Жанр: Детектив
Адвокат. Судья. Журналист. Вор. Сочинитель. Бандитский Петербур
...ные за спину
руки "браслеты".
Никита Никитич, по-прежнему сидевший вместе с Резаковым в "Жигулях", даже
застонал от досады, когда карабин вместе с осколками стекла брякнулся на
тротуар. Среднеохтинский проспект в Питере - не из самых широких, швейцар
ресторана "У Степаныча" услышал шум, выглянул, увидел лежавшее на асфальте
оружие, оторопело поднял глаза и, естественно, заметил разбитое чердачное
окно... В следующее мгновение привратник юркнул обратно в кабачок, задвинул
на двери засов и вывесил табличку "Закрыто по техническим причинам".
- Все,- вздохнул Резаков.- Побежал Палычу звонить.
- Ладно,- растер пятерней морщины на лбу Кудасов.- Пойдем, с нашим
любителем кроликов познакомимся...
Вылезая из машины, Вадик что-то недовольно пробубнил.
- Что? - не понял Никита Никитич.
- Я говорю, одна радость - обломали Палычу обед,- криво улыбнулся Резаков.-
Но при этом, похоже, мы сами без обеда остались... Антибиотику-то что, он
не здесь, так в другом месте похавает, а мы? Где, спрашивается, социальная
справедливость? По понятиям, так Палыч нам теперь по жизни должен горячие
блюда в любые точки города доставлять...
Резаков, вообще, любил поговорить на тему еды - аппетитом он обладал
каким-то фантастическим, причем никто не понимал, куда рассасывалась
сожранная Вадиком еда, ибо телосложение опера было худощавым, живота даже
не намечалось. Максим Егунин, постоянно подтрунивавший над Резаковым,
советовал ему обратиться к врачу и провериться - дескать, у него в животе
сидит страшный глист-солитер, который всю пищу и съедает, а потом начинает
самого Вадика изнутри жрать...
Никита, знавший, естественно, о слабости своего подчиненного, рассмеялся и
обернулся к сидевшему за баранкой "Жигулей" Семенову:
- Леша, давай-ка, пока мы тут осмотр закончим, сгоняй в гастроном. Купи там
колбаски, хлеба, кефирчику.
- Сыру обязательно - подал голос мрачный Резаков,- Можно плавленого. Даже
лучше плавленого - вместо масла пойдет под колбаску. А вообще-то, вся эта
сухомятка нас до добра не доведет, господа. Нет, не доведет...
Они поднялись на чердак, откуда Кораблев хотел "снять" Виктора Палыча.
Занятно, но никто из находившихся там людей не знал, что именно в этом
месте еще полгода назад устроил свою засаду Олег Званцев... Да, видать,
несчастливым был этот чердак для "охотников"...
Дед Мазай сидел на полу, прислонившись к стене и безучастно прикрыв глаза.
Кудасов внимательно оглядывал его фигуру, одновременно слушая Витю
Савельева, докладывавшего результаты осмотра: у старика были изъяты
водительские права, инвалидная книжка и охотничий билет, в котором, кстати,
официально был зарегистрирован карабин СКС и охотничий нож. Из карманов
плаща Кораблева оперативники извлекли двадцать один патрон калибра 7,62 мм.
Кудасов глянул на патроны - они были боевыми, а не охотничьими...
- Что же вы это, гражданин Кораблев? - спросил Никита Никитич с усмешкой.-
На старости лет решили душегубством заняться?
- А? - старик открыл блеснувшие сумасшедшинкой глаза и вдруг заблажил: -
Дык, голуби же... Сруть и сруть на голову, совсем житья нет... Я их,
подлюг, где могу - стреляю. Вреда людям нет, а мне какое-никакое
развлечение...
- Понятно,- протянул Кудасов.- На голубей, стало быть, охотимся... Боевыми
патронами. Шутник вы, дедушка... А зачем сотрудникам милиции сопротивление
оказывали?
Кораблев снова понес какую-то околесицу про срущих везде и всюду голубей,
Витя Савельев не выдержал и фыркнул:
- Дурковать решил - под браконьера косит...
Никита Никитич вдруг снова остро взглянул на старика - показалось ему
что-то знакомым в его лице, какая-то тревога ворохнулась в груди... Нет,
показалось, наверное - на полутемном чердаке серые тени причудливо меняли
выражения лиц...
- Ладно.
Кудасов провел ладонью по лицу, будто смахивал с нее невидимую паутину, и
повернулся к Резакову:
- Поехали на базу, там с этим Дедушкой Мазаем и поговорим. Голуби, значит...
Никита хмыкнул и направился к выходу с чердака. Он не видел, каким странным
и совсем не сумасшедшим взглядом проводил его закованный в наручники старик.
Перекуривая на улице в ожидании, пока Кораблева выведут из дома и усадят в
служебную "семерку", Вадим Резаков с удивлением наблюдал за своим шефом - с
Кудасовым творилось что-то непонятное: он все время морщился и потирал
пальцами лоб. То ли у него голова снова разболелась, то ли он что-то
напряженно вспоминал... Когда старика наконец вывели, Никита Никитич
буквально впился глазами в его лицо, потом перевел отсутствующий взгляд на
Вадима:
- Лешка приехал уже?
Резаков кивнул.
- Отлично, тогда трогаемся на базу. Там и перекусим. Мы в голове, остальные
- за нами...
В машине Кудасов закрыл глаза и привалился правым виском к холодному стеклу
окошка. Резаков и Семенов молчали. Никита стиснул зубы и в который уже раз
мысленно представил себе лицо Кораблева - ему не давало покоя ощущение, что
он где-то его уже видел... Где? Когда? Может быть, старик просто похож на
кого-то? Кудасов вздохнул, и, не открывая глаз, постарался разбить лицо
Мазая на фрагменты: лоб высокий, морщинистый, волосы прямые, короткие,
седоватые. Раньше, видимо, были русыми... Брови густые, дугообразные. Нос
хрящеватый, средний, прямой, щеки впалые. Уши средние, прижатые. Подбородок
- округлый, без ямочки, выступающий. Губы - узкие, бледные. Глаза... Глаза
серые, средние, веки чуть опущенные, набрякшие, на левом веке красноватая
родинка.
Родинка... На левом веке красноватая родинка... Красноватая родинка на
левом веке!!
- Стой! - хрипло сказал, выпрямляясь в кресле, Кудасов.- Леша, стой!
- Что случилось, Никита Никитич? - удивленно повернул голову Семенов.
Кудасов схватил его за плечо:
- Тормози, говорю!
Увидев выражение лица Кудасова, Леша округлил глаза, открыл рот, а потом
сразу же включил "аварийку" и прижался к поребрику - за ним остановились и
остальные машины, следовавшие "цугом" - то есть друг за другом. Место для
остановки было выбрано, безусловно, не самое удачное - они только-только
проехали завод шампанских вин на вечно забитой машинами Свердловской
набережной...
Кудасов выпрыгнул из машины и побежал назад - к той "семерке", в которой
везли Кораблева. Добежав, Никита Никитич рванул заднюю дверцу и,
встретившись с недоуменным взглядом Савельева (Кораблев был, как положено,
зажат на заднем сиденье двумя операми), выдохнул:
- Витя, выйди!
Савельев еще не успел до конца выбраться из машины, когда Кудасов ухватил
старика за шиворот плаща и потянул на себя, выдергивая его на улицу:
- Голуби, говоришь, с кроликами?!
От головной машины уже бежал доставший на всякий случай пистолет Вадик
Резаков. Выражение его лица было точно таким же, как и у впавшего в некий
ступор Савельева - оба опера абсолютно не понимали, что, собственно говоря,
происходит... А происходило явно что-то очень необычное, потому что еще
никто из офицеров не видел Кудасова в таком бешенстве - сузившиеся глаза,
налитые кровью, дергающаяся щека, оскаленный рот.
- Голуби?
Начальник 15-го отдела швырнул Кораблева на землю, потом поймал левой рукой
лацканы его плаща, уперся кулаком в горло:
- Смотри на меня, сука, в глаза смотри!!! Вспомнил?! Варшавский вокзал,
апрель восемьдесят третьего! Вспомнил?!
Старик попытался отпрянуть от Кудасова, но майор держал его страшной
железной хваткой.
Мазай вдруг дернулся и пронзительно, истерично заверещал:
- Я не понимаю, я вас первый раз вижу, какой вокзал, помогите!
- Первый раз видишь?!
Кудасов отпустил плащ Кораблева, и старик упал на спину - мягко, впрочем,
упал, тренированно... Вадим Резаков, как в дурном сне, увидел вдруг, как
Никита Никитич быстро выхватил из "наплечки" ствол, как скинул большим
пальцем предохранитель:
- Беги, сволочь!!
Никто из оперов не успел даже ничего сказать - Кораблев мгновенно
перекатился на колени и сунулся лицом в ботинки Кудасова, истошно завыв:
- Не убивайте, не убивайте, начальник!! Я все вспомнил, я все скажу, только
не убивайте!
Старик униженно дергался лицом вниз, и вся его фигура свидетельствовала об
огромном страхе. Только глаза остались спокойными и холодными - но глаз его
никто не видел... Кораблев не боялся, он лишь изображал страх, ему
необходимо было сбить эмоциональный взрыв Кудасова, вот он и "перебивал"
его своим воем, своей "истерикой"...
Никита Никитич, тяжело дыша, опустил ствол, зажмурился и помотал головой,
приходя в себя. Старик у его ног продолжал подвывать и дергаться. Кудасов
щелкнул предохранителем и медленно убрал пистолет в кобуру, потом
ссутулился и угрюмо сказал Савельеву:
- Витя... Давай его обратно в машину и - на базу. Там поговорим...
Савельев растерянно кивнул, а Никита развернулся и, слегка покачиваясь,
пошел к своей машине. Резаков осторожно покрутил головой, потоптался и
побежал за шефом, забыв убрать вынутый зачем-то пистолет...
Всю дорогу до Большого Дома Кудасов молчал, закрыв глаза, и ни Резаков, ни
Семенов так и не решились его ни о чем спросить... А Никита вспоминал
честного мента Алексея Валентиновича Кольцова, погибшего десять лет назад
на Варшавском вокзале, когда они вдвоем пытались взять Беса...
Капитан Кольцов тогда упал под поезд, а мужчина с родинкой на левом веке
сказал лейтенанту Кудасову, что некто, выглядевший как Бес, побежал в конец
платформы... Да, это был Кораблев, Никита Никитич отчетливо вспомнил его
лицо - оно ведь даже долго снилось ему потом почему-то, постепенно
размываясь в памяти... Кудасов и тогда не поверил до конца в несчастный
случай, а уж после того, как Кораблев был взят в засаде на Антибиотика с
карабином в руках... Не бывает таких совпадений, просто не бывает!
Но если Мазай имел отношение к смерти Кольцова, то почему же он теперь
охотился на Палыча? Ведь именно Антибиотик был больше всех заинтересован,
чтобы тогда, в апреле восемьдесят третьего оборвались все ниточки,
тянувшиеся от Беса к Бертолету, и от Бертолета - в мебельный магазин в
Пушкине... Что же получается - этот Кораблев хозяина сменил? Или он тогда,
в восемьдесят третьем, не на Антибиотика работал? Ничего, скоро все
прояснится. Этот Кораблев расскажет все, деваться ему некуда...
К тому моменту, когда машины подъехали к Большому Дому, Кудасов уже
полностью пришел в себя и спокойно просчитывал предстоящий разговор со
стариком. Никита Никитич решил не тащить Кораблева в свою набитую операми
комнату - там сокровенной беседы могло не получиться,- Мазая поставили
лицом к стене в коридоре, а Вадим Резаков пошел выяснять обстановку со
свободными помещениями. Свободен оказался только актовый зал - туда и
привели Василия Михайловича, через несколько минут вошел Кудасов и сказал,
обращаясь к Резакову и Савельеву:
- Так, ребята, снимите с него "браслеты" и дайте нам потолковать по душам.
В интимной обстановке.
Опера нерешительно переглянулись, потом Резаков шагнул к своему шефу и
тихонько зашептал:
- Никита Никитич, может, наручники-то... Дед совсем непростой - Калмановича
на чердаке вырубил, тот даже чирикнуть не успел...
Кудасов кивнул и спокойно ответил, глядя на Кораблева:
- Я думаю, Василий Михайлович будет вести себя разумно.
Старик еле заметно улыбнулся и протянул закованные руки Вите Савельеву...
Когда наручники были сняты, Кораблев начал спокойно массировать затекшие
кисти рук - казалось, это был не тот человек, который меньше часа назад
валялся у Кудасова в ногах и обещал, что все расскажет...
Когда Резаков и Савельев, обеспокоено оглядываясь, вышли, Никита Никитич
подошел к старику вплотную и негромко сказал:
- Ну что, поговорим?
- Поговорим,- кивнул Кораблев.- Спрашивай... Только у меня один вопрос
имеется. У нас сейчас беседа частная, или как?..
- У нас просто разговор,- ответил Кудасов.- И от того, как он сложится,
будет зависеть очень многое, Василий Михайлович...
Старик пожал плечами;
- Ты меня не пугай только. Что у тебя на меня есть? Так, ерунда всякая...
Ну, посидел на чердаке с карабином - так я же старый, мало ли что мне в
голову взбрести могло... Может, я действительно голубей пострелять хотел? А
Варшавский вокзал ты мне никогда не пришьешь и сам это прекрасно
донимаешь...
Кудасов усмехнулся:
- Насчет голубей... Ты за Антибиотиком несколько дней следил, как за
главным "голубятником"?
- Отфиксировали? - хмыкнул Кораблев.- Молодцы... Ну, и что это меняет? На
суде...
- До суда еще дожить надо,- перебил его Никита Никитич.- Я тебе, Василий
Михайлович, по-простому скажу - либо мы по душам разговариваем...
- Либо?..- поднял подбородок старик.
- Либо я сделаю все, чтобы тебя на подписку выпустили,- спокойно закончил
Никита Никитич.- Смекаешь? И тогда никакого суда не будет, можешь мне
поверить... Потому что Виктору Палычу, сам понимаешь, крайне интересно
узнать - кто и за что его тебе заказал... Ты в курсе его методов "дознания"?
- Слышал кое-что,- вздохнул Кораблев.
- Вот и хорошо, что слышал... Думай, Василий Михайлович. Я сейчас -
последняя твоя надежда...
Старик долго молчал, прикидывая что-то в уме и поглядывая время от времени
на Кудасова, который с безразличным видом начал прохаживаться по актовому
залу. Играл Никита очень хорошо - конечно же, его безразличие было
деланным. Кудасову крайне необходимо было взять "заказчика" Антибиотика - и
вовсе не потому, что Никита мечтал отправить этого неведомого человека в
тюрьму. Дело было в другом - людей калибра Палыча просто так не
"заказывают". Стало быть тот, кто нанимал Кораблева, имел серьезные
причины... А какие это могли быть причины? Деньги, скорее всего, огромные
деньги... Организованная преступность - это прежде всего бизнес, серьезный
бизнес, делающийся криминальными методами... В бизнесе крайне редко убивают
из-за эмоций - убийство там рассматривается всего лишь как один из способов
ведения дел... Стало быть, если у "заказчика" и Антибиотика - серьезный
конфликт, то этот "заказчик", будучи прижатым к стенке, может дать
интересные показания на Палыча... Даст, куда денется. Только надо найти его
и прижать к этой самой стенке... Найти и прижать... Кто же все-таки рискнул
"заказать" Палыча?
- Что тебя интересует? - спросил глухо Кораблев.
Никита Никитич снова вплотную подошел к старику:
- Меня много чего интересует... Для начала - давай-ка Варшавский вокзал
вспомним!
Василий Михайлович тяжело вздохнул, потер рукой щеку, ссутулился в кресле:
- Хочешь верь, хочешь нет - я тогда сам толком ничего не знал... Меня
попросили помочь встретить человека, сказали, что могут быть проблемы с
конкурентами... То, что тот мужик опером был, я только потом узнал.
- Кто? - Кудасов подошел к Кораблеву, заглянул в глаза.- Кто организовывал
встречу, кто тебя туда послал?! Кто?
Старик снова вздохнул и пожал плечами:
- Встречу, как я понимаю, Антибиотик организовывал, правда, я тогда с ним
даже не разговаривал - у него своя команда была... А меня попросил
"подстраховать" на всякий случай один человек...
- Кто?!
- Он без надобности тебе, потому как давно в земле лежит... Зачем попусту
покойника беспокоить, быльем все давно поросло. Я тогда с Варшавского
вокзала сам еле ушел - ребятки Палыча, похоже, и меня "зачистить" хотели.
Да только я в Москву ушел, там меня им уже не достать было...
Старик закашлялся, Никита долго смотрел на него, потом спросил тихо:
- Кто ты, Василий Михайлович?
Кораблев вопросу не удивился - будто ждал его:- Кто я? Ты не ломай голову
над этим - все равно ничего не узнаешь... Я вот теперь иной раз, когда
ночью заснуть не могу, лежу и думаю - как так интересно судьба моя
вывернулась? И кто виноват в этом? Долгая у меня история... Да и не ко
времени она тебе сейчас. Ты хотел узнать, кто Антибиотика "заказал"?
Надеешься через мотив Палыча прижать? Старик усмехнулся, а Кудасов даже
прищурился от неожиданности - неужели этот чертов Мазай еще и мысли читать
умеет? Непростой дедушка, совсем непростой! Чувствуется, что за ним -
такое... Разговорить бы его, как следует - он бы мог такого
нарассказывать... Ладно, пускай он сначала хотя бы заказчика сдаст, а
потом... Потом можно будет и к остальному вернуться.
- Кто заказчик? - спросил Никита Никитич хрипло и услышал в ответ то, чего
совсем не ожидал.
- Заказчица...
- Что? - переспросил Кудасов, недоуменно сводя к переносице брови.-
Женщина, что ли?
- Женщина,- кивнул Кораблев.
- Интересные дела,- покрутил головой Никита Никитич.- А что за женщина?
Старик повел плечом, качнул сухой головой:
- Назвалась Светланой Игоревной, это, конечно - туфта... Ей лет тридцать
пять - тридцать восемь, брюнетка, одета бедновато... Стрижка короткая,
глаза, по-моему, серые, но она в очках была, могу ошибиться... Картавит
сильно.
Кудасов хмыкнул:
- Слушай, Василий Михайлович, это ты все, конечно, интересно рассказываешь,
про сероглазых брюнеток... Но давай по делу поговорим. Как она на тебя
вышла? Или ты что - фирму особых услуг открыл, может, к тебе прямо с улицы
люди заходят? Здравствуйте, Василь Михалыч, это вы, говорят, на заказ людей
грохаете? Самому-то не смешно?
Старик прикрыл глаза, потом снова поднял веки - взгляд его был серьезным и
бесконечно усталым:
- Самому мне уже давно не смешно... Тебя, вроде, Никитой Никитичем называли?
Кудасов молча кивнул, и Василий Михайлович, кашлянув в кулак, продолжил:
- Так вот, Никита Никитич... С улицы ко мне, естественно, никто не заходит.
Да ко мне в последние пять лет, вообще, никто не заходил - отошел я от дел,
старым стал... Думал, доживу спокойно. Я бы и за эту работу не взялся, но...
- Что "но"?
- Но женщина эта пароль старый назвала... От того самого человека, про
которого я уже говорил - который в восемьдесят восьмом в могилу лег... Имя
я его все равно тебе не назову - прости, не могу. Скажу только, что он
очень много для меня сделал - можно сказать, к жизни вытащил, когда я
загибался совсем... Пароль тот только он и знал, а стало быть, женщина эта
от него пришла. Я, конечно, грешную жизнь прожил, но долги всегда старался
возвращать... Да и деньги она хорошие предложила.
- Сколько?
- Стольник "зеленью",- спокойно ответил старик, словно для него в этой
сумме ничего необычного не было,- Полтинник до работы, полтинник - после...
А я как раз поиздержался, дом подремонтировать нужно было. Да и "клиент"
приятный - у меня к Виктору Палычу кое-какие вопросы свои имелись... Хотя
бы по тому же Варшавскому вокзалу...
- Богатая тетенька! - присвистнул Кудасов.- Сто тысяч долларов - это
деньги... Откуда такие у женщины, да к тому же - бедновато одетой, как ты
говорил?
- А ты, Никита Никитич, сам у нее поинтересуйся... В моей работе как-то не
принято было спрашивать людей, откуда у них в карманах деньги завелись.
Нетактично это...
Кудасов посмотрел на Кораблева очень серьезно:
- Я бы и спросил... если б ты меня, Василий Михалыч, с ней познакомил... А?
Плохо ведь это, когда женщина одна с такими деньгами по городу ходит.
Неровен час - плохое что-нибудь случится, люди-то сейчас вовсе озверели...
Она одна к тебе в Кавголово приезжала?
- Одна,- кивнул старик,- По крайней мере, я никаких провожатых не заметил,
хоть и присматривался... А насчет того, чтобы познакомить - можно
попробовать. Мы с ней встречаемся послезавтра в шестнадцать у магазина
"Океан" на Сенной...
Кудасов замер. Старик сдавал заказчицу? Почему он так легко согласился
назвать время и место встречи? Понимает, что ему некуда деваться, или
затевает какую-то игру? С другой стороны - что ему какая-то баба с паролем
от мертвеца? Ишь ты, киллер-романтик, и по совместительству - пенсионер...
- Вы... вы встречаетесь в случае удачной работы? - спросил Кораблева
начальник 15-го отдела.
Старик покачал головой:
- Мы встречаемся при любом раскладе - и в случае удачи, и при неудаче
тоже... Потому что, если работа не получилась - возможно, мне потребовались
бы дополнительные накладные расходы... Ну, а в случае удачи - она приносит
второй "полтинник".
- Понятно,- сказал Никита и прищурился.- А первую половину ты куда дел?
Василий Михайлович развел руками и огорченно цыкнул зубом:
- А с первой долей, вишь ты, какая незадача получилась - решил я сдуру по
магазинам проехаться, для хозяйства кой-чего прикупить... Ну, и вытянули у
меня пачечку. Такая вот беда...
Старик улыбался, показывая, что врет про деньги - конечно же, он их
запрятал куда-то... Куда? Надо бы послать ребят ошмонать его домик. Да
только вряд ли он в доме доллары заныкал... Скорее в какой-нибудь тайничок
в лесу... Кораблев снова будто прочел мысли Кудасова:
- Ты ведь, Никита Никитич, своих хлопцев ко мне с обыском пошлешь...
Покормили бы они мою собачку уж заодно. А ежели полы надумают вскрывать -
хотелось бы, чтобы как-то поделикатнее. Ремонтировать ведь потом не они
будут...
Кудасов с интересом посмотрел на старого киллера:
- А ты, Василий Михайлович, никак, домой рассчитываешь вернуться? С чего
вдруг такие надежды?
Кораблев склонил голову набок:
- Жизнь, она по-всякому повернуться может... У тебя, Никита Никитич,
конкретного только то и есть, что с карабином напротив ресторана меня
прихватили... Остальное - все слова. Тебе заказчица нужна? Понимаю,
правильно мыслишь... Баба эта ко мне у "Океана" подойдет только в том
случае, если я "маяк" дам, что все чисто... Вот давай вместе и прикинем,
какой мне интерес тебе помочь? Баба эта тебе рассказать много интересного
сможет. А я... Я все, что знал - уже "слил"...
Кудасов, конечно, понимал, что Мазай слил ему не то что не все - и доли
малой не рассказал, но... Но старик правильно срубил фишку [Срубить фишку -
понять, вычислить (жарг.)],- конечно, заказчица была крайне необходима
Никите Никитичу... Начальник 15-го отдела потер нос и сухо спросил:
- И чего же ты хочешь за правильный "маяк"? Ты только, Василий Михайлович,
смотри на вещи здраво, не строй иллюзий...
Кораблев, кряхтя, вытянул ноги, зевнул, аккуратно прикрыв рот ладошкой:
- Давай вместе здраво и рассудим... Ты вот тут говорил что-то про мою
последнюю надежду... Так ведь, ежели я в тюрьме останусь - все одно меня
придавят. Ну, скажем, определишь ты меня не в "Кресты", а на Шпалерную [По
адресу Шпалерная, 25, в Петербурге расположен изолятор ФСБ, бывший изолятор
КГБ] - ну, убережете вы меня там до суда... А потом-то? На зоне охрану ко
мне приставишь? Нет... Ты бы, может, и приставил - да только возможностей у
тебя таких нет, правильно? Вот... Стало быть, там меня люди Палыча и кончат
в муках. Так какой мне резон лишний грех на совесть брать, заказчицу тебе
сдавать, ежели конец один вырисовывается? Ради нескольких лишних месяцев в
комитетской камере?..
Старик рассуждал логично, и Кудасов почувствовал растущее раздражение:
- Не тебе, Василий Михайлович, о грехах рассуждать... Ты уж прости, но на
тебе их так много, что...
- А это - как посмотреть,- пожал плечами Кораблев.- Это как посмотреть... С
одной стороны - конечно, грехи есть. А с другой... Кто такой "ликвидатор" -
не более, чем придаток пистолета... Не один на спуск нажмет, так другой.
Есть ли грех на стволе - что он людей убивает? Или грех на том, кто решение
принял?
- Ишь ты,- усмехнулся Никита Никитич.- Целая философская база... Складно ты
рассуждаешь, Василий Михайлович, об одном только забыл - человек, который
за ствол держится, он не железка неодушевленная, ему свобода выбора дана.
Кораблев опустил взгляд, вздохнул глубоко и пробормотал:
- Свобода выбора... Она дается Господом. А отнимается людьми.
Жуткая, звериная тоска прозвучала в его голосе и Кудасов вдруг нутром
уловил - идет эта тоска из очень далекого прошлого, от тех годов, когда
его, Никиты, еще и на свете, наверное, не было...
- Однако ж вернемся к нашим баранам,- нарушил старик тягостное молчание.-
Невозможного я просить не собираюсь, а о реальном - похлопочу, уж не
обессудь... Давай так - я тебе бабу отдаю, а ты... Ты мне помоги на
подписку выйти - мол, не вы меня нахватили, а я сам сдался. И тогда меня -
с учетом инвалидности,- вполне можно и на подписку...
- И как же ты это себе представляешь? - качнул головой Кудасов.- После
сегодняшней-то суеты на Среднеохтинском?
- Ой! - Кораблев махнул рукой и посмотрел на Никиту с укоризной.- Ну-и...
Прям даже неловко как-то... Чисто технически-то - проблем никаких. Скажем,
я еще раньше колонулся, а весь последующий карнавал ты специально завертел,
чтобы меня прикрыть... Или что-нибудь в этом роде. Ты же опер, Никита
Никитич, чего я тебя учить буду... Было бы, как говорится, желание...
Кудасов молча уперся в старика тяжелым взглядом и задумался.
Странный тип все-таки этот Кораблев... Какой он, к черту, шофер? Не может
простой водила так мыслить и говорить, нет, у Мазая явно очень непростая
биография была, и специальная подготовка за плечами имеется... Кто же он
такой? Колоть его бесполезно - ничего он не скажет сверх того, что сам
захочет... С другой стороны, понятно, почему старик так легко сдает
заказчицу - рассчитывает на волю выскочить, а там "нырнет" - и ищи его.
Растворится на просторах необъятной Родины... А если эта "заказчица" -
всего лишь посредница, дуреха пустая, которую за копейки "тральщиком
пустили"? Мы ее возьмем, а настоящий заказчик в тину уйдет? Может такое
быть? Вполне...
- Слушай, Василий Михайлович,- Никита сел на стул напротив старика.- А если
эта заказчица твоя - пустышка? Если за ней - другой человек, которого она и
в глаза не видела? А? Дурындра эта на "стрелку" придет, а настоящий
заказчик - хвостом по воде и к другому берегу?
Кораблев невесело улыбнулся:
- Риск, конечно, некоторый есть... Но так ведь совсем без риску и на горшок
не сходишь - свалиться можно... Только я тебе так скажу, Никита Никитич -
сдается мне, что никакая она не посредница. Я на свете долго живу,
мало-мало, научился людей по глазам распознавать...
- Научился, говоришь?
Кудасов встал и заложил руки за спину. Не очень ему хотелось идти на сделку
со стариком. Но - с другой стороны - как иначе на заказчицу эту выйти?
Получается, что все "мероприятия" по Антибиотику - коту под хвост? Палыч-то
после с
...Поділитися у соцмережах
