Жанр: Детектив
Адвокат. Судья. Журналист. Вор. Сочинитель. Бандитский Петербур
...ценивать закрытость РУОПа - еще год назад Катерина
сама не раз и не два убеждалась, что для Антибиотика, например, в этой
организации были открыты многие секреты... Серегина многие знают на
Литейном - вот и могли "слить" по дружбе, под стаканчик или просто так - от
настроения... Ну, а если Обнорский поведет себя неадекватно ситуации - что
же, о пистолете под подоконником он ничего не знает, к тому же упивается
своей победой над ней в гостинице... Катя снова словно увидела наяву
издевательскую улыбочку журналиста - но, странное дело, злости на него у
нее не было. Более того, парень даже неосознанно нравился ей - чем-то он
напоминал Кате Сергея, манерой поведения, что ли... Или походкой и легкой
сутулостью, характерной для бывших борцов - Сергей-то тоже был когда-то
дзюдоистом... И выражение глаз Обнорского иногда бывало таким же, как у
Челищева - лукавым, но одновременно жестким... Нет, Андрей не вызывал у нее
отрицательных эмоций - да и чему было тут удивляться? Уже больше пяти
месяцев у Катерины не было никаких сексуальных дел с мужиками - да, честно
говоря, и позывов-то к ним не было никаких - слишком сильный шок она
испытала, когда поняла, что Сергей и Олег погибли - а позже ей судьба
подкинула еще одно потрясение... От обрушившегося на нее горя впору было
сойти с ума, тем более, что нервная система Кати и так-то истрепалась
донельзя. Челищев ведь увез ее на хуторок Федосеича сразу после выхода из
"Крестов", где даже очень сильный человек за несколько месяцев превращается
в законченного психопата... Так что, естественно, Катерине было не до
мужиков - но и от природы никуда не денешься, когда-то она начинает брать
свое, если, конечно, стрессы не уродуют психику необратимо... В случае с
Катей, кстати, это вполне могло произойти...
Тогда, в июне, она, добравшись до Стамбула, две с половиной недели ходила
вечерами в ресторанчик "Джанна", что на берегу Босфора... Не дай Бог никому
пережить то, что пережила она, переходя от отчаяния к надежде... Поняв, что
ждать уже больше нечего, кроме повышенного внимания со стороны турецкой
полиции к ее нестандартному поведению, Катя позвонила в Киев Егору
Федосеевичу Алексееву, старому тренеру Сергея, на чьем хуторке под Лугой
они все прятались - Да, вот, не спрятались... Тем июньским утром, когда
погибли, отстреливаясь от "братков" Челищев и Званцев, Федосеич сумел
увести от погони лесной дорогой "Ниву" с Катериной и ее сыном Андрюшкой.
Собственно говоря, возможность эту Дали ему Сергей и Олег - не задержи они
тогда бандитов, все бы легли в землю, потому что командовавший "карательной
экспедицией" Череп не умел жалеть стариков, женщин и детей - да он, вообще,
не умел жалеть никого, даже себя...
Егор Федосеевич довез полуневменяемую, беременную Катю до Киева и отправил
ее оттуда в Стамбул с Андрюшкой, потому что именно там она должна была
встретиться с Челищевым и Званцевым - старик ведь не знал, чем закончился
бой на его хуторке, какая-то надежда теплилась...
Сам Федосеич остался в Киеве у своего старого друга - тоже
тренера-дзюдоиста, воспитавшего не одного чемпиона. Возвращаться домой
Алексееву, естественно, было нельзя, ведь Антибиотику (а точнее, его людям)
никаких трудов не составило узнать, кому принадлежал дом, где прятались
Адвокаты и Катя - и старик это понимал... А для Кати Егор Федосеевич
оставался чуть ли не единственной ниточкой, связавшей ее с Родиной - все
другие ее контакты были засвечены, киевского же телефона Алексеева не знал
никто.
Кстати говоря, друг Федосеича оказался настоящим человеком - и приютил, и
вопросов лишних не задавал... Звали этого человека Богданом Петровичем
Нечитайло, и судьба его сложилась совсем не так, как у Алексеева. Дело в
том, что Богдан Петрович, в отличие от Федосеича, не жил затворником и не
терял связи со своими бывшими питомцами, а среди них было немало тех, кто,
уйдя из спорта, занялся разными такими делами... Как бы это помягче сказать
- такими делами, которые очень не нравились милиции, а особенно
подразделениям, ориентированным на борьбу с организованной преступностью.
На Украине сложилась любопытная ситуация - в некоторых крупных городах,
например, весь рэкет контролировали спортсмены, известные когда-то всему
Советскому Союзу...
Бывшие ученики не забывали своего учителя, и вскоре Богдан Петрович стал
президентом одного спортивного фонда - случилось это уже после того, как
Украина обрела "незалежность и самостийность"... Фонд этот был весьма
интересной организацией, занимавшейся солидными делами - не такими,
конечно, как партия Спорта Отари Квантришвили в Москве, но все-таки...
Так что был Богдан Петрович Нечитайло человеком известным, уважаемым и
состоятельным, но при этом он умудрился сохранить еще и многие свои
принципы - в том числе принцип, согласно которому старым друзьям нужно
всегда помогать. Поэтому и приютил Нечитайло Федосеича, не вдаваясь в суть
возникших у Алексеева в России проблем... Тем более, что материальная
помощь старику не требовалась - Катя, улетая в Турцию, оставила Федосеичу
около пятнадцати тысяч долларов - огромную по тому времени для Украины
сумму, на которую можно было наменять столько карбованцев, что хоть стены
ими оклеивай...
Пока Катерина находилась в Турции, Алексеев с помощью Богдана Петровича
выправил себе новые документы, став гражданином Украины, купил квартирку в
Киеве - и, вообще, начал обживаться. В квартирке, правда, жить еще было
нельзя, там требовался большой ремонт, и Федосеич кантовался у Нечитайло -
Богдан Петрович вдовствовал уже лет пять, два сына имели свои квартиры, а
вдвоем старикам было как-то веселее - их очень многое связывало в прошлом,
а старики - они все живут воспоминаниями, хоть беглые русские, хоть крутые
"новые хохлы"...
Когда Катя позвонила из Стамбула в квартиру Нечитайло и мертвым голосом
сообщила Федосеичу, что ребята так и не объявились, Федосеич долго молчал в
трубку, а потом сказал с тяжелым вздохом:
- Ты их не жди, дочка... Не приедут они... Я тут газету питерскую прочел
позавчера. В общем, не жди их, приезжай сюда...
(Питерская пресса поступала в Киев нерегулярно, но кое в каких библиотеках
все же встречалась - однажды Федосеич решил поинтересоваться криминальной
хроникой родного города и прочитал-таки небольшую заметку в
"Санкт-Петербургских ведомостях" о разборке под Лугой, в результате которой
погибли известные в городе на Неве бандиты - Белый и Черный Адвокаты.)
Через три дня Катя вернулась в Киев - старики встретили ее, как родную дочь
(Федосеич, не называя имен и не вдаваясь в подробности, объяснил Богдану
Петровичу, что Званцева попала в серьезные разборки с питерской "братвой"),
старались отвлечь ее от тяжелых мыслей, утешить как-то - но Катерина все
больше и больше погружалась в себя, вынашивая какую-то идею...
В июле она вдруг заявила, что ей необходимо срочно выехать в Швейцарию. И
как ни пытались отговорить ее от этого и Егор Федосеевич, и Нечитайло,
стояла твердо на своем - а ведь она уже на пятом месяце была, летать
самолетами женщинам с такими сроками беременности не рекомендовалось... Но
Катерина словно с цепи сорвалась, ей необходимо было добраться до денег,
оставленных Вадимом Гончаровым в Цюрихском банке... Федосеич догадывался,
для чего они так срочно понадобились Кате - не нужно было быть
провидцем-вещуном, чтобы почувствовать, какой огонь горел в ее душе... Это
был огонь мести, а месть, как известно, может превращать людей в одержимых,
особенно, если нервная система у этих людей достаточно расшатана...
Нечитайло помог Кате приобрести новый служебный паспорт, со швейцарской
визой дела обстояли несколько сложнее, но через две недели и они
благополучно разрешились, подтвердив еще раз одну старую истину: все люди
во всех странах одинаковы - везде есть честные, а также такие, которые
сделают, что угодно, за деньги... Швейцарцы, выяснилось, исключением не
являлись - а иначе как можно было объяснить появление красивой
сорокапятисуточной визы в паспорте некой Гриценко Марии Васильевны?
Андрюшку Катя оставила на Федосеича и в начале августа прибыла в Цюрих...
Она очень волновалась, отправляясь в банк, который называл ей Вадим, но
этот визит прошел без сучка, без задоринки - она назвала пароль, потом
написала пятнадцатизнаковую комбинацию из букв и цифр, и служитель проводил
ее в специальное помещение, куда через несколько минут внесли небольшой
сейф... Оставшись одна, Катя набрала многие годы хранимый в памяти шифр на
замке и открыла несгораемый шкаф...
Вадим Петрович Гончаров не посвящал жену полностью в свои финансовые дела -
Катя предполагала, что он сумел вывести из Советского Союза большие деньги,
но не подозревала, что эти деньги не просто большие, а огромные...
В сейфе, кстати, наличных денег было не очень много (всего около ста тысяч
долларов в разной валюте), зато там нашлась целая кипа весьма любопытных
документов. Катерина начала суетливо разбирать их и сразу же натолкнулась
на большой конверт из плотной желтой бумаги, на котором было выведено
по-русски аккуратным четким почерком Вадима Петровича: "Е.Н.Гончаровой,
лично. Вскрыть только в случае смерти Гончарова В.П."
У Кати так затряслись руки, что она долго не могла вскрыть конверт, а когда
ей все-таки удалось надорвать плотную бумагу и извлечь большой тонкий лист,
исписанный с двух сторон - в глаза сразу же бросились строки: "Катенька,
родная, здравствуй! Если ты читаешь это письмо, значит меня уже нет в живых
- поэтому я должен многое рассказать тебе и объяснить... Прежде всего я
рад, что ты смогла добраться до Цюриха..."
Продолжить чтение Катерина смогла не скоро - глаза застили слезы,- да и как
ей было не реветь... Что с того, что Вадим Петрович ушел из жизни почти
пять лет назад? Катя плакала и по нему, и по Олегу, и по Сереже, и по своей
судьбе тоже... Три мужика у нее было в жизни, всех трех она, пусть и
по-разному, но любила, и все трое умерли не своей смертью...
Выплакавшись, Катерина вернулась к письму - а Вадим сообщал ей с того света
очень неожиданную информацию... Во-первых, Катя могла распоряжаться
солидным банковским счетом, завещанным ей Вадимом. На этом счету было
саккумулировано ни много, ни мало почти шесть миллионов долларов (и это на
восемьдесят восьмой год!) - в сейфе хранилась и банковская книжка, и
подробные инструкции, как именно можно воспользоваться деньгами...
Во-вторых, Катерина узнала, что Гончаров заблаговременно озаботился
проблемой приобретения надежных документов и хорошо залегендированных
биографий: в отдельном конверте лежали два израильских паспорта с
фотографиями Вадима Петровича и Кати - соответственно на имена Аарона
Даллета и Рахиль Даллет. К паспортам прикладывались международные
водительские права, оформленные в 1988 году виды на жительство в Австрии и
Швеции, карточки социального обеспечения и некоторые другие бумаги,
перебирая которые Катя просто не верила своим глазам... Она догадывалась в
свое время, что Гончаров был связан с кое-какими серьезными людьми из очень
властных структур, имевших отношение к работе за границей, но все-таки...
Вадим писал, что все документы подлинные, но не объяснял, как ему удалось
их приобрести. Оставалось только догадываться, в какие бешеные деньги
"встало" ему это приобретение и какие профессионалы занимались решением
этих вопросов - а их явно было не решить, обладая только деньгами, пусть
даже очень большими...
В-третьих, Катя прочитала, что, оказывается, Вадим сумел приобрести дом в
Австрии, в предместье Вены... В-четвертых, Гончаров создал торговую фирму в
Швеции совместно с одним бывшим советским эмигрантом - Рахиль Даллет
владела шестнадцатью процентами акций этого предприятия... В-пятых, по всем
неясным вопросам Катерина должна была обращаться к цюрихскому адвокату,
некоему Диттеру Фогельзангу. Собственно говоря, Катя должна была обратиться
к нему в любом случае - Вадим писал, что он абсолютно надежный человек,
очень многим обязанный самому Гончарову и некоторым его друзьям...
Упоминание о "друзьях" еще раз уверило Катерину, что Вадим Петрович,
безусловно, работал не один, а скорее всего с какими-то очень крутыми
личностями, вероятно, связанными с разведкой... А что еще могло ей прийти в
голову при. таких невероятных раскладах? В России Катя читала кое-какие
книжки и статьи про "золото партий" и про тех, кто это "золото" прятал,
отщипывая от него маленькие личные крохи - когда-то все эти истории
казались ей совершенной фантастикой... Но в цюрихском банке она неожиданно
вспомнила все прочитанное уже совсем с другим чувством...
Катерине надлежало немедленно после прочтения письма найти господина
Фогельзанга и передать ему лично в руки небольшую серую папку, запечатанную
какими-то странными печатями и запаянную в пластик (вскрывать ее Кате было
нельзя ни в коем случае) и весь комплект документов на имя Рахиль Даллет -
адвокат должен был что-то проделать с ними для того, чтобы, как писал
Вадим, "оживить" их.
В заключительной части письма Гончаров просил найти возможность
позаботиться о неком Василии Михайловиче Кораблеве, который должен
проживать в дачном поселке Кавголово под Ленинградом... Вадим хотел, чтобы
Катя передала этому человеку пятьдесят тысяч долларов и объяснял, кем,
собственно, этот человек ему приходился.
Вадим Петрович не писал прямо, что Кораблев устранял мешавших ему людей, но
Катерина была все-таки не маленькой девочкой и понимала, что означает
фраза: "...абсолютно надежный человек, проверенный в самых экстремальных
ситуациях и способный устранить серьезные проблемы, связанные с угрозами
личной безопасности, профессионал высочайшего уровня, работавший ранее в
особо секретном подразделении "конторы"..." Несколько удивлял возраст
Кораблева - но Катя подумала, что Вадим, вероятно, знал, что писал...
Гончаров не только просил передать Василию Михайловичу поклон и деньги - но
уведомлял свою вдову, что она может в крайнем (в самом крайнем) случае
воспользоваться услугами Кораблева - но лишь один-единственный раз и за
отдельную плату... Далее Гончаров указывал адрес старика и пароль, на
который он откликнется. То, что Василий Михайлович хорошо знал Катерину в
лицо, Вадим не стал отмечать в письме - видимо, не хотел, чтобы Катя
заподозрила его в организации "присмотра" за ней...
Последние строки письма-инструкции снова наполнили глаза Катерины слезами:
"Катюша, любовь моя, прости меня за то, что я не обо всем рассказывал
тебе,- я очень хотел, чтобы мы могли жить достойно и счастливо вместе.
Видимо, судьбе было угодно распорядиться по-иному, что же, постарайся жить
за двоих... Пусть везде и всюду хранит тебя моя любовь... Твой Вадим".
Катерина просидела в банке долго. Она плакала, перечитывала письмо, снова
плакала, разбирала бумаги и вспоминала своих ушедших из жизни мужчин -
Вадима, Олега и Сергея...
Адвокатскую контору господина Фогельзанга она посетила в тот же день - ей
повезло, она успела перед самым закрытием... На вопрос секретарши, как ее
представить, Катерина твердо ответила:
- Рахиль Даллет.
Диттер Фогельзанг немедленно принял ее в своем шикарном кабинете - адвокат
оказался совершенно седым сухопарым стариком, впрочем, еще достаточно
бодрым, судя по скупым уверенным движениям и цепкому взгляду.
- Чем могу служить, госпожа Даллет? - осторожно спросил ее адвокат, и
Катерина молча протянула ему серую папку. Секунду помедлив, адвокат взял
ее, отошел к своему столу, вскрыл и зашелестел какими-то бумагами... Читал
их господин Фогельзанг долго, бросая время от времени испытующие взгляды на
съежившуюся в огромном кресле Катю... Наконец, он закрыл папку и убрал ее в
ящик стола, который тут же запер на ключ. Подойдя к Катерине он угрюмо
усмехнулся и неожиданно сказал по-русски:
- Можете называть меня Димой... Я постараюсь помочь вам во всех делах...
Хотя - я уже думал, что вы никогда не придете...
Он говорил по-русски с заметным акцентом, но правильно, Катя так удивилась,
что не удержалась от вопроса:
- Где вы так научились говорить по-русски, господин Фогельзанг?
- В Сибири,- вздохнул адвокат.- В сорок пятом я был младшим лейтенантом,
попал в плен... Десять лет в Сибири... Раньше я говорил по-русски еще лучше
- но давно не было практики. И годы тоже памяти не помогают... Простите,
если вернуться к нашим делам... Что случилось с господином... Аароном
Даллетом?
- Он погиб,- глухо ответила Катя.
- Давно?
- В сентябре восемьдесят восьмого, в автокатастрофе...
Адвокат сочувственно покивал головой и сказал с легким вздохом:
- Нечто подобное я и предполагал, когда вы не появились до конца
восемьдесят восьмого... Ну, что же... Будем работать, госпожа Даллет.
Имейте в виду - вам придется задержаться в Цюрихе, как минимум, на десять
дней... Давайте все ваши документы... Вы остановились в отеле?
- Я еще нигде не остановилась,- пожала плечами Катя.- Из самолета сразу в
банк, а из банка - к вам...
- Очень хорошо,- кивнул господин Фогельзанг.- Поживете эти дни у меня. Моя
старуха как раз уехала в Японию - она у меня, видимо, решила перед смертью
весь мир объездить...
В доме Диттера-Димы Катерина отоспалась, немного успокоилась. Не сказать,
что она выплакала все свое горе - оно просто ушло в глубь ее души. А внешне
- внешне она могла улыбаться и даже шутить с адвокатом... Но Фогельзанг был
старым и мудрым человеком, умевшим видеть за улыбкой боль и страдание...
С Катей адвокат занимался каждый день - растолковывал ей, что какая бумага
означает, как ей пользоваться, какие есть нюансы, какие у Рахиль Даллет
обязанности, обусловленные недвижимостью и деньгами, какие права...
Отдельно прорабатывалась "легенда" для Рахиль - где жили супруги Даллет,
чем занимались, как умер Аарон... В общем, тем для изучения хватало.
Через неделю с небольшим Диттер вернул Кате все забранные у нее документы
на имя госпожи Даллет:
- Держите, милая Рахиль... Все необходимые отметки сделаны, вы можете
свободно перемещаться по всей Европе.
- А Россия?
- И по России - тоже... У вас годичная виза... Если вам понадобиться
продление, обратитесь ко мне.
Катя рассматривала новый паспорт, не веря своим глазам - Диттер заметил ее
состояние и усмехнулся:
- Как раз с русской-то визой решить проблему было очень легко - в вашем
МИДе работают очень голодные молодые люди... Сложнее оказалось со всем
остальным - но, к счастью, некоторые контакты у меня остались... Хорошо,
что вы не появились лет через десять, дорогая Рахиль, когда мы все,
старики, уже умерли бы... Вот тогда бы вы оказались в сложной ситуации...
Катерина не удержалась и обняла адвоката:
- Спасибо, Диттер... Ой, Дима! Спасибо за все... Сколько я должна вам?
Фогельзанг покачал головой и ответил печально и загадочно:
- Все уже оплачено - давно... Причем счет оплачивал я сам... Вы мне ничего
не должны, благодаря вам я сам расплатился с долгами... Теперь можно и
умереть спокойно.
- Ну что вы, Дима,- запротестовала Катя, вспомнив почему-то серую папку,
которую передала Фогельзангу в их первую встречу - не из-за нее ли старик
говорит, что расплатился с долгами?
Кто знает, что было в той папке... Кто знает, как складывалась жизнь в
русском плену у младшего лейтенанта вермахта Диттера Фогельзанга, и как на
него вышел впоследствии Вадим Гончаров с "друзьями"?.. Кто знает... Похоже,
те, кто знали - почти все ушли в иной мир, за исключением, конечно, самого
Диттера...
В середине августа Катя вернулась в Киев по паспорту Марии Васильевны
Гриценко - бумаги Рахиль Даллет были надежно спрятаны в карманах костюма и
сумке - учитывая уже заметную Катину беременность, таможенники ее
практически не досматривали.
Катерина привезла с собой значительную сумму в валюте - около ста
пятидесяти тысяч долларов,- на эти деньги она рассчитывала купить дом в
Ялте для Федосеича, Андрюшки и себя - старик привязался к ее сыну, как к
собственному внуку... Богдан Петрович Нечитайло взялся помогать с
приобретением дома - все шло нормально, но когда дом уже был присмотрен и
куплен, на Катю свалилась еще одна беда...
В то лето на Украине было очень жарко, но, одновременно, ветрено. А Катин
организм, измученный постоянными стрессами, видимо, исчерпал весь запас
сил, сопротивлявшихся болезням и недомоганиям... В общем, Катерина
свалилась с тяжелейшим воспалением легких, да еще с осложнениями.
Сохранить беременность не удалось, и врачи ялтинской больницы удивлялись
еще, что и саму-то Катерину смогли удержать на этом грешном свете... Почти
неделю она балансировала между жизнью и смертью, но все-таки выкарабкалась.
А вот их с Сережей Челищевым ребенок - умер, так и не родившись...
Катя стала приходить в себя только к середине сентября - когда Андрюша уже
ходил вовсю в местную школу, а Федосеич обживал новый дом... Для упрощения
решения многих бытовых и бюрократических вопросов Катя и Егор Федосеевич
оформили фиктивный брак - вернее, это был брак уже не Кати и Федосеича, а
людей с совсем другими именами...
Потеря неродившегося ребенка Сергея не только не заставила Катю отказаться
от планов возвращения в Россию, наоборот, эта трагедия еще больше
ожесточила Катерину, и она жила теперь только одним - местью, вернее,
планами мести... Ее словно заклинило на мысли об убийстве Виктора Палыча. А
именно в нем Катя видела корень всех своих бед - это он убил Сергея и
Олега, это из-за него ей самой пришлось прятаться и скрываться, это из-за
него, в конечном итоге, она потеряла неродившегося ребенка - частичку
Сергея... Ей и в голову не приходило обвинить в чем-то самого Челищева -
хотя это ведь с его появлением в более-менее устоявшейся жизни Кати
начались большие перемены... Собственно говоря, ненависть и желание
отомстить и помогли ей выжить, по крайней мере она сама считала именно так.
Едва оправившись, отлежавшись после больницы недельку дома -Катерина снова
засобиралась в дорогу. Федосеич даже не пытался ее отговаривать - знал, что
все его слова отскочат от нее, как горох от стенки...
С тем паспортом, с которым она улетела в Стамбул, Катерина отправилась
сентября в Австрию - с собой она, естественно, взяла документы на имя
Рахиль Даллет и паспорт на имя Марии Васильевны Гриценко... В Вене сразу
после прилета она отправилась в купленный пять лет назад Валимом дом -
двухэтажный особнячок был в прекрасном состоянии, его постоянно
поддерживали в чистоте и порядке специально нанятые Фогельзангом через
агентство садовник и уборщица... В доме - в своем доме - Катя спрятала
старый паспорт, а также паспорт на имя Гриценко... Позвонив Диттеру
Фогельзангу в Цюрих и проконсультировавшись с ним еще раз по поводу ее доли
в торговой фирме, созданной Гончаровым в Стокгольме, Катя решила слетать в
Швецию - оттуда она планировала вернуться в Петербург...
Компаньона Гончарова в Стокгольме звали Константином Олафсоном - он был
"русским шведом", вернувшимся очень сложным путем к себе на историческую
родину в самом начале восьмидесятых... Гончаров, которого Костя знал
исключительно как эмигрировавшего из СССР еврея Аарона Даллета, помог
Олафсону деньгами и идеями - в восемьдесят шестом году родилась маленькая
торговая фирма, которая с годами превратилась в солидное, преуспевающее
предприятие, поставляющее, между прочим, продукты и алкогольные напитки в
том числе в Россию и другие республики бывшего Союза...
Олафсон и его жена встретили вдову пропавшего с восемьдесят восьмого года
компаньона несколько настороженно - у Константина ведь была доверенность на
распоряжение всеми делами от Аарона Даллета - и пять лет он был сам себе
полным хозяином... Однако Диттер Фогельзанг позаботился о том, чтобы все
необходимые бумаги пришли Олафсону заблаговременно, так что у него было
время привыкнуть к той мысли, что у исчезнувшего компаньона обнаружилась
наследница...
Катя прежде всего поспешила успокоить Олафсонов, объяснив им, что не
собирается вносить каких-либо изменений в налаженный ими за годы бизнес.
Общалась Катерина с супругами по-русски, они ее принимали за эмигрантку из
СССР...
Костя, смущаясь, начал постепенно вводить Рахиль Даллет в курс дел - Кате
было просто любопытно, кроме того, она считала, что может дать Олафсону
несколько полезных советов, особенно в той части бизнеса, который замыкался
на Россию... Позабывший все советские и не узнавший постсоветские реалии
Константин с удивлением посматривал на молодую зеленоглазую брюнетку,
которая непонятно где научилась классно ориентироваться в более чем мутных
волнах российского бизнеса... Он же не знал, что Катерина сначала училась у
Гончарова, а потом "стажировалась" у самого Антибиотика...
Кстати, об Антибиотике - разбираясь в контрактах вместе с Олафсоном, Катя
еще раз убедилась в том, что мир до удивления тесен... По злой иронии
судьбы шведская фирма, в которой Катерине принадлежало шестнадцать
процентов акций, время от времени сотрудничала с одним питерским торговым
предприятием, которое (и это Катя знала наверняка) давно и со всеми
потрохами принадлежало Виктору Палычу.
Натолкнувшись на этот факт, Рахиль Даллет как-то быстро свернула знакомство
с фирмой и в начале второй недели октября вылетела в Петербург - она не
могла больше ждать, ей казалось, что она просто не сможет жить, если не
уничтожит Антибиотика...
Возвращение в родной город, где ее никто не ждал, было щемяще-тягостным.
Кате раньше и в дурном сне не могло присниться, что однажды ей придется
жить в Петербурге под чужим именем, ходить по улицам и проспектам, пряча
лицо под гримом, темными очками и косынкой - ее ведь многие знали, а
времени прошло слишком мало, чтобы память о ней ослабла и развеялась...
Поселившись в "Гранд-отеле", Катерина выжидала несколько дней,
прислушиваясь к своим ощущениям - но все было спокойно, никто не обращал на
молодую "израильтянку" никакого внимания, никто не опознал в ней Екатерину
Званцеву... Тогда Катя поехала в Кавголово и нашла там Василия Михайловича
Кораблева.
Разговор со стариком у нее получился долгим - но в конце конц
...Поділитися у соцмережах
