Жанр: Детектив
Адвокат. Судья. Журналист. Вор. Сочинитель. Бандитский Петербур
...егодняшнего случая - зашхерится наглухо, трижды более осторожным
станет...
- Ну, и какие тебе от меня гарантии нужны? - спросил, наконец, начальник
15-го отдела.
Кораблев покачал головой и усмехнулся:
- Какие тут могут быть гарантии? Твое слово, больше ничего не надо... Я же
говорю - жизнь меня научила людей от тварей по глазам отличать. Ты, Никита
Никитич - честный мент... В этом твоя сила, но и слабость тоже. Я ведь
знаю, что ты сейчас думаешь - взял душегуба, а он уйти хочет... Варшавский
вокзал забыть не можешь... Только тогда я ведь действительно не знал, что
мужик этот офицером был. Да дело даже не в этом... Я ведь давно на покой
ушел - хотя какой уж тут покой... Много ли пользы будет, если я в тюрьме
загнусь? Справедливое возмездие? Это понятие относительное... Самый
страшный суд - он в душе человеческой, когда каждую ночь сам себя казнишь и
приговариваешь. Ты посмотри на мое предложение спокойно, без сердца... Я
тебе - заказчицу, которая, возможно, на Палыча интересный расклад даст. Ты
мне - возможность на воле сдохнуть... А?
Кудасов долго молчал, а потом мотнул головой:
- Я тебе сейчас ничего говорить не буду, Василий Михайлович... Подумать мне
надо.
- Думай,- легко согласился старик.- А пока Думаешь - отправь меня в
камеру... Устал я что-то. Годы, знаешь ли - их не обманешь.
Когда Кораблева выводили из актового зала, Никита Никитич неотрывно смотрел
ему в спину - что-то очень беспокоило начальника 15-го отдела, только он
никак не мог понять, что именно... Старик, вроде, говорил все складно - да
и какой ему резон хвостом крутить, если он действительно на волю выбраться
хочет? Задал он задачку Никите, так сказать, поставил перед моральной
дилеммой...
Кудасов с досадой подумал о том, что ему еще необходимо зайти на доклад к
Лейкину - а идти к Бенни Хиллу совсем не хотелось...
Серафим Даниилович выслушал доклад Кудасова с нарастающим накалом восторга
в глазах. Еще бы! Когда все вокруг только и кричат о неуловимых киллерах, о
целых синдикатах заказных убийц - взять живьем настоящего профессионала! И
- между прочим - взяли-то его под непосредственным руководством его,
полковника Лейкина! На этом же такие дивиденды поиметь можно - дух
захватывает.
Кудасов без труда "срубил" все мысли Серафима Данииловича и несколько
пригасил радость полковника - сказал, что пока еще очень многое неясно, что
фигура самого Кораблева представляется достаточно противоречивой и
неоднозначной, что есть шанс осуществить операцию по задержанию заказчика,
вернее заказчицы, а по всему по этому - рапортовать и трубить в победные
фанфары рано, наоборот, надо сделать все возможное, чтобы информация по
инциденту у ресторанчика "У Степаныча" была локализована... Серафим
Даниилович суть кудасовских разъяснений улавливал плохо, а оттого нервничал
и обижался, как ребенок, которого подразнили новой яркой игрушкой, а дать
так и не дали, только пообещали - за отличную учебу и хорошее поведение...
Тем не менее предварительные соображения Кудасова по задержанию заказчицы
Лейкин одобрил, а также пообещал "предпринять свои меры по предотвращению
утечки информации"... В последнее Кудасову, честно говоря, верилось с
трудом, но он надеялся на то, что два дня - срок не такой уж и большой,
может быть, Бенни Хилл все-таки сумеет выдержать и не "хлестанется", где не
надо, "выдающимся успехом в деле борьбы с организованной преступностью".
Дальнейшие события показали, что Никита Никитич надеялся на это зря...
Препровожденный в камеру изолятора ГУВД на Захарьевской, Василий Михайлович
Кораблев думал не о том, как выторговать себе свободу - все, что старик
"задвинул" Кудасову, было чистой воды блефом... Нет, заказчица
действительно была, и назвалась она Светланой Игоревной, и описал ее
Кораблев правильно, и насчет гонорара не соврал, и насчет места и времени
встречи... Блеф заключался в другом - Василий Михайлович не собирается
"сдавать" пришедшую к нему со старым паролем женщину... Старик хотел ее
спасти, а для этого надо было подать ей "маяк тревоги" у магазина "Океан"
на Сенной площади... Кораблев знал, чем это обернется для него лично.
Впрочем, на себе Василий Михайлович поставил крест уже тогда, когда группа
захвата выкручивала ему руки на чердаке дома напротив ресторанчика "У
Степаныча". Именно тогда старик понял - все, он больше не жилец, спасти его
может только чудо - а в чудеса Кораблев Давно уже не верил, особенно в
добрые чудеса. Да и не заслужил он, наверное, добрых чудес-то... И то
сказать, дожить до его лет с такой биографией и с такой профессией - это
тоже почти чудо...
Василий Михайлович Кораблев родителей своих помнил плохо. Отец его был
офицером, вернее, как в те годы говорили - "красным командиром", часто
переезжавшим из одного гарнизона в другой... Мама Васи закончила
медицинский институт и, получив аттестацию военврача, всюду следовала за
отцом. Кажется, они очень любили друг друга... Перед самой войной отца
перевели на службу в Ленинградский военный округ, в Гатчину. Впрочем,
обжиться там супруги так и не успели - дом, в котором они получили
квартиру, накрыло во время первой же бомбежки... Отец и мать остались под
обломками рухнувшего здания, а маленького Васю, уцелевшего чудом (он играл
с мальчишками в соседнем дворе), подобрал огромный седой участковый
инспектор - в память малышу навсегда врезалось, как милиционер дал ему
кусочек сахару, извлеченный из нагрудного кармана... Участковый отвел Васю
в детский дом, который вскоре эвакуировали за Урал. В детском доме жилось
голодно, но жилось - а кому тогда было хорошо в огромной стране? Свою беду
легче пережить, когда вокруг повсюду - тоже горе горькое...
Из детдома же Вася и ушел в армию, попал под Кострому, в пехоту. Служба
Кораблеву нравилась и давалась легко - он давно уже решил, что будет
пытаться поступать в военное училище, чтобы стать офицером, как и отец. И
Вася стал офицером, только не совсем обычным...
В части, куда он попал, довольно быстро обратили внимание на шустрого и
смышленого паренька, за первый год службы Вася окреп и раздался в плечах
так, что даже гимнастерка стала мала. Детдомовским, вообще, как правило,-
легко в армии...
На втором году службы отличника боевой и политической подготовки гвардии
рядового Василия Кораблева пригласил к себе на беседу некий подполковник
Жихарев - в части говорили, что он, якобы, приехал из Москвы с задачей
"изучить состояние боеготовности полка". Рядовой Кораблев терялся в
догадках - зачем он понадобился московскому проверяющему?
Беседа была долгой - несколько часов Жихарев неторопливо расспрашивал Васю
про жизнь в детском доме, про армейские будни - а потом вдруг спросил в
лоб: не хочет ли гвардии рядовой Кораблев продолжить службу в специальных
подразделениях по обеспечению государственной безопасности? Взглянув на
внезапно переменившееся лицо подполковника, Вася встал по стойке смирно и
отрапортовал, что готов служить там, где сможет принести максимальную
пользу Родине и партии.
- Вот и славно,- удовлетворенно кивнул Жихарев, подводя черту беседе...
Через полтора месяца курсант Кораблев уже осваивал премудрости своей новой
профессии. Правда, кем ему на самом деле предстояло стать, Вася узнал
далеко не сразу - а сначала он, не задавая лишних вопросов, добросовестно
учился и тренировался. Помимо общеобразовательных Предметов, Кораблев
овладевал весьма специфическими навыками - он стрелял из всех типов оружия,
метал ножи, готовил взрывчатку из подручных средств, залезал без снаряжения
на многометровые бетонные стены, учился выживать в лесу и городских
условиях без документов, денег, оружия - без всего... Особенно хвалили Васю
преподаватели иностранных языков - они давались курсанту легко, впрочем,
еще в детском доме старая "англичанка" Мария Федоровна разглядела в
Кораблеве эти способности... Много чего нового и интересного узнал Вася за
первые три года в закрытом учебном центре, но только на четвертом году
стало ясно, чем конкретно ему предстоит заниматься после выпуска. Вася
должен был обеспечивать поддержку "проведения специальных
оперативно-тактических мероприятий по нейтрализации лиц, посягнувших на
безопасность Советского государства" - а проще говоря, готовили Кораблева к
той профессии, которую в очень узких кругах называли
"чистильщик-ликвидатор"... Такие вот дела. И с этого поезда было очень
тяжело спрыгнуть, не свернув себе шеи - даже не просто тяжело, а
невозможно, если уж совсем откровенно... Впрочем, Вася таких мыслей и не
имел - он считал, что Родина доверила ему решение очень ответственных
задач, и старался вовсю оправдать это высокое доверие...
"Практику" он проходил на Ближнем Востоке - и прошел ее успешно, хотя не
все "практиканты" вернулись в Союз живыми. Вася тоже уцелел непонятно как -
с тех пор некоторые коллеги стали называть его Фартовым.
Во второй половине шестидесятых годов старшего лейтенанта Василия Кораблева
направили работать в страны Восточной Европы - такое назначение считалось
почти сказочным, Вася под видом обычного офицера разъезжал по разным
гарнизонам групп советских войск, иногда оседал в образе мелкого клерка в
посольствах... Через пять лет он уже считался специалистом высочайшего
класса, у него даже имелось несколько правительственных наград за
проведение специальных операций. Семьи, конечно, не было, но жизнь
понемногу складывалась и устанавливалась - человек существо такое, что
привыкает к любой работе, даже к самой специфической. И все бы было,
наверное, совсем хорошо, но... Случилось непредвиденное.
Машина-робот Василий Кораблев неожиданно влюбился, влюбился, выполняя
очередное специальное задание в Чехии. Слава Богу, он хотя бы не в чешку
втюрился, а в советскую женщину, в русскую... Хуже было то, что Васина
пассия была женой ответственного дипломатического работника, а полный крах
наступил, когда выяснилось, что она отвечает Кораблеву взаимностью...
Вернее - нет, крах наступил не сразу, сначала был месяц сумасшедшей
любви... Любовь делает с людьми странные вещи, а если эта любовь
развивается в Праге - городе волшебном, да если еще это любовь к чужой жене
- тут уж у любого голова кругом пойдет, тут кто угодно таких дров наломает,
что...
Похмелье было, конечно, горьким. Муж все узнал, грянул чудовищный
скандал... Надо сказать, что Васины руководители, к их профессиональной
чести, узнали все гораздо раньше - и Кораблева даже предупредили
по-хорошему... Но он не внял, за что и поплатился - капитана Кораблева
отозвали на Родину и без долгих проволочек сорвали с его плеч погоны - в
общем, выкинули Васю на улицу без права на пенсию... Любимую свою он больше
не увидел никогда - только узнал, что она, в конце концов, осталась жить со
своим дипломатом. Тот ее вроде как простил, списав грех на "коварного
соблазнителя".Родители у этого дипломата были очень "крутыми", вот в чем
дело. И сидели они не где-нибудь, а в самом Кремле...
А Вася... Вася больше всего удивлялся потом тому, что остался жив - ни
несчастного случая никакого с ним не приключилось, ни болезни скоротечной и
неизлечимой. Много позже Кораблев думал - а не "подарили" ли его одному
человеку на гражданке? И не знал Василий Михайлович, как ответить самому
себе на этот вопрос...
Ему "слепили" трудовую биографию шофера-северянина и тактично
порекомендовали убираться из Москвы. Про то, что Вася должен держать язык
за зубами, никто специально говорить не стал - смешно говорить очевидные
вещи...
Шел 1975 год - бывший капитан Кораблев, превратившийся в человека с чужой
биографией, помыкался пару месяцев по Москве, перебиваясь случайными
заработками и надеясь непонятно на что - ему все казалось, что Контора не
должна совсем отвернуться от своего питомца. Но после того, как Василий
Михайлович был дважды задержан бдительными участковыми, после получения еще
одного предупреждения - он понял, что из столицы надо уходить. Прежняя
жизнь кончилась, возврата в нее не было... А заканчивать свои дни в
психушке Кораблеву не хотелось. Он перебрался в Архангельск, устроился на
рыбоперерабатывающий комбинат, получил койко-место в общежитии. Из
Архангельска Кораблев через год с небольшим переехал в Мурманск - один
знакомый моряк похлопотал за него, помог устроиться преподавателем автодела
в ПТУ. Жизнь потихоньку налаживалась... Хотя, какая, к чертям собачьим, это
была жизнь! Одну только отдушину нашел для себя Василий Михайлович - в
Мурманске он организовал маленькую полуподпольную секцию, в которой обучал
детей моряков приемам борьбы самбо. Так и летело время. Денег Кораблеву
хватало, семьей он не обзавелся, хотя женщины его вниманием не обижали -
ну, какая может сложиться семья, если мужик про свое прошлое рассказать
правду не может? Жить с человеком, все время играя навязанную роль?
Штирлиц, может быть, и справился бы с этой задачей, на то он и Штирлиц, а
вот Василий Михайлович знал, что ему такое не по силам, потому и запрещал
себе привязываться к кому-либо...
И все время его не оставляло странное ощущение, что Контора приглядывает за
ним. Сложно сказать, так ли это было на самом деле - возможно, Кораблев
просто в глубине души верил, что его как бы еще раз испытывают на
прочность, на способность к "длительной консервации". Эта вера помогала
Василию Михайловичу держаться - он не спился и не опустился, себя соблюдал
в опрятности и аккуратности, директриса ПТУ в нем просто души не чаяла...
Кстати говоря, эта директриса - Надежда Сергеевна - была женщиной довольно
неординарной, и круг ее интересов отнюдь не замыкался на воспитании
подрастающей трудовой смены. Надежда Сергеевна имела очень серьезных
знакомых и в торговой среде, и в партийно-административном аппарате.
Контакты эти плохо вязались с ее скромной Должностью, но Кораблев, начавший
мало-помалу выполнять обязанности личного шофера Директрисы, никогда
никаких лишних вопросов не задавал - крутил себе баранку, возил по городу и
Надежду Сергеевну, и ее знакомых, время от времени доставляя по каким-то
адресам какие-то грузы...
В апреле 1980 года в Мурманск приехал по делам один серьезный
номенклатурный работник из Ленинграда - генеральный директор крупного
завода. Что его связывало с Надеждой Сергеевной - Кораблев так и не понял
(да и не стремился понять), но несколько дней ему пришлось поработать на
питерского гостя. Мужик этот сразу понравился Василию Михайловичу - был он
сухощавым, подтянутым, энергичным, а главное, в нем никак не проявлялось
начальническо-столичное барское хамство... Странное дело - увидев этого
человека, Кораблев как-то сразу понял, что в его жизни скоро произойдут
перемены.
Так и случилось. Когда срок командировки питерца подходил к концу, он
сделал предложение Василию Михайловичу перебраться в Ленинград. Кораблев
согласился, не раздумывая - ему почему-то показалось, что гость Надежды
Сергеевны что-то знал о его прежней жизни. А звали ленинградца Вадимом
Петровичем Гончаровым, и был он не только генеральным директором завода
торгового оборудования, но и членом бюро Ленинградского горкома КПСС...
Летом 1980 года Василий Михайлович уже переехал в Ленинград. Гончаров помог
и с пропиской, и с работой - устроил Кораблева на Калининскую овощебазу.
Впрочем, там Василий Михайлович лишь числился, а на деле стал неофициальным
шофером Вадима Петровича и - по совместительству - курьером для особых
поручений. Странные отношения сложились постепенно у Кораблева с новым
шефом - никаких особых доверительных бесед они не вели, но в то же время
оба ощущали какое-то труднообъяснимое родство душ - может быть, оттого, что
Гончаров был тоже детдомовским...
В апреле восемьдесят первого года Вадим Петрович как бы случайно показал
Кораблеву одного человека - некого Мамуку Кантария из Тбилиси - этот грузин
прилетел зачем-то в командировку к Гончарову на завод. Вадим Петрович
рассказал, что Мамука обидел его очень хорошего друга - якобы, изнасиловал
его дочь. Гончаров ни о чем Кораблева не просил, Василий Михайлович ни о
чем не спрашивал... Через три дня гостя из солнечной Грузии обнаружили
мертвым в гостинице "Советская", где он проживал. Вскрытие установило, что
смерть Мамуки наступила в результате острого пищевого отравления...
Это происшествие Гончаров с Кораблевым также не обсуждали, но через месяц
Вадим Петрович помог своему "порученцу" купить хороший дом в Кавголово - по
фантастически низкой цене... Наивысшая степень доверия возникает тогда,
когда люди понимают друг друга без слов... Понимал ли Василий Михайлович,
кто такой на самом деле Вадим Петрович Гончаров? Конечно, понимал -
Кораблева ведь в свое время очень хорошо учили не только способам
умерщвления людей, но и наблюдению и анализу. Поэтому Василий Михайлович
уже через несколько месяцев работы на Гончарова знал, что генеральный
Директор и член бюро горкома по совместительству являлся еще и крупным
теневым дельцом, ворочавшим огромными (по тем временам) подпольными
капиталами.
Ну и что? Кораблев был умным человеком с отличной подготовкой, поэтому он
понимал так же, что Вадим Петрович не работает сам по себе - в тоталитарном
советском государстве шустрые одиночки не выживали, их перемалывала
Система. А раз Гончаров жил довольно спокойно и не особо усердствовал в
конспирации -стало быть его теневая деятельность эту Систему вполне
устраивала... Главное было не зарываться, не нарушать неписаные правила и -
делиться, делиться и делиться... Вадим Петрович, кстати говоря, был
человеком совсем не жадным, более того - Кораблеву иногда казалось, что
деньги Гончарова вообще интересовали мало и что "теневым бизнесом" он
занялся просто из спортивного интереса и от мужского азарта - чтоб жизнь не
была пресной и скучной. Нравился Вадим Петрович Кораблеву, очень нравился!
Так нравится старшему брату младший - более удачливый, образованный и
перспективный... Василия Михайловича мало волновал тот факт, что по
советским законам Гончаров являлся самым настоящим уголовным преступником -
законы для Кораблева (с его прошлым) вообще были понятием относительным...
Вадим Петрович подарил бывшему капитану свободу - свободу от дурной и
неинтересной работы, от унизительной необходимости думать каждый день о
том, где взять деньги, где жить... Гончаров подарил Кораблеву то, чего у
него никогда не было - дом и очаг. Поэтому Василий Михайлович был предан
Гончарову абсолютно и считал врагов Вадима Петровича своими собственными
врагами. Кораблев считал Гончарова своим Хозяином - в самом высоком смысле
этого слова... Надо сказать, при этом, что сам Гончаров никогда не
относился к Василию Михайловичу как к слуге - он всегда демонстрировал к
своему "подчиненному" ровное мужское уважение... Удивительно ли, что
Кораблев стал настоящим "ангелом-хранителем" для Вадима Петровича? Бывший
капитан старался отплатить за добро так, как умел, а лучше всего в этой
жизни Василий Михайлович умел убирать людей...
После Мамуки Кораблев "сработал" еще несколько человек - и никогда не
пытался узнать истинные причины необходимости их устранения. Василий
Михайлович работал на Гончарова, как когда-то на Контору - то есть
тщательно и не обсуждая приказы. Другое дело, что Вадим Петрович никогда
ничего не приказывал, а только намекал...
В восемьдесят втором году Гончарова перевели с повышением в Москву -
Кораблев готов был последовать за Хозяином куда угодно, но Вадим Петрович
решил иначе. Он предложил Василию Михайловичу остаться в Питере, чтобы
лишний раз не афишировать их отношения... Нет, Гончаров не "выписывал
вольную" Кораблеву - он просто приберегал Василия Михайловича как лишний
козырь в рукаве, как заначку на "черный день"... Время от времени через
оговоренные каналы связи Кораблеву поступали "просьбы" от Хозяина, и ни
одна из них не осталась не выполненной...
Гончаров никогда не "засвечивал" Василия Михайловича перед чужими людьми -
исключение составила только история, которая обернулась убийством капитана
Кольцова на Варшавском вокзале в апреле восемьдесят третьего.
Видимо, у Вадима Петровича сложилась тогда безвыходная ситуация, он должен
был оказать услугу какому-то Виктору Палычу из Пушкина, вернув тем самым
старый должок... Слава Богу, Гончаров не сдал своего человека "вчистую" -
люди Виктора Палыча не знали ни имени, ни фамилии, ни адреса Кораблева, они
не знали ничего кроме того, что приданный им человек - "специалист очень
высокой квалификации"... Наверное, только благодаря этим мерам
предосторожности Василий Михайлович и остался жив сам...
Гончаров, узнав о том, что случилось на Варшавском вокзале, не поленился
даже приехать в Ленинград - он нашел Кораблева, провел с ним целый вечер,
разговаривая на отвлеченные темы и лишь при расставании, взглянув Василию
Михайловичу в глаза, коротко сказал: "Прости. Больше такого не повторится.
Я поверил тем, кому понятие чести неведомо..." От этих слов у Кораблева
вдруг защипало в глазах - за всю его жизнь перед ним никто из разных
начальников никогда не извинялся. Начальники, они редко способны признать
свою неправоту перед подчиненными.
До 1988 года Василий Михайлович прожил спокойно и без особых приключений -
"просьбы" от Гончарова поступали редко, правда, несколько раз приходилось
негласно сопровождать и подстраховывать Вадима Петровича в его
командировках. Но ведь именно за это Кораблев и получал регулярно деньги,
причем немалые - на Калининской овощебазе он ведь только числился...
А в начале 1988 года случилась беда. Василий Михайлович сопровождал
Гончарова в Крым - и в Симферополе, где Вадим Петрович "решал" какие-то
свои вопросы, произошла очень неприятная история.
Однажды вечером Гончаров возвращался пешком в гостиницу, Василий
Михайлович, как обычно, скользил тенью чуть поодаль. Вечер был тихим и не
по-мартовски теплым - одно удовольствие в такие вечера гулять по южным
городам... Откуда взялась эта чертова "Волга", едва не отправившая Вадима
Петровича на тот свет? Этого Кораблев так никогда и не узнал, да и в тот
самый момент он не думал - случаен наезд или закономерен? Василий
Михайлович в невероятном прыжке успел отшвырнуть Гончарова в сторону, а
сам, подброшенный вверх бампером "Волги", уже без сознания упал на мостовую
- годы все-таки брали свое, реакция ослабела...
Гончаров потратил сумасшедшие деньги, чтобы поставить Василия Михайловича
на ноги и восстановить ему здоровье... Он не загружал своего
ангела-хранителя ничем,- хотя и сам переживал не лучшие времена. В августе
1988 года Вадим Петрович почти насильно отправил Кораблева на дорогой и
престижный по тем временам курорт в Болгарию... Море и солнце помогли
Василию Михайловичу поправиться, он никогда не отдыхал в таком комфорте и в
такой полной расслабленности.
Вернувшись на Родину, Кораблев узнал, что Вадим Петрович погиб в Москве в
автомобильной катастрофе. Василий Михайлович приехал в столицу, нашел
могилу Гончарова и долго сидел на ней, разглаживая не успевший еще
слежаться Дерн руками. Тогда, на кладбище, он с волчьей тоской понял, что
снова остался абсолютно один в этом беспощадном мире...
Василий Михайлович был профессионалом, поэтому даже не пытался расследовать
гибель Вадима - в случайное ДТП [ДТП - дорожно-транспортное происшествие]
он не верил, но искать заказчика не стал. Зачем? Кораблев не сомневался в
том, что Гончарова убрала Система, правила которой Вадим Петрович попытался
либо нарушить, либо истолковать по-своему...
Кораблев уехал в Ленинград, дооформил запущенные еще Гончаровым бумаги на
инвалидность и зажил совершенным отшельником в своем кавголовском доме. К
людям его не тянуло, а самым верным другом стал для Кораблева пес-кавказец
по кличке Арамис. Большой нужды в деньгах Василий Михайлович не испытывал,
потому что в свое время откладывал кое-что на черный день, но - чтобы
занять себя хоть чем-нибудь, начал разводить кроликов... Так и летели дни
за днями - Кораблев много читал, работы по дому хватало. В общем, жил он
спокойно и без приключений, философски принимал надвигающуюся старость. С
годами Василий Михайлович все чаще думал о Боге и о том, что ожидает его за
последней чертой, которая, увы, с каждым днем становилась все ближе и
ближе. Кораблев начал даже захаживать в церковь, но пройти обряд крещения
не решился - полагал, что слишком много на нем висит смертных грехов...
Совесть не то, чтобы очень уж терзала Василия Михайловича, но - беспокоила,
и довольно часто... Нет, дело было даже не в том, что являлись к нему по
ночам души тех, кому он помог покинуть наш суетный мир - в конце концов,
как ни странно, за всю свою жизнь Кораблев ведь никогда никого не убил по
собственному желанию и по своей инициативе, он был всего лишь исполнителем,
орудием в руках других людей... Грызло Василия Михайловича то, что никому,
ни одному человеку на свете он не дал счастья, не подарил всего себя...
Женщины? Их было много, а любил он все-таки только одну-единственную - ту,
из-за которой и вышвырнули его из Конторы... Ей его любовь оказалась не
нужна - по крайней мере не сменила она на нее устроенный быт жены дипломата
в ранге посланника... Кораблев не осуждал ее - что он мог дать своей
любимой? Рай в шалаше, который быстро бы сменился ночными слезами по
утраченному дворцу? Розы не растут в тундре, сколько их туда ни высаживай...
Вадим... Да, Вадим был, наверное, единственным дорогим человеком для
Василия Михайловича - а ведь и его не уберег... Нет, себя Кораблев за
смерть Гончарова не упрекал - понимал, что все равно ничего изменить бы не
сумел, но все-таки... Трудно жить с памятью о том, как балдел на курорте
как раз тогда, когда в Москве убивали того, кто был тебе дорог, как младший
брат.
Часто Василий Михайлович, сидя на крылечке в обнимку со своим Арамисом,
думал о том, что если Бог желает кого-то наказать - он наказывает
одиночеством...
Между тем внешний мир стремительно менялся - выходили на поверхность
теневые дельцы и обеспечивавшие их команды, начиналась грызня за деньги,
валявшиеся под ногами нищего народа
...Поділитися у соцмережах
