Жанр: Научная фантастика
Город бездны
...ов
и раскачиваний, от которых желудок выворачивало наружу - на этой высоте кабелей
было немного.
- Я знаю, что делаю, - буркнул Квирренбах. - Так что заткнитесь и
наслаждайтесь прогулкой.
Неожиданно фуникулер нырнул в каньон, образованный трущобами. Теперь он
скользил по длинному одиночному кабелю, который тянулся вниз и исчезал вдали, в
мутной коричневой воде, похожей на карамель. На склонах в убогих постройках пылали
очаги. По мере того как мы спускались к воде, паровые катера с пыхтением отплывали в
разные стороны.
- Поправьте меня, если я ошибаюсь, - сказал я Квирренбаху. - Вы с Вадимом
были одной командой, верно?
- Скорее, он был хозяином, а я рабом.
Квирренбах ловко перебирал рычаги на пульте. По мере приближения к поверхности
мутной воды наше движение замедлилось.
- Вадим вовсе не притворялся тупым здоровенным головорезом, Таннер.
- Я не убил его?
Квирренбах потер один из синяков.
- Ничего такого, с чем не справиться Горючему Грез.
- Примерно так я и думал, - кивнул я. - Так что это за вещество, Квирренбах? Вы
должны знать. Они его синтезируют?
- Смотря что вы называете синтезом, - ответил он.
- Он просто сошел с ума, - сказал Небесный. - Он понял, что застрял здесь
навечно - поскольку путь домой ему заказан. Здесь нет ничего странного.
- А как по-твоему, этот Лаго действительно существовал? - спросил Гомес.
- Возможно. По большому счету, это не важно. Так или иначе, нам придется
пройти внутрь. Если мы найдем этого парня - значит, это была правда, - Небесный
старался говорить как можно убедительнее. - А может, он сам убил Лаго? Они
поссорились - такое вполне возможно. А когда Оливейра понял, что натворил, сошел с
ума.
- Если он действительно сошел с ума, - уточнил Гомес. - Если это не послание
нормального человека, который столкнулся с чем-то ужасным.
Через несколько минут они отстыковались от шаттла Оливейры, оставив мертвеца
там, где его нашли. Затем осторожно, запуская двигатели малой тяги короткими
импульсами, облетели корабль. С этой стороны корпус выглядел целым, и "Калеуче"
казался обычным кораблем Флотилии.
- Повреждения четко локализованы, - заметил Гомес. - Это не похоже на ожог
корпуса, полученный "Сантьяго" при взрыве "Исламабада", но геометрия полностью
идентична. Согласны?
Небесный кивнул, вспоминая тень своей матери, выжженную на корпусе космолета.
На "Калеуче" случилось нечто принципиально иное. Но что-то, безусловно, случилось, и
причина этого была неизвестна.
- Не вижу, какая здесь может быть связь, - сказал он.
С пульта донесся мелодичный звон - сработала одна из автоматических систем
предупреждения, установленная Норквинко. Небесный взглянул на него.
- В чем дело? У нас проблемы?
- С техникой все в порядке. Проблема... хм-м... несколько другого свойства. Кто-то
только что просканировал нас фазированной решеткой.
- Откуда был сигнал? С Флотилии?
- Направление совпадает, но не совсем. Думаю, это другой шаттл, Небесный. Он
приближается - возможно, решил последовать нашему примеру.
- Или увязался за нами, - ответил Гомес. - Сколько часов у нас в запасе?
- Чтобы это выяснить, нужно хотя бы зацепить их радаром. Может, день, а может,
шесть часов.
- Черт. Ладно, давай проберемся на корабль и посмотрим, что внутри.
Они приблизились к неповрежденной стороне командного отсека и занялись
поисками подходящего шлюза. Небесный не горел желанием попасть на "Калеуче" любой
ценой, но на корпусе корабля было достаточно мест, где шаттл мог закрепиться, чтобы
высадить или принять на борт пассажиров. Обычно корабль реагирует на приближение
шаттла включением шлюзовых систем: загораются сигнальные огни, а когда расстояние
до челнока сокращается до нескольких метров, ему навстречу устремляются скобызахваты,
помогающие осуществить стыковку. Если на корабле остались хоть какие-то
запасы энергии, причальные механизмы должны "проснуться" даже после десятилетий
бездействия. На шаттле уже пищала сигнализация, но ничего не происходило.
- Ладно, - сказал Небесный. - Поступим как Оливейра: воспользуемся
крючьями.
Остановив шаттл точно над шлюзом, он нажал на кнопку, и крючья бесшумно
впились в обшивку "Калеуче". Шаттл начал подтягиваться на тросах, точно паук на
паутине. Потом обшивка подалась, словно шкура живого существа - похоже, крючья
вошли не слишком глубоко. Ничего, какое-то время они выдержат. Главное, чтобы шаттл
успел оказаться в шлюзе. Тогда, даже если он сорвется с креплений, автопилот не
позволит ему вылететь наружу.
Все трое, уже в скафандрах, снова прошли в тамбур и дождались, пока атмосфера
восстановится. Небесный идеально рассчитал позицию шаттла: их причальное
герметичное сочленение было идеально соосно корабельному, на помещавшейся в нише
панели выстроились в ряд рычаги ручного управления. Из опыта, полученного на
"Сантьяго", Небесный знал: воздушные шлюзы сделаны настолько надежно, что даже
после многолетнего перерыва ручное открывание дверей должно сработать безупречно.
Система была устроена элементарно. Повернуть один из рычагов - откроется
внешний люк. В камере обмена находится более сложная панель управления, с которой
запускаются насосы - чтобы потоком воздуха из корабля вытеснило космический
вакуум. Впрочем, если по ту сторону люка нет атмосферы, пройти будет еще легче.
Небесный протянул руку и взялся за рычаг. Но едва ладонь, обтянутая перчаткой,
сомкнулась на рукоятке, он понял: что-то не так.
То, что оказалось у него в руке, не было металлом.
Больше всего это походило на плоть.
Он еще осознавал этот факт, когда рука, мгновение назад получившая сигнал мозга,
надавила на рычаг, одновременно поворачивая его по кругу - движение, которое должно
было заставить люк отъехать в сторону.
Должно было.
Рычаг не повернулся. Он изогнулся и вытянулся, словно кусок воска. Нагнувшись
так, что щиток шлема едва не коснулся панели, Небесный присмотрелся внимательнее.
Причина была очевидна. Рычаг и не мог действовать: он просто сплавился с панелью, стал
с ней единым целым. То же самое и остальные рукоятки: они словно вырастали из пульта
- или вросли в него. Небесный покосился на люк - на этот раз почти со страхом.
Ни одной щели - сплошная гладкая поверхность.
Казалось, "Калеуче" состоит из серого теста.
Опустившись в коричневую слизь, наполнявшую реку Малча, фуникулер вел себя
как обычное судно. Квирренбах пользовался его рычагами лишь для того, чтобы ускорить
движение по ленивому потоку. Фуникулер двигался зигзагами от берега к берегу,
отталкиваясь от ветхих построек, нависающих над водой.
- Мы приближаемся к краю купола, - сказала Зебра, указывая рукой вверх и
вперед.
Она была права. Край одного из соединяющихся между собой куполов Москитной
Сетки опускался перед нами, и трущобы терлись о его грязную бурую поверхность.
Трудно поверить, что этот гигантский скругленный "потолок" когда-то был прозрачным.
- К наружному? - спросил я. - Или к внутреннему?
- К внутреннему, - ответила Зебра. - Значит...
- Я знаю, что это значит, - перебил я прежде, чем она договорила. - Квирренбах
везет нас к Бездне.
Глава 35
По мере того как мы приближались к куполу, в каньоне становилось все темнее.
Постройки лепились друг на друга, нависая над водой так, словно были готовы
обрушиться - пока не сомкнулись над каньоном, образовав что-то вроде грубого
туннеля, истекающего зловонной жидкостью. Едва ли кто-нибудь здесь обитал - даже
учитывая плотность заселения Малча.
Квирренбах направил машину в этот туннель, мощные фары освещали путь. Иногда
в полумраке я замечал снующих крыс, но нигде ни следа двуногих - ни гуманоидов, ни
свиней.
Крыс завезли в Город на кораблях ультра. В свое время их подвергли генетической
модификации и использовали на кораблях в качестве мусорщиков. Потом несколько крыс
оказались на свободе - это случилось сотни лет назад. С тех пор они одичали, и их
поведение утратило всякий намек на услужливость. Сейчас они разбегались от ярких
эллипсов, возникающих там, куда падал свет прожекторов, и торопливо уплывали по
коричневой воде, оставляя за собой клиновидные дорожки.
- Что вы ищете, Таннер? - спросил Квирренбах.
- Ответ.
- И только? А может быть, хотите обзавестись личным запасом Горючего Грез? Не
стесняйтесь, говорите. Мы же с вами старые друзья.
- Следите за дорогой, - бросил я.
Квирренбах вез нас все дальше. Туннель ветвился снова и снова. Теперь мы
находились едва ли не в самой старой части Города. Похоже, эти подземелья не слишком
изменились за время эпидемии.
- Вы уверены, что не заблудились? - спросил я.
- Есть другие пути, - отозвался Квирренбах, - но этот мало кому известен. Если
кто-то нас увидит, то решит, что мы имеем полное право здесь находиться.
Вскоре он остановил машину. Я даже не подозревал, что Квирренбах провел ее по
узкой сухой косе, которая тянулась вдоль грязной стены, обросшей серой плесенью.
- Надеюсь, это не конечная точка маршрута, - сказал я. - Иначе вам грозит
украсить собой местный пейзаж.
Однако когда он пригласил нас выйти наружу, я не стал ему мешать. Фуникулер
остался посреди островка вязкой жижи.
- Следуйте за мной, - сказал Квирренбах. - Это недалеко.
- Вы здесь часто бывали?
- Только по необходимости, - судя по тону, он говорил искренне. - Я не самая
крупная фигура в операции с Горючим Грез, Таннер. Просто средних размеров
шестеренка. Если кое-кто узнает, что я вас сюда привел, мне конец. Может быть,
попробуем сохранить этот визит в секрете?
- Посмотрим. Я говорил, что мне нужны ответы.
Он пошарил по стене рукой.
- Я не могу провести вас туда, Таннер. Ну когда вы это поймете? Это просто
невозможно. Вам лучше идти туда одному. И не вздумайте затеять там перестрелку. У вас
просто не хватит боеприпасов.
- В таком случае - куда вы нас ведете?
Вместо ответа он потянул за рычаг, утопленный в кладку и скрытый слоем грязной
слизи, и я услышал, как отодвигается панель. Почти точно над нами в стене открылось
прямоугольное отверстие около двух метров шириной.
От Квирренбаха можно было ждать чего угодно - например, он мог
воспользоваться отверстием и сделать ноги. Поэтому я полез туда первым, потом помог
Квирренбаху и Шантерель. Зебра замыкала строй и осторожно поглядывала назад. Но за
нами никто не следил - разве что крысы, обитавшие в туннеле, проявили к нам
некоторое любопытство.
Мы оказались в низком квадратном туннеле, обитом сталью, по которому можно
было двигаться, лишь согнувшись в три погибели. Кажется, он был длиной несколько
сотен метров - хотя, скорее всего, гораздо короче. Чувство направления вскоре
отключилось, и лишь какая-то частица мозга сигналила о том, что мы приближаемся к
краю Бездны. Сейчас, наверно, мы уже оказались за пределами Москитной Сетки, и от
ядовитой атмосферы нас отделяло лишь несколько метров скальной породы.
Наконец, когда боль в спине, поначалу вызывавшая лишь неудобство, стала почти
парализующей, мы вышли в просторное помещение. Там было темно, потом Квирренбах
повернул выключатель, и на потолке загорелись старинные галогенные лампы,
образующие крупную решетку.
Еще в темноте я увидел, что через все помещение, из одной стены в другую, тянется
нечто странное. Это оказалась тускло-серебристая труба, метра три в диаметре - скорее
всего, трубопровод. С одной стороны из нее под острым углом выходила другая, точно
такого же диаметра, но заканчивающаяся гладкой металлической заглушкой.
- Как я понимаю, вам это знакомо, - произнес Квирренбах, указывая на длинную
часть трубы.
- Я бы так не сказал, - признался я и с надеждой посмотрел на Зебру и Шантерель.
Однако разъяснений не последовало.
- Вы видели такое много раз, - Квирренбах подошел к трубе. - Часть городской
системы атмосферного снабжения. Таких труб здесь сотни. Одним концом они уходят в
Бездну, другим - в крекинг-станцию. По одним подается воздух, по другим - вода... по
третьим - перегретый пар... - он побарабанил пальцами по металлу, и я заметил
выступающую овальную панель - примерно того же размера была панель, которую мы
обнаружили снаружи. - По этой, например.
- А что в ней сейчас?
- Давление в несколько тысяч атмосфер. Можно не беспокоиться.
Квирренбах опустил ладони на панель и отодвинул ее в сторону. Это не потребовало
больших усилий. Под ней оказались выпуклая "линза" из темно-зеленого стекла и пульт
управления в серебристой металлической рамке. На клавишах стояли какие-то древние
буквы - не норт, но что-то очень похожее.
Американо.
Квирренбах пробежал пальцами по клавишам, и я услышал серию далеких глухих
ударов. Через минуту по трубе прошла судорога, и она издала низкий утробный звук - то
ли сглатывая, то ли срыгивая.
- Сейчас поток пара перенаправлен в другую сеть. Пока в режиме проверки.
Он нажал на кнопку. Толстое зеленое стекло отскочило, точно крышка шкатулки,
открывая массивный бронзовый механизм, почти полностью перегородивший трубу.
Справа и слева из него торчали какие-то поршни, соединенные коленчатыми
сочленениями, увитые шлангами и металлическими усиками, увешанные сервомоторами и
черными блюдцами-присосками. Оценить возраст этой штуковины было трудно. Может
быть, ее соорудили еще при американо, а может быть, собрали из готовых элементов
позже, после эпидемии. Как бы то ни было, она выглядела не слишком надежной. Однако
в центре находилась крошечная кабинка с двумя глубокими пухлыми креслами и
примитивным пультом управления. По сравнению с ней показался бы просторным даже
салон древнего автомобиля.
- Слово за вами, - сказал я.
- Это робот-обходчик, - объяснил Квирренбах. - Машина, в которой
перемещались внутри труб - искали протечки, слабые участки и прочее. А теперь...
Впрочем, догадайтесь сами.
- Система транспортировки.
Я разглядывал это чудо техники, прикидывая шанс на выживание при его
эксплуатации.
- Примите мои поздравления, отличная идея. И как долго придется добираться до
конечного пункта?
- Я ездил на нем только раз. Мало похоже на увеселительную прогулку.
- Вы не ответили на мой вопрос.
- Час или два - надо спуститься ниже уровня туманов. Столько же времени на
обратный путь. Не советую вам задерживаться там надолго.
- Чудесно. Я тоже этого не планирую. Как думаете, я сойду за своего, если приеду в
этой штуковине?
Он задумчиво оглядел меня.
- Этим маршрутом пользуются только доверенные лица. На вас сюртук Вадима -
значит, вы поставщик или некто из их компании. Только не сболтните лишнего. Просто
скажите любому, кто вас встретит, что пришли повидать Гедеона.
- Проще некуда.
- Ничего сложного. А с машиной справится и обезьяна, не в обиду будет сказано,
- Квирренбах быстро и нервно улыбнулся. - Поверьте, это действительно легко. Не
должно быть никаких проблем - и по прибытии тоже.
- Конечно, - согласился я. - Особенно если вы составите мне компанию.
- Неудачная шутка, Таннер. - Квирренбах огляделся в поисках моральной
поддержки.
- Таннер прав, - пожала плечами Зебра. - На мой взгляд, вполне разумный ход.
- Но я никогда не был близок к Гедеону. Они вряд ли отнесутся ко мне серьезнее,
чем к Таннеру. А что я отвечу, если меня спросят, что мы тут делаем?
Зебра зло поглядела на него.
- Значит, ты что-нибудь сымпровизируешь, засранец. Например, ты слышал, что
Гедеон захворал, и тебе захотелось убедиться в этом лично. Или поступают жалобы на
качество Горючего... Кстати, неплохой вариант. По крайней мере, мою сестру под этим
предлогом допустили к Гедеону.
- А вы знаете, на какое расстояние?
- В общем... постарайтесь, Квирренбах. Я уверена: Таннер окажет вам
всестороннюю поддержку.
- Я не поеду.
Зебра качнула в его сторону винтовкой.
- Вы уверены?
Квирренбах поглядел на дуло винтовки, потом на Зебру и поджал губы.
- Черт бы вас побрал... и тебя тоже, Тарин. Считай, что путь назад тебе заказан. Я
больше не желаю иметь с тобой дела.
- Кажется, вам пора в машину?
Я повернулся к Зебре и Шантерель.
- Будьте осторожны. Не думаю, что здесь вам что-нибудь угрожает, но все равно
смотрите в оба. Думаю, вернусь через несколько часов. Дождетесь?
- Само собой, - ответила Зебра. - Но у меня несколько иные планы. В этой
штуковине вполне поместятся трое. Если Шантерель сможет держать оборону...
Шантерель пожала плечами.
- Мне не слишком улыбается просидеть несколько часов в одиночестве... но,
пожалуй, здесь все-таки лучше, чем внизу. Если не ошибаюсь, вас зовет сестринский
долг?
Зебра кивнула:
- На моем месте она сделала бы то же самое.
- Надеюсь, ваша поездка себя оправдает.
- Не подвергайте себя лишней опасности, - предупредил я Шантерель. - Если
что, мы сумеем выбраться. Так что... Вы знаете, где стоит наша машина.
- Не беспокойтесь обо мне, Таннер. Позаботьтесь лучше о себе.
- Что поделать, профессиональная привычка.
И я с напускным дружелюбием хлопнул Квирренбаха по плечу. Правда, я предпочел
бы сделать это искренне.
- Ну как, готовы? Надеюсь, вас посетит вдохновение: дорожные впечатления вкупе
с повышенной дозой депрессии...
Он мрачно посмотрел на меня.
- Не надо об этом, Таннер.
Что бы ни говорила Зебра, но в кабинке робота едва хватало места для двоих. После
того как Зебра присоединилась к нам, там стало, мягко говоря, тесновато. Похоже, она
судила по себе - не вполне человеческое сложение и сверхъестественная гибкость
позволили ей разместиться с минимумом дискомфорта.
- О Боже... - заметила она. - Надеюсь, поездка не затянется.
- Заводите, - приказал я Квирренбаху.
- Таннер, еще есть...
- Заводите эту чертову машину, - сказала Зебра. - Иначе вам даже не придется
сочинять себе реквием.
Довод прозвучал убедительно. Квирренбах нажал на кнопку, машина ожила и,
дребезжа, поползла по трубе. Принцип движения был явно позаимствован у сороконожек.
Передняя и задняя секции двигались рывками, блюдца-присоски звучно припечатывались
к стенам, но середина, где сидели мы, ни разу не дернулась. Пар ушел из туннеля, но
металлические стены дышали жаром, а воздух казался раскаленным, как в преисподней.
Тесно, темно - только главные рычаги управления перед нашими сиденьями слабо
подсвечивались. Чудовищное давление пара отполировало стены трубопровода до
зеркального блеска. Поначалу труба тянулась горизонтально, но вскоре начала все
сильнее извиваться и наконец заняла почти вертикальное положение. Теперь мое кресло
превратилось в гибрид обвязки и люльки, в каких носят за спиной младенцев - безумно
неудобная конструкция. Покачиваясь в ней, я ни на миг не забывал о том, что подо мной
несколько километров пустоты и меня удерживает лишь разница давления, прижимающая
присоски робота к стенкам трубопровода.
- Если не ошибаюсь, мы направляемся к крекинг-станции? - осведомилась Зебра,
напрягая голос, чтобы перекрыть грохот. - Именно там его делают?
- Вполне логично, - отозвался я. Она словно прочла мои мысли: я как раз думал
об этой станции. Из нее выходили все трубы - могучая корневая система Города.
Станция гнездилась глубоко в Бездне, скрытая в слоях вечного тумана. Именно там
находились гигантские преобразующие механизмы, которые всасывали горячие ядовитые
газы, поднимающиеся из Бездны. - Вряд ли персонал, обслуживающий эту систему,
кому-то подотчетен. И, безусловно, располагает самыми современными реактивами.
Которые можно использовать для синтеза какого-нибудь вещества - например, Горючего
Грез.
- Как думаешь: здесь все работают в условиях секретности?
- Вряд ли. Разве что горстка рабочих, которые занимаются непосредственно
синтезом Горючего. Эти, скорее всего, незнакомы никому из служащих. Я прав, мистер
Квирренбах?
Композитор щелкнул каким-то рычагом на пульте. Наша скорость существенно
возросла, а шлепки присосок превратились в гулкую барабанную дробь.
- Я уже говорил вам, - отозвался он. - Меня никогда не допускали так близко к
источнику.
- Но хоть что-то вам известно? Ну, хотя бы относительно синтеза?
- А почему это вас интересует?
- Потому что я не понимаю, какой в этом смысл, - сказал я. - Из-за эпидемии
многие вещи стали бесполезными. Например, имплантаты - по крайней мере, самые
сложные. Субклеточные нанороботы... как вы их называете - медишны? Кажется,
послесмертных это в восторг не привело. Их здоровье, насколько я понимаю, в некотором
отношении зависело от этой машинерии. Теперь им приходится обходиться без нее.
- И что дальше?
- Совершенно неожиданно появляется нечто новое. Оно решает те же задачи,
только справляется еще лучше. Пользоваться Горючим Грез может даже ребенок - его не
нужно приспосабливать под нужды каждого отдельного человека. Оно исцеляет раны и
восстанавливает память...
Я вспомнил зачумленного, который корчился на земле, с безумной жадностью
собирая капли алой жидкости, хотя эпидемия уже поразила половину его тела.
- Оно даже может защитить вас от Чумы - если вы не желаете отказаться от своей
механической начинки. Просто фантастика. Слишком красиво, чтобы быть правдой,
Квирренбах.
- И что из этого следует?
- То, что мне очень любопытно: почему этим изобретением мы обязаны, по
большому счету, преступникам? Сильно сомневаюсь, что Горючее появилось до
эпидемии, когда у Города было достаточно средств для разработки новых замечательных
технологий. А что теперь? В некоторых районах Малча нет даже паровой энергии.
Анклавы Кэнопи, где в ходу высокие технологии, можно пересчитать по пальцам, но
тамошние жители больше увлечены Игрой, чем изобретением чудодейственных
препаратов. Как ни странно, именно им удалось до этого додуматься - очень похоже на
то, хотя поставки Горючего и сокращаются.
- До эпидемии Горючего не было, - вмешалась Зебра.
Я кивнул.
- Слишком много совпадений. Это наводит на размышления. Может быть, у
болезни и лекарства общее происхождение?
- Только не надейтесь, что вы первый, кому это пришло в голову.
- У меня такого и в мыслях не было, - я вытер вспотевший лоб. Такое ощущение,
что этот час я провел в сауне. - Но согласитесь, что это вполне логично.
- Не знаю. Я бы не сказал, что меня это слишком интересует.
- Хотя от этого, возможно, зависит судьба Города?
- Вы уверены? От этого зависят послесмертные - но их не более десяти тысяч.
Горючее Грез представляет ценность для тех, кто от него зависит, но для большинства оно
не имеет значения. Допустим, этих десяти тысяч не станет - мне все равно. Пройдет
какая-нибудь пара столетий - и все, что здесь происходит, станет лишь незначительным
фактом истории, не более того. Сейчас передо мной стоит более серьезная и масштабная
задача.
Во время этого монолога Квирренбах лихорадочно перебирал рычаги на панели
управления.
- Я действительно композитор. Все остальное - просто жалкая трата времени. С
другой стороны, вы... честно говоря, Таннер, я вас не понимаю. Да, возможно, вы что-то
обещали Тарин. Но ваш интерес к Горючему Грез был очевиден - с того момента, когда
мы обыскивали каюту Вадима. Не спорю, вы могли по собственной инициативе
отправиться сюда, чтобы убить Арджента Рейвича - но ведь не для того, чтобы
расследовать мелкие недостачи на подпольной фабрике.
- Возникло небольшое осложнение, Квирренбах.
- И какое?
- Горючее Грез. Что-то наводит меня на мысль, что я видел его раньше. Не здесь.
Вход удалось найти. В течение получаса шаттл вился вокруг корабля, и в результате
Небесный, Норквинко и Гомес обнаружили отверстие, через которое, скорее всего,
проникли внутрь Оливейра и Лаго. Оно оказалось в каких-то двадцати метрах от того
места, где был пристыкован шаттл Оливейры - там, где "хребет" соединялся с корпусом
корабля. В первый момент Небесный не заметил отверстия - оно было совсем
крошечным и терялось среди вспученностей и "нарывов", покрывающих изуродованный
корпус.
- Думаю, нам стоит вернуться, - сказал Гомес.
- Мы идем внутрь.
- Ты не слышал, что сказал Оливейра? А то, что эта посудина выглядит немного
странно, тебя не смущает? Такое чувство, что ее слепили кое-как, по образу и подобию
наших кораблей.
- Да, это меня смущает. Именно поэтому мне надо попасть внутрь.
- Лаго это уже сделал.
- Значит, мы рискуем на него нарваться.
Небесный был настроен решительно. Он даже не позаботился снять шлем с тех пор,
как прошел через воздушный шлюз.
- Мне тоже хочется посмотреть, что там, внутри, - признался Норквинко.
- Хотя бы один из нас должен оставаться в шаттле, - сказал Гомес. - Шаттл,
который нас засек, может появиться в ближайшие часы. Так что будет неплохо, если ктонибудь
будет наготове и сможет об этом позаботиться.
- Прекрасно, - одобрительно кивнул Небесный. - Значит, у нас есть доброволец.
- Я не имел в виду...
- Это меня не интересует. Просто прими предложение. Если у нас с Норквинко
будут неприятности, ты узнаешь об этом первым.
Они покинули шаттл и запустили портативные реактивные двигатели, чтобы
пересечь короткое расстояние до корпуса "Калеуче".
Небесный и Норквинко приземлились возле отверстия. Обшивка ходила ходуном,
точно пружинный матрас. Удерживаться на ногах удавалось лишь с помощью липких
присосок на подошвах обуви.
Вопрос, который они очень не хотели себе задавать, встал теперь весьма остро и
требовал ответа. Каким образом обшивку корабля превратили в нечто, больше всего
напоминающее губку? С металлом такое в принципе не может произойти - даже если
рядом произойдет аннигиляция. Нет, что бы здесь ни случилось, это не укладывалось в
привычные рамки. Казалось, обшивку корабля-призрака до последнего атома заменили
иной, пугающе пластичной субстанцией, воссоздав мельчайшие детали - но сходство
было чисто внешним. Были сохранены форма, текстура и даже цвет - но все это не
работало. "Калеуче" походил на грубый слепок настоящего корабля. Небесный поймал
себя на мысли, что сомневается в реальности происходящего. Действительно ли он стоит
на обшивке "Калеуче" - или это только кажется?
Небесный и Норквинко подошли к отверстию, целясь из лучевых винтовок в
темноту. Рваная обугленная кромка напоминала приоткрытые морщинистые губы. Потом
на глубине в пару метров в луче фонаря мягко блеснула густая волокнистая масса,
покрывающая стенки "колодц
...Закладка в соц.сетях
