Жанр: Классика
Полное собрание сочинений с критикой
...on Valentinians Feldherrn an zдhlt. Es ist nicht zu lдugnen dass
H"er"r."n" Kucharski's Folgerungen ein angenehmer Beitrag zum bessern
Verstдndniss des merkwьrdigen Gedichts sind, ja sie dьrften zu weitem, fьr die
slawische Urgeschichte nicht unwichtigen Schlьssen dienen. -
1231. Неизвестиый - Пушкину.
19 июля 1836 г. Петербург.
Милостивый государь,
Александр Сергеевич!
То, что вы усмотрите из прилагаемого при сем, не есть опыт, а просто
выражение той мысли, какою я увлекся, урвав, для отдыха, минуту у многотрудного
и пока еще скучного занятия моего. Согласившиеся на некое мое желание, может
быть, по молодости моей, весьма легкомысленное, избрали для меня однако ж такой
род изучения, где я исключительно должен посвятить себя синусам и косинусам, где
обязуюсь верить, не требуя божбы, что 2 руб. X на 4 руб. = не 8, а 800 рублям и
проч. т. п., а чуть лишь заикнусь на счет этой науки, отвечают: взявшись за гуж,
не говори, что не дюж. С видом спокойным, но скрепя сердце, принимаюсь за этот
гуж, дабы, признаюсь вам, не показать легкомыслия и по мере сил достичь цели
своей. Из этого вы видите, смею ли я пытаться в чем-либо другом, решившись уже
на одно с твердостию характера. Ах, Александр Сергеевич, дух-то бодр, да плоть
немощна. Главное, что меня ужасает и заставляет, очертя голову, избрать
совершенно другой род службы - противной гражданской, так это сидячее,
бесцветное как вода, занятие, коим вырабатывается, в поте лица, пенсия будущей
жене т. е. скоропостижной вдове, или детям, - имеющего умереть на службе
чиновника. Но, это в сторону, Александр Сергеевич! положи руку на сердце и скажи
по чистой совести (я весьма далек от самолюбия), достоин ли первенец мой чести:
подвергнуться, чрез посредство Современника, суду благоразумной критики, чтобы,
так сказать, почтительно быть ею наказанным за первое и, надеюсь, последнее
отступление мое от своих занятий?
Я к вам заходил на прошедшей неделе, но благообразный служитель ваш доложив
мне, что вы живя теперь на даче, редко заезжаете сюда и то, говорит, покажитесь
как огонь из огнива. Поэтическое сравнение это напомнило мне французскую
пословицу: tel mаоtre, tel valet. Я ушел с надеждою: доставить вам чрез него
свою челобитную и получить резолюцию вашу чрез него же.
В прилагаемом найдете, в конце, одно изменение на случай, если невозможно
оставить прежнего выражения. Впрочем, все в вашей воле.
Простите за предисловие, это слабость новичков. Стыдясь себя, не подписываю
своей фамилии; но вы ее знаете, потому что брат мой с вами на одной лавке масло
жал, в рекреационной зале играли вместе в чихарду, сыры-кишки, треп-трап-трюль,
а на поле задавали вы ему полномочные редьки; он был печушкой у Фотия
Петровича, так сказать, Калинича, который оставил ему в память свое дружеское
пожатие руки, ибо Фотий Петрович, будучи костоломом, вовсе не был костоправом.
Но я, может быть, не кстати разболтался; не зная меня, вы этим можете получить
весьма невыгодное обо мне мнение и разве только из учтивости примете меня за
сумасшедшего.
Сделайте одолжение, умоляю, Александр Сергеевич, почтите хоть ответом. Я уж
не знаю как и просить вас. Зачем вы не генерал, не граф, не князь? поверите ли,
если сто раз не употребишь: Ваше превосходительство! Ваше
высокопревосходительство!! Ваше сиятельство!!! Ваше графское сиятельство!!!!
Сиятельнейший князь!!!!! и выше....... то кажется как-то и просьба слаба, никуда
не годна и вовсе не просьба. - Однако пора кончить: во многоглаголании бо нет
спасения, притом же мне надобно решить следующую задачу: нововыезжей в Россию
французской мадаме вздумалось ценить свое богатство в чемодане новой выдумке
народное фуро и праздничной чепец а ла фигаро; оценщик был Русак, сказал мадаме
так: богатства твоего первая вещь фуро вполчетверта дороже чепца фигаро; вообще
же стоют не с половиною четыре алтына, но настоящая им цена только сего
половина; спрашивается каждой вещи цена, с чем француженка к Россам привезена?
(см. Курс штык-юнкера Войтяховского. Ч. 1, стр. 215). -
Принимаясь решать этот балагурный вопрос с отличным почтением и таковою же
преданностию имею честь быть, с каковою... - Виноват, совсем забылся, я ведь дал
себе клятвенное обещание не подводить, если можно, под такой конец письма.
Точно, теперь верю, правду говаривал один из наших чиновников, что привычка есть
вторая природа натуры. Но, так кончилось, что же делать, пускай это написано,
как он же говаривал, для pro формы. - Простите и не судите обо мне строго. -
19 июля 1836 г. -
Если б я не знал, что вы bon vivant, я не осмелился бы написать к вам в
таком вкусе писульку. -
1232. Д. В. Давыдов - Пушкину.
20 июля 1836 г. Село Маза.
Ты меня совсем забыл. Обещал прислать 1-й номер журнала и по сю пору нет
его. Вот и 2-й номер на дворе, а 1-й все еще не едит.
Уведомь, получил ли ты статью мою О партизанской войне и еще к ней
Variante. Все это я послал через Шеншина. Мне хотелось бы, чтоб ты эту статью
напечатал прежде Занятия Дрездена, охолощенного военной цензурою. Не забудь,
возврати мне рукопись искаженную; мне она необходима.
В Пчеле есть ругательство на Современника. По слогу кажется Булгарин машит
лаптою, нельзя ли махнуть его ладонью по ланите, как некогда ты махнул его в
Литературной Газете.
Не забудь ради бога прислать 1 • журнала и тетрадь мою Занятие Дрездена.
Денис Давыдов.
20 июня.
Симб. губ. Сызран. уеэда
С. Маза. -
Слава богу, что все мои насмешки на свадьбу Корсакова даром. Он не женится.
Это были пустые московские слухи.
1233. А. Л. Крылов - Пушкину.
25 июля 1836 г. Петербург.
Милостивый государь
Александр Сергеевич!
Имею честь препроводить к вам все статьи, находившиеся у меня на
рассмотрении; из них только Челобитную я не подписал потому, что надобно
избежать и слова вельможа, дабы отклонить возможность применения и намеков,
которых читателю искать весьма натурально. Затем печатать и эту статью я не
нахожу, с своей стороны, препятствия.
Из статей, возвращенных вам прежде за подписью Ценсуры, князь Михаил
Александрович желает видеть •• XV и XVI мелких стихотворений, принадлежащих
автору в Мюнхене; ибо обе статьи сии пропущены Комитетом в его отсутствие.
Потому прошу вас всепокорнейше доставить эти •• или прямо к его сиятельству, или
прислать их для доставления на мое имя.
С истинным почтением и преданностию имею честь пребыть вашим
милостивый государь
покорнейшим слугою
Ал. Крылов.
25 (57) июля 1836.
1234. А. Л. Крылов - Пушкину.
27 июля 1836 г. Петербург.
Милостивый государь
Александр Сергеевич!
В статье Челобитная сомнение мое относилось только к одному слову
вельможа; потому я, с своей стороны, не могу остаться равнодушен, если бы это
одно слово повлекло исключение за собою 8-ми стихов. Если не удобно заменить его
каким-либо другим, то соблаговолите доставить мне эту статью к завтрашнему
заседанию; может быть комитет внесет в журнал и оставит в том виде, как я имел
честь препроводить ее в последний раз. Подобным же образом, может быть я в
состоянии буду удержать и в статье г. Гоголя намеки о сахаре и ассигнациях;
соблаговолите прислать ко мне эту часть статьи; завтра вечером я буду иметь
честь возвратить ее с окончательным заключением.
С истинным почтением и преданностию имею честь пребыть
вашим
милостивый государь
усерднейшим слугою
Ал. Крылов.
27 июля 1836.
Адрес: Его высокоблагородию
милостивому государю
Александру Сергеевичу
Пушкину.
1235. А. Л. Крылов - Пушкину.
28 июля 1836 г. Петербург.
Милостивый государь
Александр Сергеевич!
Возвращая находившиеся у меня статьи, имею честь известить, что в сочинении
г. Гоголя Комитет согласился допустить шутку на предпочтение Ассигнации
оставив однако исключенным другое место о сахаре.
Стихотворение под • XVI: Два демона и пр. предложено было князем
Михаилом Александровичем снова в сегоднишнем заседании, и Комитет признал
справедливее не допустить сего стихотворения, за неясностию мысли автора,
которая может вести к толкам, весьма неопределенным.
Относительно замечания вашего на предполагаемые в • XVII-м точки, "что
ценсура не тайком вымарывает и в том не прячется", долгом почитаю присоединить,
с своей стороны, что ценсура не в праве сама публиковать о своих действиях; тем
более она не в праве дозволить посторонние на это намеки, в которых смысл может
быть не одинаков. По крайней мере я не могу убедиться ни в позволительности
отмечать точками ценсурные исключения, ни в том, чтобы такие точки могли быть
нужны для сбережения литературного достоинства.
С отличным почтением и преданностию имею честь пребыть вашим
милостивый государь
покорнейшим слугою
А. Крылов.
28 июля 1836.
1236. NN Никитин, И. С. Мальцов, С. А. Соболевский, Пушкин и Ф. И. ДоливоДобровольский
- К. П. Брюллову.
Июнь - июль 1836 г. Петербург.
Подпоручик Никитин свидетельствует свое почтение, Карлу Павловичу.
Мальцов
Соболевский,
и Пушкин
свидетельствуют Брюлову свое почтение
"Приписки:"
Ниже текста Пушкина к трем фамилиям приписано: Доливо-Добровольский -
Сбоку, рукою С. А. Соболевского: Romano живет на Невском проспекте, в
доме Таля, против Малой Морской, на квар. Мальцова, con carcioffi.
1237. H. А. Дурова - Пушкину.
31 июля 1836 г. Петербург.
Пришлите мне мои листочки, Александр Сергеевич! Их надобно сжечь, так я
желал бы иметь это удовольствие поскорее. - Я виделся с князем Дундуковым, но
рукописи ему еще не отдал; им обоим, я думаю, не до того, у Петра Александровича
жена при смерти - Позволите ли вы мне поместить проданный вам отрывок во вторую
часть?
Ваш покорнейший слуга
Александров.
31-го июля
1836-го года.
1238. H. И. Павлищев - Пушкину.
1 августа 1836 г. Михайловское.
Михайловское, 1 августа 1836.
Вы требуете окончательной оценки. Я уже сделал ее, по действительному
доходу 1835 г., - в 64/т. По первому письму моему вы видели, что на счеты
управителя нельзя полагаться: он украл до З/т. рублей. И так, объявляйте о
продаже имения, обратясь к Василию Ивановичу Полонскому, столоначальнику в
Гражданской Палате. Во втором письме моем имеете все данные; прибавьте 100 душ
женска пола, и господской запашки в трех полях 71 десятина.
Предлагаю вам еще одну сделку, если разумеется Сергей Львович согласится
выделить Ольгу. Ей причитается [там] в Нижегородском имении 80 душ, что по 600
р. душа (за вычетом 200 закладных) дает 48.000. По моей оценке приходится вам и
Льву получить за Михайловское (за вычетом 13.713 на долю Ольги) каждому по
25.143 р., обоим 50.287. Если вы согласны на эту мену, то я приняв Михайловское,
заложу его в 12/т."ысяч" (за Псковскую душу с добавочными 50 p. дают только
150), из коих тотчас 5.143 р. посылаю Льву Сергеевичу, а остальные употребляю на
расплату с своими долгами, и на поправку имения. Таким образом останусь я вам
должным 25.000, а Льву 20.000, которые и заплачу Нижегородским имением.
К предложению этому побуждают меня следующие причины: 1) получить 80 д."уш"
в Нижегор. имении, без господской запашки и без всякого заведения, не очень
выгодно, особенно тому, кто подобно мне хочет заняться имением; 2) оно далеко, и
одно принятие его вовлекло б меня в новые, даже неоплатные долги; в соединении с
целым оно имеет свою цену; 3) Михайловское же мне уже известно, так что я могу
управлять им и из Варшавы; к тому же оно близко к Варшавской дороге, - выгода,
для всякого другого ничего ие значущая; 4) получа Михайловское, я посредством
заклада могу тотчас иметь деньги, нужные мне до зареза. 5) оно в моих руках
будет кусок хлеба - а в ваших, простите откровенности, дача, игрушка, которой вы
впрочем всегда можете пользоваться.
Если вы согласны, то дайте мне доверенность подобную доверенности Льва, у
меня имеющейся. С ними (58) я могу войти во владение и заложить имение в
самое короткое время. Лев Серг. поймет конечно эту сделку и не будет
противиться. Между тем, до получения Нижегородского имения, я откажусь в пользу
вашу и Льва, в виде процентов с долга, от доли Ольги с Кистеневского имения 1000
рублей. (Вы вспомните конечно, что батюшка, по вашему предложению, отдал доходы
с Кистенева на троих и что они составляют в год 3000, если не ошибаюсь).
По получении вашей доверенности я тотчас пишу к Сергею Львовичу, и на
основании нашей сделки требую выдела Ольги. По этой сделке я буду иметь предлог
и право [ее] требовать выдела. Если он заломается, то бог с ним и с имением.
Продавайте Михайловское, и - только. На всякий случай объявление о продаже будет
уже в газетах.
Из лучших покупщиков, Львов на водах, а Росихин в Москве; других я еще не
приискал, и едва ли приищу, потому что по болезни Ольги я нигде не был и никого
не видел. Согласитесь лучше, Александр Сергеевич, на предлагаемую мною сделку, -
и дело с концом.
Здоровье Ольги начало поправляться, и то grвсе а un мйdecin de village
un sorcier а barbe. Удивительно, а право, он ей помог баней и травой, если не
нашептами. Об лекаре она и слышать не хотела.
Прасковья Александровна не сидит на месте; часто летает во Врево, -
(особенно когда приближались роды Евпраксии Николаевны, которая между прочим
родила дочку) -; вчера прискакала из Пскова. Вревских мы видели только тогда,
когда ехали сюда, мимоездом.
В заключение я должен убедительно просить вас отвечать мне с первою если
можно почтою на это письмо; - впрочем ответы ваши до сих пор ne se la isaient
pas attendre. Мое почтение Наталье Николаевне и всем вашим.
Н. П.
1239. В. К. Кюхельбекер - Пушкину.
3 августа 1836 г. Баргузин.
Баргузин 3-го августа
1836 года.
А. С. Пушкину
Признаюсь, любезный друг, что я, было, уже отчаялся получить от тебя ответ
на письмо мое: но тем более я ему обрадовался; жаль только, что при нем не было
первой книжки твоего журнала; я ее не получил.
Ты хочешь, чтоб я тебе говорил о самом себе. Ныне это мне еще совершенно
невозможно: в судьбе моей произошла такая огромная перемена, что и поныне душа
не устоялась. Дышу чистым, свежим воздухом, иду, куда хочу, не вижу ни ружей, ни
конвоя, не слышу ни скрыпу замков, ни топота часовых при смене: все это
прекрасно, а между тем - поверишь-ли? - порою жалею о своем уединении. Там я был
ближе к Вере, и поэзии, к идеалу; здесь все не так, как ожидал даже я, порядочно
же, кажись, разочарованный на счет людей и того, чего можно от них требовать, -
впрочем le gоыt me viendra en mangeant, - вот напр. как вчера в лесу, когда
предложили мне вместо обеда соленых омулей, несколько, как говорят здесь,
вонькиx: от них чуть, было, не сорвало с души; но, протаскав целое утро бревна
и доски, я устал, проголодался и - вообрази - сьел целого омуля. Так-то наконец
и нравы здешние придутся же мне по зубам. - Еще одно: когда я начал дневник
свой, я именно положил, чтоб он отнюдь не был исповедью, а вышло напротив;
проговариваюсь и довольно даже часто. Иначе и быть не может.
Есть случаи, где " всяк человек ложь ", но есть и такие, где всяк человек -
истина. Писать к тебе и о самом себе как не высказать того, что во мне бродит?
А это еще рано. -
Ты, друг Александр Сергеевич, полагаешь, что я получал в крепости много
Литературных новостей. Ошибаешься. Французских и немецких книг мне давали очень
не много; из русских только в последнее время попадались мне не совсем еще
старые. - Здесь у брата нашел я кое-что, но и то не новое, Hugo,
Бальзака, Альфреда де Виньи знаю только но отрывкам из русских журналов.
Последнего: Une Histoire de la Terreur, по моему мнению, рассказ превосходный.
Hugo, кажется, талант мощный, но стулья, штаны, карнизы etc . его слишком
занимают. - Что скажешь об исторической верности, о местности, на которой
помешались особенно наши молодцы? Не пустое ли и глупое ребячество все это? - У
Шекспира анахронизмов, анатоннизмов тьма; а между тем, - с анахронизмов перейду
к безделке, которую тебе посылаю: - "Моя Ксения всего менее поэма историческая.
Женитьба князя Ярослава Ярославича Тверского только материал. Мой Ярослав совсем
другое лице, лице дотатарское, по тому и не бывалое, и, - полагаю, что это
хорошо. Упомяни я только слово о татарах, так воспоминания о их чудовищном
величии чисто бы задушили ничтожную баснь о любви Ксении и Ермила, Юрия и
Ольги". - Эти строки, отделенные вводными знаками, пусть будут предисловием к
моей поэмке, если только позволят ее напечатать. А это бы было очень не худо,
потому что деньги мне нужны и пренужны. Земледелец я плохой; быть же в тягость
брату не хочется. - К стати! Несколько раз я писал к родным, чтоб отправили ко
мне все мои деньги сполна; у меня (59) по всем расчетам еще около 1000
рублей, которые мне теперь необходимы здесь; у брата-де около 700 долгу, а это
в нашем положении не вздор, особенно же потому, что порабощает нас людям, от
которых я не желал бы зависеть. - Сделай же дружбу, Александр Сергеевич, скажи
сестре и племяннику, чтоб непременно выслали мне все мои деньги разоме; уверь
их, что по 100 или по 200
рублей нам нисколько не поможет. Твои слова, быть может, будут действительнее
писем. Ты же с своей стороны выхлопочи мне дозволение сизнова приобресть чтонибудь.
- На тебя надеюсь более, чем на дюжину так называемых дельных людей.
Запасу у меня довольно: и в стихах и в прозе. Участвовать в твоем журнале я рад.
Мои условия: по 24 листа (60) печатных или по 12 статей в стихах и в прозе в
год за 2000 или 1500, - разумеется, что мелкие стихотворения не в счет. - Не
дорого ли? - Сверьх того прими на себя труд издать или продать то, что позволят
мне напечатать отдельно. - Учиться мне, друг, ровно некогда: надобно
вырабатывать хлеб насущный. - Книг пришли мне: Эсхилла с коментариями, хороший
словарь Латинский, Тацита, Куран на английском, Саконталу на английском же, ШаНамэ
на немецком (Герреса) только все это, когда заведутся у меня свои пенязи в
подарок приму от тебя с благодарностью все русское, что рассудишь переслать мне.
- Нашею критикою и я не слишком доволен; только не думаю, чтоб она в наше
время была лучше; Честности-то точно было более; но, друг, иная простота хуже
воровства. - Не слишком ли ты строг и к Кукольнику? - К тебе я конечно писал
бы о нем несколько иначе, чем к племянникам; но все же он не то, что Тимофеев,
который (par parenthиse) безбожно обкрадывает и тебя и меня. - Язык Кукольник
знает плохо, стих его слишком изнежен, главный порок его - болтовня; но все же
он стоит, чтоб на пр."имер" ты принял его в руки; в нем мог бы быть путь; дай
ему более сжатости, силы, бойкости: мыслей в чувства у него довольно, особенно,
(не во гнев тебе) если сравнить его кое с кем из наших сверстников и старших
братий. - Гоголь? - Из выписок Сенковского, который его впрочем ругает, вижу,
что он должен быть человек с истинным дарованием. Пришли мне его комедию.
Трагедию Хомякова (только не Ермака) Ник."олай" Глинка мне расхвалил. Точно ли
она хороша? -
Где Лев Сергеевич? Пишет ли? Прошу ему кланяться. - Обнимаю тебя.
Твой Вильгельм.
P. S. Je ne vous ai pas remerciй pour Votre lettre: mais c'est que tout
proсйdй gйnйreux et noble est une chose, qui Vous est tout naturelle, et sur
laquelle on ne fait pas de phrases, quand on parle а Pouchkine.
Разумеется, что статьи, которые стану посылать к тебе, будут подлиннее
нынешней.
1240. С. Л. Пушкин - Пушкину.
7 августа 1836 г. Село Коровино.
7 Aоыt 1836.
Mon cher Alexandre. Je viens de recevoir quelques lignes d'Olinka. Elle est
bien malade, et dans la lettre de M-r Павлищев, il me dit tout crымеnt, qu'il
n'y a d'esрйrance que dans la bontй divine. Je suis au desespoir. La lettre de
M-r Павлищев, pleine de dйtails sur l'administration de Михайловское et sur
le partage de la succession de maman, m'a dйсhirй l'вме et m'a brisй le coeur -
j'ai passй une nuit blanche. Elle est si inconvenante, йсrite [si] мкме avec la
plus grands [impol]impolitesse, sans aucun мйnagement, ni pour ma position, ni
pour le peu de temps qui s'est passй depuis mon malheur. - C'est un homme bien
avide, bien intйressй et qui s'entend trиs peu a ce qu'il prend sur lui.
Ne pourras [pas] tu pas, me donner des nouvelles plus consolantes d'Olinka.
Elle t'a йсrit, elle me dit мкме, qu'elle y a insйrй une lettre pour moi. As-tu
rеза la mienne et 100 r. pour la femme de chambre?
Adieu cher ami, je vous embrasse tous les deux, [et] ainsi que les enfants.
Je perds la tкte.
S. P.
Reflexion faite, je t'envoуй la lettre de M-r Павлищев en original.
Prends la patience de la lire. Tu verras combien il est avide, comme il exagиre
la (61) valeur de Михайловское, et comme il s'entend peu а
l'administration d'une campagne. - Les comptes avec l'Intendant sont aussi
exagйrйs et puis quelle froideur!... Il ne parle de la maladie d'Olinka qu'en
passant, et comme s'il faisait part de l'йtat d'une personne qui lui est
йtrangиre, а une autre qui le lui est encore d'avantage.
"Приложение: письмо H. И. и О. С. Павлищевых - С. Л. Пушкину."
"Н. И. Павлищев:"
Михайловское, 18 июля 1836.
Вот уже пять недель как мы в Михайловском. Ольга писала к вам отсюда
любезнейший батюшка, и я удивляюсь, почему вы не получили ее письма. Оно было
вложено в моем конверте к Александру Сергеевичу: не запоздал ли он вручить вам
это письмо, когда вы были еще в Петербурге? А может быть и почта виновата.
Теперь, когда вы отдалились от Петербурга слишком на тысячу верст, я воображаю,
как долго будут ходить наши письма. К тому же, я не могу требовать от барона
Вревского, и не ожидаю, чтобы письма наши всегда исправно принимались на
Островской почте. Вот по-моему, одна из главных невыгод деревенской жизни.
Я ехал сюда на покой и с полным предубеждением в пользу управителя. Но
вышло иначе. Надо вам знать, что А."лександр" С."ергеевич" просил меня заглянуть
здесь в хозяйство. На досуге я принялся рассматривать приходо-расходные книги г.
Рингеля, и к сожалению, открыл в них большие плутни. Вот результат моей поверки,
основанный на неопровержимых доводах. Я буду говорить об одном 1835 годе, когда
вас здесь не было.
1) Ржи, овса, ячменя и гречи оказалось, против бирок замолотчика, в
недостаче до 30 четвертей, что по прошлогодним ценам составит до 660 рублей.
2) Сена в течение 10-ти зимних месяцев, на корм 50-ти коров и 35 овец,
истравлено 8695 пудов, - количество достаточное для прокормления круглый год
кавалерийского эскадрона!.. Между тем коровы, по всем справкам, не видали сена
больше двух возов, а овцы больше двух недель: в доказательство чего истреблена
вся яровая и ржаная солома двух лет, - а скот в самом жалком теле. Украдено на
худой конец 3/т. пудов, что по самой низкой цене (я полагаю по 30 коп., а
управитель еще прикупил сена 20 пудов по 80 копеек!..) даст 900 рублей.
3) Масла от 20 дойных коров выведено в приходе 7 пудов. Теперь при мне, от
16 коров сбито в 4 недели масла 2 пуда, что даст в год 26 пудов; следовательно
украдено до 20 пудов, ценою на 300 рублей.
4) Льну (не говоря об утаенном) продано 3 берковца по 25 руб!.. Было
время, что лен продавался и по 120; в прошлом году от изобильного урожая цены
упали, но и тут наши крестьяне продали свой по 65 и по 75 р., а г. Рингель сбыл
за 25!.. Украдено 150 рублей.
5) На корм 40 птиц с приплодом израсходовано ржи и ячменя слишком 10
четвертей, - ценою на 224 рубля, тогда как они не стоят больше 60 р., по ценам
самого управителя. Нужно всего 6 четв., - украдено 88 руб.
Не стану разбирать каждой статьи. От поверки составились у меня толстые
отчетные ведомости. Довольно прибавить, что холста и пряжи недостает ровно
половины; - что лес, особенно на Земиной горе, вырублен просеками, что караул в
лесу снят более года и восстановлен уже мною, после случившейся порубки у самой
часовни; что дворня оборвана, получая от управителя только по 5 ф. льну на душу;
что птичня развалилась, тогда как барщинники делали для г. Рингеля дрожки и т.
п. Словом, управитель украл в 1835 г. до 2500 р., да убытку сделал на столько
же.
Что он украл так много, - это из рук вон; а что он должен был украсть, это
объясняется тем, что ему для прокормления себя, жены и пятерых детей нужно по
крайней мере (применяясь к месячине) 1000 рублей. Вывесть эти деньги в расходе
он не смел, а утаив их, запутался в книгах и обнаружил все свои плутовства.
После этого я не мог уже считать его доверенным лицом: сообразив при том
что амбары пусты, что сена и соломы ни клока; что картофели и круп ни зерна; что
поэтому придется кому-нибудь из нас голодать; что тощим скотом я голодными
птицами съумеет управлять и всякая баба, - я ему откланялся. Он был так
озадачен, что молчал, и только вымолвил: "батюшка не погубите", т. е. не
разглашайте. Из уважения к его семейному положению, я дал ему атестат, с которым
он может снова других обкрадывать. Без него, я успел уже землю, которая ходила в
75 р., отдать внаймы за 95, а другую, ходившую в 175, за 300. Хозяйство,
благодаря 6ога, идет своим порядком. Управлять здесь может и староста, - задача,
которую в праве решить будущий владелец Михайловского.
Я зову сюда Алек."сандра" С."ергеевича", чтобы кончить раздел. Он предлагал
в Петербурге 500 руб. за душу, т. е. 40/т."ысяч" за все имение, считая в нем
только 700 десятин земли. Но дело в том, что здесь земли без малого 2000
десятин; что лес
...Поділитися у соцмережах
