Жанр: Классика
Полное собрание сочинений с критикой
...виться (счастливая печатка!) и значение которой вы
просите меня разъяснить? Если тут нет какого-нибудь скрытого смысла, то я не
понимаю, чего вы желаете. Или вы хотите, чтобы я придумал для вас девиз? Это
было бы совсем в духе Нетти. Полно, сохраните ваш прежний девиз: ""не скоро, а
здорово"", лишь бы это не было девизом вашего приезда в Тригорское - а теперь
поговорим о другом. Вы уверяете, что я не знаю вашего характера. А какое мне до
него дело? очень он мне нужен - разве у хорошеньких женщин должен быть характер?
главное - это глаза, зубы, ручки и ножки - (я прибавил бы еще - сердце, но ваша
кузина очень уж затаскала это слово). Вы говорите, что вас легко узнать; вы
хотели сказать - полюбить вас? вполне с вами согласен и даже сам служу тому
доказательством: я вел себя с вами, как четырнадцатилетний мальчик, - это
возмутительно, но с тех пор, как я вас больше не вижу, я постепенно возвращаю
себе утраченное превосходство и пользуюсь этим, чтобы побранить вас. Если мы
когда-нибудь снова увидимся, обещайте мне... Нет, не хочу ваших обещаний: к тому
же, письмо - нечто столь холодное, в просьбе, передаваемой по почте, нет ни
силы, ни взволнованности, а в отказе - ни изящества, ни сладострастия. Итак, до
свидания - и поговорим о другом. Как поживает подагра вашего супруга? Надеюсь, у
него был основательный припадок через день после вашего приезда. "Поделом ему!"
Если бы вы знали, какое отвращение, смешанное с почтительностью, испытываю я к
этому человеку! Божественная, ради бога, постарайтесь, чтобы он играл в карты и
чтобы у него сделался приступ подагры, подагры! Это моя единственная на
дежда!
Перечитывая снова ваше письмо, я нахожу в нем ужасное если, которого
сначала не приметил: если моя кузина останется, то осенью я приеду и т. д. Ради
бога, пусть она останется! Постарайтесь развлечь ее, ведь ничего нет легче;
прикажите какому-нибудь офицеру вашего гарнизона влюбиться в нее, а когда
настанет время ехать, досадите ей, отбив у нее воздыхателя; опять-таки, ничего
нет легче. Только не показывайте ей этого; а то из упрямства она способна
сделать как раз противоположное тому, что надо. Что делаете вы с вашим кузеном?
напишите мне об этом, только вполне откровенно. Отошлите-ка его поскорее в его
университет; не знаю почему, но я недолюбливаю этих студентов так же, как и г-н
Керн. - Достойнейший человек этот г-н Керн, почтенный, разумный и т. д.; один
только у него недостаток - то, что он ваш муж. Как можно быть вашим мужем? Этого
я так же не могу себе вообразить, как не могу вообразить рая.
Все это было написано вчера. Сегодня почтовый день, и, не знаю почему, я
вбил себе в голову, что получу от вас письмо. Этого не случилось, и я в самом
собачьем настроении, хоть и совсем несправедливо: я должен быть благодарным за
прошлый раз, знаю; но что поделаешь? умоляю вас, божественная, снизойдите к моей
слабости, пишите мне, любите меня, и тогда я постараюсь быть любезным. Прощайте
"....."
14 августа.
(221) Милый друг, думаю, что ты уже приехала. Сообщи мне, когда рассчитываешь
выехать в Москву и дай мне свой адрес. Я очень огорчен тем, что со мной
произошло, но я это предсказывал, а это весьма утешительно, сама знаешь. Я не
жалуюсь на мать, напротив, я признателен ей, она думала сделать мне лучше, она
горячо взялась за это, не ее вина, если она обманулась. Но вот мои друзья - те
сделали именно то, что я заклинал их не делать. Что за страсть - принимать меня
за дурака и повергать меня в беду, которую я предвидел, на которую я же им
указывал? Раздражают его величество, удлинняют мою ссылку, издеваются над моим
существованием, а когда дивишься всем этим нелепостям, - хвалят мои прекрасные
стихи и отправляются ужинать. Естественно, что я огорчен и обескуражен, - мысль
переехать в Псков представляется мне до последней степени смешной; но так как
кое-кому доставит большое удовольствие мой отъезд из Михайловского, я жду, что
мне предпишут это. Все это отзывается легкомыслием, жестокостью невообразимой.
Прибавлю еще: здоровье мое требует перемены климата, об этом не сказали ни слова
его величеству. Его ли вина, что он ничего не знает об этом? Мне говорят, что
общество возмущено; я тоже - беззаботностью и легкомыслием тех, кто вмешивается
в мои дела. О господи, освободи меня от моих друзей! "......"
Мадмуазель Ольге Пушкиной.
(222) взаимный "в некоторых случаях - междоусобный"
(223) это было бы от ума
(224) Это злободневно, как свежая газета.
(225) Вы способны привести меня в отчаяние; я только что собрался написать вам
несколько глупостей, которые насмешили бы вас до смерти, как вдруг пришло ваше
письмо, опечалившее меня в самом разгаре моего вдохновения. Постарайтесь
отделаться от этих спазм, которые делают вас очень интересной, но ни к чорту не
годятся, уверяю вас. Зачем вы принуждаете меня бранить вас? Если у вас рука была
на перевязи, не следовало мне писать. Экая сумасбродка!
Скажите, однако, что он сделал вам, этот бедный муж? Уж не ревнует ли он
часом? Что ж, клянусь вам, он не был бы неправ; вы не умеете или (что еще хуже)
не хотите щадить людей. Хорошенькая женщина, конечно, вольна... быть вольной. "В
подлиннике - игра слов: maitresse значит - и хозяйка, госпожа самой себе, и
любовница." Боже мой, я не собираюсь читать вам нравоучения, но все же следует
уважать мужа, - иначе никто не захочет состоять в мужьях. Не принижайте слишком
это ремесло, оно необходимо на свете. Право, я говорю с вами совершенно
чистосердечно. За 400 верст вы ухитрились возбудить во мне ревность; что же
должно быть в 4 шагах? (NB: Я очень хотел бы знать, почему ваш двоюродный братец
уехал из Риги только 15-го числа сего месяца и почему имя его в письме ко мне
трижды сорвалось у вас с пера? Можно узнать это, если это не слишком
нескромно?). Простите, божественная, что я откровенно высказываю вам то, что
думаю; это - доказательство истинного моего к вам участия; я люблю вас гораздо
больше, чем вам кажется. Постарайтесь хоть сколько-нибудь наладить отношения с
этим проклятым г-ном Керном. Я отлично понимаю, что он не какой-нибудь гений, но
в конце концов он и не совсем дурак. Побольше мягкости, кокетства (и главное,
бога ради, отказов, отказов и отказов) - и он будет у ваших ног, - место,
которому я от всей души завидую, но что поделаешь? Я в отчаянии от отъезда
Анеты; как бы то ни было, но вы непременно должны приехать осенью сюда или хотя
бы в Псков. Предлогом можно будет выставить болезнь Анеты. Что вы об этом
думаете? Отвечайте мне, умоляю вас, и ни слова об этом Алексею Вульфу. Вы
приедете? - не правда ли? - а до тех пор не решайте ничего касательно вашего
мужа. Вы молоды, вся жизнь перед вами, а он... Наконец, будьте уверены, что я не
из тех, кто никогда не посоветует решительных мер - иногда это неизбежно, но
раньше надо хорошенько подумать и не создавать скандала без надобности.
Прощайте! Сейчас ночь, и ваш образ встает передо мной, такой печальный и
сладострастный; мне чудится, что я вижу ваш взгляд, ваши полуоткрытые уста.
Прощайте - мне чудится, что я у ваших ног, сжимаю их, ощущаю ваши колени, -
я отдал бы всю свою жизнь за миг действительности Прощайте, и верьте моему
бреду; он смешон, но искренен.
(226) Прилагаю письмо для вашей тетушки; вы можете его оставить у себя, если
случится, что они уже уехали из Риги. Скажите, можно ли быть столь ветреной?
Каким образом письмо, адресованное вам, попало не в ваши, а в другие руки? Но
что сделано, то сделано - поговорим о том, что нам следует делать.
Если ваш супруг очень вам надоел, бросьте его, но знаете как? Вы оставляете
там все семейство, берете почтовых лошадей на Остров и приезжаете... куда? в
Тригорское? вовсе нет: в Михайловское! Вот великолепный проект, который уже с
четверть часа дразнит мое воображение. Вы представляете себе, как я был бы
счастлив? Вы скажете: "А огласка, а скандал?" Чорт возьми! Когда бросают мужа,
это уже полный скандал, дальнейшее ничего не значит или значит очень мало.
Согласитесь, что проект мой романтичен! - Сходство характеров, ненависть к
преградам, сильно развитый орган полета, и пр. и пр. - Представляете себе
удивление вашей тетушки? Последует разрыв. Вы будете видаться с вашей кузиной
тайком, это хороший способ сделать дружбу менее пресной - а когда Керн умрет -
вы будете свободны, как воздух... Ну, что вы на это скажете? Не говорил ли я
вам, что способен дать вам совет смелый и внушительный!
Поговорим серьезно, т. е. хладнокровно: увижу ли я вас снова? Мысль, что
нет, приводит меня в трепет. - Вы скажете мне: утешьтесь. Отлично, но как?
влюбиться? невозможно. Прежде всего надо забыть. про ваши спазмы. - Покинуть
родину? удавиться? жениться? Все это очень хлопотливо и не привлекает меня. -
Да, кстати, каким же образом буду я получать от вас письма? Ваша тетушка
противится нашей переписке, столь целомудренной, столь невинной (да и как же
иначе... на расстоянии 400 верст). - Наши письма наверное будут перехватывать,
прочитывать, обсуждать и потом торжественно предавать сожжению. Постарайтесь
изменить ваш почерк, а об остальном я позабочусь. - Но только пишите мне, да
побольше, и вдоль, и поперек, и по диагонали (геометрический термин). Вот что
такое диагональ. А главное, не лишайте меня надежды снова увидеть вас. Иначе я,
право, постараюсь влюбиться в другую. Чуть не забыл: я только что написал
[письмо] Нетти письмо, очень нежное, очень раболепное. Я без ума от Нетти. Она
наивна, а вы нет. Отчего вы не наивны? Не правда ли по почте я гораздо любезнее,
чем при личном свидании; так вот, если вы приедете, я обещаю вам быть любезным
до чрезвычайности - в понедельник я буду весел, во вторник восторжен, в среду
нежен
в четверг игрив, в пятницу, субботу и воскресенье буду чем вам угодно, и всю
неделю - у ваших ног. Прощайте.
28 августа.
Не распечатывайте прилагаемого письма, это нехорошо. Ваша тетушка
рассердится.
Но полюбуйтесь, как с божьей помощью все перемешалось: г-жа Осипова
распечатывает письмо к вам, вы распечатываете письмо к ней, я распечатываю
письмо Нетти - и все мы находим в них нечто для себя назидательное - поистине
это восхитительно!
"П. А. Осиповой:"
Да, сударыня, пусть будет стыдно тому, кто дурно об этом подумает. Ах, эти
люди, считающие, что переписка может к чему-то привести. Уж не по собственному
ли опыту они это знают? Но я прощаю им, простите и вы тоже - и будем продолжать.
Ваше последнее письмо (писанное в полночь) прелестно, я смеялся от всего
сердца; но вы слишком строги к вашей милой племяннице; правда, она ветрена, но -
терпение: еще лет двадцать - и, ручаюсь вам, она исправится. Что же до ее
кокетства, то вы совершенно правы, оно способно привести в отчаяние. Неужели она
не может довольствоваться тем, что нравится своему повелителю г-ну Керну, раз уж
ей выпало такое счастье? Нет, нужно еще кружить голову вашему сыну, своему
кузену! Приехав в Тригорское, она вздумала пленить г-на Рокотова и меня; это еще
не все: приехав в Ригу, она встречает в ее проклятой крепости некоего проклятого
узника и становится кокетливым провидением этого окаянного каторжника! Но и это
еще не все: вы сообщаете мне, что в деле замешаны еще и мундиры! Нет, это уж
слишком: об этом узнает г-н Рокотов, и посмотрим, что он на это скажет. Но,
сударыня, думаете ли вы всерьез, что она кокетничает равнодушно? Она уверяет,
что нет, я хотел бы верить этому, но еще больше успокаивает меня то, что не все
ухаживают на один лад, и лишь бы другие были почтительны, робки и сдержанны, -
мне ничего больше не надо. Благодарю вас, сударыня [за ваше] за то, что вы не
передали моего письма: оно было слишком нежно, а при нынешних обстоятельствах
это было бы смешно с моей стороны. Я напишу ей другое, со свойственной мне
дерзостью, и решительно порву с ней всякие отношения; пусть не говорят, что я
старался внести смуту в семью, что Ермолай Федорович может обвинять меня в
отсутствии нравственных правил, а жена его - издеваться надо мной. - Как это
мило, что вы нашли портрет схожим: "смела в" и т. д. Неправда ли? Она отрицает и
это; но кончено, я больше не верю ей.
Прощайте, сударыня. С великим нетерпением жду вашего приезда... мы
позлословим на счет Северной Нетти, относительно которой я всегда буду сожалеть,
что увидел ее, и еще более, что не обладал "?" ею "?". Простите это чересчур
откровенное признание тому, кто любит вас очень нежно, хотя и совсем иначе.
Михайловское.
Госпоже Осиповой.
(227) Кстати.
(228) Сен-Флоран
(229) Фурнье
(230) приблизительно
(231) чтобы разбудить кота, который спит?
(232) всеми прочими
(233) Прощай, духовный сын мой.
(234) искать полдень в два часа дня.
(235) но так как кое-кому доставит большое удовольствие мой отъезд из
Михайловского, я жду, что мне предпишут это.
(236) это даже вовсе не звание
(237) что опала не способствует у нас известности; она является лишь расплатой
за успехи.
(238) что ты строишь расчеты без хозяина
(239) двигателе
(240) mutuel - взаимный; intestin - внутренний
(241) который и есть ключ ко всему
(242) Увы, Постум, Постум, уносятся быстролетные годы.
(243) Ротру
(244) записки
(245) Прощай, поэт, до свиданья, но когда?
(246) последним доводом за освобождение.
(247) Выводы.
(248) Необдуманные речи, сатирические стихи [обратили на меня внимание в
обществе], распространились сплетни, будто я был отвезен в тайную канцелярию и
высечен.
До меня позже всех дошли эти сплетни, сделавшиеся общим достоянием, я
почувствовал себя опозоренным в общественном мнении, я впал в отчаяние, дрался
на дуэли - мне было 20 лет в 1820 "году" - я размышлял, не следует ли мне
покончить с собой или убить - В
В первом случае я только подтвердил бы сплетни, меня бесчестившие, во
втором - я не отомстил бы за себя, потому что оскорбления не было, я совершил бы
преступление, я принес бы в жертву мнению света, которое я презираю, человека,
от которого зависело все и дарования которого невольно внушали мне почтение.
Таковы были мои размышления. Я поделился ими с одним другом, и он вполне
согласился со мной. - Он посоветовал мне предпринять шаги перед властями в целях
реабилитации - я чувствовал бесполезность этого.
Я решил тогда вкладывать в свои речи и писания столько неприличия, столько
дерзости, что власть вынуждена была бы наконец отнестись ко мне, как к
преступнику; я надеялся на Сибирь или на крепость, как на средство к
восстановлению чести.
Великодушный и мягкий образ действий власти глубоко тронул меня и с корнем
вырвал смешную клевету. С тех пор, вплоть до самой моей ссылки, если иной раз и
вырывались у меня жалобы на установленный порядок, если иногда и предавался я
юношеским разглагольствованиям, все же могу утверждать, что, как в моих
писаниях, так и в разговорах, я всегда проявлял уважение к особе вашего
величества.
Государь, меня обвиняли в том, что я рассчитываю на великодушие вашего
характера; я сказал вам всю правду с такой откровенностью, которая была бы
немыслима по отношению к какому-либо другому монарху.
Ныне я прибегаю к этому великодушию. Здоровье мое было сильно подорвано в
мои молодые годы; аневризм сердца требует немедленной операции или
продолжительного лечения. Жизнь в Пскове, городе, который мне назначен, не может
принести мне никакой помощи. Я умоляю ваше величество разрешить мне пребывание в
одной из наших столиц или же назначить мне какую-нибудь местность в Европе, где
я "мог бы" позаботиться о своем здоровьи.
(249) Ради бога не отсылайте г-же Осиповой того письма, которое вы нашли в
вашем пакете. Разве вы не видите, что оно было написано только для вашего
собственного назидания? Оставьте его у себя или вы нас поссорите. Я пытался
помирить вас, но после ваших последних выходок отчаялся в этом... Кстати, вы
клянетесь мне всеми святыми, что ни с кем не кокетничаете, а между тем вы на
"ты" со своим кузеном, вы говорите ему: я презираю твою мать. Это ужасно;
следовало сказать: вашу мать, а еще лучше - ничего не говорить, потому что
фраза эта произвела дьявольский эффект. Ревность в сторону, - я советую вам
прекратить эту переписку, советую как друг, поистине вам преданный без громких
слов и кривляний. Не понимаю, ради чего вы кокетничаете с юным студентом (при
том же не поэтом) на таком почтительном расстоянии. Когда он был подле вас, вы
знаете, что я находил это совершенно естественным, ибо надо же быть
рассудительным. Решено, не правда ли? Бросьте переписку, - ручаюсь вам, что он
от этого будет не менее влюблен в вас. Всерьез ли говорите вы, уверяя, будто
одобряете мой проект? У Анеты от этого мороз пробежал по коже, а у меня голова
закружилась от радости. Но я не верю в счастье, и это вполне простительно.
Захотите ли вы, ангел любви, заставить уверовать мою неверующую и увядшую душу?
Но приезжайте по крайней мере в Псков; это вам легко устроить. При одной мысли
об этом сердце у меня бьется, в глазах темнеет и истома овладевает мною. Ужели и
это тщетная надежда, как столько других?... Перейдем к делу; прежде всего, нужен
предлог: болезнь Анеты - что вы об этом скажете? Или не съездить ли вам в
Петербург? Вы дадите мне знать об этом, не правда ли? - Не обманите меня, милый
ангел. Пусть вам буду обязан я тем, что познал счастье, прежде чем расстался с
жизнью! - Не говорите мне о восхищении: это не то чувство, какое мне нужно.
Говорите мне о любви: вот чего я жажду. А самое главное, не говорите мне о
стихах... Ваш совет написать его величеству тронул меня, как доказательство
того, ч
то вы обо мне думали - на коленях благодарю тебя за него, но не могу ему
последовать. Пусть судьба решит мою участь; я не хочу в это вмешиваться...
Надежда увидеть вас еще юною и прекрасною - единственное, что мне дорого. Еще
раз, не обманите меня.
22 сент. Михайловское.
Завтра день рождения вашей тетушки; стало быть, я буду в Тригорском; ваша
мысль выдать Анету замуж, чтобы иметь пристанище, восхитительна, но я не сообщил
ей об этом. Ответьте, умоляю вас, на самое главное в моем письме, и я поверю,
что стоит еще жить на свете.
(250) Вариант.
(251) "О" мемуарах "поговорю с" Сен-Флораном.
(252) по преимуществу
(253) оскорбления нации
(254) она приводит в восторг
(255) Бланш и Гискар
(256) Манлий
(257) Шедевр.
(258) Здесь кое-что было.
(259) Записки.
(260) бросать вызов, презирать.
(261) Каламбур! узнаешь ли ты кровь?
(262) Никак не ожидал, чародейка, что вы вспомните обо мне, от всей души
благодарю вас за это. Байрон получил в моих глазах новую прелесть - все его
героини примут в моем воображении черты, забыть которые невозможно. Вас буду
видеть я в образах и Гюльнары и Лейлы - идеал самого Байрона не мог быть
божественнее. Вас, именно вас посылает мне всякий раз судьба, дабы усладить мое
уединение! Вы - ангел-утешитель, а я - неблагодарный, потому что смею еще
роптать... Вы едете в Петербург, и мое изгнание тяготит меня более, чем когдалибо.
Быть может, перемена, только что происшедшая, приблизит меня к вам, не
смею на это надеяться. Не стоит верить надежде, она - лишь хорошенькая женщина,
которая обращается с нами, как со старым мужем. Что поделывает ваш муж, мой
нежный гений? Знаете ли вы, что в его образе я представляю себе врагов Байрона,
в том числе и его жену.
8 дек.
Снова берусь за перо, чтобы сказать вам, что я у ваших ног, что я
попрежнему люблю вас, что иногда вас ненавижу, что третьего дня говорил о вас
гадости, что я целую ваши прелестные ручки и снова перецеловываю их, в ожидании
лучшего, что больше сил моих нет, что вы божественны и т. д.
"Анна Н. Вульф:"
Наконец-то, милый друг, Пушкин принес мне письмо от тебя. Давно было пора
получить мне от тебя весточку, так как я не знала, что и подумать о твоем
молчании; однако, из письма твоего я не вижу, что могло тебе помешать писать ко
мне, и не могу понять, на какое письмо ты мне отвечаешь - на то ли, которое я
тебе послала через мадмуазель Ниндель, или на другое; твои письма всегда меня
сбивают с толку. Алексей писал мне, что ты отказалась от намерения уехать и
решила остаться. Я поэтому совсем было успокоилась на твой счет, как вдруг твое
письмо так неприятно меня разочаровало. Почему ты не сообщаешь мне ничего
определенного, а предпочитаешь оставлять меня в тревоге. Не бойся за свои
письма, можешь писать теперь просто на мое имя в Опочку. Моих писем больше уже
не вскрывают, они тащатся через Новоржев и иногда могут даже затеряться. Вполне
ли решен твой отъезд в Петербург? Последнее событие не изменит ли твоих планов?
Байрон помирил тебя с Пушкиным; он сегодня же посылает тебе деньги - 123 рублей,
его стоимость. Следующей почтой постараюсь прислать тебе свой долг, мне очень
неприятно, что к заставила тебя так долго ждать. Сейчас не могу заговаривать об
этом с матушкой, она очень больна, уже несколько дней в постели, у нее рожистое
воспаление на лице... Что тебе еще рассказать? Этой зимой надеюсь непременно
уехать в Тверь, а покамест томлюсь, тоскую и терпеливо жду; отвечай мне
поскорее. Бетшер давно уже в Острове... навсегда твоя подруга
Анета.
(263) Лаццарони, нищий
(264) фонтаном слез
(265) Юниуса... Шиллера.
(266) и компании
(267) Альфиери
(268) Эдинбургского Обозрения
(269) Ио, Гимен Гименей, ио,
Ио, Гимен Гименей!
(270) Сударыня,
Вот новая поэма Баратынского, только что присланная мне Дельвигом; это
образец грации, изящества и чувства. Вы будете от нее в восторге.
Полагаю, сударыня, что вы теперь в Твери; желаю вам приятно проводить
время, но не настолько, чтобы совсем забыть Тригорское, где, погрустив о вас, мы
начинаем уже вас поджидать.
Примите, сударыня, уверение в моем глубоком уважении и совершенной
преданности.
20 февр.
Будьте добры, сударыня, передать мой поклон м-ль вашей дочери, равно как и
м-ль Нетти.
(271) Вы уже давно должны быть теперь в Михайловском, - вот все, что мне
удалось в точности узнать о вас. - Я долго колебалась, писать ли вам, пока не
получу от вас письма; но так как размышления никогда мне не помогают, я кончила
тем, что уступила желанию вам написать. Однако с чего начать и что сказать вам?
Мне страшно, и я не решаюсь дать волю своему перу: боже, почему я не уехала
раньше вас, почему? - Впрочем нет, сожаления мои излишни, - они, быть может,
станут [для вас] лишь триумфом для вашего тщеславия; весьма вероятно, что вы уже
не помните последних дней, проведенных нами вместе. Я досадую на себя за то, что
не написала вам тотчас же после приезда: мое письмо было бы очаровательным;
сегодня для меня это уже невозможно: я могу быть только нежной и, думается мне,
кончу тем, что разорву это письмо. [Почти] Знаете ли вы, что я плачу над письмом
к вам? это компрометирует меня, я чувствую; но это сильнее меня; я не могу с
собой справиться. Почти окончательно решено, что я остаюсь здесь; моя милая
маменька устроила это, не спросив меня; она говорит, что очень непоследовательно
с моей стороны не желать оставаться здесь теперь, между тем как зимой я хотела
уехать даже одна! Видите, всему виною вы сами; - не знаю, проклинать ли мне или
благословлять провидение за то, что оно послало вас [на моем пути] в Тригорское?
- Если вы еще станете сердиться на меня за то, что я осталась здесь, вы будете
после этого чудовищем, - слышите ли, сударь? Я сделаю все от меня зависящее,
чтобы не оставаться тут, даю вам слово, но если это не удастся, поверьте, что
вина будет не моя. Не думайте однако, что это происходит, быть может, от того,
что здесь возле меня никого нет, - далеко не так: я встретила [здесь]
прелестного кузена, который страстно любит меня и не хотел бы ничего другого,
как доказать это на ваш манер, - если бы я пожелала. - Он не улан, как вы может
быть предполагаете, а гвардейский офицер, прелестный молодой человек, который не
изменяет мне ни с кем, - слышите ли? Ему нестерпима мысль, что я столько времени
провел
а вместе с вами, таким великим распутником. Но, увы! я ничего не чувствую при
его приближении - его присутствие не вызывает во мне никакого волнения. - Я все
еще надеюсь получить от вас письмо. Каким наслаждением это для меня было бы!
Однако не смею просить вас об этом, боюсь даже, что буду лишена возможности
писать вам, ибо не знаю, удастся ли мне прятать письма от кузин, - а тогда, что
смогу я вам сказать, - я скорее согласна вовсе не получать от вас писем, нежели
получать такие, как в Риге. Почему я не рассталась с вами теперь так же
равнодушно, как в тот раз, почему Нетти не пришла за мной во-время? Может быть,
мы простились бы иначе. Под разными предлогами я не показала ей этого письма,
сказав, что пишу Анете Керн. Но я не смогу всегда так делать, не подавая повода
к подозрению. Несмотря на всю мою ветреность и непоследовательность вы сумели
научить меня скрытности. - Я говорю о вас возможно меньше, но мне грустно, и я
плачу. Все же я очень безрассудна, ибо уверена, что вы-то сами думаете обо мне
уже с полным безразличием и, быть может, говорите обо мне гадости, между тем как
я... - Забыла вам сказать: маменька нашла, что у вас был грустный вид при нашем
отъезде "....." Мое желание вернуться вызывает у нее подозрение, и я боюсь
слишком настаивать. - Прощайте, делаю вам гримасу.
8 марта. Уже прошло порядочно времени с тех пор, как я написала вам это
письмо: я все не могла решиться его вам отправить. Боже! решено, что я остаюсь
здесь. Вчера у меня была очень бурная сцена с маменькой из-за моего отъезда, она
заявила в присутствии всех родных, что безусловно оставляет меня здесь, что я
обязана остаться, и что она не может взять меня с собой, потому что при отъезде
она все устроила в расчете на то, что я здесь останусь. Если бы вы знали, как
мне грустно. - Я в самом деле думаю, как и Анета Керн, что она хочет одна
завладеть вами, и оставляет меня здесь из ревности. - Но все же я надеюсь, что
это протянется только до лета, тетушка поедет тогда в Псков, м
...Поділитися у соцмережах
