Жанр: Детектив
Адвокат. Судья. Журналист. Вор. Сочинитель. Бандитский Петербур
...щил, значит, в кабинет, сгрузил на диван,
укрыл пледом и всю ночь оберегал чуткий девичий сон - пожалел ее, номер-то,
конечно, можно было и открыть, да вдруг ей плохо бы стало, захлебнулась бы,
или - если посреди ночи прочухалась, могла снова за приключениями куда-то
порулить. Опять же - от барыг тех подальше... Мадемуазель спала, как сурок,
утром глаза с трудом открыла, огляделась, и говорит: "Да... По-моему,
девочка вчера не была паинькой. А вы, собственно, кто, гражданин?"
"Гражданин" ей все тактично объяснил и не удержался - автограф попросил.
Она это все восприняла как должное, кивнула и говорит: "Непременно, дружок,
непременно... Только опохмели меня, ради Бога, и принеси из номера
какую-нибудь одежонку - срам прикрыть. А потом я тебе автограф выпишу..."
Кабинет грохнул хохотом. Рустам Нурзалиев покачал головой укоризненно:
- А с виду - такая девушка-ромашка. Я ее в кино много раз видел... Богема -
она вся такая. Бесятся с жиру, не знают, как себя еще развлечь...
- Да ну! - не согласился с ним Вадик Резаков,- А по-моему, классная девка,
на все веревки отвязанная. С кем не бывает? Чую, близкая она нам по духу.
Ей бы делом настоящим заняться... А, мужики? Вот бы ее к нам в отдел!
Бандюков бы гоняли вместе. Мы ее быстренько обучили бы...
- Это она тебя быстренько бы всему научила,- сквозь смех пробормотал Егунин
и повернулся к Кудасову: - Никита Никитич? Нам актрисы в отделе не нужны?
Или у нас своих "артистов" хватает?
Кудасов издал горлом странный звук, и смешки в комнате постепенно затихли,
потому что шеф 15-го отдела сидел совершенно бледный, с испариной на лбу.
- Что с вами, Никита Никитич? - подскочил к столу Кудасова Вадик Резаков.-
Вам плохо?
- А? - Никита Никитич посмотрел на Резакова как-то странно и помотал
головой.- Нет, все в порядке... Голова что-то разболелась. Это все грипп.
Не проходит никак... От головы ни у кого таблетки нет?
Резаков очень удивился - на его памяти Кудасов в первый раз жаловался на
недомогание да еще и таблетку просил... Нет, с шефом явно что-то странное
творилось - таблетку попросил от головной боли, а сам начал левую сторону
груди рукой растирать... Не зря, видно, говорили по телевизору, что в этом
году грипп с очень плохими осложнениями...
Таблетку растворимого аспирина Кудасову опера сыскали мигом, поднесли
стакан, сгрудились у стола обеспокоенно.
- Никита Никитич,- тревожно спросил Егунин.- Может быть, врача вызвать?
- Да ты что, Максим,- улыбнулся криво Кудасов.- Позориться еще будем. Все
нормально... Да и полегчало мне уже. Так, давайте ребята, делом
займитесь... Максим, ты, кстати, материалы по Боцману подготовил? Давай-ка
их вместе посмотрим, есть там у меня кое-какие особые соображения...
Все облегченно перевели дух - раз Кудасов заговорил в своей обычной манере,
значит ничего страшного. Подумаешь - голову у мужика прихватило...
- Никита Никитич,- Егунин потер нос.- По Боцману у меня почти все готово,
нужно только пару штрихов добавить. Можно, я к вам через часик подойду?
- Можно,- кивнул Кудасов, открывая дверцу собственного сейфа.
Никита Никитич положил перед собой на стол досье Челищева и в который уже
раз - начал перелистывать его. Только строчки почему-то извивались перед
глазами, словно детеныши болотной гадюки...
"Да,- подумал Никита.- Круто они меня достали, до печенок... Судя по всему,
на это и расчет был. Либо я ломаюсь на Дашкином "ходатайстве", либо просто
ломаюсь потом... Удар по нервам, по психике. Если б я, скажем, запил - им
бы совсем хорошо было... Наверняка у них на этот случай для меня еще
какой-нибудь сюрприз заготовлен... А вот хрен вам! Отсосете у пожилого
зайца! Я вам, ребята, радости не доставлю. Я вам доставлю много горя и
глубоких душевных разочарований. Вы у меня за сегодняшнюю ночь трижды
слезами умоетесь... Думаете, достали меня?! Это я вас, сволочей, достану и
наизнанку выверну!!"
На него накатывала волнами хорошая боевая злость, возвращавшая силы,
которых, казалось, не осталось уже вовсе. Так бывает - это знают все, кто
привык в жестоких драках держаться до конца. В драке ведь как - если сбили
тебя с ног, есть два пути. Первый - лежать и, подвывая, жалеть себя, ждать
пока ногами добьют, а второй - сжать зубы, встать и драться дальше, забыв
про отчаяние и боль, вот тогда и откроется второе дыхание, тогда тебя
самого испугаются... В драке самое главное - не число, и даже не умение
(хотя оно, безусловно, важно), в драке самое главное - характер. Побеждает
тот, у кого внутренний стержень крепче. Поэтому в поединке, скажем, между
семнадцатилетним мастером спорта по боксу - тренированным и развитым
физически пацанчиком - и сорокалетним вором, пропитым, прокуренным,
подорвавшим на зонах здоровье, у боксера нет практически никаких шансов.
Вор просто загрызет мальчишку, у которого характер еще только формируется.
Конечно, это в том случае, если вор - настоящий, а не какая-нибудь
мелкоуголовная шпана. Потому что настоящий вор - это всегда характер,
всегда харизма. Другое дело, что харизмы воровские, они за очень редким
исключением - черные... Обладал такой харизмой, безусловно, и Антибиотик...
Кудасов стиснул зубы, тряхнул головой, словно сбрасывая с себя оцепенение.
Строчки в досье перестали прыгать перед глазами, мозг понемногу прочищался,
входил в нормальный рабочий "режим". И почти сразу Кудасов, что называется,
ухватил за хвост ту самую мысль, которая ускользнула от него накануне:
"Так... Если им так нужен Муха - а нужен он им действительно позарез, судя
по масштабам проделанной работы,- то... То без Мухи у Палыча что-то не
срастается, что-то очень важное и серьезное... Челищев считал, что Мухина
собирались "делегировать" в нефтебизнес... Да это даже не так важно, куда
его там хотели двинуть - важно другое... Важна реакция Антибиотика на то,
что ситуация пока не меняется. Какая это будет реакция? Крайне негативная,
естественно. Человек работал-работал, приложил столько сил и средств, а
результата нет. Тут любой озвереет и занервничает... Озвереет и
занервничает, очень хорошо... Почему мы никак до сих пор Палыча приконтрить
не могли? Потому что он опережал нас в мобильности принятия решений, в
маневре, в умении оперативно концентрировать на необходимом направлении
потребные силы и средства... И еще потому, что он практически никогда
ничего не делает сам - только чужими руками... А что мы имеем сейчас? А
сейчас мы имеем озверевшего, выведенного из равновесия Палыча, у которого
наблюдается явный дефицит людей, способных самостоятельно думать, принимать
решения и претворять эти решения в жизнь. Так, так... Озверевший Палыч,
замученный кадровым голодом... Тут есть шанс. Шанс на то, что он в таком
раскладе может стать чуть менее осторожным, что будет вынужден что-то
сделать своими руками... Тем более, если он предполагает, что я -
деморализован и хотя бы на какое-то время из игры выключен... Значит, что
необходимо мне? Мне необходимо не только из игры не выключаться, но и еще
больше активизироваться. Какая тут может быть конкретика? Самая простая!
Нужно усилить контроль за Палычем, нужны дополнительные мероприятия! Нужен
более плотный "колпак"... И тогда будет шанс прихватить его на чем-то - то
есть нанести удар тогда, когда он не ждет..."
Размышления Кудасова прервал звонок зеленого аппарата. Никита Никитич взял
трубку, почему-то сразу подумав о Даше. Но звонила не она - звонил
Обнорский. Журналист был чем-то очень возбужден и спрашивал, увидятся ли
они нынешним вечером "где обычно".
"Ах, да, сегодня же четверг",- вспомнил Кудасов. По четвергам они с Андреем
встречались в спортзале "Динамо" - разминали кости, обменивались
новостями... Правда, сегодняшнее состояние Никиты явно не располагало к
тренировкам. Но Кудасов решил встречу не отменять - там, на "Динамо", сауна
отличная, в конце концов можно будет пропариться, выгнать из себя с потом
простуду. Да и Андрей намекнул что у него припасено для Никиты кое-что
любопытное. Интересно - что? Опять, наверное, Обнорский куда-то влез... Тем
более необходимо встретиться, за парнем пригляд нужен, он в азарте чувство
меры иногда теряет... Однажды уже Кудасов с Марковым Степой - светлая ему
память! - еле успели оттащить журналиста от приготовленной для него
могилы...
Договорившись о встрече на "Динамо" в восемь вечера, Никита Никитич
аккуратно повесил трубку и вернулся к своим мыслям...
Минут через пятнадцать он подозвал к себе Вадика Резакова и, включив
погромче приемник, стоявший рядом на тумбочке, о чем-то с ним зашептался.
Остальные опера не обратили на их "секретничание" никакого внимания: так уж
было заведено в отделе - каждый делал свою работу.
Резаков внимательно слушал шефа и кивал кучерявой головой. Наконец Никита
Никитич закончил, подмигнул Вадиму и спросил уже нормальным голосом:
- Значит, ты все понял? Мероприятия начнем, думаю, через три дня - пока я с
начальством утрясу, пока заявки на "технику" подпишут...
Вадим утвердительно кивнул и неожиданно спросил:
- Никита Никитич, а вы согласовывать с Ващановым будете?
Спросив, Резаков смутился, потому что явно перешагнул некий
субординактивный порожек - Кудасов совсем не обязан был докладывать
подчиненному, с кем и как собирается согласовывать обсужденные мероприятия.
Однако Никита "осаживать" Вадима не стал - усмехнулся одними глазами,
ответил вопросом на вопрос:
- А что? Есть какие-то принципиальные возражения?
Резаков покраснел, затряс головой:
- Нет. Извините, Никита Никитич... Просто суеверия.
- Суеверия? Какие суеверия?
- Да так...- Вадим смущенно пожал плечами, хмыкнул в усы.- Просто, у нас...
Ребята считают, что у Геннадия Петровича рука несчастливая. Да это так -
дурь... Знаете, как у крупье в казино, который шарик запускает. Бывает с
фартовой рукой, а бывает - "непрушник".
- Ты что, в рулетку играть начал? - удивился Кудасов.
- Нет,- засмеялся Резаков.- Это я в газете прочитал.
- Понятно,- хмыкнул Никита Никитич.- "Непрушник", значит... Ладно, мистика
- дело серьезное. Геннадий Петрович утром сказал, что через пару дней в
Финляндию собирается - для обмена опытом с тамошними полицейскими. Лекции
читать будет. Так что, думаю, его мы тревожить перед поездкой не будем,
обкашляем все с Лейкиным. Он как, фартовый?
- Бенни Хилл? Вполне,- разулыбался Вадик,- Главное, что добрый...
Бенни Хиллом в РУОПе называли одного из трех заместителей начальника
управления, а именно - Серафима Данииловича Лейкина. Полковник Лейкин
действительно внешне очень напоминал известного английского комика и так
же, как и его британский "близнец", был человеком веселым, общительным и
по-своему незаурядным. Незаурядность Серафима Данииловича заключалась не
только в том, что он - еврей - дослужился до полковничьих погон, и даже не
в том, что на праздничных собраниях, посвященных Дню милиции, Лейкин любил
исполнять под балалайку сатирические частушки собственного сочинения.
Уникальность Серафима Данииловича выражалась в том, что в РУОПе, где он
числился заместителем начальника управления, никто толком не знал, чем,
собственно говоря, Лейкин конкретно занимался. Происходил Серафим
Даниилович из "замполитов" и в душе остался пламенным комиссаром - только
теперь уже не родимой коммунистической партии, а новой демократической
власти. Всем сердцем приняв проходившие в стране преобразования, полковник
Лейкин полностью отдался "делу реформирования" и периодически заводил на
эти актуальные темы задушевные беседы с операми, доводя последних чуть ли
не до истерик своей участливой теплотой и доброжелательностью.
Надо сказать, что сам Серафим Даниилович считал себя человеком счастливым,
нашедшим свое призвание. Работа в милиции - каждому ясно -
сообразительности требует, а сообразительность и пытливость ума проявились
у Лейкина еще в глубоком детстве. Его, сироту, воспитала мать сестры - тетя
Капа, души не чаявшая в своем Симочке. Симу часто во дворе обижали - то
петушка на палочке хулиганы отнимут, то вообще просто так по шее дадут. Так
Симочка в отместку им разные хитрости придумывал: например, кошелечек с
какашками внутри хулиганам подбросит, те залезут в кошелек, а там ведь не
деньги - вот пальчики-то и в дерьме... Мелочь, а приятно! Или, скажем,
положит мячик на дорожке резиновый, да не простой, а с камушком внутри.
Разбежится хулиган, пнет мячик - и воет потом, сердечный, на одной ноге
прыгает... Эти поучительные историй из детства Серафима Данииловича знало
все управление, потому что он сам о них любил рассказывать родному личному
составу.
К слову сказать, в каких-то вопросах полковник Лейкин действительно был
человеком абсолютно незаменимым - когда требовалось, например, комиссию из
Москвы принять по "высшему разряду", никто не мог организовать все так
продуманно и грамотно, как Серафим Даниилович. Без него, вообще, не
обходились ни один праздник, ни одна торжественная дата. А еще полковник
Лейкин умел и любил говорить на тему беспощадной борьбы с озверевшей
преступностью - правда, желательно, не в милицейской аудитории, а в
какой-нибудь другой. С первым замом полковником Ващановым Серафим
Даниилович успешно соперничал в борьбе за внимание со стороны городской
прессы, особенно же любил давать интервью телевизионщикам. Газетное
интервью - это все-таки скучно, там за строчками человек не виден, а на
телевидении, там как раз чрезвычайно важны и мимика, и интонация, и
многозначительные паузы...
Несмотря на то, что полковник Лейкин яро ратовал за "железный порядок в
новой демократической России", называя "говном" метущуюся интеллигенцию с
ее вечными "прибабахами", был он на самом деле человеком абсолютно
покладистым и добродушным. И поскольку в оперативной работе Серафим
Даниилович разбирался, мягко говоря, слабо - все в управлении ценили те не
очень часто выпадавшие периоды, когда он становился исполняющим обязанности
начальника Лейкину ведь при желании любой начальник отдела мог "впарить"
что угодно, подав под нужным "соусом",- полковник любил чувствовать свою
значимость и легко подписывал такие бумаги, на "пробивание" которых и с
Ващановым, и с начальником управления полковником Кузьменко ушло бы много
времени и нервов. Бог берег Серафима Данииловича. Как он до сих пор не
наподписывал документов, за которые бы с него спросили "по всей строгости"
- не знал никто.
Именно через полковника Лейкина Кудасов и решил "пропихнуть" вопрос об
"уплотнении" работы по Антибиотику. Начальник управления полковник
Кузьменко лежал в госпитале уже неделю (осенью у него всегда обострялись
старые, еще в Афганистане заработанные болячки), Ващанов отбывал в
Финляндию... А третьего заместителя, майора Шахраметьева (самого способного
и перспективного, кстати говоря) оставить исполняющим обязанности никак не
могли ввиду явной, вызывающей даже, молодости. И вообще, ставить
исполняющим обязанности майора при живом, так сказать, полковнике - это
просто неприлично и "политически вредно".
Нет, Никита Никитич, делая ставку на краткий период начальствования Бенни
Хилла, вовсе не был уверен в том, что Ващанов - предатель и что через него
уходит информация. Но раз сомнения все-таки появились - лучше
подстраховаться лишний раз. Береженого, как известно, Бог бережет. К тому
же с Лейкиным решить все вопросы будет действительно проще, потому что
Серафим Даниилович весьма смутно представлял себе, кто такой Антибиотик,
чем он занимается и какое отношение имеет к Виктору Палычу Говорову.
Погружение в работу помогло Кудасову дотянуть до вечера - думать себе о
Даше он запретил категорически, но... Никита все-таки был не роботом, а
живым человеком, поэтому, конечно же, он о ней все равно думал. И не только
думал - трижды даже за телефон хватался, намереваясь позвонить в двести
семьдесят второй номер отеля "Санкт-Петербург", но каждый раз заставлял
себя класть трубку обратно на рычаг.
Много нервных клеток у Кудасова отмерло навсегда в этот бесконечный рабочий
день, но и он закончился...
Ровно в 20.00 Никита Никитич уже ждал Обнорского в спортзале "Динамо".
Андрей запаздывал, Кудасов, сидя на скамеечке у стены, наблюдал за парами,
отрабатывающими на татами приемы рукопашного боя. Незаметно для самого себя
Никита задремал, привалившись к стене. Очнулся он от осторожного
похлопывания по плечу - перед ним стоял Обнорский, улыбался во весь рот:
- Ну, вот - спят усталые игрушки! Совсем ты замотался, старина - где
садишься, там и вырубаешься... Извини за опоздание, пробки на набережных.
Давай разомнемся и поспаррингуем - весь сон как рукой снимет.
Никита покачал головой:
- Нет, старик, ты уж извини, я сегодня - пас... Грипп что-то никак не
проходит... Ты поработай, если хочешь, я посижу, посмотрю. А потом в сауне
вместе попаримся...
- Вот уж фигушки,- рассмеялся Андрей.- Ты же знаешь - я ленивый, как
барсук. Для меня каждый законный повод увильнуть от физической нагрузки -
счастье. Так что давай-ка вместе в сауну...
Никита усмехнулся - он вспомнил, как не так давно впервые привел этого
"ленивого барсука" в динамовский спортзал - там как раз группа из ОМОНа
тренировку проводила. Один из "омоновцев", узнав, видимо, журналиста,
вызвал Серегина на спарринг-схватку. Звали этого парня Васей, и на своих
плечах пятьдесят шестого размера он в служебное время носил сержантские
погоны. Васины коллеги, предвкушая интересный спектакль, шутливо
подбадривали стокилограммового сержанта - советовали ему сразу сдаться, а
не то "корреспондент зашибет ненароком"... Андрей к этим шуточкам отнесся
спокойно, быстро размялся и вышел на татами.
Спектакль и впрямь получился интересным - Вася валял худощавого по
сравнению с ним журналиста, как хотел. Вот только почему-то Обнорский
подозрительно легко вставал после каждого броска или удара... Кудасову, с
беспокойством наблюдавшему за спаррингом, в конце концов стало казаться,
что Андрей просто забавляется, валяет дурака... Видимо, это понял и Вася,
потому что он как-то очень завелся, глаза его налились кровью, и схватка
мало-помалу перестала походить на тренировочный спарринг...
А потом произошло что-то очень странное - когда сержант, взревев, поймал
журналиста в "мертвый" захват левой рукой за шею и попытался добить
Обнорского правой, Андрей остался на ногах, а вот Вася почему-то молча упал
лицом вниз, словно абсолютно неодушевленный манекен. При этом никто из
зрителей никакого удара, или тычка, или просто хоть как-то выраженного
движения Обнорского - не заметил. Казалось, что сержант просто упал в
обморок от перенапряжения. Журналист, кстати говоря, тоже не повел себя,
как победитель - он удивленно посмотрел на зрителей и спросил, кивнув на
неподвижное тело:
- Чего это он, а, мужики?
Мужики пожимали плечами, и только некоторые из них заметили веселых
маленьких чертенят, прыгавших в глазах Обнорского... Кудасов, правда, был
среди этих немногих.
Вася очухался минуты через три, а потом долго ходил за Андреем хвостиком и
просил "показать ту мульку". Журналист улыбался, виновато пожимал плечами и
объяснял, что не понимает, о чем идет речь... С тех пор поединки Обнорскому
никто не предлагал - он сам, по какой-то неизвестной Никите схеме,
разминался, потом спарринговал немного с Кудасовым. И ни разу шеф 15-го
отдела не увидел в его движениях чего-то, что отличало бы Андрея от
обычного дзюдоиста, работавшего когда-то на уровне мастера спорта. Увидеть
не увидел, а почувствовать смог - по глазам, в которых время от времени
прыгали все те же веселые маленькие чертенята. Так что Серегин явно
скромничал, называя себя "ленивым барсуком".
В сауне, где кроме Кудасова и Обнорского никого не было, Андрей не стал
тянуть кота за хвост и сразу перешел к тому "любопытному", что он
приготовил для Никиты.
- Стало быть в то, что ваш Ващанов - валет крапленый, ты по-прежнему не
веришь?
Кудасов, расположившийся на верхнем полке', внимательно посмотрел на
журналиста:
- У тебя что, новая информация появилась?
Андрей скроил на лице смешную гримасу и покрутил растопыренными пальцами
правой руки:
- Информации новой нет, но есть конкретное предложение, чтобы ты сам мог
убедиться в том, кто из нас прав - я или ты...
- Какое предложение? - устало спросил Никита Никитич, вытирая пятерней
мокрое от пота лицо.
Обнорский ухмыльнулся:
- Скажи, пожалуйста... Вот если в ваше Управление поступает информация о
сходняке серьезных "авторитетов" - с участием Антибиотика... Кто-то будет
заниматься этим вопросом?
Кудасов пожал плечами:
- Ну, по идее - мы должны проверить, мой отдел... Но, в принципе, могут и
другим поручить.
- Ага,- кивнул журналист.- Но все равно - кто-то среагирует... Особенно,
если в информации будет сказано, что на сходняк, предположительно, люди с
оружием съедутся, да в придачу ко всему там еще может и барыга обнаружится
- с мешком на голове и утюгом на жопе... А?
Никита Никитич нахмурился и наклонился к Андрею:
- Ты что, располагаешь такой информацией?
- Располагаю,- спокойно ответил Обнорский. Кудасов некоторое время молча
смотрел на Серегина, потом вздохнул, снова вытер ладонью лицо:
- И?..
Андрей развел руками:
- И я предлагаю, как у вас это называется - следственный эксперимент.
Завтра утром я сливаю свою информацию господину Ващанову - а ты
убеждаешься, что в том месте, которое я назову, не будет ни сходняка, ни
барыги... А? Это тебе о чем-то скажет?
- Возможно, и скажет,- после долгой паузы ответил наконец шеф 15-го
отдела,- При одном условии - ежели и сходняк, и барыга должны были там быть
на самом деле...
- Ты мне не веришь? - удивился Андрей.- А зря... Я ведь тебе не чачу гоню.
Кудасов покачал головой:
- Слушай... Если ты действительно что-то знаешь, скажи мне сейчас. Ты... Ты
можешь помешать серьезной работе.
- Помешать? - округлил глаза журналист.- Это как же?
Никита досадливо прикусил губу и опустил голову. Ну, надо же! Очень
вовремя, что называется, Андрей свой сюрприз приготовил... Он, конечно, не
врет, что-то ему действительно стало известно. Возможно, какой-то сходняк
где-то намечается... И что? Криминалу там, как обычно, будет, скорее всего
- ноль, а Палыча спугнуть можно... Спугнуть или прихватить? Нет, скорее
всего - только спугнуть, тем более что Андрей "уперся рогом" и
действительно решил проверку Ващанову устроить. Вот ведь...
Кудасов вздохнул - не мог же он, в самом деле, объяснять Обнорскому, что
через три дня должны были начаться плотные "мероприятия" по Антибиотику?
Никита искоса посмотрел на Андрея и попытался "пробить" его на "слабо":
- Знаешь, что... Избитые истины про то, что любой лишний человек в
оперативном процессе опасен для дела, я тебе говорить не буду. Мне сдается,
что ты просто блефуешь... Не будет никакого барыги с утюгом, и сходняка не
будет...
- Правильно,- кивнул Обнорский.- Я тоже так думаю - не будет. А должны были
бы быть...
Никита Никитич вдруг завелся от очередной усмешки журналиста - нервы-то у
него все-таки не железными были, заведешься тут, если целый день все как
сговорились, по психике бьют. Кудасов сжал зубы, стараясь успокоиться, но
раздражение унять до конца не смог:
- Чему ты улыбаешься? Это что тебе - игрушки? А ты о человеке подумал -
если это правда, что какого-то барыгу где-то держат? Может быть, ему
срочная помощь нужна?! А ты тут в "проверочки" поиграть решил! Да если и на
самом деле сходняк сорвется после твоего базара с Ващановым - это еще не
будет означать, что он сорвался из-за Гены. Понял?! "После" и "потому что"
- это разные вещи.
Кудасов и сам не заметил, как схватил Обнорского за правую руку и дернул на
себя, сжимая пальцами его бицепс. Глаза Андрея вдруг оказались совсем
рядом, и никаких веселых чертенят там уже не было - жестким стал взгляд
журналиста, жестким и холодным.
- Руку отпусти,- очень тихо сказал Обнорский.- Я говорю - руку отпусти...
Его глаза нехорошо сузились. Никита досадливо вздохнул и разжал пальцы. Да,
пожалуй, в довершение всего осталось еще только гладиаторские бои в сауне
устроить - чтобы достойно закончить достойный день.
Кудасов молча соскочил с полка и вышел из парилки, хлопнув дверью. Теплый
душ немного успокоил взбрыкнувшие нервы - Никита стоял под тугими струями
минут пять, он закрыл глаза и попытался отрешиться от всего на свете...
- С такими, как ваш Геннадий Петрович, вы тысячу лет будете с
организованной преступностью бороться...
Кудасов открыл глаза - перед его душевой кабиной стоял Андрей и хмуро
растирал бицепс правой руки. Никита Никитич вздохнул:
- Ты... Ты уверен в этой своей информации?
- На сто процентов,- кивнул журналист.- А насчет барыги... Дело даже не в
том, что он "черный"... "Черные" - тоже люди. Просто все эти бизнесмены -
они сами для себя счастье находят. От того, что вы его из темницы вынете -
ему легче не станет. Может, еще только хуже будет... И опасность смерти, я
думаю, ему не грозит - если человека грохнуть хотят, так его валят сразу, а
не держат связанным в холодильнике... В холодильник запихивают, когда
воспитать хотят... Ты что, думаешь, если вы его освободите - он кого-нибудь
сдаст? Чтобы его потом точно на ножи поставили? Или вы ему пожизненную
охрану дадите? А может быть, у нас в стране действует программа защиты
свидетелей? Что-то не слыхал... Ничего с этим "папиком" не случится -
деньги с него снимут, которые он на обманах и спекуляциях заработал, и
все...
Кудасов завернул краны в душевой кабине и начал вытираться:
- Оно, конечно... В девяносто девяти процентах случаев - все именно так. А
вдруг именно на этот сотый номер выпадет? А, Андрей? Тогда как чувствовать
себя будешь?
Обнорский отвел глаза:
- Все равно я не знаю, где сейчас этот барыга - там, где его днем держали,
вечером уже пусто было.
- Ну-ну,- сказал Кудасов.- Ну-ну.
- А что "ну-ну"?! - взорвался, наконец, Андрей.- Я завтра, как
добропорядочный гражданин, передам информацию в полном объеме полковнику
Ващанову. А потом позвоню тебе. И не надо меня жалобить!
- Я не жалоблю,- устало сказал Кудасов.- А ты уверен, что человек,
которого,
...Поділитися у соцмережах
