Жанр: Классика
Полное собрание сочинений с критикой
...дьбой столь печальной, с таким несчастным
характером - судьбу существа, такого нежного, такого прекрасного?.. Бог мой, как
она хороша! и как смешно было мое поведение с ней! Дорогой друг, постарайся
изгладить дурное впечатление, которое оно могло на нее произвести, - скажи ей,
что я благоразумнее, чем выгляжу, а доказательство тому - "что тебе в голову
придет..." Если она находит, что Панин прав, она должна считать, что я
сумасшедший, не правда ли ? - объясни же ей, что прав я, что, увидав ее хоть
раз, уже нельзя колебаться, что у меня не может быть притязаний увлечь ее, что я
следовательно прекрасно сделал, пойдя прямо к развязке, что, раз полюбив ее,
невозможно любить ее еще больше, как невозможно с течением времени найти ее еще
более прекрасной, потому что прекраснее быть невозможно...
А. П.
В Москве я расскажу тебе кое-что. Я дорожу моей бирюзой, как она ни гнусна.
Поздравляю графа Самойлова.
(304) [Сударыня"?" я говорил вам о]
(305) Андрие
(307) такова нынче мода.
(308) Немедленно, если вы это желаете, приезжайте вместе с секундантом.
А. П.
15 апр.
(309) Пришли мне план Петербурга. Когда мы увидимся?
А. П.
Ты болен? Сегодня вечером буду у тебя.
(310) как говорится
(311) Я очень виноват перед вами, но не настолько, как вам может это казаться.
Приехав в Москву, я тотчас написал вам, адресуя мои письма "на Ваше имя в
почтамт". Оказывается, вы их не получили. Это меня обескуражило, и я не брал
больше пера в руки. Так как вы изволите еще мною интересоваться, что же мне вам
сказать, сударыня, о пребывании моем в Москве и о моем приезде в Петербург -
пошлость и глупость обеих наших столиц равны, хотя и различны, и так как я
притязаю на беспристрастие, то скажу, что, если бы мне дали выбирать между
обеими, я выбрал бы Тригорское, - почти как Арлекин который на вопрос, что он
предпочитает: быть колесованным или повешенным? - ответил: я предпочитаю
молочный суп. - Я уже накануне отъезда и непременно рассчитываю провести
несколько дней в Михайловском покамест же от всего сердца приветствую вас и всех
ваших.
(312) Силлери "сорт шампанского"
(313) Не знаю, сударыня, как выразить вам всю свою благодарность за участие,
которое вам угодно было проявить к моему здоровью; мне почти совестно
чувствовать себя так хорошо. Одно крайне досадное обстоятельство лишает меня
сегодня счастья быть у вас. Прошу принять мои сожаления и извинения, равно как и
выражение моего глубокого уважения.
Пушкин.
18 июля.
Госпоже Хитровой.
(314) Прощайте.
(315) и ты, Брут!!
(316) Что дозволено Урании, дозволено "....."
(317) "не только" дозволено, "но" подобает.
(318) и это из чувства симпатии, увидев в моем - письме, что ты ела пирожные,
и он ест орехи и яблоки и пр. и пр.
(319) Прощайте, прекрасная дама.
(320) на опыте
(321) "Н. О. Пушкина:"
Санкт-Петербург, 21 сего ноября 1827.
Когда, как и где доберется до тебя это письмо, не знаю, дружок. Бухмеер
взялся за это, и он же сказал Корфу в Семене, что ты был здоров, когда он
покидал Эривань, но могу ли я быть вполне спокойной, не имея с 5 августа ни
строчки, написанной твоей рукой. Несомненно, ты написал бы нам, если бы мог,
однако что помешало тебе? оказий достаточно, курьеры только и знают, что ездят
туда и обратно, боюсь, уж не заболел ли ты, не перестаю молить за тебя бога,
дорогой Лев, чтобы он тебя сохранил и дал мне счастье вскоре обнять тебя.
Получил ли ты деньги? надеюсь, что они прибудут во время. Что касается писем, мы
не заставим тебя томиться, мы не пропускаем ни одной оказии и часто пишем по
почте. Вот все, что могу тебе сейчас сказать, молчание твое так меня мучит, что
и не выразить; мучение это кончится только тогда, когда смогу прочесть твое
письмо, которого жду с нетерпением, как можешь себе вообразить, ты знаешь, как
ты мне дорог, и как я страдаю от того, что от тебя нет вестей.
Прощай, милый мой дружочек, мой дорогой Лев, прижимаю тебя к сердцу, сестра
твоя и твой брат обнимают тебя.
"С. Л. Пушкин:"
Я уж не смею надеяться, дружок, что получу от тебя письмо - я все боюсь, не
болен ли ты, потому что, несмотря на утешительные вести, какие нам сообщают,
боюсь, что это делается просто для нашего успокоения. Уже больше месяца тому
назад я послал тебе по почте на имя г-на Раевского 2000 рублей; не знаю, получил
ли ты их. В августе месяце, после твоего письма, я послал тебе через г-на
Оппермана 500 рублей, ответа не было, однако больше всего беспокоит меня твое
здоровье. Недавно прочел я "Путешствие в Грузию" Гамбы: уже одни подробности
относительно дорог навели на меня трепет. - Если прибудет еще один курьер без
вестей от тебя, не буду знать, что в думать. Боюсь даже задерживаться на этой
мысли, - ты знаешь, каков я, а в данное время у меня есть все основания
беспокоиться о тебе. Прощай, обнимаю тебя нежно, от всего сердца. Ежедневно,
ежеминутно молю бога сохранить тебя. - Александр у нас и обнимает тебя. -
Хамеков, которого я нынче встретил, обнимает тебя. Прощай! Будь счастлив, а
главное - здоров.
"А. С. Пушкин:"
Передай Раевскому, чтобы он писал мне на батюшкин адрес. - Тебе следовало
бы делать то же самое.
"О. С. Пушкина:"
А что мне сказать тебе, дружок? Здесь нет ничего нового, кроме разве того,
что ожидают с живейшим нетерпением итальянскую труппу. Утверждают, что она
затмит московскую. Пока же мы довольно заметно обогатились французскими актерами
[которые]: г-ном Бра, четой Шардон, г-ном Полем - для комедии, в некоей девицей
Бертран - для балета. Я еще не видела их, но говорят, что это прелесть, и я
очень верю 'тому. Французские спектакли посещаются больше, чем когда-либо, и в
продажу поступают всего только 3 ложа. Вот последние театральные новости, какие
могу тебе сообщить. Об остальном ты несомненно прекрасно осведомлен - через
известную особу.
(322) (буквально)
(323) на новый год отдохнете - а там улетите из наших рук - к новым радостям,
к новым наслаждениям - к новой Славе. Прощайте, целую ваши прекрасные глаза,
которые я так люблю. П. О.
(324) Соболевскому
(325) Как застать вас? А. Бальш.
(326) Образ, промелькнувший перед нами, который мы видели и который не увидим
больше никогда!
(327) Что делает ваш грубиян-супруг?
(328) Хотите знать что за женщина г-жа Керн? она податлива, все понимает;
легко огорчается и утешается также легко; она робка в обращении и смела в
поступках; но она чрезвычайно привлекательна.
ПЕРЕВОДЫ ИНОЯЗЫЧНЫХ ТЕКСТОВ
(1) Мне ужасно совестно, сударыня, что я так долго не писал вам: я едва
осмеливаюсь взяться за перо; и сейчас мне еще придают смелости лишь воспоминание
о вашей дружбе, которое вечно будет для меня сладостным, и уверенность в вашей
снисходительной доброте. Дельвиг, который покидает свои Цветы ради
дипломатических терниев, расскажет вам о нашей жизни в Петербурге. Жизнь эта,
признаться, довольно пустая, и я горю желанием так или иначе изменить ее. Не
знаю, приеду ли я еще в "Михайловское". Однако, мне бы хотелось этого.
Признаюсь, сударыня, шум и сутолока Петербурга мне стали совершенно чужды - я с
трудом переношу их. Я предпочитаю ваш чудный сад и прелестные берега Сороти. Вы
видите, сударыня, что, несмотря на отвратительную прозу нынешнего моего
существования, у меня все же сохранились поэтические вкусы. Правда, мудрено
писать вам и не быть поэтом.
Примите, сударыня, уверение в моем уважении и совершенной преданности. От
всего сердца приветствую все ваше милое семейство. Довольна ли м-ль Евпраксия
своим пребыванием в Торжке? И много ли она одерживает там побед?
24 января.
А. П.
Госпоже Осиповой.
(2) Как это мило с вашей стороны, что вы захотели рассеять скуку моего
заточения своим вниманием! Разные заботы, огорчения, неприятности и т. д. более
чем когда-либо удерживали меня вдали от света, и я узнал о несчастном случае с
графиней, только уже будучи болен сам. Арендт был так добр, что дал мне сведения
о ней и сообщил, что ей гораздо лучше. - Как только позволит состояние моего
здоровья, я надеюсь, сударыня, иметь счастье немедленно засвидетельствовать вам
свое почтение. А покамест я скучаю, лишенный даже такого развлечения, как
физическое страдание.
Пушкин.
Понедельник.
Беру на себя смелость, сударыня, послать вам только что вышедшие 4 и 5
части Онегина. От всего сердца желаю, чтобы они вызвали у вас улыбку.
Милостивой государыне госпоже Хитровой.
(3) Такой скучный больной, как я, вовсе не заслуживает столь любезной
сиделки, как вы, сударыня. Но я весьма признателен вам за это чисто христианское
и поистине очаровательное милосердие. Я в восхищении, что вы покровительствуете
моему другу Онегину; ваше критическое замечание столь же справедливо, как и
тонко, как все, что вы говорите; я поспешил бы придти и выслушать все остальные,
если бы не хромал еще немного и не боялся лестниц. Пока что я разрешаю себе
бывать только в нижних этажах.
Благоволите принять, сударыня, выражение моей благодарности и совершенного
уважения.
Пушкин.
Пятница.
Милостивой государыне госпоже Хитровой.
(4) г-же Керн.
(5) но пусть их чорт возьмет и благословит бог!
(6) Беру на себя смелость послать вам три последние песни Онегина; надеюсь,
что они заслужат ваше одобрение. Прилагаю еще один экземпляр для м-ль Евпраксии,
принося ей большую благодарность за лаконический ответ, которым она удостоила
мой вопрос. Не знаю, сударыня, буду ли я иметь счастье видеть вас в нынешнем
году; говорят, что вы хотели приехать в Петербург. Правда ли это? Между тем я
попрежнему рассчитываю на соседство Тригорского и Зуева. - На зло судьбе мы в
конце концов все же соберемся под рябинами Сороти. Примите, сударыня, выражение
моего уважения, привязанности, сожалений и совершенной преданности вам и всему
вашему семейству.
(7) если он обидится.
(8) С некоторых пор, любезный г-н Пушкин, я пристрастился к одному из бичей
писателей, по словам Байрона, - к переводу. Ваш великий талант не мог
ускользнуть от меня, - и вот, я посылаю вам небольшой образец того, как я вас
коверкаю.
Напишите мне свое мнение о нем, и если вы найдете, что я более верен, чем
вы бываете в любви, будьте добры назвать мне ваши сочинения или отрывки из них,
которые вы хотели бы видеть переведенными на наш язык. Вы вызовете во мне
полнейшее восхищение, если пришлете мне несколько отрывков из "Бориса Годунова",
которые я никому не покажу. Княгиня Зинаида послала г-ну Козлову переведенную
мною оду Державина. Вы доставили бы мне большое удовольствие, просмотрев ее и
высказав о ней свое мнение без любезных фраз. Мой издатель- все та же княгиня
Зинаида- непременно хочет ознакомить вас с двумя моими собственными
стихотворениями, которые получит от нее князь Оболенский. Если Онегин-БаянПушкин
оторвется для меня на минуту от своего dolce far niente "сладостного
ничегонеделанья" (которое не мешает ему делать очень многое) - я буду ему весьма
благодарен.
Преданный вам Риччи. "к письму приложен перевод на итальянский язык
стихотворения Пушкина "Демон""
(9) в 8-ю долю.
(10) жену князя Михаила, княгиню Шарантонскую. "Шарантон - дом умалишенных
около Парижа."
(11) Ла-Рош-Жаклене.
(12) Петербург стал Вандеей. Ла-Рош-Жаклен - его герой.
(13) Полье.
(14) Сен-При.
(15) Мадам Жарни.
(16) маркитант.
(17) что вы очень хорошенькая.
(18) У меня нет более песен для его славы, ни слез для его бедствий.
(19) Я не умею заниматься возвышенной любовью, и особенно с правительством.
(20) "Сороку-воровку".
(21) даже без последнего объятия - это слишком большая жестокость.
(22) Во-вторых, благодарю вас за прелестное письмо, которым вы меня
удостоили. В эту минуту его нет у моего сердца (т. е. в моем кармане), почему я
и откладываю до другого раза удовольствие поболтать с вами и принести вам полную
и всестороннюю исповедь, которую вы у меня требуете. Будьте здоровы.
А. П.
(23) Я должен рассыпаться перед вами в благодарностях, господин Пушкин, за
любезное и поистине лестное письмо, которое вы мне прислали. Вы прочли мои стихи
неизменно филантропическим оком человека, одаренного великим талантом, который
всегда и во всем ищет хорошие стороны, в то время как посредственность
выставляет на показ свое педантичное знание, лишь бегло касаясь того, что можно
похвалить, и подчеркивая всеми способами то, что подлежит критике. Да, вы не
могли высказать иного суждения; но что же касается просьбы, с которой я к вам
обратился, то вы совершенно обошли этот вопрос, и за это я вам вовсе не
благодарен. Оставим в стороне мою, может быть, несколько нескромную просьбу,
хотя я твердо намеревался сохранить полнейшую тайну; но что касается моего
ходатайства о том, чтобы вы указали мне мелкие стихотворения и отрывки уже
опубликованных сочинений, которые вы хотели бы видеть переведенными, - то от
этого вам не избавиться, и я повторяю свою просьбу. Боюсь, что, если я стану
выбирать сам, то окажусь в положении Альфиери, который трижды принимался делать
извлечения из Данте и в конце концов увидел, что он трижды переписал его
целиком. Я бы не отказался от того же; но, связав себя в настоящее время
обещанием составить сборник стихотворений разных русских поэтов, я не могу
всецело отдаться работе, которая завела бы меня слишком далеко; поэтому я буду с
вами беспощаден: укажите только; я не прошу вас переписывать их для меня; это
излишне. Прилагаю перевод Державина и вашего Пророка. Сделайте милость,
скажите мне свое вполне искреннее о них мнение; клянусь Аполлоном, я приму вашу
критику как знак уважения и дружбы.
Читали ли вы мою "Весну"? Это воспоминание о моей молодости и о моей
прекрасной родине. Поэзия, эта волшебница, своими могучими чарами дает своим
поклонникам способность рыться в развалинах времен и находить там тени былых
наслаждений. - Так и вы, новый Оссиан, с копьем и лирой в руках, будете
воспевать славу и битвы; быть может, как феррарский поэт, вы будете cantar
l'armi pietose е il capitano, - che il gran sepolcro libero di Cristo,
"воспевать благочестивое оружие и вождя, освободившего великую гробницу Христа."
и всегда и наверное будете черпать новое вдохновение и увеличивать блеск,
которым вы уже украсили русскую поэзию. Вам я могу пожелать славы и развлечений,
себе же - вашей благосклонности к чувствам восхищения и преданности, которые я к
вам питаю.
Граф Риччи.
Москва. 1 мая 1828.
P. S. Только что узнал, что вы изменили свои намерения: радуюсь за себя. Не
можем ли мы надеяться повидать вас? Княгиня Волконская поручила мне напомнить
вам об обещании прислать ей ваш портрет. "К письму приложены переводы на
итальянский язык стихотворений Пушкина - "Пророк" и Державина - "На смерть кн.
Мещерского"."
(24) Примечание. "К итальянскому переводу стихотворения "Пророк", где 8-й стих
переведен: Как у орла, вспугнутого в его гнезде." Прошу вас, милостивый
государь, заметить, что это не просто вольное добавление. В итальянском языке
нет слова для обозначения пола орла. Aquila говорится как о самце, так и о
самке, что и заставило меня для передачи красоты созданного вами образа решиться
поставить орла в положение, указывающее на его пол и делающее возможным его
испуг, который от природы не присущ гордому и смелому характеру этой благородной
птицы. Вот мои основания; однако же чем чистосердечнее вы выскажете мне ваше
мнение как по этому поводу, так и обо всем остальном в моем переводе, тем яснее
это докажет мне, что вы в какой-то мере цените мой труд и оказываете честь своей
дружбой вашему переводчику и, прежде всего, истинному почитателю вашего великого
гения, который sovra gli altri qual aquila vola. "как орел, парит над другими."
(25) младший
(26) день за днем.
(27) любовника, потерянного ею
(28) вроде Ломоносова
(29) что он заподозрил лукавство в твоем стихе
(30) младшего
(31) что я в каменистой Саратовии "непереводимая игра слов".
(32) что я завяз (то же).
(33) Ребенок много обещает.
(34) Когда-нибудь она оплачет любовника, обманутого ею,
Сердце, потерянное ею, и сердце, терзаемое ею.
(35) Младший.
(36) Прощай, кумир мой.
(37) Младшего.
(38) Младшего.
(39) В дерзости он достиг совершенства.
(40) Милостивый государь,
Разрешите посвятить первые аккорды рождающейся музы выражению восхищения,
которое вызвали во мне ваши сочинения. В весеннюю пору вашей жизни писания ваши
обеспечили вам вечную славу; ваше имя уже с восторгом произносится в
литературном мире, и Россия гордится тем, что дала вам жизнь; но восхищение не
может заменить таланта, и мои стихи, без сомнения, милостивый государь,
бессильны достойным образом восхвалить вас; однако же, если вы их примете,
достаточно вашего одобрения, чтобы спасти их от забвения.
Имею честь быть.
Послание г-ну Александру Пушкину.
Кто виновник того, что смолкли твои песни, что не звучат твои аккорды,
Твоя гармоническая лютня, твои вдохновенные порывы?
Тщетно твои смелые пальцы бросают лиру;
Разве Музы не имеют больше власти над твоим сердцем?
Сбрось с себя вялость этого рокового покоя,
Возьми снова твою божественную лютню, и пусть твой благородный пыл
Заставит снова трепетать их гибкие струны,
Снова вызывая эхо на этих мирных берегах.
Некогда в своем взлете твой творческий дух,
Дерзая уноситься в простор, в котором обычно теряется автор,
Каждый день порождал божественные мысли,
И искусно располагал ритмические фразы;
Гармония твоих красноречивых стихов
Звучала мелодично для уха:
Так нежный голос милой возлюбленной
Возвращает надежду нашей увядшей душе.
Правда, чернь воздает должное ученым,
Лишь когда они вычеркнуты из списка живых;
На их могилу тогда возлагают венок;
Гроб, окруженный почестями, становится их троном.
Так певец Ахилла при жизни был презираем;
Так Овидий был похоронен в Томах,
Камоэнс в изгнании разделил участь Гомера,
Он увидел опять свою родину, и умер там в нищете;
Несчастный Тасс, долгое время гонимый,
Приближается к Капитолию и остается неувенчанным;
Мильтон окончил свой жизненный путь среди невзгод
Непризнанный учеными, презираемый чернью.
Увы, что такое достоинства? Что такое они здесь на земле,
Если зависть и судьба следуют за ними по пятам?
Чтобы ослепить мир, необходимо богатство,
Громкие титулы, много дерзости,
Блестящий выезд и наглые лакеи,
Оскорбляющие прохожих у ворот дворцов;
Это заменяет ум при дворе, в городе,
Заставляет восхищаться стилем писаний фата,
Придает благородство мошеннику, вору,
Из проходимца делает самого верного барона.
Поэт на чердаке находит спокойное убежище.
Да, именно там, забытый в этом скромном пристанище,
Его творческий дух, витая над миром,
Вдохновляемый славой, порождает прекрасные стихи;
Именно там сатирический штрих его карандаша
Отмечает все наши дурные поступки справедливой критикой;
Там его мудрая лира в божественных аккордах
Может обессмертить живых и мертвых.
Сколько знаменитых героев, которых восхваляет история,
Не будь прекрасного искусства стихов, погибло бы без славы!
Сколько королей, достойных фимиама, было бы забыто!
А разбитые гробницы, опрокинутые временем, -
И тут лира оживляет их пыльные обломки
И ищет имя, скрытое под горделивым камнем;
Улисс, Ахилл, Гектор, восстаньте из гробниц;
"Илиада" увековечила Гомера и ваши подвиги.
При Бурбоне навеки бессмертная Франция
Приобрела новую славу благодаря строгому Буало;
Взятие Намюра, переправа через Рейн -
Преданы векам его ученым резцом.
Соперник Софокла, превзойдя Корнеля,
Завещал сцене свою бесподобную "Федру".
Певец Генриха создал "Сироту";
"Заира" и "Магомет" вышли из его рук;
Но Корнель и Расин, разделившие с ним славу,
Не имеют памятника в храме воспоминаний.*
И все же поэты - слава королей,
Когда те возвышают их и оказывают им покровительство своими законами.
Приходится еще льстить, чтобы стать полезным человеком;
Можно встретить не одного Августа, на свете найдется не один Виргилий.
В тысячу раз более счастливый, отбросив заботу о суетных успехах,
Простой земледелец возделывает свои нивы;
Да, здесь, без завистников, здесь, хозяин в своем жилище,
Он мирно живет до своего последнего часа
Без горестей, без тревог, не имея врагов;
Умирая, он может сказать: у меня все же были друзья.
Подвергаясь завистливой и злобной критике,
Я иду навстречу буре, и моя беспечная рука
Набрасывает на досуге несовершенные стихи,
Не будучи в силах подражать тебе, она тщетно бросает несколько стрел;
Так ястреб в своем быстром полете
Стремится следовать за орлом в пустынных просторах -
Тщетные усилия! Так же и моя свирель,
По части стихотворного искусства, находится еще в колыбели.
Будущее принадлежит тебе, настоящее - черни;
Тебе мало дела до несправедливого или слишком строгого критика;
Твой смелый гений начертал тебе путь;
Попирай ногами этого хулителя, поверженного твоими стихами.
Однако твоя лютня, звучно откликающаяся на победные клики,
Должна добыть тебе славу более возвышенными песнями;
Воспевай своих воинов: победители персов
Опрокинули стены древней Эривани;
Уже дымящиеся развалины ее укреплений
Стонут под тяжестью торжествующих орлов,
И печальная Армения в своих отдаленных пустынях
Взирает на то, как налагаются оковы на Измаильтян.
Пусть твоя лира, охваченная порывом вдохновения,
Воспоет двойное поражение народов Азии,
Возвестит изумленной Европе об этих подвигах,
Прославит героя, который заставляет любить его законы;
Но сердце твое сгорает, и лира твоя молчит,
Ты пылаешь здесь тайным огнем;
Пушкин, эти узы - цепи, оковы;
Разбей гнетущее ярмо, бойся этих лукавых чар;
Если любовь украшает лавровый венок славы,
То одна она не может привести в храм воспоминаний.
Воин, поэт приносят в жертву чести
Мимолетные наслаждения, эти вспышки счастья;
Предоставь простым смертным эти удовольствия и горести,
Гений побеждает светские страсти.
Любимый сын Аполлона, узри бессмертие.
Что такое любовь?... ее сущность - мечта.
Ахилл Лестрелен.
*В Пантеоне.
(41) Боже мой, сударыня, бросая слова на ветер, я был далек от мысли
вкладывать в них какие-нибудь неподобающие намеки. Но все вы таковы, и вот
почему я больше всего на свете боюсь порядочных женщин и возвышенных чувств. Да
здравствуют гризетки! С ними гораздо проще и удобнее. Я не прихожу к вам потому,
что очень занят, могу выходить из дому лишь поздно вечером и мне надо повидать
тысячу людей, которых я все же не вижу.
Хотите, я буду совершенно откровенен? Может быть я изящен и благовоспитан в
моих писаниях, но сердце мое совершенно вульгарно, и наклонности у меня вполне
мещанские. Я по горло сыт интригами, чувствами, перепиской и т. д. и т. д. Я
имею несчастье состоять в связи с остроумной, болезненной и страстной особой,
которая доводит меня до бешенства, хоть я и люблю ее всем сердцем. Всего этого
слишком достаточно для моих забот, а главное - для моего темперамента.
Вы не будете на меня сердиться за откровенность? не правда ли? Простите же
мне слова, лишенные смысла, а главное - не имеющие к вам никакого отношения.
Госпоже Хитровой.
(42) Откуда, чорт возьми, вы взяли, что я сержусь? У меня хлопот выше
головы. Простите мой лаконизм и якобинский слог.
Среда.
Госпоже Хитровой.
(43) Вчера, когда я подошел к одной даме, разговаривавшей с г-ном де
Лагренэ, последний сказал ей достаточно громко, чтобы я его услышал: прогоните
его. Поставленный в необходимость потребовать у него объяснений по поводу этих
слов, прошу вас, милостивый государь, не отказать посетить г-на де Лагренэ для
соответственных с ним переговоров.
Пушкин.
Милостивому государю господину Путяте.
Ответьте, пожалуйста.
(44) Тысяча благодарностей, сударыня, за внимание, которым вы удостаиваете
вашего преданного слугу. Я бы непременно пришел к вам - но ночь внезапно застала
меня среди моих мечтаний. Здоровье мое удовлетворительно, насколько это
возможно.
Итак, до завтра, сударыня, и благоволите еще раз принять мою нежную
благодарность.
3 ноября.
(45) Будь здоров и благосклонен ко мне.
(46) эти холодные и гладенькие стишки.
(47) маленького поощрения (непереводимая игра слов).
(48) как большой сапожник
(49) немного навеселе
(50) людям, которых они касаются. Но так как в сущности это честный и
достойный человек, слишком беспечный для того, чтобы быть злопамятным, и слишком
благородный, чтобы стараться повредить тебе, не допускай в себе враждебных
чувств и постарайся поговорить с ним откровенно.
(51) Усатая княгиня.
(52) С большой готовностью принимаю ваше очаровательное приглашение. Я
получил стороною сведения о князе Вяземском; в настоящее время он должен
находиться у княгини. Примите, милостивая государыня, уверение в моем
совершенном уважении.
А. Пушкин.
Госпоже Шимановской.
(53) Конечно, сударыня, тот час, который для вас удобен всегда, будет удобен
и для меня. Итак, до завтра, и [пусть 7-я песнь Онегина заслужит]
(54)это у него навязчивые идеи.
(55) Муж сказал мне, что вы, в разговоре или в письме, добавляете
относительно меня: ".....". Лучше поднимите руку и..... пишите мне изредка; если
бы вам была известна безмерность этого благодеяния, вы бы доставили его себе, я
в том уверена, не для спасения собственной души, но для [спасения] избавления
моей хоть на минуту от скуки, которая иногда ею овладевает.
По какому поводу передавали вы мне через Софью Ладомирскую, что я
ветреница, право, я не заслуживаю больше такого молодого эпитета.
(56) Счастливого пути, господин Пушкин. 10 марта.
(57) по твоим словам.
(58) единственным предметом всей его нежности.
Увы! Значит, все кончено, и слуха моей пламенно любимой не достигла и
750-миллионная часть того, что я имел сказать ей.
Известно ли ей, что она не только мне предназначена, но действительно
предопределена судьбой и что все испытания, через которые меня заставляют
пройти, являются бесполезными предосторожностями? (Меня весьма удивляет, что,
при всей своей набожности, они вообра
...Поділитися у соцмережах
