Жанр: Классика
Полное собрание сочинений с критикой
...est souple, elle
comprend tout; elle s'afflige facilement et se console de мкме; elle est timide
dans les maniиres et hardie dans les actions; mais elle est bien attraynte.
ПЕРЕВОДЫ ИНОЯЗЫЧНЫХ ТЕКСТОВ.
(1) прощайте
(2) Откладываю до следующей почты удовольствие побеседовать с вами, мой милый
князь. Преданный вам С. Ломоносов.
(3) Конец венчает дело. Епископ.
(4) 1 сент.
(5) Дон-Базилио
(6) Толстой
(7) В этом ему отдавал справедливость даже сам Эсхил, имевший обыкновение
говорить про свои пьесы, что они - лишь остатки от пиров, раскинутых в "Илиаде"
и в "Одиссее".
(8) relief - рельеф; reliefs - остатки со стола
(9) restes de viandes - объедки.
(10) Этот комический поэт, который и не комический, и не поэт, не получил бы у
нас разрешения разыгрывать свои фарсы на Сен-Лоренской ярмарке.
(11) L'Indйреndant - "Независимый";
(12) la chaussйе - мощеная дорога, шоссе; La Chauss йе - Лашоссе. "Лашоссе
- французский драматург XVIII в. Здесь - каламбур Вяземского: А. П. Вельяшев
служил в "Особенном управлении о устроении больших в государстве дорог"."
(13) Два великих сочинителя, герои Парнасса,
Любимы и лелеемы светом.
Тщетно Муза их фальшивит и гримасничает, -
Они остаются любимцами визиготов.
Некто, разбирая их писания,
Определяет нам место этих господ:
"Один, - говорит он, - певец Юга,
Другой - Севера". И впрямь это дельно сказано, -
До такой степени один сух, а другой холоден!
(14) Прощайте.
(15) Блажен тот, кто вдали...
(16) К сведению г-на Дегильи, бывшего французского офицера.
Недостаточно быть трусом, нужно еще быть им в открытую.
Накануне паршивой дуэли на саблях не пишут на глазах у жены слезных
посланий и завещания; не сочиняют нелепейших сказок для городских властей, чтобы
избежать царапины; не компрометируют дважды своего секунданта (ни генерала,
который удостаивает принимать негодяя у себя в доме).
Все то, что случилось, я предвидел заранее, и жалею, что не побился об
заклад.
Теперь все кончено, но берегитесь.
Примите уверение в чувствах, какие вы заслуживаете.
6 июня 1821.
Пушкин.
Заметьте еще, что впредь, в случае надобности, я сумею осуществить свои
права русского дворянина, раз вы ничего не смыслите в правах дуэли.
(17) прощай
(18) Вернулась ли ты из своего путешествия? Посетила ли снова подземелья,
замки, Нарвские водопады? Развлекло ли это тебя? Любишь ли ты попрежнему
одинокие прогулки? Какие собаки твои любимицы? Забыла ли ты трагическую смерть
Омфалы и Бизара? Чем ты развлекаешься? Что читаешь? Виделась ли ты снова с
соседкой, Анетой Вульф? Ездишь ли верхом? Когда возвращаешься в Петербург? Что
поделывают Корфы? Не вышла ли ты замуж? Не собираешься ли выйти? Сомневаешься ли
в моей дружбе? Прощай, мой добрый друг.
(19) либеральный
(20) прощайте
(21) Ваше письмо пришло весьма кстати, я нуждался в нем.
(22) Ни генерала, который удостаивает принимать негодяя у себя в доме.
(23) Историю Крыма
(24) прощай и люби меня
(25) Малая книжка моя, без меня (и не завидую) ты отправишься в столицу,
куда - увы! - твоему господину закрыта дорога.
(26) Иди, хоть и неказистая с виду, как то подобает изгнанникам.
(27) прощайте
(28) слишком смело
(29) падать, рушиться; заклепывать
(30) смешна. Смешна!
(31) здесь не место для этого
(32) Добрый и милый мой друг, мне не нужно твоих писем, чтобы быть уверенным в
твоей дружбе, - они необходимы мне единственно, как нечто, от тебя исходящее.
Обнимаю тебя и люблю - веселись и выходи замуж.
(33) вот слова, которые вопиют, находясь друг подле друга
(34) Отцу пришла в голову блестящая мысль - прислать мне одежды, напомни ему
от меня об этом.
(35) представляет собою чудо мастерства
(36) Ты в том возрасте, когда следует подумать о выборе карьеры; я уже изложил
тебе причины, по которым военная служба кажется мне предпочтительнее всякой
другой. Во всяком случае, твое поведение надолго определит твою репутацию и,
быть может, твое благополучие.
Тебе придется иметь дело с людьми, которых ты еще не знаешь. С самого
начала думай о них все самое плохое, что только можно вообразить: ты не слишком
сильно ошибешься. Не суди о людях по собственному сердцу, которое, я уверен,
благородно и отзывчиво и, сверх того, еще молодо; презирай их самым вежливым
образом: это - средство оградить себя от мелких предрассудков и мелких страстей,
которые будут причинять тебе неприятности при вступлении твоем в свет.
Будь холоден со всеми; фамильярность всегда вредит; особенно же остерегайся
допускать ее в обращении с начальниками, как бы они на были любезны с тобой. Они
скоро бросают нас и рады унизить, когда мы меньше всего этого ожидаем.
Не проявляй услужливости и обуздывай сердечное расположение, если оно будет
тобой овладевать: люди этого не понимают и охотно принимают за угодливость, ибо
всегда рады судить о других по себе.
Никогда не принимай одолжений. Одолжение, чаще всего, - предательство. -
Избегай покровительства, потому что это порабощает и унижает.
Я хотел бы предостеречь тебя от обольщений дружбы, но у меня не хватает
решимости ожесточить тебе душу в пору наиболее сладких иллюзий. То, что я могу
сказать тебе о женщинах, было бы совершенно бесполезно. Замечу только, что чем
меньше любим мы женщину, тем вернее можем овладеть ею. Однако забава эта
достойна старой обезьяны XVIII столетия. Что касается той женщины, которую ты
полюбишь, от всего сердца желаю тебе обладать ею.
Никогда не забывай умышленной обиды, - будь немногословен или вовсе смолчи
и никогда не отвечай оскорблением на оскорбление.
Если средства или обстоятельства не позволяют тебе блистать, не старайся
скрывать лишений; скорее избери другую крайность: цинизм своей резкостью
импонирует суетному мнению света, между тем как мелочные ухищрения тщеславия
делают человека смешным и достойным презрения.
Никогда не делай долгов; лучше терпи нужду; поверь, она не так ужасна, как
кажется, и во всяком случае она лучше неизбежности вдруг оказаться бесчестным
или прослыть таковым.
Правила, которые я тебе предлагаю, приобретены мною ценой горького опыта.
Хорошо, если бы ты мог их усвоить, не будучи к тому вынужден. Они могут избавить
тебя от дней тоски и бешенства. Когда-нибудь ты услышишь мою исповедь; она
дорого будет стоить моему самолюбию, но меня это не остановит, если дело идет о
счастии твоей жизни.
(37) Произвел ли он скандал, "пишет мне" Орлов, вот что существенно.
(38) нечто добавочное
(39) без гнева
(40) оплошности, промахи
(41) Обозрение промахов.
(42) Граф.
Будучи причислен по повелению его величества к его превосходительству
бессарабскому генерал-губернатору, я не могу без особого разрешения приехать в
Петербург, куда меня призывают дела моего семейства, с коим я не виделся уже три
года. Осмеливаюсь обратиться к вашему превосходительству с ходатайством о
предоставлении мне отпуска на два или три месяца.
Имею честь быть с глубочайшим почтением и величайшим уважением, граф,
вашего сиятельства всенижайший и всепокорнейшие слуга Александр Пушкин.
13 января 1823. Кишенев.
(43) "ноэль", святочная песнь
(44) Вперед! марш.
(45) довольно о нем. Довольно, так довольно.
(46) пресыщенный
(47) что это самое подлое ремесло. Не подлее других.
(48) Хорошенько все взвесив
(49) Я не заслужил
Ни этой чрезмерной чести, ни этого оскорбления.
(50) Прощайте, - цензуру же должно уничтожить.
(51) Господин Пушкин, будьте любезны тотчас же пожаловать ко мне.
(52) Вот, полковник, записка Крупенского, которую я только что получил. Будьте
добры, подождите меня.
Пушкин.
(53) [Не из дерзости пишу я вам, - но я имел слабость признаться вам в смешной
страсти и хочу объясниться откровенно -] Не притворяйтесь, это было бы
недостойно вас - кокетство было бы жестокостью, легкомысленной и, главное,
совершенно бесполезной, - вашему гневу я также поверил бы не более - чем могу я
вас оскорбить; я вас люблю с таким порывом нежности, с такой скромностью - даже
ваша гордость не может быть задета.
Будь у меня какие-либо надежды, я не стал бы ждать кануна вашего отъезда,
чтобы открыть свои чувства. Припишите мое признание лишь восторженному
состоянию, с которым я не мог более совладать, которое дошло до изнеможения. Я
не прошу ни о чем, я сам не знаю, чего хочу, - тем не менее я вас
(54) боюсь данайцев.
(55) портфель
(56) с красной строки
(57) Засим
(58) брошюра
(59) что в ней слишком много божественного
(60) это диковина
(61) Прощай.
(62) Отвечаю на вашу приписку, так как она более всего занимает ваше
тщеславие. Г-жа Собаньская еще не вернулась в Одессу, следовательно я еще не мог
пустить в ход ваше письмо; во-вторых, так как моя страсть в значительной мере
ослабела, а тем временем я успел влюбиться в другую, я раздумал. И, подобно Ларе
Ганскому, сидя у себя на диване, я решил более не вмешиваться в это дело. Т. е.
я не стану показывать вашего послания г-же Собаньской, как сначала собирался это
сделать, скрыв от нее только то, что придавало вам интерес Мельмотовского героя,
- и вот как я намереваюсь поступить. Из вашего письма я прочту лишь выдержки с
надлежащими пропусками; со своей стороны я приготовил обстоятельный, прекрасный
ответ на него, где побиваю вас в такой же мере, в какой вы побили меня в своем
письме; я начинаю в нем с того, что говорю: "Вы меня не проведете, милейший Иов
Ловелас; я вижу ваше тщеславие и ваше слабое место под напускным цинизмом" и т.
д.; остальное - в том же роде. Не кажется ли вам, что это произведет
впечатление? Но так как вы - мой неизменный учитель в делах нравственных, то я
прошу у вас разрешения на все это, и в особенности - ваших советов; но
торопитесь, потому что скоро приедут. Я получил известия о вас; мне передавали,
что Атала Ганская сделала из вас фата и человека скучного, - ваше последнее
письмо совсем не скучно. Хотел бы, чтобы мое хоть на минуту развлекло вас в
ваших горестях. Ваш дядюшка, который, как вам известно, свинья, был здесь
перессорил всех и сам со всеми поссорился. Я готовлю ему замечательное письмо в
под-аккорд • 2, но на этот раз он получит изрядную ругань, дабы быть, как и все,
посвященным в секрет.
(63) Да, конечно, я угадал, кто они, эти две прелестные женщины,
удостоившие вспомнить об одесском, ранее кишиневском, отшельнике. Я тысячу раз
облобызал эти строки, напомнившие мне столько безумств, мучений, ума, грации,
вечеров, мазурок и т. д. Боже мой, как вы жестоки, сударыня, если думаете, что я
способен развлекаться там, где не могу ни встретить вас, ни вас позабыть. Увы,
милая Майгин, вдали от вас, раздраженный унылый, я теряю свои способности и
утратил даже талант к каррикатурам, хотя семейство кн. Мурузи как нельзя более
способно внушить мне их. У меня лишь одно желание, - снова вернуться к вашим
ножкам и посвятить вам, как говаривал милейший поэт, тот кусочек жизни, который
мне еще остается. - Помните ли вы о небольшой "?" поправке, сделанной вами на
листе "?" Ар"етина" "?" - Боже мой, если бы вы повторили ее здесь. Но правда ли,
что вы собираетесь приехать в Одессу? Приезжайте, ради бога, у нас будут, чтобы
привлечь вас, бал, итальянская опера, вечера, концерты, поклонники, вздыхатели,
все, что вы пожелаете. Я буду передразнивать обезьяну, злословить и нарисую вам
г-жу "нрзб." в 36 позах Аретина.
Кстати, по поводу Аретина, должен вам сообщить, что я стал целомудренным и
скромным, разумеется в разговоре, потому что поведение мое было всегда таковым.
Истинное наслаждение - смотреть на меня и слушать, как я говорю, - не заставит
ли хоть это ускорить ваш приезд. Еще раз, приезжайте, ради бога, и простите мне
вольность, с какою я пишу женщинам, которые слишком умны для того, чтобы быть
чопорными, и которых я люблю и уважаю от всего сердца.
Что касается вас, прелестная капризница, почерк которой заставил меня
затрепетать (хотя по странной случайности он не был изменен), не утверждайте,
что вы знаете мой характер; вы не огорчили бы меня, сделав вид, что сомневаетесь
в моей преданности и в моих сожалениях.
Угадайте, в свою очередь, кто.
С., который слыл за человека с противоестественными склонностями -
просовывать нитку сквозь ушко иголки, смачивая кончик - А. говорит, что он
отличался всюду, где были нужны терпение и слюна.
(64) Смею надеяться, что четырехлетнее изгнание не изгладило из вашей памяти
(65) Рок
(66) Цитата из моей новой поэмы. Каждому свое. П.
(67) Culpa - вина, faute - вина. Дерзновенный символ, жалкая вина незнания.
(68) Будущим Сомезам уготовят пытки.
(69) и ты, Брут.
(70) без злопамятства
(71) Вальтер.
(72) Где хорошо, там и отечество. "А мне" хорошо "......"
(73) Но почему ты пел?
(74) Хотите вы отыскать следы его шагов.
(75) надменный, гордый Ипполит, даже несколько дикий.
(76) Столь черной ложью.
(77) Где были бы вы сами и т. д.
(78) и это много значит
(79) К нежным законам стиха я приноровлял звуки
Ее милых и бесхитростных уст.
(80) Поэт нашей цивилизации.
(81) цивилизация
(82) Посылаю вам, генерал, 360 рублей, которые я вам уже так давно должен;
прошу принять мою искреннюю благодарность. Что касается извинений, - у меня не
хватает смелости вам их принести. - Мне стыдно и совестно, что до сих пор я не
мог уплатить вам этот долг - я погибал от нищеты.
Примите, генерал, уверения в моем глубочайшем уважении.
(83) чудо ловкости и дело партийное
(84) от столкновения мнений посыплются деньги
(85) что не может быть существа разумного, творца и правителя
(86) пристанище
(87) как только проказами
(88) Мне очень досадно, что отставка моя так огорчила вас, и сожаление,
которое вы мне по этому поводу высказываете, искренно меня трогает. Что касается
опасения вашего относительно последствий, которые эта отставка может иметь, то
оно не кажется мне основательным. О чем мне жалеть? О своей неудавшейся карьере?
С этой мыслью я успел уже примириться. О моем жаловании? Поскольку мои
литературные занятия [дают мне больше денег], вполне естественно [пожертвовать
им моими служебными обязанностями и т. д.]. Вы говорите мне о покровительстве и
о дружбе. Это две вещи несовместимые. Я не могу, да и не хочу притязать на
дружбу графа Воронцова, еще менее на его покровительство: по моему, ничто так не
бесчестит, как покровительство, а я слишком уважаю этого человека, чтобы желать
унизиться перед ним. На этот счет у меня свои демократические предрассудки,
вполне стоящие предрассудков аристократической гордости.
Я устал быть в зависимости от хорошего или дурного пищеварения того или
другого начальника, мне наскучило, что в моем отечестве ко мне относятся с
меньшим уважением, чем к любому юнцу-англичанину, явившемуся щеголять среди нас
своей тупостью и своей тарабарщиной.
Единственное, чего я жажду, это - независимости (слово неважное, да сама
вещь хороша); с помощью мужества и упорства я в конце концов добьюсь ее. Я уже
поборол в себе отвращение к тому, чтобы писать стихи и продавать их, дабы
существовать на это, - самый трудный шаг сделан. Если я еще пишу по вольной
прихоти вдохновения, то, написав стихи, я уже смотрю на них только как на товар
по столько-то за штуку. - Не могу понять ужаса своих друзей (не очень-то знаю,
кто они - эти мои друзья).
Несомненно, граф Воронцов, человек неглупый, сумеет обвинить меня в глазах
света: победа очень лестная, которою я позволю ему полностью насладиться, ибо я
столь же мало забочусь о мнении света, как о брани "и" о восторгах наших
журналов.
(89)где тот свинцовый зад, который будет толкать все это
(90) сектант
(91) обозрение промахов
(92) чаша была переполнена
(93) Чайльд Гарольда
(94) но он располагает ею уже давно, вообще же дело идет только о 1000 рублей
(95) все сборники новых стихов, именуемых романтическими, - позор для
французской литературы
(96) конституционалистке или анти-конституционалистке, но всегда обожаемой,
как свобода
(97) 14 июля - господину Тургеневу в С. Петербурге.
(98) из Константинополя - толпа трусливой сволочи, воров и бродяг, которые не
могли выдержать даже первого огня дрянных турецких стрелков, составила бы
забавный отряд в армии графа Витгенштейна. Что касается офицеров, то они еще
хуже солдат. Мы видели этих новых Леонидов на улицах Одессы и Кишенева - со
многими из них лично знакомы, мы можем удостоверить их полное ничтожество - они
умудрились быть болванами даже в такую минуту, когда их рассказы должны были
интересовать всякого европейца - ни малейшего понятия о военном деле, никакого
представления о чести, никакого энтузиазма - французы и русские, которые здесь
живут, выказывают им вполне заслуженное презрение; они все сносят, даже палочные
удары, с хладнокровием, достойным Фемистокла. Я не варвар и не проповедник
Корана, дело Греции вызывает во мне горячее сочувствие, именно поэтому-то я и
негодую, видя, что на этих ничтожных людей возложена священная обязанность
защищать свободу.
(99) Вы совершили большую оплошность, дорогой друг, не дав мне своего
адреса, и воображая, что я не сумею разыскать вас в глуши [Киевской] Псковской
губернии; вы избавили бы меня от лишней траты времени на розыски и раньше
получили бы мое письмо. Вы пишете, что боитесь скомпрометировать меня перепиской
с вами. Такое опасение ребячливо во многих отношениях, а к тому же бывают
обстоятельства, когда не приходится считаться с подобными соображениями. Да и
что может быть компрометирующего в нашей переписке? Я никогда не вел с вами
разговоров о политике; вы знаете, что я не слишком высокого мнения о политике
поэтов, а если и есть нечто, в чем я могу вас упрекнуть, так это лишь в
недостаточном уважении к религии - хорошенько запомните это, ибо не впервые я об
этом вам говорю. Я испытываю настоящую потребность писать вам. Нельзя
безнаказанно прожить вместе столько времени; даже оставляя в стороне множество
причин, которые заставляют меня питать к вам истинную дружбу, одной привычки
было бы достаточно, чтобы создать между нами [истинную] прочную привязанность.
Теперь, когда мы так далеко друг от друга, я не стану сдерживаться в выражении
чувств, которые питаю к вам; знайте же, что, не говоря уже о вашем прекрасном и
большом таланте, я с давних пор проникся к вам братской дружбой, и никакие
обстоятельства не заставят меня отказаться от нее. Если после этого первого
письма вы мне не ответите и не дадите своего адреса, я буду продолжать вам
писать, надоедать вам до тех пор, пока не заставлю вас ответить мне, не считаясь
с мелкими опасениями, которые должна рассеять самая невинность нашей переписки.
Не буду говорить вам о вашей беде, скажу только, что я не отчаиваюсь
относительно вашего нынешнего положения: оно изменится к лучшему, не сомневаюсь
в этом. Единственное, чего я страшусь для вас, это скуки в данный момент;
поэтому я и берусь за перо лишь для того, чтобы развлечь вас, рассеять,
поговорить с вами о прошлом, о нашей жизни в Одессе; хоть она, по правде говоря,
и не была блестяща, однако воспоминание и сожаление несомненно должны
приукрасить ее в ваших глазах. - "....."
Ризнич вновь принял бразды правления в театре; актрисы слушаются только
его. Как жаль, что вас здесь нет. Завальевский продолжает увеселять своих друзей
и знакомых: сейчас у него новая затея - стать писателем. Он объехал верхом южный
берег Крыма, с "Достоинством женщин" в руках, восхищаясь на каждом шагу то
красотой стихов, то красотой природы, и все это на плохом французском языке,
подходящем лишь для прекрасной соотечественницы и для вашей каррикатуры, иногда
даже находившей дурной вкус в его восторгах. В конце концов он свалился с лошади
в разгар своих поэтических мечтаний. Откладываю до другого письма удовольствие
рассказать вам о происшествиях и черточках из жизни наших прекрасных
соотечественниц; а сейчас расскажу вам о Татьяне. Она приняла живейшее участие в
вашем несчастии; она поручила мне сказать вам об этом, я пишу вам с ее согласия.
Ее нежная и добрая душа видит лишь несправедливость, жертвою которой вы стали;
она выразила мне это со всей чувствительностью и грацией, свойственными
характеру Татьяны. Даже ее прелестная дочка вспоминает о вас, она часто говорит
со мной о сумасбродном г-не Пушкине и о тросточке с собачьей головкой, которую
вы подарили ей. Я все время поджидаю маленького портрета с двумя первыми
строками стихов, которые вы для нее написали.
Ради бога, дорогой друг, не предавайтесь отчаянию, берегитесь, чтобы оно не
ослабило вашего прекрасного дарования, заботьтесь о себе, будьте терпеливы: ваше
положение изменится к лучшему. Поймут несправедливость той суровой меры, которую
применили к вам. Ваш долг перед самим собой, перед другими, даже перед вашей
родиной - не падать духом; не забывайте, что вы - украшение нашей зарождающейся
литературы и что временные невзгоды, жертвою которых вы оказались, не могут
повредить вашей литературной славе. Я знаю, что ваша первая ссылка пошла на
пользу вашему характеру; что вы теперь уже не такой взбалмошный, опрометчивый.
Продолжайте в том же роде, затем - питайте уважение к религии, - и я не
сомневаюсь, что в самом непродолжительном времени вас выпустят из проклятой
вашей деревни.
Прощайте. Ваш друг А. Раевский.
21 августа 1824.
Александрия, близ Белой Церкви.
Мой адрес попрежнему - Киев.
(100) С большим огорчением, мой милый Пушкин, узнал я о вашем отъезде в имение
отца. Итак, у меня нет надежды скоро увидеть вас. В том, что вы меняете место
жительства, я не усматриваю ничего особенно плохого; я надеюсь, что это первый
шаг к окончанию вашей ссылки. Я надеюсь также, что близость к Петербургу даст
вам возможность часто видеться с родными и друзьями, и это значительно уменьшит
скуку вашей жизни в деревне. Я давно не писал вам, так как перенес тяжелую
болезнь, от которой не вполне еще оправился. Продолжайте писать мне и пишите
больше и чаще. Не бойтесь меня скомпрометировать: моя дружеская связь с вами
началась гораздо раньше вашей несчастной истории; она не имеет отношения к
событиям, происшедшим потом и вызванным заблуждениями вашей ранней молодости.
Хочу дать вам совет - будьте благоразумны; не то, чтобы я боялся их повторения,
но я все еще опасаюсь какого-нибудь неосторожного поступка, который мог бы быть
истолкован в этом смысле, а ваше прошлое, к несчастью, дает к тому повод. Мне
так хочется видеть вас, что если я не услышу о перемене в вашем положении, то
обещаю навестить вас еще в этом году. Если же положение ваше изменится, вы
должны обещать мне, что приедете ко мне не позже того же срока. Прощайте,
дорогой друг, сохраните для меня всю ту дружбу, какую и раньше мне выказывали,
пусть не повлияет на нее наша разлука, какой бы долгой она ни была. Прощайте! Я
устал писать вам, голова плохо работает. Мой адрес прежний - Киев, на имя отца.
Пришлите мне свой адрес. Н. Раевский.
(101) А покамест передай, что я припадаю к ее стопам и скажи, что она -
прелестная душа.
(102) Прекрасная, добрейшая княгиня Вера, душа прелестная и великодушная. Не
стану благодарить вас за ваше письмо, слова были бы слишком холодны и слишком
слабы, чтоб выразить вам мое умиление и признательность... Вашей нежной дружбы
было бы достаточно для всякой души менее эгоистичной, чем моя; каков я ни на
есть, она одна утешила меня во многих горестях и одна могла успокоить бешенство
скуки, снедающей мое нелепое существование. - Вы хотите знать его, это нелепое
существование: то, что я предвидел, сбылось. Пребывание среди семьи только
усугубило мои огорчения, и без того достаточно существенные. Меня попрекают моей
ссылкой; считают себя вовлеченными в мое несчастье; утверждают, будто я
проповедую атеизм сестре - небесному созданию - и брату - потешному юнцу,
который восторгался моими стихами, но которому со мной явно скучно. Одному богу
известно, помышляю ли я о нем. Мой отец имел слабость согласиться на выполнение
обязанностей, которые, во всех обстоятельствах, поставили его в ложное положение
по отношению ко мне; вследствие этого все то время, что я не в постели, я
провожу верхом в полях. Все, что напоминает мне море, наводит на меня грусть -
журчанье ручья причиняет мне боль в буквальном смысле слова - думаю, что голубое
небо заставило бы меня плакать от бешенства "......." Что касается соседей, то
мне лишь по началу пришлось потрудиться, чтобы отвадить их от себя; больше они
мне не докучают - я слыву среди них Онегиным, - и вот, я - пророк в своем
отечестве. Да будет так. В качестве единственного развлечения, я часто вижусь с
одной милой старушкой-соседкой - я слушаю ее патриархальные разговоры. Ее
дочери, довольно непривлекательные во всех отношениях, играют мне Россини,
которого я выписал. Я нахожусь в наилучших условиях, чтобы закончить мой роман в
стихах, но скука - холодная муза, и поэма моя не двигается вперед - вот, однако,
строфа, которою я вам обязан, - покажите ее князю Петру. Скажите ему, чтобы он
не судил о целом по этому образцу.
Прощайте, уважаемая княгиня, в тоске припадаю к вашим стопам, показывайте
это письмо только тем, кого я люблю и кто интересуется мною дружески, а не из
любопытства. Ради бога, хоть одно слово об Одессе - о ваших детях! - обращались
ли вы к доктору Мили? Что он поделывает "......." ?
Князь
(103) с этим чудовищем, с этим выродком-сыном
(104) вне закона
(105) чувства
(106) Анета.
(107) Произведения Лебрена, оды, элегии и проч.
(108) Сен-Флорана
(109) ветрогон, вертопрах
(110) Миртиль "и" распутный волокита
(111) Беседы Байрона! Вальтер Скотта!
(112) Милостивый государь, я счел бы своим долгом послать вам свою коляску,
но в настоящую минуту в моем распоряжении нет лошадей. Если вам угодно будет
прислать за нею, она к вашим услугам. Если ваш брат окажет мне честь посетить
меня, мне будет весьма лестно принять его и
...Поділитися у соцмережах
