Жанр: Детектив
Адвокат. Судья. Журналист. Вор. Сочинитель. Бандитский Петербур
...з холодной озерной воды, и покачал головой:
- Нет, ничего... Увидел просто одного... дяденьку...
Тингсон сидел с Андреем рядом и видел, куда смотрел журналист. Видимо,
мелькнувшая в дверях колоритная группа произвела впечатление на шведа - он,
похоже, тоже умел не только понимать что-то, но и чувствовать. Покосившись
на Обнорского, Тингсон негромко спросил:
- Кто это был? Кто этот старик?
Серегин усмехнулся:
- Долго рассказывать придется, Ларс... Этот старик... Как тебе объяснить...
Он... Он городской "папа"... Хотя некоторые считают, что в Питере нет
"папы"... И старика этого как бы нет - при том, что он ни от кого не
скрывается и даже показывается иногда на телеэкране...
Тингсон удивленно приподнял плечи:
- Ты мне ничего не рассказывал о нем раньше...
- Не рассказывал,- кивнул Обнорский,- Я некоторые вещи вообще никому не
рассказываю, Ларс... Ты уж извини... меня, конечно, многие в городе
"отмороженным" считают, но на самом деле я, в общем-то, не против был бы
еще пожить и поработать. Такие вот дела.
Над столом повисла настороженно-угрюмая тишина - будто и не хохотали здесь
беззаботно минуту назад...
Тингсон задумчиво почесал бороду, посмотрел на Серегина и вдруг сказал:
- Андрей... Проводи-ка меня, пожалуйста.
- Куда? - не понял занятый своими мыслями Обнорский.
- До туалета,- улыбнулся швед.
Андрей догадался, что швед хочет что-то сказать ему наедине, и молча встал
со стула.
Когда они вышли за стеклянные двери, Ларс уже открыл рот, но тут Обнорский
снова напрягся и резко посмотрел влево и вниз. Ему снова что-то почудилось
- женский силуэт мелькнул знакомый...
- Ларс, извини, я сейчас,- Андрей быстро сбежал вниз по лестнице и, уже
перепрыгивая через ступеньки, понял, что увиденная боковым зрением женская
фигура напомнила ему о зеленоглазой Рахиль. Ну да, а чего тут странного -
она же живет в "Европе", почему бы ей не бродить по отелю? Однако, сбежав с
лестницы, Обнорский загадочную брюнетку нигде не нашел - она словно
растаяла в холле "Европы" - если, вообще, не пригрезилась Андрею...
Серегин заглянул в бар, окинул взглядом публику у стойки и за столиками -
госпожа Даллет не обнаружилась. Андрей вздохнул и пошел обратно - Ларс ждал
его на лестнице. Обнорский еще раз извинился перед шведом, но Тингсон
только рукой махнул:
- Ничего, ничего... Я о чем поговорить хотел - наш фильм, он, конечно,
будет большим открытием для западного зрителя, но... Я теперь понимаю, что
очень о многом мы просто не успели и не смогли рассказать... Поэтому у меня
есть предложение - я тут звонил в одно наше издательство, они были бы
чрезвычайно заинтересованы напечатать книгу о русской мафии.
Документально-публицистическую книгу. При этом они готовы заплатить хороший
гонорар авторам...
- Авторам? - переспросил Андрей, и Ларс кивнул:
- Ну да... Я предлагаю сделать эту книгу вместе - соответственно, и гонорар
пополам... Как ты на это смотришь?
У Обнорского даже дух захватило от такого предложения - он давно уже
подумывал о том, чтобы начать собирать материалы для книги об
организованной преступности, да все руки как-то не доходили... И вообще,
Андрею казалось, что книги пишут какие-то особенные и жутко умные люди, что
это дело очень сложное, что он лично - точно совершенно никакой не
писатель. Хотя попробовать, конечно, хотелось - чего уж скрывать...
- Ларс,- сказал Серегин, нервно улыбаясь.- Я согласен. Конечно, согласен.
- Отлично! - хлопнул его по плечу Тингсон.- А что касается гонораров, то
суммы там будут примерно такие... И швед озвучил цифру, в пять раз
превышающую гонорар Андрея за участие в телепроекте. Обнорский только
крякнул и поскреб в затылке:
- Может, я сплю? Может, у меня пьяный бред уже? С чего это вдруг на меня
золотой дождь полился? Здесь какой-то подвох есть... Ларс, может ты
все-таки шпиђн?
Тингсон засмеялся и кивнул:
- По шведским-то меркам гонорар довольно средний. А подвох действительно
есть - работать придется много... И писать будем сразу на шведском. То есть
обсуждаем все по-русски, а потом я на компьютере уже на родном... Такая
схема устраивает?
- Устраивает,- кивнул Серегин.- Конечно, устраивает... Буду теперь всем
рассказывать, что я по-шведски не говорю и не понимаю, но пишу... Когда
начнем?
Ларс улыбнулся и развел руками:
- Думаю, что раньше апреля не получится... Нам же еще наш фильм в
Стокгольме монтировать. Кстати, я хочу, чтобы ты к концу монтажа к нам
приехал - вместе с Игорем. Чтобы вы посмотрели, не будет ли каких ошибок,
неточностей... Ты не возражаешь?
Обнорский фыркнул:
- Чтобы я, да в Стокгольм? Да что ты?! Никогда! Не откажусь!
Они вернулись к столу в прекрасном настроении, и "отвальная"
продолжалась... Пили не очень много, но Андрей все равно захмелел -
попрощавшись уже заполночь с Ларсом, Сибиллой и Игорем, он не стал садиться
в свой "вездеход", решив оставить "Ниву" у "Европы" и забрать ее уже утром.
Обнорский никогда не садился за руль, если выпивал хотя бы бутылку пива.
Бережђного, как известно, Бог бережет...
Приехав домой на такси, Андрей вдруг решил все-таки попробовать позвонить
госпоже Рахиль Даллет - телефонистка "Европы" соединила Обнорского с триста
двадцать пятым номером, но там никто не брал трубку... Серегин не поленился
и перезвонил в рецепцию [Рецепция - служба размещения] отеля - там ему
ответили, что госпожа Даллет из гостиницы не выезжала... Андрей
поблагодарил, повесил трубку, попытался напрячь мозг, но не преуспел в этой
попытке - глаза слипались, голова отказывалась думать напрочь... Обнорский
с трудом добрался до дивана, раздеваясь на ходу, и уснул еще до того, как
лег...
Одиннадцатого ноября, то есть в тот самый день, когда Василий Михайлович
Кораблев пытался "снять" Антибиотика с чердака дома на Среднеохтинском
проспекте, Андрей появился в своей редакции достаточно поздно. Он
отоспался, чувствовал себя достаточно бодрым и отдохнувшим, в голове тоже
как-то все мало-помалу "устаканивалось" - поэтому Обнорский даже не
особенно удивился, когда, сидя за своим столом в кабинете, он вдруг
отчетливо вспомнил, где видел лицо второго парня с фотографии из медальона
госпожи Даллет. Проверяя себя, Андрей выдвинул ящик стола и начал рыться в
своих "архивах". Покопавшись в бумагах минут пять, он нашел то, что искал -
в сентябре 1992 года Серегин писал о группировке некоего Олега Званцева, по
кличке "Адвокат", удалось Андрею тогда раздобыть и фотографию этого
бандита...
Разглядывая помявшуюся карточку, Обнорский кивал сам себе - да, теперь он
был уже полностью уверен: в медальоне зеленоглазой Рахиль хранились
портреты Званцева и Челищева... Серегин закурил, вылез из-за стола и прилег
на диван - он любил размышлять в "горизонтальном положении".
А подумать было над чем... Странная какая-то вырисовывалась картинка: с
чего бы вдруг, с какого такого перепугу гражданке Израиля носить на своей
сексапильной груди портреты русских гангстеров? Обнорский закрыл глаза и
попытался в деталях вспомнить свой последний разговор с Челищевым...
Это было в июне... Сергей рассказывал, в основном, о том, как попал в
"империю" Антибиотика, как это все получилось... Челищев пытался размотать
убийство своих родителей, на этой почве у него возник конфликт с
руководством горпрокуратуры... Серега психанул и ушел в адвокаты, а потом
случайно в "Крестах" столкнулся с содержавшимся там Званцевым - старым
другом и однокурсником, которого Челищев считал погибшим в Афгане...
Званцев успел шепнуть Сереге телефон, через который тот вышел на жену Олега
Катерину. Она Челищева и "подтянула" к Антибиотику... Екатерина Званцева...
Стоп, стоп... Что-то о ней интересное Обнорский слышал... От кого? Ах, да -
покойный Женька Кондрашов рассказывал, что она фактически замещала
"закрытого" мужа... Кондрашов ее еще называл "красивой и умной бабой" и
говорил, что она бы понравилась Андрею... Но Обнорский ее не видел
никогда... Так... Потом Челищев рассказывал как-то мутно, что слил эту
Катю-Катерину в тюрьму - считал, что она и Олег знали правду об убийстве
его отца и матери. Званцеву арестовали... Кажется, Степа Марков ее брал...
Потом ее выпустили на подписку - она была беременна... А потом они все
вместе собирались "рвать когти" за кордон - Званцева с мужем и Челищев...
Сергея и Олега убили на маленьком хуторке под Лугой, Званцева пропала без
вести... Так-так, так-так... Так-то так, да что-то тут не так... Андрей
вдруг резко сел на диване и закурил сигарету, ловя забрезжившую догадку.
"Интересное кино получается! Какой же я мудак, Господи... Серега же говорил
тогда, что уходит в бега с женой, с Катей... Я тогда внимание на это не
очень обратил - Катя и Катя, Катерин на свете много... Причем, Челищев
упомянул не просто "жену" - он сказал, что она беременна... Времени-то
потолковать подробно не было... Елки-зеленые, так это получается - Серега у
Званцева супругу увел, да еще киндера ей заделал... Ну да! Все сходится -
он еще рассказывал, что у них разборка с Олегом была... Стало быть,
Званцева бежала не с мужем, а с Серегой... А потом Челищева и Званцева
убили...".
Обнорский встал с дивана и прошелся по кабинету, почесывая щетину на
подбородке. Когда он обсуждал с Никитой Кудасовым "досье Челищева",
естественно, разговор касался и судьбы Олега и Сергея... Андрей тогда даже
поспорил с начальником 15-го отдела: Обнорский говорил, что Челищев и
Званцев - нормальные люди, попавшие в тиски смутного времени, а Никита
считал обоих Адвокатов натуральными бандитами. Как он говорил: "Натворили
дел, сами себя в угол загнали, да еще и бабу свою погубили...".
Да, Кудасов считал, что Екатерина Званцева тоже погибла тогда, в ходе
разборки под Лугой, просто труп ее не нашли... А если эта Катя-Катерина
выжила? Если ей все-таки удалось уйти за кордон? Сомнительно, конечно -
беременная баба, одна... Но ведь не случайно же Кондрашов называл ее умной?
И труп не нашли...
"Так,- сказал сам себе Обнорский.- Минуточку... А чего я, собственно,
уперся в Катю Званцеву? А уперся я в нее потому, что она была женой Олега,
а потом Сереги... Исчезла летом в неизвестном направлении, а осенью в
Питере выныривает некая Рахиль Даллет, мало похожая на еврейку брюнетка...
И в медальоне у нее - оба Адвоката, а в глазах у гражданки Израиля - скорбь
и тоска... Что, если никакая она не Рахиль, и уж тем более - не Даллет?
Что, если эта мадам и есть та самая Катя Званцева?"
Андрей бродил по кабинету, не замечая, какие странные взгляды бросает на
него Мишка Петров (впрочем, заместитель Обнорского уже привык к некоторым
странностям, проявлявшимся время от времени в поведении шефа...)
Серегин натолкнулся бедром на угол стола (кабинетик-то был тесным) и
сморщился, растирая ушиб. Вид у Андрея тем не менее остался отсутствующим -
губы скривились, выплевывая ругательство, а глаза смотрели куда-то сквозь
стенку. Обнорский продолжал разговаривать с самим собой: "Катя Званцева,
пожалуй, вполне могла бы носить медальон с портретами своих покойных
мужиков... Но что ей делать в "Европе", в отеле, где, как у себя дома
Антибиотик шастает? Если она от него бежала? Непонятно... И откуда у нее
израильский паспорт? Ладно, положим, ксива - проблема чисто техническая,
слепить любую можно, были бы бабки... Другое не срастается - она же, как
Челищев говорил, беременная была...Месяце на четвертом, кажется - это в
июне... Стало быть срок рожать выходил осенью - в октябре примерно. А эта
Даллет вовсю на "ходилке" прыгает - в начале ноября... Непонятно... Да и -
разве может женщина бросить своего младенца? Его же кормить надо грудью
несколько месяцев, и вообще... Не срастается. Блин, если бы у меня
фотография этой Кати-Катерины была... Может, Никите позвонить? У него-то
карточка должна иметься, Званцеву же его отдел "закрывал"... Позвонить-то,
конечно, можно, но Никита сразу насторожится, начнет спрашивать, что, да
как, да почему... А если с ним начистоту потолковать? Тогда эту мадам
Даллет в два счета проверить можно будет...".
После недолгих размышлений Обнорский отказался от идеи подробной
консультации с Кудасовым. Бог его знает, что с этой Даллет вытанцуется -
вдруг она, действительно, Екатерина Званцева? Тогда Никита по-простому
наложит на нее лапу, а Андрея "бортанет" - и снова скажет, что это вызвано
исключительно интересами дела... Кроме того гражданка Званцева, как ни
крути, нарушила подписку о невыезде - это как минимум (если она жива,
конечно). А если выяснится, что Рахиль Даллет и Екатерина Званцева - одно и
то же лицо, то тетеньке можно "вламывать" еще кучу статей - начиная от
незаконного пересечения границы и кончая подделкой документов... Нет,
нельзя, ничего толком не выяснив, на хозяйку медальона официальную
правоохранительную структуру ориентировать, а действовать частным образом
Никита никогда не согласится - это, видите ли, идет вразрез с его
принципами.
Андрей вспомнил один разговор с Кудасовым, состоявшийся не так давно,
Обнорский тогда "наезжал" на Никиту, спор шел о допустимости использования
в борьбе с оргпреступностью незаконных методов.
- Ты что,- с издевательской улыбкой спрашивал шефа 15-го отдела Серегин,-
не видишь, что государство - нормальное государство - разваливается, что
оно перерождается в полутеневое, в котором государственные чиновники
занимаются лоббированием интересов преступников? Для них закон - ширма,
из-за которой можно в любой момент выбежать! И в этой ситуации они почти
неуязвимы, потому что действуют, используя весь спектр возможностей - и
легальными методами, и нелегальными... Те, кто пытается бороться с ними
только законным путем, заранее обречены на поражение - возможностей-то
меньше!..
Никита в ответ тогда только плечами пожал:
- Не сгущай краски... Как же я до сих пор умудрялся бандитов в камеры
отправлять?
Обнорский посмотрел на Кудасова выразительно и махнул рукой - сам, мол,
знаешь, кто в этих камерах надолго задерживается... Никита Никитич от этого
жеста завелся:
- А что ты машешь? У тебя что - есть конструктивные предложения? Может
быть, ты, как какой-нибудь мудак-депутат, скажешь, что бандитов надо прямо
на улицах расстреливать? Может быть, нам пора "эскадроны смерти" вводить?
Кто только расстреливать-то будет? По каким критериям в эти "эскадроны"
людей отбирать? И чем им руководствоваться в своей работе - классовым
чутьем? Было это уже все - сам видишь, чем кончилось... Преступность нельзя
победить преступными методами. Да ее вообще нельзя победить - ты не хуже
меня знаешь, что она всегда была, есть и будет, ее можно только
ограничивать, загонять в определенные рамки, мешать ей поразить все
общество... А если расстреливать без суда и следствия - вот тогда точно
всякой демократии и свободе можно будет рукой помахать, мы тогда начнем как
в джунглях жить - кто сильнее, тот и прав! Тогда кровавый хаос начнется!
Нельзя на законы плевать, люди не могут жить в обществе без законов!
- А я и не говорю, что законы похерить надо,- вкрадчиво сказал Обнорский.-
Ты все говоришь очень правильно - с точки зрения государственного подхода,
если рассматривать вопрос масштабно... А если на личном, так сказать,
уровне? Ты же не робот запрограммированный, Никита, ты же - человек! У тебя
же должно быть личное отношение - особенно к некоторым нашим общим
знакомым... Скажи, если, например, они что-нибудь сделают твоей семье - ты
тоже им ответишь исключительно законными методами? А?
Кудасов долго молчал, катая желваки на скулах и опустив глаза, а потом
вздохнул и упер Андрею в переносицу тяжелый взгляд:
- Если они тронут мою семью... и еще некоторых очень дорогих мне людей,
то... То, возможно, я бы и предпринял кое-какие э-э... не процессуальные
меры. Но я очень хочу, чтобы до этого все-таки не дошло... Те, кому надо -
знают, что есть черта, которую им не стоит переступать. До сих пор они ее
не переступали...
- Все когда-нибудь случается впервые,- пожал плечами Андрей,- Ты это не
хуже меня знаешь... А кто эти дорогие тебе люди, ради которых ты... мог бы
пойти на "непроцессуальные меры"?
Взгляд у Никиты потеплел, он улыбнулся, но полного ответа все равно не дал:
- Один из этих людей - ты... Хотя мы с тобой и собачимся все время, но я
как-то привык к тебе...
Андрей смущенно отвел глаза - они с Никитой, действительно, не баловали
друг друга теплыми словами и разными, как говаривал когда-то Кондрашов,
"сясями-масясями". Разговоры Кудасова и Обнорского очень редко выходили за
рамки профессионально интересующих обоих тем - оба они практически никогда
не только не делились какими-то личными проблемами, но и вообще ничего не
рассказывали о своей "частной" жизни... Но при этом - странное дело - они
неплохо, что называется, "чувствовали" друг друга...
И вот именно поэтому-то Андрей и отказался от того, чтобы рассказать
Кудасову о странной израильтянке, проживавшей в пятизвездочной гостинице
"Европа" - госпожа Рахиль Даллет (кем бы она не являлась на самом деле) ух
никак не входила в ограниченный круг людей, ради которых Никита мог бы
пойти на какие-то нехарактерные для него шаги... Инстинктивно Обнорский
чувствовал, что начальник 15-го отдела может быть просто опасен для этой
загадочной Рахиль...
Ну и что, казалось бы? Кем была для Андрея эта незнакомая женщина - и кем
был для него Никита? Вроде бы не имел Обнорский оснований переживать за
зеленоглазую израильтянку (к тому же так холодно пресекшую его попытку
ненавязчиво "подклеиться"), но... Но она как-то зацепила Обнорского, он и
сам себе не признался бы в этом - но она понравилась ему... И в глазах у
нее что-то такое щемящее было, за душу берущее... Андрей ничего не знал о
том, какие события придали глазам Рахиль такое выражение, но он уже
подсознательно сочувствовал, сопереживал ей... Ну и - если уж совсем честно
- тетенька обладала не только печальными глазищами, но и отличной, зверски
сексапильной фигурой, на Обнорского действовал и этот фактор... В общем, он
не отказался бы как-то развеять грусть госпожи Даллет и уж никак не
стремился создать ей новые проблемы. Даже если она - никакая не Даллет.
Даже если она - Екатерина Званцева...
Серегин, конечно, не мог знать о том, что как раз в то время, когда он
ломал голову над загадкой медальона Рахиль, сотрудники 15-го отдела РУОПа
предотвратили покушение на Антибиотика и задержали Василия Михайловича
Кораблева... О неудачной попытке убить Виктора Палыча Андрей узнал лишь
поздно вечером, когда закончил все свои дела в редакции и решил навестить в
"Европе" Рахиль Даллет. Обнорский по-прежнему ни в чем не был уверен и
смутно представлял себе, как выстраивать разговор с занимавшей его мысли
брюнеткой - он полагался на экспромт, на наитие...
Но в тот вечер Андрей так и не дошел до триста двадцать пятого номера - в
холле "Европы" ему встретился знакомый бандюгай Слава-Солдат (Обнорский
знал его еще по спорту - давным-давно Слава подавал большие надежды в
дзюдо, учился в ЛИСИ и сам никоим образом не подозревал даже, что станет
известным в Питере гангстером). Слава поделился с Серегиным сенсационной
новостью - слухи быстро распространялись среди "братвы". По словам Солдата
выходило, что Антибиотика обстреляли, но сидевшие в засаде руоповцы
"нахватили" киллеров, а командовал операцией лично легендарный
Никитка-Директор, принявший непосредственное участие в перестрелке...
Услышанная новость заставила Андрея изменить планы - он захотел узнать о
сорвавшемся покушении побольше и поточнее, ему почему-то сразу подумалось о
том, что эта информация может каким-то образом помочь ему в разговоре с
израильтянкой - особенно в том случае, если она не израильтянка... Да и при
любом раскладе - даже если госпожа Даллет все-таки нормальная, природная
еврейка, ее должны заинтересовать любые новости о человеке, который имел
самое непосредственное отношение к гибели тех мужиков, чьи портреты она
хранила в своем медальоне... Вспомнив о медальоне, Андрей вдруг на
мгновение словно увидел его перед глазами и даже вздрогнул - вензель на
крышке! Вензель в форме буквы "Е"! Эта буква - начальная в имени
"Екатерина"...
"Стоп,- сказал Обнорский сам себе.- Спокойно... Так можно черти до чего
дофантазироваться... С этой же буквы начинаются десятки, если не сотни
других имен. Хотя - совпадение, конечно, любопытное... А что, если эта
Рахиль Даллет - действительно настоящая израильтянка, но действует в
интересах, допустим, Екатерины Званцевой... Если допустить, что она бежала
за кордон... Может такое быть? Вполне... Такое даже очень может быть...
Катя-Катерина сама в Россию вернуться побоялась, да и рожать ей надо было -
но остались у нее в Питере какие-то интересы, какие-то незавершенные
дела... Она договорилась с госпожой Даллет или наняла ее, а медальон дала
как пароль, как ключ... Ключ к чему?"
Андрей (он сидел над чашкой кофе в баре "Европы") даже сам улыбнулся своим
фантазиям. Есть все-таки сермяга в словах Никиты, когда он его, Обнорского,
неисправимым романтиком называет - вечно его сносит на какую-то
"Санту-Барбару"...
Было уже достаточно поздно, стрелки часов подбирались к полуночи, и Серегин
понял, что в любом случае какую-то достоверную информацию о покушении на
Антибиотика он сможет получить не раньше утра... Уходя из отеля, Обнорский
не удержался и все-таки позвонил из холла в триста двадцать пятый номер -
он сам не знал, зачем это делает: скорее всего ему просто хотелось
убедиться, что госпожа Даллет никуда не скрылась и не уехала...
- Да, я слушаю,- ответил по-английски на другом конце провода голос, в
котором Андрей с облегчением узнал голос брюнетки, с которой вместе парился
в сауне гостиницы.
- Добрый вечер, госпожа Даллет, извините за беспокойство, это вас из службы
размещения беспокоят,- затараторил Обнорский на предложенном языке
общения.- Простите, но мы бы хотели узнать - не изменились ли ваши планы
относительно проживания в нашем отеле?
- Что? - Рахиль явно удивилась вопросу.- Я не понимаю, в чем проблема? Мой
номер оплачен до пятнадцатого ноября и... В чем дело?
- Да-да, все верно,- Серегин вложил в свой голос максимум виноватой
растерянности.- Но... У нас возникла маленькая проблема - четырнадцатого
числа к нам приезжает большая делегация из Франции. Они несколько изменили
время прибытия и... Мы оказались не совсем готовыми, свободных номеров
недостаточно... Извините еще раз, просто мы вынуждены беспокоить клиентов -
узнавать, не уезжает ли кто-то раньше...
- Нет,- холодно ответила госпожа Даллет.- Я не собираюсь выезжать до
пятнадцатого точно, и кроме того мы договаривались, что в случае
необходимости я могу продлить срок проживания...
- Да-да,- Обнорский закивал, как будто бы Рахиль могла его видеть.-
Конечно, госпожа Даллет... Извините нас еще раз за беспокойство, это наши
проблемы, просто мы оказались в такой ситуации, что на всякий случай
вынуждены уточнять - не изменились ли планы наших клиентов... Вы знаете, у
нас часто так бывает, что постояльцы уезжают и раньше, и позже
первоначально оговоренной даты... Извините пожалуйста, всего доброго...
Положив трубку, Андрей шумно выдохнул и вытер вспотевшую ладонь о джинсы -
теперь он точно знал, что Рахиль Даллет никуда не денется из гостиницы в
течение по крайней мере еще четырех дней... Это давало Обнорскому небольшой
временной "люфт"... А еще Андрей уверился в том, что зеленоглазая брюнетка
- никакая не израильтянка, по крайней мере не природная, потому что
интонации ее речи не соответствовали еврейским... Обнорский не очень хорошо
знал иврит (хота этот язык входил в программу его обучения на востфаке), но
языковые интонации чувствовал неплохо. Так вот - интонационный строй
английской речи госпожи Даллет был очень близок к славянскому... Это,
конечно, тоже еще ни о чем не говорило - в Израиле, как пел когда-то
Высоцкий, "на четверть бывший наш народ". И все-таки...
Почти весь следующий день Серегин потратил на узнавание обстоятельств
покушения на Антибиотика - информация Славы-Солдата подтвердилась лишь
частично, довольно быстро Андрей выяснил, что никакой перестрелки на
Среднеохтинском проспекте не было... До Никиты Обнорский дозвониться не
смог, но зато ему удалось набиться на интервью к исполнявшему обязанности
начальника РУОПа Серафиму Данииловичу Лейкину - и это было большой
удачей... Тщеславный полковник, даже не понявший, что журналист "пробивает"
его, рассказал Серегину очень много о задержанном киллере - имя Кораблева
он все-таки умудрился не назвать, но зато сболтнул и про возраст старика, и
про то, что тот разводит кроликов... С точки зрения Серафима Данииловича
эти детали были не очень существенными, Обнорскому же впоследствии они
весьма пригодились... А самое главное - Андрей понял, что в РУОПе начались
мероприятия по розыску и задержанию заказчика - стало быть, задержанный
исполнитель "потек"...
Когда Лейкин употребил слово "заказчик", Обнорский даже сам не понял,
почему переспросил и уточнил пол нанимателя - наверное, снова интуиция
сработала, "верхнее чутье",.. А может быть, дело было в том, что в
подсознании у него все время оставался образ странной израильтянки, носящей
на груди фотографии двух людей, уничтоженных Антибиотиком... В июне Виктор
Палыч убирает Челищева и Званцева, в ноябре пытаются убить его самого, и
при этом в Питере неизвестно откуда и непонятно зачем возникает некая
Рахиль Даллет, имеющая какое-то отношение к Белому и Черному Адвокатам...
Лейкин, конечно, не мог "просечь" всю сложную ассоциативную цепочку,
побудившую Обнорского задать вопрос - о заказчике или о заказчице идет
речь? Серафим Даниилович просто решил, что журналист "и так все сам знает"
- и подтвердил, да, мол, есть такая версия, 292что нанимала женщина...
Собственно, полковник даже не сказал этого впрямую, но его реакция на
вопрос была слишком уж очевидной - тем более для Обнорского, умевшего
улавливать очень тонкие нюансы... Для дальнейших логических построений
Андрею потребовалось времени ровно столько, сколько он шел от кабинета
Лейкина до 15
...Поділитися у соцмережах
