Жанр: Детектив
Адвокат. Судья. Журналист. Вор. Сочинитель. Бандитский Петербур
...таричок? Какие кролики?
Обнорский не спеша достал сигарету из пачки закурил, выпустив дым в потолок
и сказал, словно самому себе:
- Похоже, угадал я... Да, интересные у вас тут финансовые дела, Екатерина
Дмитриевна...
Катины глаза потемнели:
- Вам не надоело изъясняться загадками? Извольте объясниться!
- С удовольствием,- Андрей церемонно наклонил голову, однако сразу после
этого убрал с лица улыбку.- Тут ведь вот какая интересная штука получается:
одиннадцатого ноября на Среднеохтинском проспекте сотрудники РУОПа
предотвратили покушение на одного хорошо вам известного человека - на
Виктора Палыча... Киллера, который его пытался снять - повязали живым и
тепленьким и, естественно, стали с ним работать... и - старичок заговорил.
А рассказал он удивительные вещи - будто наняла его женщина... Как,
интересно?
Катя не ответила - смертельно побледнев, она смотрела на Обнорского и
доверия в ее взгляде не было...
- М-да,- продолжал между тем Серегин, помахивая сигаретой,- случай
беспрецедентный - живого киллера взяли... И - будьте уверены - работать с
ним стали от души. Поэтому - стоит ли удивляться, что старичок-кроликовод
сдал заказчицу? Думаю, что не стоит... Насколько мне известно - сейчас в
РУОПе готовится большая "реализация" - то есть задержание этой самой
заказчицы... Да вы садитесь, Екатерина Дмитриевна, в ногах правды нет...
Ну, как вам моя информация? Интересно? Вы как-то с лица сбледнули, вам
нехорошо?
Катерина проигнорировала предложение Обнорского присесть - впившись в его
лицо остановившимся взглядом она тихо прошептала:
- Этого не может быть...
Андрей хмыкнул и развел руками:
- Не помню точно, но по-моему Шекспир однажды на эту тему сказал что-то
вроде того, что - есть многое на свете, друг Гораций, что недоступно нашим
мудрецам... Короче - все возможно и всякое случается... А что вас,
собственно говоря, так удивило?
Катя вдруг подобралась вся, тряхнула волосами, взглянула на Серегина жестко:
- Откуда?.. Откуда вы можете все это знать? Я не очень разбираюсь в
специфике милицейской работы - но эта информация... Если она соответствует
действительности - то должна быть секретной, закрытой... Как вы, журналист,
могли получить ее? И - тем более - в такое короткое время?
Обнорский пожал плечами:
- Не верите мне? Зря, Екатерина Дмитриевна... Скажите - какой смысл мне вам
врать?
Катерина махнула рукой:
- Перестаньте... причин может быть - миллион... Откуда я знаю - кто вы на
самом деле, и в какие игры играете... Документы? - она кивнула на кровать,
где по-прежнему кучей лежало содержимое бумажника Серегина.- Документы
можно слепить любые, особенно в нашей стране... А даже, если вы
действительно журналист Обнорский - кто знает, что вам на самом деле нужно,
и на кого вы работаете?!
Она говорила все громче и громче, "заводя" себя с каждым новым словом.
Андрей понял - даже не понял, а, скорее, почувствовал, что еще немного - и
у нее начнется настоящая истерика, когда уже никакие аргументы, никакие
самые убедительные доводы не будут восприниматься адекватно... Жизненный
опыт Серегина подсказывал, что истерики лучше гасить в самом зародыше,
поэтому журналист, не раздумывая рявкнул "командирским" голосом:
- Молчать!!!
Катя дернулась, как от пощечины, открыла было рот, но Обнорский не дал ей
ничего сказать - он толкнул женщину на кровать и наклонился близко к ее
лицу:
- Угомонись и не ори, ясно тебе?!
В этот момент он вдруг словно увидел в ее глазах свое отражение - бешеный
взгляд, оскаленные зубы... Осознав, что он и сам - на грани срыва, Андрей
выпрямился, резко отвернулся, отошел к окну, засунув руки в карманы...
Сосчитав в уме до десяти, Обнорский обернулся и уже почти нормальным
голосом сказал:
- Я все понимаю... Я понимаю, что ты не можешь поверить мне сразу... Только
пойми - сейчас у тебя такая ситуация, что рисковать все равно придется:
либо ты рискуешь поверить мне, либо - рискуешь не поверить... Прикинь - где
шансов больше?! Ты же должна была хоть что-то обо мне слышать - Серега мог
рассказывать... В конце концов, материалы мои ты читала - не могла не
читать, я ведь и о Званцеве писал....
- Да,- саркастически усмехнулась Катя.- Эти статьи, безусловно, должны
способствовать моему доверию к тебе... Ты там уж Олега расписывал - все
сделал, чтобы он в тюрьме остался... Независимый журналист! Такое ощущение
было, что тебе эти статейки прямо в ОРБ задиктовывали!
- Спокойно,- выставил Андрей вперед руку,- Только спокойно, не заводись...
Возможно, я что-то и не совсем корректно написал тогда... Но ты взгляни на
вещи без сердца, объективно - кем был Олег? Ну, ведь не
врачом-общественником, верно? А на кого он работал тогда? На Палыча... Как
и ты, кстати... Так что - давай не будем, насчет независимости и разных
прочих таких высоких материй, ладно? Тем более, что у нас есть проблемы
поважнее, чем критическое осмысление моего творчества...
- Это какие же? - прищурилась Катерина. Серегин посмотрел на нее
укоризненно и даже прищелкнул языком:
- Ну, не надо... Что ты, в самом деле-то?,.. Разве не понятно? Виктор Палыч
- жив-здоров, старика, который на него покушался - взяли... Этот
горе-киллер заказчицу слил... А теперь - представь себе, что будет, если
выяснится, что израильтянка Рахиль Даллет, проживающая в отеле "Европа" -
на самом деле Екатерина Дмитриевна Званцева? Согласись - к тебе возникнет
очень много вопросов и у милиции, и у Антибиотика... Тут все ясно - к
гадалке не ходи...
- Что ясно? - вскинулась Катя,- С чего ты решил, будто я имею отношение к
какому-то киллеру?
- У тебя мотив есть,- спокойно ответил Андрей.- Причем - мотив серьезный...
И знаешь ты много... В общем, если менты узнают, что ты в городе - на тебя
начнется точно такая же охота, как если эта информация дойдет до Палыча...
Вот такие у нас проблемы, дорогая Екатерина Дмитриевна.
- У нас? - повела плечом Катерина.- Ты-то здесь причем? Ты-то зачем во всю
эту муть лезешь? Тебе что - жареных фактов для статеек не хватает? Бывают
такие факты, за которые головой расплачиваются... Оставь мои проблемы мне,
я как-нибудь сама с ними разберусь...
Обнорский помолчал немного, а потом присел на кровать рядом с Катей:
- Дело не в "жареных фактах"... Я... У меня к Виктору Палычу свои личные
претензии имеются...
- У тебя? - она недоверчиво дернула бровями, но Андрей, не обращая внимания
на выражение ее лица, медленно кивнул:
- Да, у меня... Год назад я даже не знал толком о том, кто такой Антибиотик
- я, вообще, очень многого не знал... Но однажды - выпала мне редкая удача
- устроили мне эксклюзивное интервью с умиравшим вором в законе по кличке
Барон...
Серегин сморщился, словно от сильной боли, потом потер пальцем левый висок
и начал рассказывать глухим голосом историю годичной давности - о том, как
вмешался в гонку за картиной Рембрандта, о том, как стремительно
раскрутившаяся кровавая карусель унесла жизни Ирины Лебедевой, Женьки
Кондрашова, Сереги Вихренко, Ирины Васильевны Гордеевой, о том, как сам он
чудом уцелел тогда... [Эта история подробно рассказывается в
романе"Журналист"]. Он рассказывал долго, время от времени закуривая
сигареты - одну за одной - Катя слушала молча, не перебивая, только уже под
конец его рассказа два раза нервно глянула на часы.
- Вот такие пироги,- когда Андрей закончил, время уже подходило к двум
часам дня.- Теперь ты понимаешь, почему я вцепился в тебя... Журналистика
тут ни при чем - мне сквитаться надо... Я, конечно, Палыча за руки не ловил
- но в той истории без него не обошлось - я уверен в этом на сто процентов,
на двести даже.
Катерина долго молчала, закусив губу, затем встала и отошла к окну:
- Слышала я кое-что об этих темах - докатывались кой-какие отголоски...
Очень мало, правда, слышала.- Виктор Палыч всегда предпочитал, чтобы каждый
из его людей только своей непосредственной работой занимался... Но слухи
были. Ладно, Андрей... Возможно, нам действительно есть о чем поговорить...
Но не сейчас - у меня действительно есть одно важное дело... Мне проверить
кое-что надо...
Она быстро взглянула на Серегина из-под ресниц, но журналист не
отреагировал на ее взгляд - он сидел на кровати, упершись локтями в колени,
и устало смотрел в пол.
- Ты говорил, в РУОПе "реализацию" по заказчице затеяли? А что ты еще
знаешь?
Андрей покачал головой с досадой:
- Да не знаю я больше ничего... Ищут ее, ищут профессионально и грамотно, я
людей хорошо знаю, которые этим занимаются - у 15-го отдела тема, слышала,
наверное, про Никиту Кудасова?
- Кудасов? - вздрогнула Катерина и нервно улыбнулась.- Как же не слышать...
Слышала... Ладно, давай договоримся, где встретимся вечером и...
- Нет! - Обнорский встал и подошел к ней.- Нет, так не пойдет... Я не знаю,
что ты задумала и куда собираешься, но одну я тебя никуда не отпущу. Потому
что, если с тобой что-нибудь случится - я потом точно шизанусь... Хватит -
в том году из-за меня две женщины уже погибли... Извини, но тебе придется
взять меня с собой - влезать в твои личные дела я не буду, просто рядом
покручусь - мало ли что... Подстрахую тебя - кое-что я ведь еще помню... И,
давай не будем это даже обсуждать - я не для того тебя нашел, чтобы... В
общем, я, вроде, все уже тебе объяснил... У меня тоже - нервы не железные,
не могу я больше ждать и догонять!
Катя посмотрела на его упрямо сжатый рот, снова глянула на часы - нужно
было торопиться, а этот журналист, похоже, уперся всерьез... И не то, чтобы
она ему совсем не доверяла - нет... Просто события последнего года напрочь
отучили Катерину полностью верить кому бы то ни было... Вот и Серегин этот
- вроде, он все толково говорит, честно и логично... Но... А если - его
самого используют "втемную"? Или - вдруг, он не договаривает чего-то? А,
может быть, он просто сам ошибается кое в чем? Странный парень... Сергей о
нем очень хорошо отзывался... Но почему же тогда Обнорский уцелел в истории
с "Эгиной"? Виктор Палыч ведь не из тех, кто склонен оставлять в живых
носителей опасной информации... А если этот журналист - на самом деле из
"комитета"? Говорили ведь, будто есть в этой конторе специальное
подразделение, которое охотится за вывезенными из страны в разные времена
капиталами... Если это правда, тогда гэбэшникам - прямой резон попытаться к
ней приклеиться... Ну, а с другой стороны - что она теряет? Если Серегин не
тот, за кого себя выдает - ей все равно уже не уйти - тогда вокруг
"кольцо"... Может быть, стоит рискнуть и все-таки поверить ему?
Катерину совершенно измотало нервное напряжение, которое ей пришлось
переживать в одиночестве - ее ведь тоже не из стали делали а как и всех -
из плоти и крови. Плоти и крови... Она была, конечно, сильной и
неординарной женщиной - но все-таки женщиной, которой пусть подсознательно,
но хотелось опереться на чье-то крепкое плечо, хоть на время - но встать за
чью-то спину...
Затянувшийся слишком надолго стресс довел ее до такого состояния, когда
собственная судьба уже волнует мало, когда хочется только одного - чтобы
наступила хоть какая-то определенность - хорошая или плохая, но
определенность... А возможность выяснить - правду или нет говорил Обнорский
- у нее была... По крайней мере, у нее были основания так полагать...
Существовали некоторые обстоятельства, о которых никто не знал, кроме нее.
И вот эти самые обстоятельства подвергали сомнению слова журналиста о том,
что некий старик-киллер сдал "руоповцам" некую заказчицу... Хотя... Время,
конечно, меняет очень многое в людях... Но совсем без веры не может выжить
ни один человек. Без веры и без надежды...
Катерина снова посмотрела на журналиста и приняла решение - времени до
"момента истины" оставалось немного, что же - пусть этот Серегин будет
рядом... Может быть, она сумеет рассчитаться хотя бы с ним, если он
сознательно обманул ее... Катя решительно кивнула и твердо сказала:
- Хорошо. Мы пойдем вместе - только, ради Бога, не доставай меня хотя бы в
ближайшие два часа никакими вопросами... А потом - потом посмотрим, как
карты разлягутся... Договорились?
- Договорились! - улыбнулся Андрей,- Постараюсь оправдать высокое
доверие... А куда нам ехать надо?
- На Сенную,- коротко ответила Катерина, открывая одежный шкаф и
прикидывая, что бы надеть. Она выразительно глянула на Серегина и тот,
поняв, кивнул головой:
- Мне в коридоре подождать, пока ты переоденешься? О'кей...
Он быстро собрал свои документы с кровати сложил их в бумажник и вышел из
номера, насвистывая какой-то мотивчик. Настроение у него было бодрым -
Андрей ведь не знал, что именно на Сенной площади в 16.00 должен был
встречаться у магазина "Океан" с женщиной, заказавшей убийство Антибиотика,
Василий Михайлович Кораблев...
...В ночь на тринадцатое ноября старик спал плохо - сначала он просто лежал
на шконке, закинув руки за голову и вслушиваясь в приглушенные звуки
тюрьмы. Остальные обитатели четырехместной камеры изолятора на Захарьевской
уже спали, а Василию Михайловичу не давали покоя мысли о прошлом, настоящем
и будущем... В основном, конечно, думалось о прошлом, потому что настоящее
как-то уж очень определенно намекало на то, что будущего осталось мало...
Но - пока жив человек,- жива и надежда, поэтому раз за разом выныривал
Кораблев из трясины своей памяти и прикидывал, что предстоит ему сделать на
"уличной" у магазина "Океан"... Мысли о возможности побега он от себя гнал
- понимал, что "держать" его будут плотно и профессионально - УМОМ понимал,
а все же нереальные, безнадежные, сумасшедшие какие-то фантазии теплились и
избавиться от них совсем - было трудно... Василий Михайлович был реалистом
- к этому приучила его и жизнь и работа - знал он, что вляпался крепко, и
скорее всего - окончательно... Самое смешное заключалось в том, что меньше
всего старик думал об официальном следствии, считая его, в общем-то, самой
легкой из свалившихся на него проблем. Кораблев даже улыбнулся, вспомнив
серьезное лицо следователя Гусакова - мальчишка напускал на себя важность,
тщательно маскируя радость по поводу доставшегося "перспективного" (как он
считал) дела. А, ведь если трезво на расклад взглянуть - перспективы-то у
следствия довольно тухлые... Что ему реально "вломить" могут? Двести
восемнадцатую? Это-да... Боевые патроны... Да ну и что, что боевые патроны
- ну, в крайнем случае, на условное потянет - карабин-то законно оформлен,
чин-чинарем, в охотничьем билете все членские взносы уплачены... А насчет
покушения - извините, но это все фантазии следователя, запугавшего
инвалида... За Антибиотиком ездил? Ездил, а как же... Но кто сказал, что с
целью - "грохнуть" его? А может быть, наоборот, с целью охраны? Чем не
версия? Поди - попробуй опровергнуть! Да, случайно узнал, что на видного
предпринимателя Говорова готовится покушение - хотел защитить его, в
расчете на последующее материальное вознаграждение... Как узнал о грозящей
Виктору Палычу угрозе? Да человек один сказал - тут целый роман с
продолжением сочинить можно... Почему на "уличную" согласился, почему про
"заказчицу" говорил? Да потому, что рассчитывал на встречу не с заказчицей,
а с человеком, от которого про покушение узнал - хотел передать его
правоохранительным органам, чтобы тот как раз его, Кораблева, чистые
помыслы подтвердил - а правду с самого начала не сказал от растерянности,
от того, что думал - не поверят ему... Так что со следствием-то
покрутить-потанцевать можно будет - но это только в том случае если
"уличная" на Сенной пройдет удачно... Удачно не для следствия и даже не для
него, Кораблева - для Катерины, жены Вадима Гончарова... вернее - не жены,
а вдовы... Только бы она не подошла близко, только бы увидела "маяк",
только бы не выдала себя ничем...
Конечно, Василий Михайлович прекрасно знал, кто заказал ему Антибиотика -
как он мог не узнать Катерину, несмотря даже на весь ее маскарад? Это она в
день своего октябрьского визита в Кавголово увидела старика впервые... А
Кораблев-то видел ее много раз, и не только видел - он очень много знал о
Кате... Знал даже то, о чем и покойный Гончаров не ведал... Ведь Вадим
Петрович - царствие ему небесное - когда в командировки за границу уезжал,
всегда просил Кораблева "опекать" супругу (мало ли что) - вот Василий
Михайлович и охранял ее - негласно, естественно... Екатерина, конечно, ни о
каком контроле не догадывалась... А от Кораблева не укрылась ее встреча с
Олегом Званцевым в ноябре 1984 года, когда Вадим был в ФРГ, в составе
официальной делегации... Вмешиваться в ситуацию между бывшими
однокурсниками Василий Михайлович тогда не стал - ему же не следить за
Катей поручено было, а только охранять... А физическая опасность Гончаровой
от Олега не грозила... Да, когда Олег заночевал у Екатерины - Кораблев
пребывал в некоторой растерянности, колебался даже - не рассказать ли все
Вадиму по возвращении его из Германии... Но колебался Василий Михайлович
недолго и решил в конце концов ничего Гончарову не говорить - и не из
жалости к Кате, а из-за любви к Вадиму, который был для него самым дорогим
человеком на всем белом свете... Знал Кораблев, как любил Гончаров свою
молодую жену, боялся, что рассказ о ее измене надломит Вадима... Тем более,
Екатерина, кажется, и сама все поняла - весь ее грех в одну только ночь и
уложился, а наутро она солдатика из квартиры выставила... Ну, бывает -
бляданула баба разок, ну не удержалась, ну - накатило на нее - зачем же
из-за одной слабости ей сразу жизнь ломать? Да и не ей одной - и Вадиму,
который неизвестно как бы всю эту тему пережил, и Олегу - "афганцу" этому,
который вполне мог вызвать безудержный гнев Гончарова... А еще - еще
Кораблев вспомнил Прагу, где сам когда-то затащил в постель чужую жену...
Его тогда, правда, никто не пожалел...
В общем, Вадим Петрович, так ничего и не узнал тогда, в восемьдесят
четвертом году - он считал себя счастливым и абсолютно нерогатым мужем, а
его "ангел-хранитель" не пожелал стать демоном, разрушающим счастливые
иллюзии... Катю, правда, Василий Михайлович стал с той поры несколько
недолюбливать - но по-прежнему добросовестно охранял ее при
необходимости... Необходимость, кстати, возникла в самом начале 1985 года,
когда Вадима послали на восемь месяцев в Швейцарию - Кораблев взял "объект"
под охрану, а спустя некоторое время понял, что этот "объект" -
забеременел... Понял Василий Михайлович и то, что ребенка Катя ждала не от
Вадима - трудно было это не понять по ее поведению... Не укрылось от
Кораблева то отчаяние, в котором Екатерина находилась - и удивился он тому,
как выпуталась Гончарова из безвыходной, казалось бы, ситуации - она
избежала первого (и поэтому самого опасного) аборта, умотала в
Приморско-Ахтарск, родила там мальчика, которого оставила своей бабушке,
Елизавете Петровне... Вот так у Кати появился "духовник", хранитель ее
грехов - впрочем, сама она даже и не подозревала о его существовании... А
когда Вадим Петрович погиб - Кораблев появился в Москве уже тогда, когда
Олег Званцев увез Екатерину в Ленинград. Василий Михайлович не стал ее
искать - он полагал, что вдова Гончарова и так нашла уже себе достаточную
защиту. Вадим ведь просил оберегать его жену, а не вдову... И только в
октябре девяносто третьего судьба снова свела Кораблева с его бывшей
"подопечной" - причем не просто свела, а донесла до Василия Михайловича
посмертную волю Вадима... Так сложилось, что выполнить ее старик не смог -
но он должен по крайней мере сделать все, чтобы неудача ударила только по
нему, чтобы не зашибла она и Катю... Сделать все...
...Старик лежал на жесткой тюремной шконке, смотрел в потолок и прикидывал
различные варианты - что делать, если Катерина все-таки "проколется", если
обнаружит себя у "Океана"... Нет, он же ей все предельно ясно объяснил -
тихо и незаметно уходить, если заметит "тревожный маяк"... А она - женщина
совсем неглупая, сильная и умная... Правда, и мент этот - Никита Кудасов -
совсем даже не дурак... Да, Никита... Занятная все-таки штука - судьба, кто
бы мог подумать, что сведет она Кораблева вновь с тем молоденьким оперком,
который потерял в апреле восемьдесят третьего на Варшавском вокзале своего
напарника... Апрель восемьдесят третьего...
Василий Михайлович беспокойно заворочался, вздохнул тяжело... Та старая
история вспоминалась ему часто, потому что погибший от его руки капитан
Кольцов был, пожалуй, единственной "работой" Кораблева, за которую его
мучила совесть... А что удивительного? Раньше, до высылки из Праги,
Кораблев был государственным человеком, исполнявшим приказы в интересах
Державы - той, какой она тогда была... Потом, когда его выбросили из
"обоймы", словно негодный, давший осечку патрон - да, ему тоже приходилось
убивать... Но кого? Людей, которые сами поставили себя за все грани
человеческих законов, людей, которые нарушали даже правила теневого мира, в
котором работал Вадим... Кольцов выпадал из этого ряда - он был честным
офицером, пытавшимся выполнить свой профессиональный долг... Василий
Михайлович не знал этого тогда, на вокзале - расклад прояснился позже,
когда поправить уже ничего было нельзя... Хорошим человеком, видимо, был
этот Кольцов - вон как Кудасов психанул, узнав Василия Михайловича на
Свердловской набережной - даром, что больше десяти лет уже прошло...
Кудасов...
Старик вспомнил колючий взгляд начальника 15-го отдела и грустно усмехнулся
- странное дело, Василий Михайлович не испытывал никакой неприязни к
Кудасову. Да и с чего было бы ей взяться? Таких, как этот Никита, называют
"правильными ментами" - дело он свое знает туго, работает, опираясь на
внутренний стержень, на спокойную уверенность в своей правоте. Сильный
мужик - и разговаривать с ним Кораблеву было тяжело - может быть от того,
что именно перед ним испытывал Василий Михайлович чувство вины - за ту
давнюю историю на Варшавском вокзале... Кораблев вспомнил свой последний
разговор с Кудасовым, который состоялся вечером - странный получился
разговор... Никита сам говорил мало, больше слушал, смотрел внимательно на
Василия Михайловича - и смотрел так, что старика аж до печенок пробирало.
Когда-то в каком-то журнале Кораблев прочитал интервью с одним очень
известным режиссером, где тот сказал странные, поразившие старика слова:
только самый гениальный актер может сыграть взгляд настоящего бандита,
настоящего священника и настоящего полицейского...
Вот и у Никиты этого был такой взгляд, что ему хотелось исповедоваться - а
ведь он не сюсюкал со стариком, не искал его расположения, не
панибратствовал с ним... Просто в глазах Кудасова было что-то настоящее,
там бился какой-то живой нерв, камертонно реагировавший на фальшь и
обман... Сильной энергетикой обладал Никита Никитич - настолько сильной,
что Василий Михайлович в вечернем разговоре даже сам не заметил, как
сболтнул кое-что лишнее о своей жизни... Пустяк какой-то сболтнул - нюанс,
на который другой бы и внимание не обратил - а Кудасов, он вдруг
посерьезнел, посмурнел глазами и очень тихо спросил: "Кто вы на самом деле,
Василий Михайлович?.."
...Старик вдруг почти физически ощутил на себе тяжелый взгляд Кудасова - и
не выдержал, встал тихо со шконки, подошел к раковине, смочил холодной
водой виски... За ним словно наблюдали - дверь в "хату" вдруг открылась с
тихим скрипом, и Василий Михайлович услышал негромкий голос дежурного
милиционера:
- Кораблев, выйди...
Старик вздохнул, ссутулился на всякий случай и зашаркал к выходу - в
коридоре его ждали дежурный в форме и какой-то плечистый плешивый крепыш в
дорогом пиджаке, шелковой рубахе и лакированных штиблетах.
- Гости к тебе,- сказал дежурный, отворачиваясь от Василия Михайловича.- Ты
переговори пока, а я через пару минут подойду...
"Вертухай" оглянулся и быстро ушел в дежурку - старик с крепышом остались
одни посреди коридора. Лысый наклонился к Василию Михайловичу и забасил
приглушенно:
- Ты, что ли, Кораблев?
- А что нужно? - пожал плечами старик.
Плешивый взял его за лацкан и легонько поддернул к себе:
- Слушай сюда, дед... Если жить хочешь - скажешь нам, кто тебя нанял, понял?
- Кому - вам? - оставаясь внешне спокойным, переспросил Кораблев.
Крепыш засопел, раздражаясь:
- Слышь ты, не выебывайся! Под придурка косишь? Мы тебя, пидораса на нитки
расплетем, понял? Короче - думай до утра... Слышь - завтра с мусорами
никуда не едешь, а вызовешь адвоката Бельсона, понял? Ему скажешь, кто
тебя, падлу, нанял... Въехал, бля? Ты - курок, овца, бля, ты нам не
нужен... Скажешь все - живи, сопи дальше в две дырки... Понял, бля?
Адвокату скажешь, а ментам - ни слова, понял? Дальше - не твое дело. Не
скажешь - из-под земли достанем, разорвем... Короче - ты покойник, понял?
Кораблев слушал молча и ничего не отвечал, хотя не понять плешивого был?
трудно. Лихо, однако, ребятки Антибиотика работают, ничего не скажешь... И
про "уличную" узнали... Вот тебе и РУОП - протекает, как таз дырявый...
Крепыш помолчал немного, а потом, не дождавшись ответа, забубнил снова:
- Слышь - еще раз для усвоения - завтра вызовешь Бельсона, расскажешь ему
все... Не скажешь - тебе пиздец, бля... На ломти пустим пидораса...
Плешивый слегка оттолкнул от себя Василия Михайловича и, резко
повернувшись, пошел по коридору уверенной походкой. Старик смотрел ему
вслед сузившимися глазами и давил в себе внезапно вспыхнувшее острое
желание догнать этого бугая и раздавить ему кадык - плешивый бы даже понять
ничего не успел, потому что он явно никогда раньше не сталкивался с
настоящими профессионалами... Может быть, Кораблев и не выдержал бы - но
его остановила мысль о Катерине... Да, конечно... Это - главное... Все
остальное - потом, потом... Из дежурки выскочил вертухай, оглянулся
воровато, подошел к Василию Михайловичу и молча втолкнул его обратно в
камеру... Кораблев попил воды из-под крана, медленно прошел к своей шконке,
сел...
"...Ну, вот и все, Вася... Похоже, что финиш... А чему, собственно,
удивляться, я ведь ждал чего-то подобного, не думал только, что они так
бы
...Поділитися у соцмережах
