Жанр: Классика
Полное собрание сочинений с критикой
...покоить просьбою за молодого человека мне незнакомого,
но который находится в обст."оятельствах" требующих немедленной помощи.
Г."осподин" Хм."ельницкий" на днях приехал из Малор"оссии". Он здесь без денег и
без покровителей. Ему 23 года. Судя по его разговору и по письму мною от него
полученному, он умен и имеет благородные чувства. Вот в чем дело: он желает
определиться во флот, но до сих пор не имел доступа до кн. Менщ"икова". Я
обещался его тебе представить, отвечая за твою готовность сделать ему добро,
коли только будет возможно.
1250. А. А. Краевскому.
Июль - август 1836 г. Петербург.
Сей час отправлюсь в Ценсуру - думаю мои статьи переслать к кн. Корсакову -
до свидания.
1251. Д. В. Давыдову.
Август 1836 г. Петербург.
(Черновое)
Ты думал, что твоя статья о партизанск"ой" войне пройдет сквозь ценсуру,
цела и невредимо. Ты ошибся: она не избежала красных чернил. Право, кажется,
военные ценсоры марают для того чтоб доказать, что они читают.
Тяжело, нечего сказать. И с одною ценсурою напляшешься; каково же зависеть
от целых четырех? Не знаю, чем провинились русские писатели, которые не только
смирны, но даже сами от себя согласны с духом правительства. Но знаю, что
никогда не бывали они притеснены, как нынче: даже и в последнее пятилетие
царств."ования" покойн."ого" имп."ератора", когда вся литература сделалась
рукописною благодаря Красовскому и Бирукову.
Ценсура, дело земское; от нее отделили опричину - а опричники
руководствуются не уставом, а своим крайним разумением.
1252. С. Н. Дирин - Пушкину.
Конец августа-начало сентября 1836 г. Петербург.
Certain du plaisir que vous aurez а apprendre quelque chose de nouveau sur
Guillaume je vous envoie ces lettres tout nouvellement arrivйеs de Sibйrie. La
lettre russe est de son frиre Michel et vous fera rire а la seconde page. La
lettre allemande est de lui-мкме et vous fera plaisir si vous parvenez а la
dйсhiffrer. Je ne puis vous laisser ni l'une ni l'autre pour plus de temps que
vous ne mettrez а les lire, car je les ai escamotйеs а la миre pour vous en
faire part.
Je souhaite le bonjour а Александр Сергеевич et suis pour la vie
son trиs humble
Dirine.
1253. С. А. Кокошкин - Пушкину.
5 сентября 1836 г. Петербург.
Милостивый государь
Александр Сергеевич!
Возвращая у сего доставленную Вами ко мне при письме копию контракта, на
наем квартиры в доме полковника Баташова, имею честь Вас, милостивый государь,
уведомить, что для уничтожения сего акта нужно формальное прошение, в коем
следует описать причины, нарушающие условие со стороны владельца дома и
поставляющие Вас в необходимость отказаться от дальнейшего проживания в оном,
без чего Вы от ответственности за квартиру освободиться не можете.
С должным почтением имею честь быть
Ваш, милостивый государь,
покорный слуга
С. Кокошкин.
• 6707.
"5" сентября 1836 г.
Его высокоб"лагороди"ю А. С.
Пушкину.
1254. П. А. Осипова - Пушкину.
7 сентября 1836 г. Голубово.
J'ai diffйrй, mon cher ami, de vous remercier pour l'envoi du 2-ond volume
du Совремянник, dont la lecture m'a procurй beaucoup de plaisir - mais
c'йtait dans l'attente d'un plaisir, plus grand encore, de vous voir bientфt au
milieu de nous, - mais les beaux jours d'automne, qui nous sont venus depuis
peu, ont йloignй cette esрйrance, si toutefois elles ne l'ont dйtruite - pour
cette annйе cela s'entend - car Mr Pawli"cheff" est bien revenu de l'idйе de
s'installer а Михайловски. Ce vendredi il a rезu une lettre de Warsovie, ощ
son suрйrieur dans la Chancellerie comme secrйtaire lui fait dire que s'il ne se
hвte de revenir а son poste, le Prince de Warsovie veut le destituer. Ce tour
lui arrive par l'inimitй du Правитель Канцелярии du Prince, et Pawl."icheff" a
besoin d'an moins 3000 Rb - pour entreprendre ce voyage. Si vous pouvez
l'aider faites-le, mon aimable ami, et conservez-nous votre prйсieux voisinage.
- Je vous йсris de Goloubowo ощ je viens de passer 4 jours trиs agrйаblement
- mes enfants et moi nous vous saluons trиs amicalement.
P. O.
Le 7 de Sept.
1836.
La pauvre Olga en est de nouveau tombйе malade.
Адрес: Его высокоблагородию
М."илостивому" г."осударю" Александру Серьгеевичу
Пушкину
в С.-Петербурге,
близ Прачешного мосту в доме Баташева.
1255. П. А. Корсакову.
Около (не позднее) 27 сентября 1836 г. Петербург.
Милостивый государь,
Петр Александрович,
Некогда, при первых моих шагах на поприще литературы, Вы подали мне
дружескую руку. Ныне осмеливаюсь прибегнуть снова к Вашему снисходительному
покровительству.
Вы один у нас умели сочетать щекотливую должность ценсора с чувством
литератора (лучших, не нынешних времен). Знаю (69) как Вы обременены
занятиями: мне совестно Вас утруждать; но к Вам одному можем мы прибегать с
полной доверенностию, и с искренним уважением к Вашему окончательному решению.
Пеняйте ж сами на себя.
Осмеливаясь препроводить на разрешение к Вам первую половину моего романа,
прошу Вас сохранить тайну моего имени.
С глубочайшим почтением и совершенной преданностию честь имею быть
милостивый государь
Вашим покорнейшим слугою
А. Пушкин.
1256. П. А. Корсаков - Пушкину.
28 сентября 1836 г. Петербург.
Милостивый государь
Александр Сергеевич!
Приятно мне было видеть из лестного письма вашего, что вы не забыли
старинного и всегдашнего почитателя вашей музы. Печатая ваши первые стихи в
журнале моем, я гордился мыслию, что гениальвый поэт, долженствовавший
прославить имя свое и русскую словесность, избрал меня и журнал мой орудием
обобщения своего с отечественными читателями. Не одна дружба ваша к покойному
брату Николаю, - сознание гениальности вашей - заставляла меня радоваться вашим
успехам. После этого, можете посудить, с каким удовольствием получил я вчера
поверенное цензуре моей ваше новое произведение! с каким наслаждением я прочел
его! или нет; не просто прочел, - проглотил его! Нетерпеливо жду последующих
глав.... Теперь вот в чем дело: вы желаете сохранить аноним, и я не изменю вашей
тайне; но мне нужно чье-нибудь имя для записания его comme votre homme de
paille в регистры комитетские; или лучше сказать, - нужно лицо представителя
манускрипта. Потрудитесь же сказать мне его имя; а оно (70) должно быть
невымышленное: ибо цензура, допуская псевдонимы и анонимы авторов, должна
непременно знать, кем именно сочинение неизвестного представляется цензору
(71) . Это одна просьба; а вот другая. Мне хотелось бы увидеться лично с вами и
перемолвить несколько слов - о паре слов вашего прелестного романа, который я
без малейшего затруднения хоть сейчас готов подписать н дозволить к печатанию.
Назначьте же час (72) и место свидания: у меня или у вас? Хотя времени у
меня весьма мало; но вы - должны быть исключением из общего правила.
Благоволите почтить (73) ответом вашим нелестного почитателя и всегда
вам
милостивый государь
готового на услуги
П. Корсакова.
Сент. 28, 1836
Адрес: Его высокоблагородию
милостивому государю
Александру Сергеевичу
Пушкину.
От Корсакова.
На Гагаринской пристани в доме Баташева.
1257. A. П. Плещеев - Пушкину.
3 октября 1836 г.
3 октября 1836.
Податель сего есть честный и больной мой приятель, которому я прошу тебя
отдать занятые у меня повесою твоим братом 500 руб. ассигнац"иями" и 30
червонцев. Время тебе, Александр Сергеевич, расчитаться со мною; я выручил
твоего брата из беды, а ты даже в не отвечал на мое письмо; заплатил часть
долгу, а от другой как будто бы отказывается; ты не такой бедняк, а я не такой
богач, что бы тебе не платить, а мне не требовать. Больной, коему я прошу отдать
деньги, гвардейской конной-артиллерии штабс-капитан Эйхберг и старший адъютант
2-й артиллерийской дивизии. Вот тебе и вся сказка, которая может быть не так
тебе приятна, как нам твои.
Твой покорный слуга
А. Плещеев.
1258. Н. И. Греч - Пушкину.
12 октября 1836 г. Петербург.
Милостивый государь
Александр Сергеевич!
Прочитав в 3-й книжке Совремеивика стихотворение ваше Полководец, не могу
удержаться от излияния пред вами от полноты сердца искренних чувств глубокого
уважения и признательности к вашему таланту и благороднейшему его употреблению.
Этим стихотворением, образцовым и по наружной отделке, вы доказали свету, что
Россия имеет в вас истинного поэта, ревнителя чести, жреца правды, благородного
поборника добродетели, возносящегося светлым ликом и чистою душою над туманами
предрассудков, поверий и страстей, в которых коснеет пресмыкающаяся долу
прозаическая чернь. Честь вам, слава и благодарение! Вы нашли истинное,
действительное, единственное назначение поэзии!
Извините это несвязное разглагольствие. Вы, с своим исполинским талантом не
имеете нужды в хвалах. Но я имел непреодолимую потребность высказать вам то, чем
вы преисполнили мою душу.
Примите уверение в истинном моем почтении и душевной преданности.
Ваш
всепокорнейший слуга
Николай Греч.
12 окт. 1836.
1259. H. И. Гречу.
13 октября 1836 г. Петербург.
Милостивый государь
Николай Иванович,
Искренне благодарю Вас за доброе слово о моем Полководце. Стоическое лице
Барклая есть одно из замечательнейших в нашей истории. Не знаю, можно ли вполне
оправдать его (74) в отношении военного искуства; но его характер останется
вечно достоин удивления и поклонения.
С истинным почтением и преданностию честь имею быть
милостивый государь
Вашим
покорнейшим слугою.
Александр Пушкин.
13 окт.
1836
Адрес: Его высокородию
милостивому государю
Николаю Ивановичу
Гречу etc.
За Синим мостом на Мойке в собств. доме.
1260. M. А. Корф - Пушкину.
13 октября 1336 г. Петербург.
Лет пятнадцать тому назад, когда служба не поглощала еще всего моего
времени, мне хотелось ближе изучить Русскую историю, и это постепенно навело
меня на мысль: составить полный библиографический каталог всех книг и пр. когда
либо изданных о России, не в одном уже историческом, но во всех вообще
отношениях и на всех языках: труд компилятора, но который в то время приносил
мне неизъяснимое удовольствие. Перебрав все возможные каталоги, перерыв все наши
журналы, перечитав все, что я мог достать о России и воспользовавшись всеми
сколько-нибудь надежными цитатами, - я собрал огромный запас материалов, в
последствии, однакож, оставшихся без всякой дальнейшей обработки и частию даже
растерянных. Последний наш разговор о великом твоем труде припомнил мне эту
работу. Из разрозненных ее остатков я собрал все то, что было у меня в виду о
Петре В."еликом" и посылаю тебе, любезный Александр Сергеевич, ce que j'ai
glanй sur ce champ, разумеется, без всякой другой претензии, кроме той, чтобы
пополнить твои материалы, если, впрочем, ты найдешь тут что-нибудь новое. Это
одна голая, сухая библиография, и легче было выписывать заглавия, чем находить
самые книги, которых я и десятой части сам не видал. Впрочем в теперешней моей
выборке я ограничился решительно одними специальностями о Петре В."еликом",
его веке и его людях, не приводя никаких общих исторических курсов, и т. п. В
этой выборке нет ни системы, ни даже хронологического порядка: я выписывал
заглавия книг, так как находил их в своих заметках: и искренно рад буду, если ты
найдешь тут указание чего нибудь, до сих пор от тебя ускользнувшего, а еще
больше, если по этому указанию тебе можно будет найти и достать самую книгу. Я
охотно обратил на это несколько часов свободного моего времени в прошу ценить
мое приношение не по внутреннему его достоинству, а по цели.
Весь твой Модест.
13 окт. 1836.
Разумеется, что указания мои не идут дальше той эпохи, в которую я ими
занимался; все вышедшее после того, при перемене моих занятий, совершенно мне
чуждо, и из прежнего, как я уже сказал, многое пропало: это одни остатки.
1261. Д. В. Давыдов - Пушкину.
13 октября 1836 г. Москва.
Я совсем переселился в Москву; живу в собственном доме на Пречистенке
(бывшем доме Бибиковой). Слышу, что вышел 3 номер Современника, в котором и
Партизаны мои и Башилов, - пожаласта присылай скорее этот номер, дав взглянуть
на моих детищь; да не забудь прислать и пострадавшего в битве с ценсурою, ты
давно мне это обещал; мне рукопись эта и потому нужна, что нет у меня черновой;
чорт знает куда делась.
Я ездил с собаками в Пензенской губернии с старинным моим подкомандующим
1812. года Бекетовым и, разговорясь о Дуровой, он мне рассказал причину ее
рыцарства. Бекетов был дружен с Литовского уланского полка порутчиком Григорьем
Шварцом (которого и я хорошо знал и который теперь генерал-маиором). Этот Шварц
служил прежде в Генеральном Штабе и был на съемке в Казанской губернии. Дурова в
него влюбилась, и когда переместили его на Дон, она бежала из родительского дома
в след за ним. К несчастию ее, Шварца перевели тогда в Литовской уланской полк,
который стоял тогда на Волыни. Она поскакала (75) в Волынь и, приехавши в
Бердичев, так истратилась в деньгах, что приходило ей умирать с голоду. В это
время вербовали в Мариопольской гусарской полк (который тогда был вербованный
полк), и она, надев мужское платье, завербовалась в гусары, чтоб не умереть с
голоду. Прослужа несколько месяцев гусаром, тогда только узнала она о
местепребывании Литовского уланского полка и перепросилась в оный; - вот ее
начальные похождения. Поцелуй от меня Вяземского и Жуковского.
Денис Давыдов.
13 октября.
Москва.
P. S. Да объяви ради бога в газетах, где подписываться на Современника.
Ведь ты от молчания своего об этом много теряешь особенно в провинциях; я знаю
многих, которые не подписались на твой журнал от незнания к кому прибегнуть.
1262. П. И. Мартос - Пушкину.
13 октября 1836 г. Одесса.
Милостивый государь
Александр Сергеевич!
В • 3 Современника есть престранная статья: это Письмо к Издателю (стр.
321). Г. А. Б. взялся быть адвокатом г. Сенковского, т. е. адвокатом
Биб."лиотеки" для Чте."ния", ибо, хотя в программе этого журнала и сказано, что
в составлении его будут участвовать известнейшие русские литераторы, но он есть
не что иное, как печатный оный г. Сенковский с товарищи: Бароном Брамбеусом,
Морозовым, Белкиным, Тютюнджи-Оглу, Хаджи-Бабою и проч. и проч. со всеми их
принадлежностями....
Мне кажется, г. А. Б. взял на себя напрасный труд: защищать Биб."лиотеку"
для Чте."ния", значит - спорить с целым светом: она слишком резко выказала себя
во всем своем блеске и величии; уронить ее достоинства, так же как защитить
недостатки, или лучше сказать, излишества (les extrкмеs se touchent), никто не
может и обвинения статьи • 1-го Современника совсем не так маловажны, как это
кажется г. А. Б.
1. Г. Сенковский исключительно завладел отделением критики и проч.
2. Г. Сенковский переправляет статьи, ему доставляемые для помещения в
Библиотеке.
"Первые два обвинительные пункта, - говорит г. А. Б., - относятся к
домашним, так сказать, распоряжениям книгопродавца Смирдина и до публики не
касаются". - Странная мысль! - Во-первых, к домашним распоряжениям относятся
приказы - повару, кучеру и т. п., во-вторых, кто составляет публику? - Мы же,
авторы и читатели. - Для читателей все равно, с переделкой, или без переделки
напечатана доставленная в редакцию, или, как говорит распорядитель
Биб."лиотеки" для Чте."ния", в Дирекцию статья; но каково бедному автору - не
узнать своего собственного произведения! Я полагаю, что ежели статья не достойна
занять страницу в журнале, то лучше отказать ей на чисто
3. Г. Сенковский в своих критических суждениях не всегда соблюдает тон
важности и беспристрастия. Главная обязанность критика - быть благороднобеспристрастным....
Я согласен, что много есть сочинений, возбуждающих шутку критика, но шутка
должна быть благопристойна, и критик не должен позволять себе выражений дерзких,
оскорбительных, какими наполнены страницы Биб."лиотеки"для Чте."ния". - И что
такое все эти остроты, бедные, жалкие, пошлые, приторные, оскорбляющие чувство
благовоспитанного человека! Тем более это оскорбительно, ежели дело идет о
сочинении, заслуживающем внимание всякого образованного человека, или об авторе
известном.
Барон Брамбеус (мы привыкли называть г. Сенковского этим именем) хочет
распространить свой особенный образ мыслей, с которым трудно согласиться - К
тому же он смеется над всем и над всеми.... Как назвать его стремление -
уронить, помрачить, смешать с грязью произведение, имеющее непомрачаемое
достоинство? - Не оскорбленное ли это самолюбие? - [Не чувство ли] Сознание его
собственного ничтожества? - Неужели фантастические путешествия, Записки домового
и прочие сочинения бар."она" Брам."беуса" достойны занимать место в избранной
библиотеке любителя просвещения? - Прекрасна в • 11 Москов."ского Наблюд."ателя"
притча об орле и вороне (стр. 354).
4. Г. Сенковский не употребляет местоимений сей и оный.
Из шутки бар. Брам."беус" завел сурьозный процесс в каком-то
фантастическом департаменте. И всякая шутка должна иметь границы, а
продолжительная делается приторною и наконец наскучает.
"Вольно же было публике, - говорит г. А. Б.,- и даже некоторым авторам
принять ее за чистую монету" - " Mais, si ce n'йtait que plaisanterie, pourquoi
nous mistifier de la sorte ?" - Не слишком ли это дерзко? - И не так ли же
дерзки вышеприведенные слова г. А. Б.?
5. Г. Сенковский имеет около 5000 подписчиков.
Этого рецензент Современника не ставит в обвинение г. Сенковскому и,
вероятно, не из зависти упомянул об этом. Но Биб."лиотека" для Чте."ния" имела
5000 подписчиков, теперь же, как и нам известно, число их значительно
уменьшилось, так же как и все лучшие авторы отказались от участия в
Биб."лиотеке" для Чте."ния"; остались г. г. Сенковский, под тысячью одним
именем, для разнообразия, Тимофеев и еще весьма не многие - и это тоже
доказывает, что г. А. Б. взял на себя напрасный труд - быть адвокатом
Биб."лиотеки" для Чте."ния".
Не могу понять, какие статьи г. Сенковского достойны занять место в лучших
европейских журналах? - Не та ли, между прочим, где он говорит, что лице
герцогини Абрантес задорно (Б. д. Ч.1834 г. • 4, Смесь, стр. 43)? - Извините!
так говорят только в неприличных местах.
"В показаниях его (г. Сен."ковского") касательно Востока, - говорит г. А.
Б., - мы должны верить ему, как люди непосвященные". - Этим-то и пользуется г.
Сенковский - не идти же нам на место уличать его.... Он до такой степени
пристрастился к Востоку, что все, по крайней мере, все в литературе, делает повосточному
- да простит ему Магомет!
"Он издает Библиотеку, - продолжает г. А. Б., - с удивительною
сметливостию, с аккуратностию, к которой не приучили нас русские журналисты". -
Этому надо отдать справедливость; но и сметливость, правда, удивительна! -
Г. А. Б. от лица своей публики, как видно, благодарит г. Сенковского.
1. За разнообразие статей - мне они кажутся очень однообразны.
2. За полноту книжек - но говорят - велика Федора...
3. За свежие новости европейские, - но все они искажены и многие
выдуманы, и
4. Даже за отчет о литературной всячине. - Не знаю, что рецензент
называет всячиною, неужели это значит: отчет о литературе? - C'est par trop
fort !.. Но в отчете не добьешься никакого толку, не знаешь, что хочет сказать
критик - хвалит ли он сочинение, или бранит, и вообще в его отчетах заметен тон
какого-то презрения, негодования, даже какая-то желчная злость. - Может быть в
Твери это нравится, но я здесь изложил мнение нашей южной публики, - я только
отголосок этого мнения.
Так как главный предмет письма г. А. Б. есть защита г. Сенковского, то
прочие пункты я оставляю без рассмотрения и кончаю здесь мое письмо, прося Вас
покорнейше - дать ему место в издаваемом Вами журнале.
С истинным почтением честь имею быть
В а ш и м,
Милостивый государь!
покорнейшим слугою.
Петр Мартос.
1836 года
Октября13 ч."исла"
Одесса.
1263. M. А. Корфу.
14 октября 1836 г. Петербург.
Вчерашняя посылка твоя мне драгоценна во всех отношениях и останется у меня
памятником. Право, жалею, что государственная служба отняла у нас историка. Не
надеюсь тебя заменить. Прочитав эту номенклатуру, я испугался и устыдился:
большая часть цитованных книг мне неизвестна. Употреблю всевозможные старания,
дабы их достать. Какое поле - эта новейшая Русская история! И как подумаешь, что
оно вовсе еще не обработано, и что кроме нас, русских, никто того не может и
предпринять! - Но история долга, жизнь коротка, а пуще всего, человеческая
природа ленива (русская природа в особенности). До свидания. Завтра, вероятно,
мы увидимся у Мясоедова.
Сердцем тебе преданный
А. П.
14 Окт.
1264. M. Л. Яковлеву.
9-15 октября 1836 г. Петербург.
Я согласен со мнением 39 •. Нечего для двадцатипятилетнего юбилея изменять
старинные обычаи Лицея. Это было бы худое предзнаменование. Сказано, что и
последний лицеист, один будет праздновать 19 октября. Об этом не худо
[повторить] напомнить.
• 14.
"Приписки:"
"Неизвестный лицеист:" Согласен с мнением •14 и •39. •40.
" А. И. Мартынов (?):" С • 39 сог."ласен". • 33.
" П. Н. Мясоедов:" С •39. •41.
" С. Д. Комовский:" С •39. •35.
1265. В. К. Кюхельбекер - Пушкину.
18 октября 1836 г. Баргузин.
Баргузин, 18 октября
1836 года.
А. С. Пушкину.
Не знаю, друг Пушкин, дошло ли до тебя, да и дойдет ли письмо, которое
писал я к тебе в августе; - а между тем берусь опять за перо, чтобы поговорить с
тобою хоть заочно. В иное время я, быть может, выждал бы твоего ответа; но есть
в жизни такие минуты, когда мы всего надеемся, когда опасения не находят дороги
в душу нашу. - - Grande nouvelle! Я собираюсь - - жениться; вот и я буду
Benedick the maried man, а моя Beatrix почти такая же little
Shrew, как и в Much Ado, старика Willy. - Что-то бог даст? - Для
тебя, поэта, по крайней мере важно хоть одно, что она в своем роде очень
хороша: черные глаза ее жгут душу, в лице что-то младенческое и вместе что-то
страстное, о чем вы, европейцы, едва ли имеете понятие. Но довольно. Завтра 19
Октября. - Вот тебе, друг, мое приношение. Чувствую, что оно недостойно тебя, -
но, право, мне теперь не до стихов.
19. Октября.
"1."
Шумят, бегут часы: их темный вал
Вновь выплеснул на берег жизни нашей
Священный день, который полной чашей
В кругу друзей и я торжествовал.
Давно! - Европы страж, седой Урал,
И Енисей, и степи, и Байкал
Теперь меж нами.... На крылах печали
Любовью к вам несусь из темной дали.
2.
Поминки нашей юности! - И я
Их праздновать хочу; - воспоминанья,
В лучах дрожащих тихого мерцанья,
Воскресните! - Предстаньте мне, друзья!
Пусть созерцает вас душа моя,
Всех вас, Лицея верная семья!
Я с вами был когда-то счастлив, молод:
Вы с сердца свеете туман и холод.
3.
Чьи резче всех рисуются черты
Пред взорами моими? - Как перуны
Сибирских гроз, его златые струны
Рокочут.... Песнопевец, это ты!
Твой образ свет мне в море темноты.
Твои живые, вещие мечты
Меня не забывали в ту годину,
Когда уединен, ты пил кручину.
4.
Когда и ты, как некогда Назон,
К родному граду простирал объятья,
И над Невою встрепетали братья,
Услышав гармонический твой стон:
С [Чудского озера] седого Пейпуса, волшебный, он
Раздался, прилетел и прервал сон,
Дремоту ваших мелких попечений,
И погрузил вас в волны вдохновений.
5.
О Брат мой! Много с той поры прошло;
Твой день прояснел, мой - покрылся тьмою;
Я стал знаком с Торкватовой судьбою,
И чтож? - Опять передо мной светло!
Как сон тяжелый, горе протекло;
Мое светило из-за туч чело
Вновь подняло; гляжу в лице природы:
Мне отданы долины, горы, воды. -
6.
И, друг, хотя мой волос поседел,
А сердце бьется молодо и смело,
Во мне душа переживает тело: -
Еще мне божий мир не надоел.
Что ждет меня? - Обманы ваш удел.
Но в эту грудь вонзилось много стрел,
Терпел я много, обливался кровью...
Что? Если в осень дней столкнусь с любовью?
-----
Размысли, друг, этот последний вопрос - и не смейся, - потому что человек,
который десять лет сидел в четырех стенах и способен еще любить довольно горячо
и молодо, - ей богу! достоин некоторого уважения. Целую тебя.
Вильгельм.
1266. Ф. Ф. Вигель - Пушкину.
Около 18 октября 1836 г. Петербург.
Вы требуете от меня того, об чем я сам хотел просить Вас; у меня есть
человечек-машинка, который очень исправно переписывает ему совершенно
непонятное. Его рукой писано [писано] письмо мое и мною даже не подписано. Вот
вам доказательство, что я не ищу его известности; оно писано для одного. Надобно
было быть уверену в его уме и проницательности, чтобы осмелиться так писать. Он
один сквозь некоторую досаду мог увидеть беспредельную к нему любовь и
преданность: его талант поставил выше мелочей обыкновенного самолюбия. Он может
не уважить мнением моим, но чувства, я з
...Поділитися у соцмережах
