось,
что он, здоровый и сильный парень, нагонявший ужас на мирных граждан одним
своим видом - обгадился, словно в детском саду... А ведь "братва" узнает -
не простит такого позора. Кому нужен обосравшийся перед мусорами? Никому не
нужен...
- Да...- продолжал "добивать" между тем Буля Резаков.- Как же тебя
доставлять-то прикажешь, фартовый ты наш? В "жигуль" не засунешь, пешком не
погонишь... Максим, ты не знаешь, как помоечную машину заказать?
- А может, его лучше в труповозке? - деловито спросил, включаясь в игру
Егунин.
- Дайте мне помыться... И переодеться... Пожалуйста,- сдавленным голосом
просипел Вова.
Кудасов посмотрел на Резакова и незаметно кивнул на коридор. Максим остался
в гостиной с Булем. В коридоре Никита Никитич, улыбаясь одними глазами,
шепотом сказал:
- Поработайте с этим красавцем... Есть, чем отфиксировать?
Вадим кивнул.
- Это хорошо. Тогда запечатлейте это все, а потом дайте ему подмыться. Ты
меня понял? Поработайте как следует...
- Нет вопросов,- засмеялся Резаков.- Сделаем все в лучшем виде. Куда он
денется - с немытой жопой...
- Максим Александрович,- снова заглянул в гостиную Кудасов.- Продолжайте
обыск, а я на базу. Там увидимся.
- Все будет о'кей, Никита Никитич...
Вова-Буль проводил широкую спину Кудасова тоскливым взглядом и остался в
гостиной наедине с двумя операми. Резаков отошел к окну и открыл форточку:
- Как твое "погоняло", засранец? Буль, кажется? Теперь будет - Душистый.
Чем плохо? Вова-Душистый... По-моему, звучит. А, говнюк?..
Кудасов между тем дошел до прихожей и кивнул ожидавшему там водителю:
- Поехали, Леша... Видишь, сегодня быстро управились... Как раз, как ты
заказывал.
Начальник 15-го отдела улыбался, но Алексей - тонкий психолог, как и многие
водители - почувствовал, что настроение у шефа паршивое, совсем не такое,
какое должно быть после удачной реализации... Леша Семенов успел хорошо
изучить Кудасова - Никита Никитич, вообще-то, всегда производил впечатление
человека несколько мрачноватого и угрюмого, сдержанного в эмоциях, но те,
кто сталкивался с ним постоянно, начинали, в конце концов, замечать за
внешней флегматичностью и лукавые огоньки в глазах, и улыбку в уголках
губ... Но это - когда настроение у Кудасова было хорошим или, по крайней
мере, нормальным...На "базу" ехали молча. Алексей старался особо не гнать,
время от времени поглядывал на расстроенного шефа. Начальник 15-го отдела
РУОП, в отличие от многих других милицейских руководителей, с шофером
никогда не откровенничал и проблемами своими не делился. И спрашивать его о
чем-то было бесполезно - либо ответит какой-нибудь ничего не значащей
фразой, либо вовсе отмолчится...
"Чудак-человек,- думал про себя Семенов, уверенно лавируя в потоке машин.-
Все в себе носит, не хочет слабым показаться... Выговорился бы, отвел душу,
сразу бы полегчало..."
Но Никита Никитич "душу отводить" не умел. Он считал, что руководитель не
должен показывать свои проблемы подчиненным. У подчиненных своих забот
хватает. А собственные неприятности Кудасов старался переживать молча и в
одиночку. Он вообще не любил, чтобы кто-то видел его боль...
Никита Никитич мрачно смотрел в окно - даже замечательные виды аристократа
Петербурга совсем одряхлевшего ко времени "расцвета демократии", не снимали
нервного напряжения. Кудасов готовился к очередному неприятному разговору в
главке.
Два дня назад начальник 15-го отдела РУОПа узнал о том, что полковник
Полетаев, заместитель начальника ГУВД, курировавший работу РУОПа, отдал
распоряжение создать специальную комиссию. Комиссии этой было поручено
разобраться с обстоятельствами, приведшими к "факту нарушения действующего
законодательства", имевшему место в 15-ом отделе. А дело заключалось в
следующем - в самом конце сентября в РУОП обратился с заявлением некий
мелкий бизнесмен, на которого наехали "пермские". Дело расписали в 15-ый
отдел, непосредственно занялся им как раз Максим Егунин. По закону на
проверку заявления отводилось три дня, в особых ситуациях - десять. А вот
если опера не укладывались и в этот срок, то необходима была уже письменная
санкция руководства на продление... На самом-то деле сроки нарушались
частенько -
...Поділитися у соцмережах
