Жанр: Детектив
Адвокат. Судья. Журналист. Вор. Сочинитель. Бандитский Петербур
...охо. Сработано, в общем-то,
грамотно. Есть, правда, одно маленькое обстоятельство...
- Какое? - насторожился Кудасов.
- Да, так, мелочевка... Прочитай для интересу.
И Кольцов положил перед Никитой листок, не дошедший до прокуратуры. По мере
того, как Кудасов вчитывался в заявление, его шею, уши и щеки
последовательно заливала краска.
- Да он, гнида...
- Тихо! - гаркнул Кольцов, до того ни разу не повышавший в присутствии
Никиты голос.- Тихо, бабка, немцы в сарае... Я, конечно, понимаю,
пролетарское происхождение - оно обязывает действовать решительно и смело.
Но ты учти, одной поганой бумаженции вполне хватит для того, чтобы ты под
такие фанфары загремел - на всю жизнь хватило бы... И еще: каждая твоя
глупость, она не только против тебя лично преступниками повернута будет, но
и против всего дела, которому мы служим! И вообще - зачем же с шашкой на
пулемет? "Мяхше" надо, "мяхше", как советует Аркадий Райкин. И люди к тебе
сами потянутся... Ну что, будем учиться?
- Будем,- угрюмо кивнул Кудасов.- Спасибо вам, Алексей Валентинович.
С того дня Кольцов действительно основательно принялся за обучение Никиты
азам сыскной работы. Собственно говоря, это было даже не обучение, а скорее
натаскивание - то, что рассказывал и показывал личным примером капитан
лейтенанту, нельзя было прочесть ни в одном учебнике, и в школах милиции
такого курса не было. Алексей Валентинович учил Кудасова не только методике
раскрытия преступлений, он объяснил бывшему инженеру, как выжить в Системе,
не превратившись при этом в подхалима и сволочь. Кольцов "ставил" Никите
оперское мышление, рассказывал, как распознать в человеке будущего
потенциального "помощника" - сыскари старой школы очень не любили слово
"агент" и почти никогда не употребляли его. Капитан терпеливо разжевывал
Кудасову, как надо находить след, где его, казалось бы, и в помине нет, как
идти по этому следу, как, при необходимости, "сбрасывать" собственные следы.
В общем, Кольцов учил Никиту оперскому образу жизни, и, надо сказать,
ученик радовал и удивлял своего наставника - Кудасов все схватывал
буквально на лету, казалось, он был просто рожден для этой работы, а в
инженеры попал по недоразумению... Правда, успехи Никиты, возможно,
объяснялись еще и "преподавательским" талантом Кольцова - капитан умел
объяснять самые сложные и деликатные вещи очень доходчиво, образно и
кратко...
Алексей Валентинович все больше привязывался к сильному и симпатичному
парню - ничего удивительного в этом не было, своих-то детей Бог Кольцову не
дал... Для Никиты же капитан стал просто непререкаемым авторитетом.
Довольно быстро их тандем самым благотворным образом начал сказываться на
проценте раскрываемости в отделении, и в конце марта на итоговом совещании
майор Грушенко, говоря о "влившихся в ряды милиции новых кадрах", даже
привел в пример Кудасова - Алексей Валентинович (которого почему-то не
хвалили), сидя на жестком стуле в ленинской комнате, довольно жмурился,
словно все комплименты достались ему самому.
Два опера - старый и молодой - работали в настолько плотном контакте, что в
начале апреля Никите уже казалось, будто он знает Кольцова давным-давно.
Фактически расставались они лишь для того, чтобы немного поспать ночью -
про выходные Никита забыл напрочь, а Алексея Валентиновича и раньше давно
уже не тянуло в пустую квартиру... Нет, какие-то женщины в жизни капитана,
что называется, присутствовали (точнее - мелькали), по крайней мере они
звонили Кольцову на работу и пару раз "натыкались" на Кудасова, но когда
Алексей Валентинович ухитрялся встречаться со своими "пассиями" и кто они
были такие - оставалось для Никиты загадкой. Кольцов не любил
распространяться о своей личной жизни, а за месяц с небольшим Кудасов
уяснил, что капитан говорит только то, что сам осознанно хочет довести до
собеседника, если же он не желает о чем-то рассказывать, спрашивать,
выпытывать, "пробивать" - бесполезно. Алексей Валентинович умел при
необходимости засыпать собеседника ворохом слов, не давая при этом никакой
информации. И не то, чтобы Кольцов не доверял лейтенанту - наоборот, иногда
старый битый жизнью опер говорил Никите такие вещи, какие не говорил до
этого никогда никому из своих коллег, но... Очень многие страницы трудовой
биографии и личной жизни Алексея Валентиновича были для Кудасова "черными
дырами".
К одной из таких "дыр" Никита прикоснулся в середине первой апрельской
недели. В тот день Кольцов отсутствовал в отделении почти до обеда, а
появившись, наконец, в кабинете, долго молчал, глядя в окно и пытаясь
механически накрутить на указательный палец прядку коротких волос. Кудасов
с вопросами не лез - только поглядывал на капитана с любопытством и
занимался накопившейся писаниной.
- Давай-ка в один адресок на Пестеля сгоняем,- неожиданно сказал Алексей
Валентинович.- Там сегодня очень любопытная квартирная кража нарисовалась...
- На Пестеля? - удивился Никита,- Это же не наша "земля".
- Не важно,- махнул рукой Кольцов.- Наша, не наша... Собирайся,
прогуляемся...
Кудасов без возражений выскочил из-за стола и начал натягивать куртку.
- А что в этой краже любопытного? - спросил он уже на выходе из отделения.
Капитан пожал плечами и, как показалось Никите, без особой охоты пояснил:
- "Заява" от бабки одной прошла. Она из магазина вернулась, смотрит - у
соседа дверь нараспашку, и в квартире полный погром. Ну, она, естественно,
тут же в милицию звонит. Ребята только подъехали, только осмотр начали -
хозяин объявился... Объявился он, значит, и говорит - не надо, мол,
беспокоиться, это я сам двери взломал, ключи где-то выронил... А то, что в
хате кавардак полный - так это, дескать, от того, что документы
затерявшиеся искал, очень срочно они понадобились. Ну, наши, ясное дело,
уехали...
Кольцов замолчал и, кажется, не собирался больше ничего объяснять. Кудасов
подождал немного, а потом не выдержал и растерянно спросил:
- Так, если наши... А мы туда зачем идем?
- На хозяина посмотрим,- усмехнулся Алексей Валентинович и добавил со
странной интонацией: - Для общего развития...
Больше Никита не задавал никаких вопросов, а Кольцов всю дорогу до квартиры
думал о чем-то своем - судя по угрюмому выражению, проступившему на его
лице, мысли эти были не из самых светлых и радостных...
Открывший на звонок дверь пузан в алом шелковом халате с желто-зелеными
драконами мельком глянул на лица оперов и, видимо, сразу поняв, что за
гости к нему пожаловали, недовольно забурчал:
- Ну, что еще? Ничего не пропало, никакой кражи не было, недоразумение
вышло. Я же уже все объяснял, заявление написал даже...
- Здорово, Бертолет,- негромко сказал Кольцов, и хозяин квартиры,
вздрогнув, замолчал, а секундой позже прищурился (лестничная площадка была
освещена не очень хорошо) и повнимательнее вгляделся в лица сотрудников
милиции. Румяная физиономия молодого опера ничего ему не сказала, а вот
капитана пузан узнал:
- А-а, гражданин начальничек! Сколько лет, сколько зим... Давненько мы с
вами не виделись. Не могу сказать, что сильно рад нашей встрече...
- Чихать я хотел на твою радость,- хмуро ответил Кольцов, после чего
деловито втолкнул хозяина в глубь прихожей и спокойно шагнул в квартиру.
Ничего не понимавший Никита молча последовал за Алексеем Валентиновичем.
- В чем дело?! - заблажил было человек в халате.- Вы не имеете права!..
Но капитан усмехнулся, коротко глянул ему в глаза и угрюмо посоветовал:
- Заткнись, Бертолет, не пыли...
Тот, кого Кольцов называл Бертолетом, действительно заткнулся, только
глазами злобно посверкивал, следя за тем, как капитан по-хозяйски
разгуливает по его основательно разгромленной квартире. Впрочем, несмотря
на полнейший беспорядок, чувствовалось, что достаток в доме имеется...
- Ну, что же,- сказал наконец Кольцов, удовлетворившись беглым осмотром,- Я
смотрю, живешь ты неплохо... Бардак, правда, у тебя, но если прибраться -
так очень даже благоустроенная хата. Хорошо зарабатываешь?
- Не жалуюсь,- без энтузиазма ответил Бертолет,- А в чем дело? Я свое
отчалился [Чалить - отбывать наказание (жарг.)], работаю честно...
- Это хорошо,- кивнул Алексей Валентинович.- Это правильно... А где
трудишься?
У Никиты сложилось впечатление, что Кольцов и сам прекрасно знал, где
работает хозяин квартиры, тем не менее капитан, внимательно глядя Бертолету
в глаза, ждал ответа.
- В магазине мебельном... В Пушкине,- неохотно выдавил из себя пузан. После
секундной паузы он не выдержал и ядовито добавил: - Я слышал, и вы,
гражданин капитан, направление работы поменяли?
- Устаревшие данные,- равнодушно отмахнулся Кольцов,- Жизнь не стоит на
месте... Стало быть, ты при Зуеве состоишь? Хороший, я смотрю, у вас там
коллективчик подобрался, просто артель какая-то...
Бертолет облизнул пересохшие губы и с деланным спокойствием пожал плечами:
- С Виктором Палычем... Только Говоровым, а не Зуевым - у вас, начальник,
тоже данные устаревшие - мы действительно работаем в одном магазине, и что
с того?
- Да ничего,- хмыкнул капитан.- Так просто... Ну, а кто тебе раскардаш в
хате устроил? Поссорился с кем? Или коллеги недоперевыполненным планом
недовольны?
Бертолет побледнел, но решительно вскинул подбородок:
- Я не понимаю, о чем вы? Я же объяснял - потерял ключи, а потом искал
документы...
- Ага,- кивнул Кольцов,- Документы... И как, нашел?
- Нашел...
- Ну, и молодец. Тогда нам и правда делать здесь нечего - зачем трудового
человека от заслуженного отдыха отрывать? Пойдем, Никита...
Кудасов молча вышел из квартиры, а Кольцов на пороге еще раз обернулся:
- Приятно, что у тебя все в порядке, и совесть чиста... Будут проблемы -
звони.
- Непременно,- осклабился успокоенный уходом гостей Бертолет, в уголке его
рта тускло блеснула металлическая фикса.- И вы к нам заезжайте. Ежели,
скажем, гарнитурчик нужен...
- Перебьюсь,- не ответил на улыбку Алексей Валентинович, а потом добавил
очень тихо, так, что Никита еле расслышал: - Тревожно мне что-то за тебя,
Бертолет. Ты подумай... А надумаешь что - звони...
Улыбка вновь сползла с лица работника мебельного магазина, и он торопливо
захлопнул дверь.
Оперативники молча спустились по лестнице и вышли из темного подъезда на
залитую апрельским солнцем улицу. Кудасов достал пачку "Беломора" и закурил.
- Дай-ка и мне, что ли,- неожиданно попросил его капитан.
- Так вы же...- растерялся Никита.- Вы же не курите?
- У меня был "никотиновый отпуск",- пояснил Кольцов.- Дай, не жадничай.
- Да я не жадничаю,- чуть покраснел Кудасов и протянул Алексею
Валентиновичу аккуратно вскрытую пачку. Кольцов прикурил от папиросы Никиты
и с наслаждением затянулся.
Это была его первая затяжка за четыре года - когда капитана "слили" в
участковые, он решил бросить курить, потому что в первые дни ссылки
засаживал по две пачки сигарет в день...
- Ну, и как тебе хозяин? - спросил Кольцов, выкурив папиросу до половины.
Никита кашлянул и серьезно ответил:
- Похоже, из ранее судимых...
- Ценное наблюдение,- также серьезно кивнул Алексей Валентинович. Кудасов
вспыхнул, но сказать ничего не успел, потому что Кольцов задал новый
вопрос: - И по каким же делам он "чалился"?
Кудасов хотел было раздраженно ответить, что не он сажал Бертолета и... Но
тут Никита вспомнил руки хозяина - на среднем пальце левой был вытатуирован
характерный "перстень".
- Разбой? - неуверенно спросил Кудасов, и капитан довольно разулыбался:
- Молодец, заметил... Бердников Иван Сергеевич, он же "Тургенев", он же
"Бертолет", тысяча девятьсот сорок третьего года рождения, осужден за
разбой в семидесятом... А теперь - видишь, продавцом трудится. Меняются
люди...
Кольцов раздраженно закусил бумажный мундштук и в одну затяжку дожег
папиросу до конца... Нет, все-таки с капитаном явно творилось что-то
странное, и это "что-то" было связано с Бердниковым-Бертолетом. Или еще с
кем-нибудь?
- А этот Зуев,- спросил Никита,- про которого вы говорили... Виктор Палыч.
Он кто?
- Виктор Палыч? - Кольцов усмехнулся.- Это очень интересный человек,
Никита, очень... В мебельном магазине в Пушкине работает - но это
временные, так сказать, меры...
- А чем он интересен? - Кудасов почувствовал, что услышит в ответ что-то
необычное, и не ошибся.
- Интересен он тем,- медленно сказал капитан,- что мафии у нас нет. А
Виктор Палыч - есть...
Никита недоуменно вскинул брови, но спрашивать ничего не стал, ожидая
продолжения. Кольцов красивым движением зашвырнул окурок "беломорины" в
урну (а стояла она метрах в трех от Алексея Валентиновича) и посмотрел
лейтенанту в глаза:
- Такие вот дела... Живет в Ленинграде тихий и скромный человек, работает в
мебельном магазине, а с его рук не один генерал кормится. А мафии у нас
нет...
- Как генералы? - переспросил обалдевший Никита.- Какие генералы?
- Ну, не американские же,- улыбнулся Кольцов,- Ладно, не забивай себе
голову. Будет время - расскажу тебе кое-что... А сейчас бери-ка ноги в
руки, иначе на политзанятия опоздаем. А сегодня опаздывать никак нельзя - к
нам в отделение, по имеющейся информации, сам Горелов нагрянуть должен. Он
раньше в обкоме инструктором работал, все городские бани курировал. Будет
нас уму-разуму учить, объяснит, как добиться всеобщей раскрываемости...
И снова потянулись обычные оперские будни для капитана Кольцова и
лейтенанта Кудасова, и все шло, как обычно, за одним исключением - Никита
обратил внимание, что Алексей Валентинович стал чуть ли не каждый день
исчезать неведомо куда на несколько часов, а потом возвращался хмурым и
словно сильно обеспокоенным чем-то. А еще заметил лейтенант, что капитан
после своих отлучек странно поглядывает на него, будто размышляет:
рассказать Никите что-то или повременить?.. При этом у Кудасова возникало
ощущение, что Кольцов молчит не от желания скрыть нечто важное, а просто
ограждает его, Никиту, от какой-то опасной информации. Ощущение это больно
било по самолюбию лейтенанта, и он уже собирался "серьезно поговорить" с
Алексеем Валентиновичем, но - жизнь, как всегда, внесла свои коррективы, и
никакого специального разговора не понадобилось...
16 апреля 1983 года прошла по милицейским сводкам информация об одном
происшествии, зарегистрированном, как "самоповешение". К слову сказать, в
те годы самоубийства (статистика которых тщательно скрывалась) вовсе не
были такой уж редкостью, вот и данный конкретный случай никакого особого
интереса не представлял, если бы не одно обстоятельство - повесившегося
звали Иваном Сергеевичем Бердниковым...
Когда Кольцов (напряженный и злой) и Кудасов прибыли в квартиру Бертолета,
там находился уже только участковый, ожидавший, когда хозяина, снятого с
крюка в потолке гостиной, заберут в морг.
Капитан долго смотрел на посиневшее лицо покойника, потом досадливо крякнул
и, засунув руки в карманы брюк, неспешно прошелся по квартире. На этот раз
жилище Бертолета было вылизано и прибрано, словно он перед смертью
готовился принять у себя важную партийно-правительственную делегацию -
никаких следов беспорядка не наблюдалось, лишь на кухне на столе остались
тарелка с недоеденным ужином, початая бутылка "Хванчкары" да недопитый
фужер... По словам участкового, там же, на столе, лежала записка, в которой
хозяин просил никого не винить в его смерти - с подписью и датой, как
положено. Записку эту изъял дежурный следователь районной прокуратуры...
Участковый скучал и никакого интереса к осмотру, проводимому Кольцовым и
Кудасовым, не выказал - сидел себе на кухне и зевал. Кстати, именно на
кухне заметил Никита странную деталь раковине стояли еще два фужера,
залитые водой...
Кольцов перехватил взгляд лейтенанта и незаметно кивнул, мол, вижу, вижу...
А больше операм ничего любопытного обнаружить не удалось.
- Ну, какие соображения? - спросил Алексей Валентинович лейтенанта, когда
они вышли из квартиры Бердникова. Никита пожал плечами и, подумав, ответил:
- Что-то здесь не так... Не мог этот Бертолет сам из жизни уйти.
Капитан кивнул, но тут же переспросил:
- Почему же? Может, его депрессия внезапная посетила?
Никита посмотрел Кольцову в глаза и сказал тихо:
- Может, и депрессия... Но почему он тогда собирался "Волгу" новую
покупать? Нехарактерно это для человека, страдающего депрессией... И
вообще, покойный жизнь любил - у него и "Жигули" были, и две дачи...
Любовница - в театре на Литейном играет.
- О-па! - присвистнул Алексей Валентинович.- А ты, я смотрю, времени не
терял... Решил сам справки по Ване навести. Молодец!
Ободренный похвалой Кудасов чуть покраснел и продолжил:
- И фужеры эти в мойке... Похоже, гости были у Бердникова.
- Похоже,- вздохнул капитан,- похоже... Ошибся я. Думал, еще по крайней
мере сутки есть...
Кольцов замолчал, потом вынул из кармана пачку "Стюардессы", закурил и,
кивнув на лавочку в маленьком сквере, предложил:
- Присядем. Есть о чем поговорить...
На лавочке капитан быстро докурил сигарету до фильтра и тут же зажег новую:
- Значит, тема тут такая... Бертолет покойный до недавнего времени трудился
при Викторе Палыче Говорове - в девичестве Зуеве... Есть у этого тихого
человека еще одно имя, точнее кличка, "погоняло"... "Антибиотик". Милый и
скромный человек, ударник и общественник, полностью осознавший ошибки
молодости, выразившиеся в двух судимостях... Последние два года Виктор
Палыч живет совсем богобоязненно и скромно, просто ангел бескрылый. А ведь
в прошлом он - "вор в законе"... Знаешь, кто это такие?
- Слышал,- кивнул Кудасов.- Но у нас ведь, давно с ними покончено. Это
раньше было...
- Покончено, да не совсем,- вздохнул Кольцов.- К слову сказать, Виктор
Палыч со всего Союза гостей принимает, за советом к нему из разных городов
до сих пор собираются, да... Так вот, в восемьдесят первом у Антибиотика
крупные неприятности начались, он и нырнул в Пушкин, женился, фамилию
сменил, забился в нору, как мышка... И уцелел - а ведь имел все основания
по "луковому делу" в камеру пойти...
- По какому делу? - не понял Никита.
- По "луковому",- досадливо сморщился капитан.- Крупная афера была, сейчас
не об этом речь, будет время - расскажу... Дело-то, кстати, так и
посыпалось потом, мелочь одна на зоны пошла... Да, так вот, у Антибиотика
до сих пор главный интерес был - сидеть тихо и не высовываться. И людям он
своим тоже самое велел. Но "человеческий фактор" - это тебе не мешок
урюка... Есть такая поговорка: "Жадность фраера сгубила". А я тебе по
секрету скажу - она, то есть жадность эта, не только фраеров
губит...Бертолет, безвременно упокоившийся, уж никак не фраером был, а вот
поди ж ты - не совладал с собой... Вот и вышло в результате, что деньги он
любил больше жизни...
Кольцов хмыкнул и начал наматывать короткую челку на указательный палец,
прикидывая, что еще можно сказать лейтенанту и какими именно словами.
- После того случая с его квартирой,- продолжил наконец Алексей
Валентинович,- пришлось мне с самыми разными людьми встречаться и
говорить... И выяснилось одно очень любопытное обстоятельство - к Бертолету
приезжали гости, часто приезжали, раз в неделю минимум... Причем, как я
выяснил через свои каналы,- не с пустыми руками они к Ване заезжали, а с
дорогим товаром. С наркотой...
- С наркотой? - удивленно переспросил Кудасов.
- С ней, родимой,- вздохнул капитан.- Смекаешь, какой расклад получается?
Никита неуверенно кивнул, но потом все же честно сказал:
- Не совсем... Получается, Бертолет самодеятельностью занимался? Вы
говорили, что Антибиотик был заинтересован сидеть тихо...
- Молодец,- улыбнулся Кольцов.- В корень смотришь. Виктору Палычу все эти
темы с ширевом-шмыгаловом [Ширево, шмыгалово - наркотик (жарг.)] и прочим
кайфом - ну, никак сейчас не нужны... Сгорит кто-то один в цепочке - он и
остальных за собой потянет. Это же они на воле все такие крутые и борзые, а
на допросах, как правило, все болтать начинают... У меня за всю жизнь
человек пять всего было, которые четко молчать умели. А от остальных я, что
хотел,- получал... Да, так вот, действительно по всему выходило, что Ваня
свой сепаратный гешефт открыл под самым носом у Антибиотика, заметим -
гешефт довольно тухлый, от наркоты всегда паленым пахнет... К тому же
Бертолет, авторитетом Палыча прикрываясь, в общак долю, естественно, не
отдавал. Когда Антибиотик все это просек, он, безусловно, расстроился... А
как не расстроиться, когда в собственном коллективе такое блядство
творится? Я думаю, в другой бы ситуации Ваню просто сразу грохнули, но -
Виктору Палычу к себе внимания привлекать крайне нежелательно, к себе и к
магазину в Пушкине... Поэтому гражданина Бердникова для начала тактично
предупредили - и словом, и делом. А он не унялся - к нему за четыре дня до
гибели человек из Красноводска приезжал, товар сбросил... И завтра курьер
прибудет - из гостеприимного города Львова.
- Он, что же, Бердников этот - сумасшедшим был? - хмыкнул Никита.-
Предупреждения не понял?
- Сложно сказать,- почесал в затылке Алексей Валентинович.- У него самого
уже не спросишь... Я ведь тоже сначала ситуацию себе по-другому представлял
- думал, что Палыч при делах в этой теме с наркотой был... Удивлялся еще,
чего он так подставляется. А намедни поговорил с одним человеком - он мне
немножко "тему подсветил" - совсем другой расклад нарисовался... Я думаю, у
Бертолета просто выхода не было, не мог он сразу все свои завязки просто
взять и оборвать в одночасье - авансы-то отрабатывать нужно...
Ребятишки-то, которые "кайф" двигают, они люди серьезные, тоже не поняли
бы... Получилось, что попал Ваня в "вилы". Может, рассчитывал, что еще
успеет пару раз груз принять, а потом и зашхерился бы... Не знаю. У меня
ведь информация тоже не всегда стопроцентная... Точно знаю, что Антибиотик
про человека из Красноводска узнал и про курьера, который со Львова едет -
тоже... Вот на этом втором курьере я и прокололся, думал, что Палыч даст
Бертолету украинца встретить и только потом разбор поведет - а оно, видишь,
как все вышло... Не стали они ждать, приключений себе на жопу кликать.
Грамотно, в общем-то... Старею я, видать, забыл, что это у нас - лучше нет,
когда с поличным накрываешь. А в их мире все совсем по-другому... Я-то
рассчитывал Ваню с курьером вместе взять - а если бы там и еще какие-нибудь
ребята Палыча обнаружились бы, совсем красиво могло получиться... Это,
кстати, тебе на будущее - запомни, что красивые и сложные комбинации
удаются редко, работать нужно всегда от простого. Вот, как Антибиотик хотя
бы: не стал рисковать, просто и без затей закрыл тему... И что осталось -
слова, которые никуда не пришьешь и никому не предъявишь. А из слов и
догадок - дела не слепишь...
- Но вы же знаете...- начал было Кудасов, но Кольцов устало перебил его:
- Знать и доказать - это, как в Одессе выражаются, две большие разницы...
Ладно, давай прикинем, что у нас осталось на руках... Завтра на Варшавский
вокзал львовским поездом должен прибыть курьер, который, естественно, про
смерть Бертолета ничего не знает. Известно про курьера немного, да и то,
что известно, скорее предположения... Якобы зовут его Толя-Бес, на вид ему
лет сорок - сорок пять, среднего роста, худощавого сложения, одевается
опрятно, постоянно носит темные очки... Волосы седоватые, из особых примет
- след ожога на левой щеке. Это все... Если этот Толик приедет, то с ним
должен быть чемоданчик с партией сырья. Встречать его уже некому - стало
быть, попробуем встретить Беса мы... чтобы не было ему одиноко в чужом
городе. Значит, завтра...
Кольцов замолчал и о чем-то задумался. Несмотря на то, что Толя-Бес должен
был прибыть в Ленинград в субботу, Алексею Валентиновичу даже в голову не
пришло поинтересоваться - нет ли у Никиты каких-нибудь планов на выходные?
Капитан, будучи сам фанатиком сыска, полагал, что любой нормальный опер
должен относиться к делу так же, как он, подчиняя ему, этому делу, все
личное... Кудасов незаметно вздохнул, представив себе на минуту, что скажет
дома жена, но ничего Кольцову говорить не стал. Капитан закурил новую
сигарету и энергично шлепнул себя ладонью по коленке:
- Значит, завтра... Львовский поезд прибывает в пятнадцать двадцать... Нам
с тобой на вокзале надо быть в четырнадцать сорок - оглядимся, позиции
наметим... Цель операции: задерживаем Толю-Беса с поличным, "упаковываем"
его, везем к нам и работаем. Если повезет - может, что-нибудь интересное из
него выжмем... Хотя он, скорее всего, просто пешка, замыкался
непосредственно на Бертолета. Вряд ли этот красавец располагает еще
какой-нибудь ценной информацией... Но чемодан наркоты - это тоже не так
плохо, палку срубим [Срубить палку - поставить "галочку" в отчетности о
состоянии дел], львовянам поможем. Менты друг дружке помогать должны при
любой возможности, потому что сегодня ты им доброе дело сделал, завтра они
тебе... Вопросы?
Никита кашлянул и поинтересовался:
- А мы... Мы только вдвоем на вокзале будем?
Кольцов усмехнулся:
- Что, думаешь, не управимся? А по-моему, так два опера на одного блатаря -
в самый раз... Не звать же "гэзэшников" с собаками. Тем более, что еще
неизвестно - приедет этот Бес, или нет. Информация-то непроверенная... В
крайнем случае ребята из линейного [Линейное - вокзальное отделение
милиции] помогут. Не дрейфь, Никита.
- Да я не дрейфлю,- смутился Кудасов и опустил голову. Ему не хотелось,
чтобы капитан заподозрил его в робости. Поэтому Никита не стал ничего
говорить о каком-то тревожном предчувствии, охватившем его в то время, пока
Кольцов детализировал план предстоящей операции. В конце концов - не все
предчувствия сбываются, да и, поди, отличи предчувствие от обычного
"предстартового" мандража...
17 апреля 1983 года львовский поезд ровно в 15.20 прибыл на Варшавский
вокзал. На перроне царила обычная сутолока - встречающие метались между
вагонами, высматривая в окне родных и знакомых, а высмотрев, начинали
махать руками и что-то радостно кричать. По всей длине состава деловито
распределялись носильщики с тележками - в общем, был
...Поділитися у соцмережах
