Жанр: Детектив
Адвокат. Судья. Журналист. Вор. Сочинитель. Бандитский Петербур
...ами-практиками просто положено быть...
И не так уж сложно женщину увлечь - знай только, нажимай на нужные кнопки в
ее душе, играй, как на баяне, любую мелодию...
Только ведь койкой настоящая личная жизнь не заканчивается, наоборот,- она
должна с нее г только начинаться. И что получается? Если женщина интересная
(не только внешне, естественно), если она личность - то как же она может
принять единственную роль, которую может ей предложить настоящий опер: быть
всего лишь элементом в "неосновной" жизни, в том времени которое отведено
для максимального восстановления сил, применяемых потом в жизни "основной",
то есть на работе? Не сможет она этого принять, не захочет быть на втором
плане... Сама начнет мучиться и мужика своего мучить будет, так что у него
вскоре жизнь превратится в "войну на два фронта", один из которых на
работе, а второй - дома. А в войне на два фронта победить-то практически
невозможно...
Ну, а если женщина блеклая и неинтересная, так тем более с ней оперюге
тоска, потому что настоящий опер - это прежде всего личность. А как
личности с неличностью ужиться? Как смириться с разностью в потенциалах, с
разной скоростью мышления? И выходит так, что превращается такая женщина в
кухарку, прачку, воспитательницу детей - словом, в "прислугу за все", в
этакую "домоправительницу", чтобы хоть комфорт в быту был. Много ли счастья
в таком совместном проживании? Не много...
Счастливая семейная жизнь - это ведь как хороший салат "оливье", в котором
должно быть множество ингредиентов, причем в нужных пропорциях - и
картошка, и мясо, и огурцы, и морковь с зеленым горошком, и майонез, и чего
там еще женщины добавляют, чтобы вкусно было, чтобы после первой тарелки,
тут же вторую хотелось бы? Вот и в семейной жизни, как в салате - должен
быть и взаимный сексуальный интерес, и уважение друг к другу и надежное
деловое партнерство-компаньонство, и дети, и гордость за партнера перед
всем остальным миром, и время, чтобы проявить и показать все эти качества,
и еще очень много другого-разного. Сделай "оливье" без пары основных
составляющих, и что получится? Не "оливье", а винегрет какой-то... Жрать,
конечно, можно, но удовольствия никакого.
Вот так и у большинства оперов семейная жизнь превращается в сплошной
винегрет. Не стал исключением и Никита Кудасов. На работе-то он очень
быстро научился не только мгновенно использовать возникшие благоприятные
обстоятельства, но и вскоре сам уже умел нужные себе обстоятельства
создавать. А вот дома...Дома все складывалось по-другому. Сначала, когда он
еще только начал "топтать землицу" в отделении, все было еще более-менее.
С Татьяной Никита познакомился еще в институте, а на пятом курсе они
сыграли свадьбу. Через год в семье молодых инженеров появился сын Димка.
Таня с головой окунулась в ребенка и домашнее хозяйство. Никита очень
уставал в прокатке, и жена старалась как могла, чтобы муж был накормлен и
обстиран. Она жертвовала очень многим, но ведь была и награда - выходные,
которые вся семья всегда проводила вместе, были и походы в кино и театры,
вылазки за грибами и походы на лыжах... У них нередко бывали гости, да и
Никиту с Таней частенько приглашали. Много чего хорошего было...
А потом у Никиты пропали выходные, и он каждый день стал возвращаться домой
поздно. Общались супруги только за ранним завтраком да поздним ужином.
Димка иной раз мог отца неделю не видеть, а ведь папа не в командировках
пропадал, у папы просто такая работа была... Они больше не ходили в кино,
не ездили в лес, а в гости выбирались, дай Бог, если два раза в год.
Правда, оставалась еще постель - Татьяна была женщиной красивой и
страстной, и, кстати, Никита ей очень долго не изменял, хотя возможности
были.
В восемьдесят пятом, например, в него круто втрескалась одна потерпевшая -
жена директора крупного завода. Эта дама была хороша собой и привыкла
всегда получать то, чего ей хотелось. Захотелось ей Никиту, и она
штурмовала его по всем правилам искусства обольщения, да только
безрезультатно... Тогда ее совсем переклинило - она и с цветами к Кудасову
на работу являлась, и на черной "Волге" за ним ездила - Никита на автобус
садится, а она следом... И не сказать ведь, что как женщина она никакого
впечатления на сыщика не производила - бабец был в самом соку, что
называется, холеная и умащенная, словно специально для койки выращенная. Но
Кудасов не был бабником - в институте, еще до Татьяны, он погулял вволю,
девушкам он нравился... Но после свадьбы Никита старался на чужих женщин не
заглядываться.
Окончательно понял Кудасов, что их "салат оливье" не получился, позже,
когда начал постепенно продвигаться по служебной лестнице - сначала он стал
начальником угрозыска своего отделения, потом его перевели в главк, в
"разбойный отдел" УУРа. И дело было не в том, что его захватила карьера,
нет... Просто так получилось, что он-то, Никита Кудасов - развивался,
узнавал много нового, рос и как человек, и как профессионал, а Татьяна...
Татьяна оставалась все на том же уровне. Какой рост мог быть у
женщины-инженера на заводе в советское время? Ей бы успеть после работы во
всех очередях, в каких надо, достояться, да постирать, да еду приготовить,
да с ребенком заняться, квартиру прибрать, прикинуть, как на остатки денег
до зарплаты дожить... Какой уж тут духовно-интеллектуальный рост... Это
Никита открывал в своей работе все новые и новые интересные страницы, да
только жене-то своей он их не пересказывал - и нельзя было, и времени не
хватало...
А потом Кудасов вдруг ощутил однажды, что ему с Татьяной просто
неинтересно, что она превратилась для него в какого-то родственника, причем
- родственника "бедного", потому что она-то от него зависела (и прежде
всего психологически), а он от нее - если и зависел, то гораздо меньше...
Самое страшное заключалось в том, что Таня была очень хорошим человеком - и
матерью замечательной, и женой верной и заботливой. Что толку... Вместо
"оливье" все равно был винегрет...
Кудасов не побоялся задать себе честные вопросы и дать на них честные
ответы, а когда дал - так ему плохо стало и муторно - хоть стреляйся... А
Тане-то ведь еще хуже было, она если умом и не понимала, то по-бабьи
сердцем хорошо чувствовала, что ушло что-то очень важное из их отношений...
И если у Никиты была возможность заглушить тоску любимой работой - то чем
спасаться оставалось Тане? Она полностью ушла в Димку, в их сына... А
Кудасов, работая в главке, начал задерживаться на службе даже тогда, когда
в этом и особой необходимости-то не было, лишь бы оттянуть момент, когда
придется заглядывать в испуганно-тоскливые глаза жены... О разводе он даже
не думал, считал, что Таня с Димкой пропадут без него.
Поставив крест на счастье в личной жизни, Никита с еще большей
остервенелостью окунался в работу... А работа в "разбойном отделе" была
действительно захватывающей - опера "поднимали" нападения на очень
интересные квартиры, где жили очень солидные люди. Случалось и так, что и
разбойнички принадлежали к этому кругу - и случалось такое частенько...
Поскольку постоянно происходили "обносы" и нападения на коллекционеров
антиквариата, пришлось Никите окунуться и в их среду. Тот еще мирок, кстати
говоря - в нем встречались и шизанутые полуголодные фанатики, сидевшие в
буквальном смысле на сокровищах, но не имевшие денег на нормальные еду и
одежду, и холодные, расчетливые дельцы, делавшие свой бизнес на обманах,
кражах и различного рода махинациях...
В 1987 году ему передали дело о разбойном нападении на квартиру академика
Мальцева - хоромы на улице Марата неизвестные злодеи "под ноль" не
обносили, взяли только знаменитую коллекцию картин русских передвижников.
Занятно, что когда Кудасову поручили это дело, с момента преступления
минуло ни много, ни мало - полтора года, а сам академик, видимо, не
перенеся утраты, ушел в лучший мир. Дело это было классическим,
стопроцентным "глухарем". Но Никита впрягся, досконально изучил материалы,
поговорил с кем мог из окружения Мальцева, агентуру свою сориентировал... И
подфартило ведь Никите - стукнул один "добровольный помощник"
незначительную на первый взгляд информашку, но Кудасову она дала сначала
одну зацепочку, потом другую... А потом Никите потребовалась командировка в
Москву, где в результате совместной работы с ребятами из МУРа был арестован
некий авторитетный урка с "погонялом" Харитон. От Харитона ниточки к
картинам из пропавшей коллекции потянулись по всей стране...
Потянуться-то потянулись, но вот какая особенность проявилась у этой
"паутины" - "узелками" ее были люди влиятельные и известные: либо
чиновники, занимавшие значительные посты, либо артисты - любимцы всего
Союза, либо те дельцы, кого уже тогда называли "теневыми"... "Теневыми"
этих людей называли потому, что деньгами и делами они ворочали огромными,
но в официальных бюджетах все это не учитывалось. "Теневые", как правило,
редко выставляли на показ внешние атрибуты своего могущества - хотя
реальная их власть была огромной - они владели целыми фабриками и
заводами... Была у "теневых" и своя "пристяжь", состоявшая, в основном, из
людей проверенных и надежных, сделавших не одну "ходку к хозяину" [Ходка к
хозяину - попадание в зону (жарг.)]. Дух захватывало от этой картины... И
чем, больше "узелков" попадало в поле зрения сыщиков, тем тяжелее им
становилось разматывать клубочки дальше - нет, на них не давили впрямую,
все происходило проще и пристойнее. Как только приближался кто-то к
очередной интересной фигуре - его сразу же (или почти сразу же)
перебрасывали на другую, как правило, "более важную и ответственную
работу"... И еще одна интересная особенность была в деле о пропавшей
коллекции - слишком много покойников - правда, умерших либо "естественной"
смертью, либо от "несчастных" случаев... Успел Никита заметить и тень
Антибиотика в этой "паутине". Даже не столько заметить, сколько
прочувствовать - а больше он не успел ничего: после попытки допроса одной
очень известной певицы, тогдашней почти официально признанной "королевы
эстрады", отозвали Кудасова из командировки и бросили на другой участок
работы... Тем не менее, та командировка в Москву очень много дала Никите,
причем не только в сугубо профессиональной сфере.
...Шел май 1987 года, Кудасов сидел в Москве уже около недели, но города
почти не видел, даже до Красной площади с Мавзолеем не сумел добраться - не
до того было... Однажды его московский коллега, муровский сыщик Гриша
Безруков, не выдержал и "наехал" на Никиту:
- Все, старичок, завязывай, так пахать нельзя, надо и расслабляться иногда
- мозгам разрядка нужна...
Кудасов пожал плечами и вопросительно взглянул на Гришу, мол, что ты
конкретно предлагаешь?
Безруков ухмыльнулся и, подняв указательный палец вверх, важно изрек:
- У нас в Академии психолог как говорил: у человека существуют три основных
направления для разрядки... Какие именно? Это - а) алкоголь, б) секс, и в)
- спорт или любая физическая нагрузка... Согласен?
- Согласен,- кивнул Никита, и Гриша продолжил:
- Поскольку ты, как я успел заметить, человек малопьющий - что нам
остается?..
И он ожидающе посмотрел на Кудасова, как учительница, бросившая откровенную
подсказку недотепе-ученику.
Никита поскреб в затылке и кивнул:
- Да, я как-то водку не очень... После нее потом с утра башка ни черта не
варит. Я бы в волейбольчик с удовольствием где-нибудь постучал...
- Да иди ты в баню со своим волейбольчиком! - заорал, чуть ли не подпрыгнув
на месте, Безруков.- Ты что, старичок, деревянный по уши? Ты взгляни вокруг
- весна пришла, природа просыпается! А он со своим волейбольчиком! С
женщинами надо общаться - чтобы душа мхом не обросла.
Кудасов кашлянул и, разведя руками, сказал:- Понимаешь, я женат. И...
Гриша сморщился, будто съел что-то кислое, и не дал Никите договорить:
- Слушай, ты не в политотделе. И не в инспекции по кадрам. Ты что думаешь -
я тебя "пробиваю"? Ну, что ты, в самом деле? Свои же люди...
- Да нет,- смутился Кудасов,- я не к тому... Просто, понимаешь...
- Понимаю,- закивал Безруков.- Конечно, понимаю... Совесть и все такое...
Моральные устои... Чего ж тут непонятного? Только женат-то ты в Питере... А
мы с тобой сейчас в Москве - в столице нашей великой Родины... Врубаешься?
У нас тут, знаешь, какие классные девчонки есть? Полный отпад!
- В МУРе?
Гриша вздохнул и посмотрел на Никиту, как на тяжелобольного:
- Причем тут МУР? Нет, причем тут МУР, а? Ты что, совсем меня за идиота
держишь? Есть старое правило: не сри, где живешь! Знаешь, как "комитетчики"
говорят: "Не возжелай жену брата и сотрудницу из аппарата!" Золотые слова,
между прочим... У чекистов других не бывает... Опять же психолог в Академии
нам что говорил: в личное время старайтесь поменьше общаться с коллегами,
вы все и так профессионально деформированы... Так что оставим наших
"мурочек" гражданскому населению... Есть тема получше. Я тут с двумя
актрисками пересекся. Из "Ленкома"! Слышал про такой театр?
- Слышал, конечно,- кивнул Кудасов.- Даже сходить хотел... На "Юнону и
Авось". Только туда билетов не достать...
- Вот и чудно! - обрадовался Безруков.- Вот и славно! Заодно приобщимся к
культуре! Все в наших руках, сварганим сами себе спектакль не хуже этой
твоей "Юноны". Что мы - глупее режиссеров? Я, вон, даже сажал одного в
прошлом году, правда, он с "Мосфильма" был - дурак дураком дядя оказался,
сам себе срок наболтал... Ладно, не в этом дело - давай, закругляйся
потихоньку, я договорился с девчонками, что встречаемся в семь у
"Космоса",.. Ладушки?
Никита неуверенно пожал плечами, потом вспомнил вдруг вечный испуг в глазах
своей Татьяны и покачал головой:
- Нет, ты знаешь... Давай уж без меня. У меня сегодня как-то настроения
нет. И... э-э... мне еще поработать надо.
- Как это без тебя? - расширил глаза Гриша.- Ты че такое гонишь-то? Э?!
Совсем "ку-ку", что ли? Как я с ними двумя-то? Куда одну дену? С другого
боку положу, что ли? Наши все расползлись уже... Нет, старичок, это просто
не по-товарищески будет, не по-офицерски... Ты уж давай, собирай волю в
кулак. Надо, старичок, понимаешь - надо. Есть такое слово. Это я тебе, как
коммунист коммунисту говорю.
- Ну, ладно,- вздохнул Кудасов.- Посидеть, конечно, можно...
- Конечно, можно! - возликовал Безруков и возбужденно засучил рукава своего
модного пиджака.- И посидеть, и полежать... Все - молчу, молчу! Только
посидеть! За театр побазарим, за режиссерские находки. Собирайся!..
Гриша не соврал - девушки и впрямь оказались самыми настоящими актрисами,
"служившими" (как они выражались) в театре имени Ленинского комсомола. Одну
- яркую блондинку - звали Вероникой, а вторую - русоволосую сероглазую
красавицу - Дашей. Безруков сразу присоседился к Веронике, видимо
просчитав, что это "вариант" надежнее, а Даша как бы "досталась" Кудасову.
В переполненный "Космос" они прошли без труда - Гришка помахал швейцару
волшебной красной книжечкой, и их сразу усадили за хороший столик, который,
видимо, держали для "почетных гостей". Пока Гриша делал заказ, Кудасов
поелозил на стуле и, решив завязать светскую беседу, обратился к Даше с
ужасно оригинальной фразой:
- Я, по-моему, вас где-то видел...
- В кино, наверное,- улыбнулась Даша и произнесла название многосерийного
фильма, совсем недавно вышедшего на телеэкраны. Вероника фыркнула.
- Э-э... да! - сказал Никита, не смотревший этот фильм.- А кого вы там
играли?
Теперь девушки фыркнули уже вместе, а Безруков послал Кудасову уничтожающий
взгляд и, бодро перехватив инициативу, начал сыпать разными ментовскими
шуточками и байками. У Гриши, безусловно, у самого был актерский талант -
он рассказывал действительно смешно, при этом не забывал галантно ухаживать
за обеими дамами - подливал им шампанское, подносил огонек зажигалки к
сигаретам... Никита сидел молча, уткнувшись в свой бокал, и лишь изредка
поглядывал на раскрасневшуюся Дашу. Безруков несколько раз с лучезарной
улыбкой на лице злобно пинал Кудасова под столом, но активизировать
напарника так и не смог. А Кудасов боялся лишний раз посмотреть на Дашу,
потому что она ему очень понравилась. И с каждой минутой нравилась все
больше и больше... Никита почувствовал себя настолько не в своей тарелке,
что через часа полтора после начала посиделок вдруг вскочил, едва не
опрокинув стул, и брякнул:
- Вы извините... У меня одно срочное дело есть... По работе. Мне бежать
нужно. Желаю хорошего вечера. Было очень приятно...
Произнося все это, на девушек он старался не смотреть. А у Гриши было такое
лицо, какое бывает у мента перед тем, как он крикнет: "Стой, стрелять буду!"
Не дожидаясь ответных слов, Кудасов как-то боком выскочил из зала...
На следующий день Безруков встретил Никиту на работе мрачным взглядом и
вместо приветствия сказал:
- Тяжелый случай, старичок, тяжелый случай...
- Ты извини, что так получилось,- промямлил Кудасов. Гриша вскочил со стула
и воздел руки к небу, будто взывая к высшей справедливости:
- Извини?!! Да я чуть не поседел, когда ты от столика рванул! У меня
мороженое в горле комом встало!.. Я думал - все, облом полнейший, Вероника
с Дашкой уйдет из солидарности...
Безруков помолчал немного и усмехнулся:
- Эх ты,- такую девку упустил! Дашка - умница, золотая девчонка! Я чуть в
нее не влюбился, когда она через пятнадцать минут после тебя тактично
"вспомнила" про свое "важное дело"... Дубина ты, Никита...
Гришка махнул рукой и поправил воротничок рубашки, из-за которого
выглядывал краешек свежего засоса.
Больше Безруков Кудасова на вечеринки не приглашал, тем более, что его
первого вскоре перебросили на другую работу...
Второй раз Никита увидел Дашу перед самым отъездом из Москвы - его отзывали
из командировки, на следующий день он должен был уже уезжать в Ленинград.
Московское начальство поблагодарило Кудасова за отличную работу и подарило
ему два свободных дня для ознакомления со столицей и столичными магазинами.
Поскольку в магазинах Никита все равно ничего не понимал, он решил только
купить чего-нибудь вкусненького из сладостей, а потом побродить по Москве.
Отстояв длинную очередь в "Елисеевской" кондитерской, Кудасов купил
шоколадного зайца фабрики имени Бабаева сыну и коробку пастилы для Татьяны.
Отдуваясь, он выбрался наконец из магазина и почти сразу натолкнулся на
Дашу - она была не одна, ее держал за руку мальчик лет семи.
- Привет,- улыбнулась девушка, будто они виделись совсем недавно, и,
наклонившись к мальчику, лукаво сказала: - Знаешь, Мишка, кто этот дядя? Он
сыщик!
- Настоящий? - широко распахнул глаза мальчик.
- Настоящий,- ответила Даша вместо онемевшего и стоявшего столбом Никиты.
- А пистолет у вас есть? - тут же поинтересовался Мишка.
- Есть,- прорезался наконец голос у Кудасова.
- Покажите, дяденька сыщик!
Никита беспомощно оглянулся и, запинаясь, сказал:
- Понимаешь, тут нельзя. Тут... э-э-э... людей много...
- Тогда пойдем в сквер,- решительно махнул рукой Мишка.- Там деревья, там
никто не увидит... Ну, пожалуйста, дяденька сыщик!
Даша смеющимися глазами посмотрела на Кудасова и серьезно попросила:
- Ну, покажите же пистолет ребенку, товарищ сыщик! Или - у вас опять
срочное дело, опять бежать надо?
- Нет,- мотнул головой Никита.- Я, собственно... А где тут сквер?
- Ура! - закричал Мишка, схватил свободной рукой Кудасова за левую ладонь и
потащил обоих взрослых за собой.
- Это ваш сын? - спросил Никита, семеня за мальчишкой.
- Нет,- фыркнула Даша.- Племянник... Сестра попросила побыть с ним. Она с
мужем на банкет сегодня идет, а у меня все равно спектакля нет - у нас
гастроли начинаются... А что, неужели я выгляжу на такого взрослого сына?
- Я оговорился,- улыбнулся Кудасов.- Я хотел сказать брат, а получилось -
сын...
В тот день они долго гуляли по Москве, Даша показывала столицу Никите и
рассказывала про свой город очень много интересного - она была настоящей
москвичкой, коренной, в отличие от большинства населения белокаменной.
Кудасову давно не было так хорошо, легко и интересно. Редкий случай - он
совершенно расслабился, смеялся и шутил вместе с Дашей и Мишкой, и даже
странная концовка дела по розыску коллекции академика Мальцева не занимала
его мысли. А еще он забыл о том, что на следующий день надо ехать в
Ленинград...
Они перекусили в индийском ресторанчике на Чистых Прудах, а потом снова
бродили по улицам - до незаметно подкравшихся сумерек. Ох, уж эти
московские майские сумерки... Человека из Питера они могут заколдовать не
хуже, чем москвича - белые ночи на Неве... Даша и Никита даже не заметили,
как "уходили" Мишку до полного изнеможения - Кудасов взял ребенка на руки,
где тот и заснул благополучно, довольно хрюкнув в крепкую оперскую шею...
Тут уж волей-неволей пришлось Никите провожать Дашу до дому - не тащить же
ей было самой довольно тяжеленького уже пацаненка? Само собой оно как-то
все складывалось - и сумерки эти московские, и Мишка уснул...
Даша жила в самом центре - в престижном доме за аптекой на проспекте
Калинина... Дверь в квартиру она открыла сама, скользнула в прихожую и, не
зажигая света, шепнула:
- Родители на даче... Давай налево сразу, в гостиную, я Мишку на диване
уложу.
Никита на цыпочках прошел через просторный коридор, свернул в увешанную
картинами гостиную и бережно сгрузил ребенка на широкий диван. Мишка что-то
пробормотал во сне недовольно, а ручонки свои, обхватившие шею Кудасова,
разжимать никак не желал - пришлось Даше вмешаться, и Никита вздрогнул,
когда ощутил прикосновение ее пальцев. Он выпрямился и, тяжело дыша,
прошептал:
- Ну... Так я пойду?
- Погоди,- еле слышно сказала она в ответ.- Чаю хоть попьешь... У нас не
принято из дома уходить без угощения. Сейчас я Мишку раздену. Подожди меня
на кухне...
Она тоже задыхалась - ну, конечно, они же пешком на третий этаж
поднялись... Как тут не задохнуться двум молодым людям?
Кудасов ощупью добрался до кухни, уселся там на табуретку и жадно закурил,
нашарив на столе пепельницу. Сигарета сгорела в две затяжки, не уняв
сумасшедший стук сердца... В кухню, по-прежнему не зажигая света,
скользнула Даша:
- Спит, как сурок... Ну, так чего ты хочешь? Чаю? Или...
Возможно, она хотела сказать "или кофе", возможно. Наверное, она просто не
успела договорить, потому что Никита встал с табуретки и хрипло сказал
что-то совсем невразумительное:
- Даша, я не знаю, понимаешь, как-то очень, и потом...
- Я знаю,- прошелестело в ответ, и он почувствовал, как ее руки легли ему
на грудь, а потом рот ему (он еще пытался что-то вякнуть) закрыли мягкие,
невероятно вкусные губы.
Кудасова даже зашатало от долгого поцелуя - он чуть не сел обратно на
табурет, но Даша неожиданно крепко взяв его за руку, потащила молча в
какую-то комнату с большой кроватью...
- Ну же,- она дышала все чаще и чаще, словно не стояла в темной квартире, а
бежала куда-то.- Как эта твоя сбруя расстегивается?
Дальше был какой-то омут, вынырнув из которого Никита даже не пытался
гадать, сколько же, собственно, прошло времени? Хоть и говорят ученые, что
время, мол, непрерывно - ан нет, бывает, и останавливается оно. Не для
всех, правда, далеко не для всех...
- Ну вот,- сказала голая Даша, целуя лежавшего на спине Никиту (на нем,
естественно, элементов одежды также не наблюдалось).- Слава Богу! Я из-за
тебя чуть невроз не заработала. В кои веки раз девушке мужик понравился - и
на тебе, по "важному делу" сбегает!
Кудасов ничего ответить ей не сумел, потому что в коридоре послышалось
шлепанье маленьких босых ног, и Даша, ойкнув, еле успела накрыть его
одеялом с головой, одновременно схватив с пола свой сарафанчик.
- Тетя Даша,- донесся до Никиты приглушенный одеялом Мишкин голос.- Почему
ты плакала? Громко так, я даже испугался... А почему ты такая голая?
- Жарко, Мишенька,- Дашин голос подозрительно прерывался.- Я... Я не
плакала... Мне просто сон приснился.
- Страшный?
- Нет... Очень хороший сон.
- А почему лев рычал? - не унимался Мишка.
- Какой лев, малыш? Не было никакого льва...
- Был,- упрямо сказал мальчик.- Ты плакала, а лев рычал... Я думал, он тебя
съесть хочет, и испугался... Можно, я с тобой полежу, тетя Даша? Мне
страшно...
- Нет... Не бойся, маленький. Это был просто сон... Пойдем, я тебя
побаюкаю...
- А лев не придет?
- Нет... не бойся, он не придет. Львы, вообще, добрые, их бояться не надо,
они детей не едят...
- А взрослых?
Голоса потихоньку становились глуше, и Никита понял, что Даша уводит Мишку
в гостиную:
- Взрослых только иногда - когда они сами этого хотят...
Он лежал под одеялом, боясь даже пошевелиться, и ждал, когда она вернется -
Никите показалось, что прошла чуть ли не вся ночь, пока не раздался наконец
в комнате Дашин шепот:
- Эй! Товарищ сыщик! Вы тут льва не видели?
Потом она скользнула к нему под одеяло, и Кудасов снова окунулся в омут...
Хоть и замирало для них время - а ночь-то все равно пролетела очень
быстро... Когда стало светать, Никита предпринял было какие-то попытки
объясниться, но Даша, крепко обняв его, зашептала в самое ухо:
- Не говори ничего, не надо! Я и так все знаю - и про жену твою, и про
ребенка. Я тебя у них не украду, я все понимаю. Никто ни о чем не узнает...
Мне просто очень хорошо с тобой было, Никита... Ты меня не забывай...
Слышишь? Какие у тебя руки сильные...
Утром Дашина сестра заехала за Мишкой (Кудасова пришлось спрятать в
кладовке), а потом был еще целый день, который они провели, не отходя от
кровати надолго и далеко...
Вечером Даша поехала проводить Никиту на Ленинградский вокзал. На перроне
они долго молчали, стоя у вагона и держась за руки. Когда проводница в
очередной раз напомнила о скором отправлении - Даша сунула в карман
Кудасову прямоугольный кусочек картона:
- Это мой телефон... Если будешь в Москве и захочешь меня увидеть -
позвони. Он, спохватившись, попытался было продиктовать ей номер своего
служебного телефона, но Даша покачала головой:
- Я тебе звонить не буду... Позвони сам, если захоче
...Поділитися у соцмережах
