Жанр: Детектив
Адвокат. Судья. Журналист. Вор. Сочинитель. Бандитский Петербур
... на день, два или даже три, но на это обычно закрывали глаза.
Обычно... В этот раз все вышло по-другому.
Полковник Полетаев, вызвавший к себе Кудасова и Егунина, был подчеркнуто
официален и строг - глядя на оперативников поверх золоченых очков, он
неприятным голосом отчитывал их, словно мальчишек, не смущаясь даже тем,
что офицерская традиция категорически не рекомендовала устраивать выволочку
начальнику в присутствии его подчиненных:
- Так наплевательски относиться к заявлениям граждан недопустимо! Сколько
вы работали по заявлению Гришковца?
- Одиннадцать дней, товарищ полковник,- упавшим голосом ответил Максим.
- Одиннадцать! - потряс указательным пальцем Полетаев.- А положено сколько?
- Трое суток, в особых случаях - десять,- отрапортовал Егунин.
- Ну! Так в чем же дело?! Почему вы Закон нарушаете? Вы что, считаете себя
на особом положении, а?
- Никак нет, товарищ полковник...- попытался было ответить Максим, но
Полетаев уже не обращал на него внимания, упершись глазами в непроницаемое
лицо Кудасова:
- А вы, майор, куда смотрели?! Руководитель обязан нести ответственность за
действия подчиненных, надеюсь, это вам объяснять не надо?
Никита Никитич кашлянул и после короткой паузы доложил:
- Товарищ полковник, заявление, о котором идет речь, не только
рассмотрено... По материалам, подготовленным в ходе проверки, проведена
реализация, позволившая привлечь к уголовной ответственности лиц,
подозреваемых в совершении правонарушения, указанного в заявлении.
Кудасов давно уже выработал тактику, согласно которой в таких вот
"разборках" с начальством переходил на сугубо казенный, протокольный язык.
Иногда это действовало, но в данном случае заместитель начальника ГУВД
остервенился еще больше:
- Что вы мне зубы заговариваете?! Вам кто дал право Закон нарушать! Опять
своевольничаете?!
Никита Никитич чуть прищурил глаза и прежним ровным голосом попытался как
бы продолжить:
- В целях конспирации...
Полетаев, услышав слово "конспирация", чуть из-за стола не выпрыгнул:
- Какая, к хуям собачьим, конспирация?!! Нарушен Закон! Закон!!
Внезапно полковник успокоился, словно враз утратил весь свой обличительный
запал. Уронив взгляд в лежавшие перед ним бумаги, он сказал негромко, но
веско:
- Короче говоря, материалы в отношении вас будут направлены в городскую
прокуратуру. Мною принято решение о создании комиссии для проведения
служебной проверки. Результаты работы комиссии будут вам доведены. Свободны.
Кудасов и Егунин молча вышли из кабинета. В коридоре Максим нервно закурил
сигарету и недоуменно приподнял плечи:
- Бред какой-то... Если порыться - то заявлений с большими сроками проверок
можно найти не одну сотню... Чего он к нам-то прицепился?
Кудасов нахмурился и вздохнул:
- Сотню, не сотню... Каждый отвечает за свое... Формально, он прав. Так
что, ты, Макс, не эти заявления просроченные ищи, а думай, как самому в
положенное время укладываться.
- Никита Никитич?! - у Егунина чуть не выпала из губ сигарета.- Вы же
знаете, что раньше никак не уложиться было... Люди-то, с которыми по
заявлению работать надо было - из города выезжали... И потом - Ващанов был
в курсе, добро давал...
- Давал,- кивнул Кудасов.- Устное... Так что на других ссылаться не будем.
Ничего, Максим, не переживай. Все перемелется - мука будет. Так?
- Так-то оно так,- вздохнул Егунин.- Да только...
- Ничего,- перебил его Кудасов.- Все образуется. Тут, возможно, более
сложные расклады...
Егунин с удивлением посмотрел на шефа, но Никита Никитич никак развивать
свою мысль не стал:
- Все, закрыли тему. Пойдем работать. У нас реализация по дятловской
бригаде на носу, так что давай-ка делом займемся...
Что же касается первого заместителя начальника питерского РУОПа Геннадия
Петровича Ващанова, упомянутого Максимом, то он отнесся ко всем проблемам,
свалившимся на шефа 15-го отдела, с сочувствием и пониманием. Ващанов
вызвал Кудасова к себе в кабинет и предложил чаю, что было знаком большого
расположения.
- Ничего, Никита, ничего,- со вздохом сказал Геннадий Петрович, не тратя
времени на предисловия и показывая, что он полностью "в теме".- Я в
прокуратуре переговорю, чтоб там не особо жестко... Можешь на меня
рассчитывать. Вот ведь дурь какая... Не переживай, помогу обязательно.
- Я не переживаю,- пожал плечами Кудасов.- Просто времени жалко... С этой
проверкой столько всякой писанины будет - пока докажешь, что не верблюд. А
работы - выше головы...
- Да-да,- закивал Ващанов.- У нас в России всегда так: кто больше работает,
того больше и наказывают...
На следующий день Кудасова и Егунина "дернули" к председателю комиссии по
служебной проверке подполковнику Щеглову. Подполковник долго и нудно
выяснял обстоятельства нарушения сроков и вымотал операм все нервы. Днем
позже планировалась реализация по бригаде Саши-Дятла, но и это
обстоятельство работу комиссии не затормозило - Кудасов и Егунин вновь
должны были явиться к Щеглову...
Вот поэтому и ехал Никита Никитич в главк мрачным - несмотря даже на удачно
проведенное задержание.
- Никита Никитич,- вывел Кудасова из глубокой задумчивости голос Семенова.-
Можно, я курну в форточку?
- Кури на здоровье,- махнул рукой Кудасов, бросивший курить еще лет пять
назад.- Травись, если охота...
- А вот я считаю,- сказал Алексей, довольно пыхнув сигаретой,- что в наше
время курево не так вредно, как все остальное, что нас окружает... Жизнь -
сплошные нервы, сплошной стресс. Все это по здоровью бьет гораздо сильнее,
потому что болезни - они от головы идут. Я такую передачу по телевизору
видел - там один академик все очень подробно объяснил, насчет нервов... Так
что - сигаретка или рюмка, они даже помочь могут, потому что
расслабляешься, релаксируешь...
- Да-да,- рассеянно ответил Кудасов.- Конечно...
Алексей еще раз глянул на своего шефа и замолчал, поняв, что Никите
Никитичу хреново настолько, что ух лучше не лезть к нему сейчас с
разговорами.
Кудасов устало прикрыл чуть воспаленные глаза и откинул голову на
подголовник кресла. Все-таки странная какая-то история с заявлением этого
Гришковца получилась... Почему Полетаев именно на него обратил внимание?
Среди сотен других? Максим правду говорил, что если порыться, то нарыть
можно было бы такого - полный караул... Потому, кстати говоря, никто
особенно никогда и не рыл - и вот, на тебе...
Надо сказать, что как раз в 15-ом отделе сроки нарушались редко - Кудасов
внимательно следил за всеми делами. И в случае с заявлением Гришковца все
ведь нормально было - действительно имелась договоренность с Ващановым -
доложить рапортом на предмет получения письменного разрешения на продление
срока... Как на грех, Ващанов прихворнул на другой день - а тут кто-то
Полетаеву настучал. Вот и понеслось.
"Ничего,- попытался сам себя мысленно успокоить Кудасов.- В другой раз
наука будет. Если будет, конечно, другой раз".
На самом деле в глубине души Никита Никитич не верил в случайность истории
с просроченной проверкой. В сентябре отдел Кудасова запустил несколько
многоходовых оперативных комбинаций, в результате которых были задержаны, а
вскоре и арестованы, не только "быки" низшего и среднего звена, но и два
человека из непосредственного окружения самого Антибиотика - Ильдар и
Муха...
Много воды утекло с тех пор, когда молодой лейтенант Никита Кудасов впервые
услышал кличку "Антибиотик" от честного русского мента Алексея Кольцова -
пусть земля ему будет пухом... И мало было в Петербурге людей, которые бы
знали о Викторе Палыче столько, сколько знал майор Кудасов. Старик почти
никогда и ничего не делал своими руками, и его было не прихватить - но
Никита Никитич очень хорошо представлял себе "оперативные возможности"
Антибиотика. Знал он и то, какой чувствительной потерей стал для Палыча
арест Мухи - Ильдар, конечно, тоже фигура серьезная, но Муха все-таки
поумнее, поголовастее, у него дипломатических способностей больше, он
перспективу дальше и шире видит, может и в автономном режиме "работать". А
Ильдар - он просто очень хороший исполнитель, им все время руководить
надо... И вот что интересно - сразу после ареста Мухи начал Кудасов кожей
ощущать некое давление, будто кто-то невидимый все время норовил ему палки
в колеса сунуть. Какие тут совпадения... С Ващановым опять же - темная
какая-то тема получается...
- Никита Никитич, вы обедали?
- А? - Кудасов открыл глаза и повернул голову к Алексею.- Нет, не
получилось, закрутился чего-то...
- Ну, тогда мой бублик в самый раз пойдет. Держите.
Семенов, продолжая левой рукой управлять машиной, правой залез в
полиэтиленовый пакет, лежавший на полочке под "бардачком", извлек из него
румяный бублик, разломил его об колено на две половинки - одну оставил
себе, а вторую протянул шефу.
- Спасибо,- улыбнулся Кудасов.- Действительно, в самый раз...
Медленно (чтобы продлить удовольствие) жуя мягкий бублик, Никита Никитич
вновь окунулся в недавнее прошлое...
Антибиотика Кудасов разрабатывал уже очень давно, но работа продвигалась
крайне медленно, потому что старик был дьявольски хитер, осторожен и
обладал умопомрачительными связями в самых разных ветвях власти... Чтобы
всерьез "зацепить" Палыча, к нему нужен был подход, как воздух требовался
человек из ближайшего окружения Говорова...
В апреле 1993 года забрезжила надежда, что такой человек может реально
появиться - на оперуполномоченного 15-го отдела Степана Маркова вышел
бывший старший следователь по особо важным делам Сергей Челищев, который,
уйдя в 1992 году из прокуратуры при довольно странных обстоятельствах,
прибился вскоре к "империи" Антибиотика, сделал там головокружительную
"карьеру" и стал известен в бандитских кругах города под кличкой Адвокат...
Точнее - Черный Адвокат, потому что был еще и Белый Адвокат - Олег Званцев,
давний приближенный Палыча и друг детства Челищева [История двух Адвокатов
рассказывается в романах "Адвокат" и "Адвокат-2", изданных в 1998 году
одной книгой. Далее в подобных случаях читатель адресуется к этой сноске].
Однако прочный контакт с Сергеем Челищевым установить не удалось. В том же
апреле сотрудники ОРБ Степан Марков и Григорий Данилевский погибли при
задержании мошенницы Марины Ариповой, возглавлявшей "пирамидальную" фирму с
нежным названием "Кипарис". Мутная тогда история случилась - при обычном, в
общем-то, задержании погибли два офицера ОРБ, сама Арипова и двое каких-то
неустановленных бандитов. Из всех участников той драмы в живых остался
только руководитель и инициатор задержания Валерий Чернов - заместитель
начальника 17-го отдела ОРБ... Кстати, сам Чернов тоже не надолго пережил
Маркова, Данилевского и Арипову - меньше, чем через месяц его труп был
найден во дворе недостроенного дома в Озерках. Судя по всему, пьяный Чернов
вывалился в окно одного из верхних этажей дома...А Челищев после смерти
Маркова попытался уйти в бега вместе со своим другом Званцевым и его бывшей
женой Екатериной. Да только ничего из этого не получилось - и Званцев, и
Челищев были убиты в июне 1993 года на одном хуторке под Лугой - убийства
эти, кстати говоря, так и зависли "глухарями"...
Ответы на некоторые, не дававшие Никите Кудасову покоя, вопросы удалось
получить только в сентябре девяносто третьего, когда у начальника 15-го
отдела состоялся доверительный и весьма долгий разговор с Андреем Обнорским
- заведующим криминальным отделом крупной городской газеты, больше
известным читателям под псевдонимом Серегин. С Обнорским Кудасов пересекся
впервые еще в девяносто втором году - и не просто пересекся, а, фактически,
спас парня от верной смерти... Но по ряду причин Серегин на доверительный
разговор пошел далеко не сразу [История Андрея Обнорского-Серегина
рассказывается в романах "Журналист" и "Журналист-2", изданных в 1998 году
одной книгой. Далее в подобных случаях читатель адресуется к этой сноске].
Лишь в сентябре 1993 года Обнорский рассказал в подробностях, как он, сам
того не желая, оказался втянутым в одну серьезную историю, касавшуюся, судя
по всему, и самого Антибиотика, и некоторых людей из его ближайшего
окружения. А еще Обнорский передал Кудасову обширное досье на "империю"
Палыча - досье это состояло из двух частей, первая была составлена самим
журналистом, а вторая Сергеем Челищевым. Дело в том, что Челищев и
Обнорский были когда-то приятелями, они даже вместе выступали за
университетскую сборную по дзюдо, правда, жизнь потом надолго развела их и
свела вновь лишь перед самой гибелью Черного Адвоката... Серегин передал
Кудасову это досье при одном условии - журналист хотел непосредственно
участвовать в дальнейшей разработке Антибиотика, к которому имел большой и
кровавый личный счет.
Принять-то это условие Кудасов принял (его чрезвычайно интересовало все,
что содержалось в досье), но в глубине души несколько тяготился данным
обещанием (хоть и было оно весьма расплывчатым и неконкретным) - шеф
пятнадцатого отдела считал активное задействование гражданского человека в
практической разработке задачей опасной, нецелесообразной и даже вредной
для дела... Тем не менее, Кудасов решил - пусть уж Андрей где-то рядом
будет, в одиночку-то он таких дров наломать может, что сам под ними навечно
успокоится... Кудасов собирался создать для Серегина лишь иллюзию его
активного участия в разработке Палыча - в первую очередь для блага самого
же журналиста, который, как казалось Никите Никитичу, не совсем понимал,
куда, собственно говоря, суется...
В досье Обнорского-Челищева Кудасов нашел очень много интересного, но... К
сожалению, почти все, что там было, не имело доказательной силы. На момент
ознакомления Кудасова с материалами, собранными Челищевым, очень многие
фигуранты были уже мертвы. Мертвы были и двое из трех так называемых
"свидетелей" Челищева - в досье находились три магнитофонные кассеты с
исповедями депутата Петросовета Глазанова, утонувшего по пьяному делу в
феврале 1993 года в пруду около завода "Полюстрово" на Охте, Валерия
Чернова - выпавшего опять-таки по пьянке из окна дома в Озерках, и бывшей
секретарши прокурора города Юлии Ворониной - последняя числилась не в
реестре покойников, а в списках пропавших без вести, но Никита Никитич
полагал, что и третий "свидетель" скорее мертва, чем жива.
Так что материалы досье для Кудасова представляли ценность не практическую,
а, если так можно выразиться, "общепознавательную"... Обнорский, похоже, не
очень это понимал и потому ждал от шефа пятнадцатого отдела каких-то
немедленных действий, а Никите Никитичу - опять-таки по целому ряду причин
- было довольно сложно растолковать журналисту все оперские и
процессуальные нюансы.
Кстати - о нюансах... Отдавая Кудасову досье Челищева и свои материалы,
Серегин упомянул и о том, что Черный Адвокат оставил один экземпляр своего
"исследования" в 354-ом отделении связи Выборгского района. Этот экземпляр
предназначался представителю Генеральной прокуратуры, куда Челищев посылал
письмо... Обнорский предложил Кудасову выяснить судьбу этого экземпляра, и
Никита Никитич согласился. Вместе с журналистом они подъехали в 354-ое
отделение и там узнали, что в начале июня 1993 года некий человек
действительно оставлял пакет в абонентском ящике номер 27, но пакет этот
забрали буквально через несколько дней после того, как он был положен на
хранение.
Кудасов, естественно, поинтересовался у вскрывавшей абонентский ящик
заведующей - кто же именно забирал пакет? Заведующая округлила глаза и
пожала плечами:
- Так ваш же начальник и забирал... Из ОРБ... Как же его... Ващанин,
по-моему...
- Ващанов? - быстро переспросил Обнорский (он, в отличие от Никиты
Никитича, почтовой служащей не представлялся, но она, видимо, решила, что
он тоже из РУОПа).
- Да, точно,- обрадовано кивнула заведующая,- Ващанов... А в чем,
собственно говоря, дело?
- Ни в чем,- обаятельно улыбнулся ей Кудасов.- Недоразумение вышло,
маленькая накладка... У нас это тоже иногда случается - вы уж извините, что
мы вас побеспокоили...
- Ну, что? - возбужденно накинулся Обнорский на Никиту Никитича, когда они
вышли на улицу.- Я же говорил! Этот ваш Ващанов - очень темная фигура, я
это еще по той истории с "Эгиной" понял! [Об истории похищения картины
кисти Рембрандта "Эгина" рассказывается в романе "Журналиcт-2"]. От него
ниточки шли. И к нему тоже...
- Какие ниточки? - хмуро спросил Кудасов.- У тебя же ничего конкретного
нет, одни предположения... Ты все время стараешься заменить информацию
интуицией.
- Интуицией?! - чуть не задохнулся от возмущения Андрей,- А кто меня на
Барона вывел? А почему Колбасов на Женькин труп тогда так быстро прискакал?
И почему эти двое - Колбасов с Ващановым - тогда в Сосново оказались, когда
Шварца с Ириной Васильевной убили? Не многовато ли совпадений? А теперь еще
выясняется, что Серегино досье - тоже Ващанов забрал... И ни слуху, ни духу
о нем... Это что тебе, не факты?
- Факты, факты,- успокаивающе выставил вперед правую ладонь Никита
Никитич.- Только это такие факты, которые никуда не пришьешь. И трактовать
их можно по-разному... И в плюс, и в минус...
- В плюс? - Серегин саркастически хмыкнул, достал из кармана "натовской"
куртки пачку "Кэмела" и закурил,- А вот объясни тогда мне, дураку... Ты
руководишь, как известно, пятнадцатым отделом. Отдел запрофилирован на
разработку лидеров преступных сообществ. Так?
- Ну, так... Дальше что?
- Дальше? - Андрей глубоко затянулся и посмотрел Кудасову в глаза.- Дальше
- если по логике, конечно,- это досье Ващанов должен был передать именно
тебе, потому что больше всего информации там как раз об Антибиотике... А
если Палыч не лидер оргпреступности - то я тогда святой Варфоломей. Ты же
сам читал Серегино досье - там же все по твоей епархии...
Никита Никитич сердито помахал рукой, отгоняя синеватый сигаретный дым от
своего лица. Какая-то логика в словах Обнорского, безусловно, была. Но...
- Ващанов, чтоб ты знал - мой начальник,- ответил, наконец, Кудасов.- И
ничего он мне докладывать не обязан. В том числе и мотивацию каких-то своих
решений... Откуда я знаю - может, он кому-то еще этот пакет передал из
наших? Или в "комитет" слил? Или в Москву? Вариантов - тьма, на мне свет,
между прочим, клином не сошелся... У нас один отдел не знает, что конкретно
делает другой - и это, кстати, абсолютно правильно! И так информация течет
изо всех щелей... А по такой логике, как у тебя, можно на кого хочешь что
угодно навесить... Я удивляюсь тебе, Андрей - ты же журналист! Твои же
коллеги все перья пообломали, расписывая "сталинские методы" следствия и
ментовский беспредел! А тебя послушать...
- Ты просто честь мундира защищаешь,- угрюмо перебил его Обнорский.- Как
же... В ОРБ предателей быть не может... Тем более в руководстве.
- Ну, знаешь! ~ теперь уже от негодования чуть не задохнулся Никита
Никитич.- Я защищаю не честь мундира! Я защищаю тебя самого от
скоропалительных выводов и подгонки фактов под то, что хочется увидеть...
Согласно интуиции... Вспомни-ка, когда тебя самого на допрос к Поспеловой
дернули - как ты прореагировал? А ведь тогда у оперативников были
достаточные основания полагать, что ты как-то причастен к смерти
Лебедевой... Что - не так? Ты же сам всегда возмущался "двойным стандартом"!
Обнорский вздохнул и затоптал брошенный на асфальт окурок. С Никитой
спорить было трудно - действительно, железных фактов в отношении Ващанова
было, мягко говоря, маловато... И что толку с того, что интуиция Андрея
подводила редко? Для Кудасова это не аргумент...
- Кстати,- добавил Никита Никитич.- Лида Поспелова спрашивала тут про тебя
недавно, когда у нас в отделе была... Я понимаю, что у тебя могло создаться
о ней не самое приятное впечатление, но она на самом деле - настоящий
профессионал и очень порядочный человек. Поговаривают, что ее собираются на
повышение выдвигать... Ты бы побеседовал с ней, нашел бы общий язык - она
бы могла много интересного тебе рассказать - в плане следственной
практики... Я бы мог тебе в этом даже кое-какую протекцию составить.
Серегин как-то странно усмехнулся и искоса посмотрел на Кудасова - не таят
ли его слова о Поспеловой подвоха. Но Никита Никитич говорил абсолютно
серьезно и искренне - откуда ему было знать, что отношения Андрея и Лиды
продвинулись в свое время гораздо дальше обычных процессуальных...
Обнорский об этом ничего не рассказывал, а Лида Поспелова, видимо, тоже не
особо стремилась рекламировать всю глубину ее знакомства с журналистом
Серегиным... Тем более, что отношения их закончились не на самой радостной
ноте.
Обнорский кашлянул и, пряча глаза, глухо спросил:
- Какую протекцию ты можешь составить?
Кудасов улыбнулся:
- Вадика Резакова из моего отдела знаешь?
- Ну...
- Так вот - у него, вроде, с Лидой кое-что наметилось в личном плане... Они
скрывать пытаются, но я-то вижу...
- Вот как? - Обнорский достал новую сигарету.- Ну что же - совет им да
любовь, как говорится... Не стоит, пожалуй, в такой ситуации время у
девушки отнимать. Если она настоящий профессионал, то у нее и так каждый
свободный часок на счету. Давай лучше к нашим баранам вернемся... Или ты
специально меня Поспеловой спихнуть хочешь, чтобы от Антибиотика подальше
отвести? Уговор-то наш еще в силе?
- В силе, в силе,- вяло откликнулся Кудасов,- Побереги нервы Андрей, у тебя
настоящая мания подозрительности начинается...
В тот день, когда они побывали в 354-ом отделении связи, между журналистом
и шефом 15-го отдела словно черная кошка шмыгнула - точнее даже не кошка, а
совсем котенок. Ма-аленький такой, абсолютно неприметный. И тем не менее
некий осадок остался, какое-то не очень приятное послевкусие... Кстати
говоря, в глубине души Кудасов-то ведь и сам недолюбливал Геннадия
Петровича Ващанова, но считал себя не в праве руководствоваться в серьезных
делах личными симпатиями и антипатиями. Несколько угнетало Никиту Никитича
и то, что ему и в самом деле приходилось быть не совсем искренним с
Обнорским. Но не втягивать же парня на самом деле в реальную разработку
Антибиотика?..
...Кудасов с сожалением доел свою половинку бублика, стряхнул крошки с
кожаной куртки, вздохнул и подумал о том, что "разводить" Андрея будет
тяжело - во-первых, душа к этому не лежит, а во-вторых, интуиция у парня и
впрямь необычная... Какое-то время шефу 15-го отдела удавалось уклоняться
от встреч с журналистом, ссылаясь на грянувшие в начале октября девяносто
третьего кровавые события в Москве - дескать, обстановка осложнилась, всех
"на казарму" перевели... Но события-то, в конце концов закончились, а в
Питере и вовсе ничего особенного не было... Никита Никитич снова вздохнул и
попытался внутренне подготовиться к неприятной беседе с подполковником
Щегловым...
Машина уже поворачивала с Литейного на Каляева, где располагалась служебная
стоянка автомобилей ГУВД.
Кудасов, наверное, не слишком бы удивился если бы узнал, какой разговор
состоялся за неделю до начала раскрутки темы с заявлением Гришковца в одной
симпатичной русской баньке под Репино. Баня и впрямь была великолепной, да
и то сказать - люди, парившиеся в ней, все же не у станков работали, и не
за учительскими столами штаны протирали. В этой баньке парился сам Виктор
Палыч Говоров, а компанию ему в тот раз составлял некто Иваныч - один из
самых влиятельных людей в бандитском мире Питера, кстати говоря... Только
знали это немногие - Иваныч афишировать себя не любил, "братвой" управлял
из-за кулис, а на людях предпочитал появляться в кепке, козырек которой
всегда закрывал половину его лица... Простая "братва" его зачастую и вовсе
не знала - задержит РУОП, бывало, каких-нибудь "быков", они на допросах про
бригадиров своих много чего расскажут, а про Иваныча молчат - не знают
такого... Иногда лишь кто-то вспомнит где-то на каком-то сходняке
мелькнувшего "мужика в кепке".
Повод для большого разговора у Антибиотика с Иванычем был самый серьезный,
однако собеседники к основной теме переходить не спешили - баня, она, как
известно, суеты не терпит. Русская баня - это прежде всего ритуал, и Виктор
Палыч был одним из самых ревностных его блюстителей. Антибиотик любил и
просто попариться от души, и разговор серьезный в бане составить. Виктор
Палыч был тонким психологом - в парной человек голенький, неприкрытый
ничем, незащищенный. Голому с одной стороны врать тяжелее, а с другой - его
тянет на откровенность с другим голым. Да и мысли в бане иной раз
неожиданные приходят - видать, температура способствует и влажность, мозги
нестандартно начинают работать...
- О-хо-хо, грехи наши тяжкие,- закряхтел Антибиотик, залезая на полок,-
Хорошо-то как, Господи! Все-таки лучше нашей русской бани - ничего нет. Это
сейчас мода пошла на всякие сауны... А ведь вся сила-то - в пару. Парок, он
исключительно хорошо на нервы влияет... А эту сауну чухня придумала - от
скудости ума своего и жадности. Сауна, она что - быстро нагревается и
быстро остывает... А нашу баню долго топить надо, и с умом опять же -
дровишки чередовать, пар выдерживать. Наша русская баня - это дело
серьезное, а сауны эти - туда только блядей таскать хорошо...
Иваныч еле заметно улыбнулся и прищурившись, заметил:
- Оно, конечно, вам виднее, Палыч, но только я помню, что и у нас в
деревнях детишек в банях раньше делали...
- Ну, так - Антибиотик даже приподнялся, опершись на локоть.- Одно дело -
блядство, другое дело - дитя зачать. Тут чистота нужна и душевный покой...
Нет, русский народ не дурак, ему пар как воздух нужен...
Иваныч спорить не стал, наклонил согласно покрытую войлочной шапочкой
голову:
- А вы, Палыч, толк в парку знаете...- Он расправил широкие плечи и повел
носом:- Добавляете что-то в парок? Уж больно духмяный.
- А это эвкалипт,- разулыбался Антибиотик.- Для бронхов очень хорошо.
Мои-то бронхи - застужены еще с Воркуты. Осталась, понимаешь, память от
"хозяина"...
Иваныч сочувственно цокнул языком и покачал головой:
- Сколько годков прошло, а все не отпускает?
- Э-эх,- махнул рукой Виктор Палыч.- Мо
...Поділитися у соцмережах
