Жанр: Научная фантастика
Город бездны
... и
старшие офицеры приветствовали меня, отдавая честь; некоторые норовили пожать мне
руку. Настроение было праздничным и граничило с всеобщей эйфорией. Мы пересекли
межзвездное пространство и благополучно прибыли к новой планете, более того - я
привел корабль раньше соперников.
Я позволил себе задержаться, чтобы кое с кем поболтать. Впереди трудные времена,
и мне важно укреплять отношения. Но я ни на минуту не забывал о послании, которое
ждало меня. Можно было только догадываться о его содержании.
Вскоре я это узнал.
- Полагаю, к настоящему моменту ты уже убил меня, - послышался голос
Констанцы. - Или по крайней мере заставил исчезнуть навсегда. Нет, не надо ничего
говорить: это не интерактивная запись. Мне нужно лишь немного твоего драгоценного
времени.
Я смотрел на ее лицо на экране в моей каюте - лицо, которое выглядело чуть
старше, когда я видел ее последний раз.
- Как ты догадываешься, эта запись была сделана некоторое время назад, -
продолжала она. - Я загрузила ее в информационную сеть "Сантьяго" и вынуждена была
входить туда каждые шесть месяцев, чтобы послание не попало к тебе слишком рано. Я
знала, что последнее время была для тебя как бельмо на глазу и что ты, наверно, скоро
найдешь способ от меня избавиться.
Я невольно улыбнулся. Помнится, она так настойчиво выпытывала у меня, сколько
времени я держу ее в плену.
Браво, Констанца.
- Я позаботилась о том, чтобы копии послания попали к большинству офицеров и
членов экипажа, Небесный. Разумеется, я не рассчитываю, что все они примут эту
информацию всерьез. Уверена: ты уже наверняка сфабриковал легенду, которая объяснит
мое исчезновение. Это не важно; мне достаточно заронить сомнения. У тебя еще есть
союзники и почитатели, Небесный, но не удивляйся, если не все согласятся слепо тебе
подчиняться.
- И это все? - спросил я.
- Кое-что напоследок, - произнесла она, словно ожидала этот вопрос. - За
последние годы, Небесный, я собрала множество улик против тебя. По большей части
косвенного характера, многие могут быть истолкованы неоднозначно. Но это дело всей
жизни, и мне будет ужасно жаль, если оно пропадет даром. Поэтому, прежде чем записать
это послание, я собрала все улики и спрятала в одном укромном месте... Мы уже достигли
Конца Путешествия, Небесный? Если да, то не старайся найти эти материалы. Не
сомневаюсь, они уже на поверхности.
- Нет.
Констанца улыбнулась.
- Ты можешь прятаться сколько угодно, Небесный, но я всегда буду преследовать
тебя, как призрак. Не важно, удастся ли тебе похоронить свое прошлое, не важно, удастся
ли выставить себя героем... Мое послание всегда будет там, будет ждать, когда его найдут.
Много, очень много дней спустя я, спотыкаясь, брел через джунгли. Бежать было
слишком тяжело - но не из-за того, что я состарился. Просто мне было очень трудно
сохранять равновесие. Теперь у меня была только одна рука, и тело постоянно забывало
об этой противоестественной асимметрии. Я потерял руку в первые дни жизни в
поселении. Трагический несчастный случай - правда, боль, которую я испытал тогда,
уже успела стать неясным воспоминанием. Я сжег себе руку, превратил ее в хрупкий
обугленный пенек, держа перед широким дулом газовой горелки.
Конечно, это вовсе не было несчастным случаем.
Я давным-давно должен был это сделать, но откладывал неизбежное до тех пор, пока
мы не спустились на планету. Мне необходимо было лишиться руки - таким образом,
чтобы ее не могло вернуть медицинское вмешательство. Это означало, что чистая
безболезненная ампутация исключена. И у меня должно было хватить сил, чтобы
пережить эту потерю.
Я провел в больнице три месяца, но выжил. А потом начал понемногу возвращаться
к своим обязанностям. Известие об этом случае прокатилось по планете и достигло ушей
моих врагов. Постепенно люди привыкли к мысли о том, что у меня только одна рука. С
годами этот факт так прочно закрепился в их сознании, что на него перестали обращать
внимания. И никто не подозревал, что потеря руки была лишь крошечной деталью
большого плана, актом предосторожности, который я осуществил за много лет до того,
как он принесет плоды. Теперь настал день, когда я смог поблагодарить себя за
предусмотрительность. Теперь - когда на пороге своего восьмидесятилетия я стал
изгоем.
В первые дни дела в колонии шли неплохо. "Завещание" Констанцы слегка
подпортило мне репутацию. Но людям нужен герой, и вскоре эта потребность взяла свое.
Рассеялись остатки досадных сомнений, которые они могли еще питать относительно
моей пригодности на эту роль. Я потерял несколько сторонников, но добился признания
толпы - вполне приемлемая сделка. Посылка Констанцы так и не была найдена, и со
временем я заподозрил, что ее просто не существовало - это было психологическое
оружие, направленное на мою стойкость.
Сразу после высадки наступила горячая пора. Трех месяцев, которых, я обеспечил
экипажу "Сантьяго", хватило на то, чтобы создать целую сеть маленьких полевых
лагерей. К тому моменту, когда остальные корабли повисли на орбите, три поселения
были весьма неплохо укреплены. Последним появился Нуэва-Вальпараисо, поселение у
экватора - думаю, когда-нибудь там можно будет построить прекрасную площадку для
космического подъемника. И это было лишь начало. Прекрасное начало. И мне не
верилось, что когда-то эти люди - кроме горстки преданных соратников - с такой
яростью ополчатся на меня.
Но это произошло.
Впереди, в густой листве джунглей, что-то мелькнуло. Свет, судя по всему,
искусственный. Возможно, там были мои сторонники, которые должны были меня
встретить. Во всяком случае, я на это надеялся. Теперь у меня осталось мало сторонников.
Те немногие, кто еще оставался у власти, сумели освободить меня до начала судебного
процесса - но они не смогли помочь мне добраться до убежища. Вполне возможно, их
расстреляют за измену. Пусть так. Они пожертвовали собой, зная, что это необходимо. На
меньшее я и не рассчитывал.
Поначалу было непохоже, что началась война.
"Бразилия" и "Багдад" достигли орбиты, где обнаружили пустой корпус - все, что
осталось от старины "Сантьяго". Потом шли месяцы, но ничего не происходило. Оба
корабля хранили ледяное молчание и наблюдали. Затем выпустили пару шаттлов - судя
по траектории, челноки приземлились на севере Полуострова. Жаль, что я не сохранил на
своем корабле немного антивещества - ровно столько, чтобы ненадолго запустить
двигатель и поразить оба челнока огненным копьем. Но я так и не освоил тот фокус с
остановкой двигателей.
Шаттлы приземлились, затем совершили несколько рейсов на орбиту и обратно,
доставляя на землю спящих.
И снова потянулись долгие месяцы ожидания.
Потом начались нападения. Небольшие отряды поползли с севера, нанося удары по
поселениям, которые строили колонисты "Сантьяго". Да, население планеты составляло
жалкие три тысячи человек - но что с того? Этого достаточно, чтобы начать войну.
Маленькую войну, поначалу незаметную, что позволяет обеим сторонам окопаться,
объединиться... потом наращивать силы...
Это даже войной не назовешь.
Мои соратники все еще намерены казнить меня как военного преступника. Дело не в
том, что это обеспечит им перемирие - чтобы такое произошло, нужно гораздо больше.
Но они считают, что я виноват во всем. И они убьют меня - а потом снова продолжат
драку.
Неблагодарные сукины дети. Они извратили все, что только можно. Они даже
переименовали планету, словно в насмешку надо мной. Теперь это уже не Конец
Путешествия.
Окраина Неба.
В благодарность за то, что я дал им возможность первыми высадиться на планету.
Я ненавижу это название. Я слишком хорошо понимаю, что это значит. Это
признание в невольном преступлении, напоминание о том, кто привел их сюда.
Но новое имя прижилось.
Я остановился - не только для того, чтобы отдышаться. Мне никогда понастоящему
не нравились джунгли. Ходят слухи, что здесь обитают какие-то огромные
ползающие твари. Правда, никто из тех, кому я мог поверить, их не видел. Значит, это
просто россказни - и ничего более.
Просто россказни.
Похоже, я заблудился. Свет, который я только что заметил, исчез. Может быть, его
просто заслонили густые заросли... или мне просто показалось. Я огляделся. Вокруг
стояла тьма, и все казалось одинаковым. Небо над головой почернело; 61 Сигни-Б, самая
яркая звезда на местном небосклоне - не считая Суона, - опустилась за горизонт. Скоро
мрак джунглей и мрак неба сольются в единое целое.
Возможно, мне придется здесь умереть.
И вдруг далеко впереди вновь что-то мелькнуло - молочно-белый силуэт, который
я поначалу принял за пятно света. Но теперь он появился ближе - он двигался ко мне.
Это был человек, который шагал ко мне через заросли и светился изнутри.
Я улыбнулся, узнав знакомую фигуру. И почему я боялся? Ведь я никогда не
оставался в одиночестве. Мой проводник непременно должен был появиться, чтобы
показать мне путь.
- Неужели ты думал, что я тебя брошу? - проговорил Клоун. - Идем. Теперь уже
недалеко.
И Клоун повел меня вперед.
На этот раз я знал, что это не игра воображения - или не совсем игра воображения.
Впереди, радужной дымкой пробиваясь сквозь листву, мерцал тусклый свет. Мои
союзники...
Когда я вышел к ним, Клоуна рядом уже не было. Он исчез, как пятно от вспышки
на сетчатке глаза. Тогда я видел его последний раз. Но он здорово помог мне, проводив
сюда. Это был единственный друг в моей жизни, настоящий друг, хотя я знал, что он -
лишь плод воображения, образ из подсознания, возникающий при свете дня, рожденный
воспоминаниями о наставнике, которого я помнил по детской комнате на борту
"Сантьяго".
Какая разница?
- Капитан Хаусманн! - мои соратники стояли за деревьями. - Вы добрались! Мы
уже думали, что им не удалось...
- Они справились достойно, - ответил я. - Если не ошибаюсь, сейчас их уже
арестовали... если не расстреляли.
- Произошло нечто странное, сэр. В последних рапортах об арестах сообщалось,
что вас снова схватили.
- Теперь вы видите, что это ошибка?
Те, кто меня "схватил", тоже признали бы ошибку, будь пленник просто похож на
меня - двадцать дополнительных лицевых мышц позволяли ему скопировать кого
угодно. Но он вел себя так же, как я, разговаривал так же, как я. Я готовил его к этому
много лет. Я добился того, что он считал меня Богом и знал лишь одно желание -
самоотверженно служить мне. А если бы у пленника были две руки - мог ли
осуществиться мой замысел? Конечно, нет. Но этот человек выглядел в точности как
Небесный Хаусманн, и у него тоже не было руки.
Я прекрасно знал, зачем им нужно было схватить меня. Скоро состоится судебный
процесс, во время которого обвиняемый, возможно, будет производить впечатление
слегка помешанного - но чего можно ожидать от восьмидесятилетнего старика? У
бедняги начинается старческое слабоумие. Его следует казнить - так, чтобы это
послужило уроком для всех. Так, чтобы наказание не забылось со временем, хотя бы оно и
граничило с бесчеловечностью. Идеальный вариант - распять преступника.
- Сюда, сэр.
В пятне света стоял гусеничный наземный вездеход. Мне помогли подняться в
кабину, и машина понеслась по лесной дороге. Мы ехали сквозь ночь - кажется,
несколько часов - все дальше и дальше от цивилизованного мира.
Наконец вездеход остановился на большой прогалине.
- Мы на месте? - спросил я, и они синхронно кивнули.
К этому времени я уже понял их план. Сейчас ситуация в обществе сложилась не в
мою пользу. Ушли в прошлое времена героев - теперь их предпочитают называть
военными преступниками. Какое-то время мои союзники укрывали меня - но не смогли
помешать моему аресту. Все, что им удалось - это вызволить меня из наскоро
сработанного лагеря для интернированных в Нуэва-Иквике. Теперь, когда мой двойник
пойман, мне пришло время исчезнуть.
Здесь, в джунглях, у меня будет убежище, где я смогу оставаться очень долго -
независимо от того, как сложится судьба моих союзников в крупных поселениях. Они
построили подземную камеру, куда поместили капсулу для спящего - идеально
отлаженную, с запасом энергии, которого хватит не на один десяток лет.
Мои союзники находили, что я сильно рискую - ведь они полагали, что мне
действительно восемьдесят лет. Но я знал, что риск невелик. Когда мне придет время
проснуться - самое большее через сто лет, - мои сторонники получат доступ к более
совершенным технологиям. Думаю, оживить меня будет несложно. Я даже подозреваю,
что смогу вернуть себе руку.
Все, что мне надо - это проспать определенный срок. Все это время мои соратники
будут присматривать за мной - так же, как я ухаживал когда-то за спящими на
"Сантьяго". Правда, их забота будет продиктована личной преданностью.
Тем временем металлический крюк на буксире вездехода зацепил скобу, спрятанную
в кустарнике. Машина подала вперед, и в земле открылся замаскированный люк. Гладкие
ступени вели вниз, в ярко освещенную, стерильно чистую камеру.
В сопровождении двух соратников я спустился к саркофагу. После того как
неизвестный мне человек из Солнечной системы покинул эту капсулу, ее привели в
порядок. Теперь она послужит мне на славу.
- Нам лучше поторопиться, - сказал один из моих людей.
Я улыбнулся, кивнул и протянул руку, чтобы он сделал мне укол.
Сон пришел быстро. Последнее, о чем я думал, прежде чем забыться окончательно
- это необходимость принять после пробуждения новое имя. Такое имя, которое никто
не свяжет с Небесным Хаусманном - но которое тем не менее обеспечит мне крепкую
связь с прошлым. Имя, которое имеет значение только для меня.
Я вспомнил "Калеуче" - корабль-призрак, про который нам рассказывал
Норквинко. Я вспомнил несчастных, обезумевших дельфинов на борту "Сантьяго";
вспомнил Слика; вспомнил, как дернулось его шершавое тело, когда я впрыснул ему яд.
Если не ошибаюсь, на корабле-призраке тоже был дельфин, но сейчас я не мог вспомнить
его имени - хотя Норквинко, кажется, как-то его называл. Впрочем, я узнаю, когда
проснусь.
Узнаю - и возьму себе это имя.
Глава 41
Убежище оказалось почерневшим "веретеном" длиной около километра. Его
поверхность не оживляла ни одна искорка - оно было пятном темноты на фоне звезд и
серебристого гребня Млечного Пути. Здесь редко появлялись корабли, а те немногие, что
попались нам на глаза, сами напоминали Убежище - такие же темные, без
опознавательных знаков. Когда мы приблизились, ближайший конец веретена раскрылся
четырьмя треугольными сегментами, словно пасть безглазого морского хищника,
созданная веками эволюции. Безликий, как планктон, наш корабль проплыл внутрь.
Причальный шлюз был достаточно велик, чтобы вместить корабль размером с наш.
Стыковочные скобы разомкнулись, потом транспортные туннели, похожие на
внутренности концертины, открылись за ними, присоединяясь к шлюзам, расположенных
по "экватору" главной сферы нашего судна.
Таннер здесь. Думаю, с того момента, как мы переступили порог Убежища, он
решил убить меня и любого, кто примет слишком активное участие в нашей маленькой
вендетте. Это была не та угроза, которой можно пренебречь.
Первыми на наш корабль прибыла армада "шершней". Блестящие черные сфероиды,
ощетинившиеся стволами и сенсорами, обследовали нас на предмет спрятанного оружия.
Разумеется, мы явились сюда с голыми руками - и не потому, что служба безопасности
Йеллоустоуна проявила бдительность. Я надеялся, что Таннер тоже не вооружен, хотя не
слишком рассчитывал на подобное.
От Таннера можно ожидать чего угодно.
Внешний вид роботов говорил о высочайшем уровне технологий - ни с чем
подобным я не сталкивался с тех пор, как меня оживили. Исключение составляла разве
что меблировка в квартире Зебры. Возможно, перевозка обычных людей не считалась
сопряженной с серьезным риском, но нас могли остановить, обнаружив у кого-нибудь из
нас имплантат, предположительно зараженный спорами чумы. Едва роботы закончили
первый этап проверки, за нас взялись люди.
Правда, это были просто служащие, и их оружие - не слишком угрожающего вида
- даже вызывало у них некоторую неловкость. Они держались с подозрительной
учтивостью, и вскоре я понял почему.
Никто не попадает сюда без приглашения.
Нас встречали как почетных гостей. Впрочем, разве мы не были почетными
гостями?
- Вы понимаете, что я уведомил их заранее, - сказал Квирренбах. Мы стояли в
воздушном шлюзе и ждали окончания проверки документов. - Рейвич знает, что мы
здесь.
- Надеюсь, вы предупредили его насчет Таннера.
- Я сделал все, что мог.
- Что вы хотите сказать?
- Я хочу сказать, что Таннер здесь - это несомненно. И Рейвич вряд ли
вышвырнет его вон.
Приятная новость, нечего сказать. Я и без того был как на иголках - мои
фальшивые документы могли быть недостаточным основанием для того, чтобы меня
пустили в Убежище. Теперь мне показалось, что капли пота у меня на лбу заледенели.
- Что за игру он ведет, черт побери?
- Рейвич должен понимать, что у них с Таннером есть общие интересы. Поэтому и
пригласил его сюда.
- Он сумасшедший. Таннеру ничего не стоит его прикончить, хотя его главная цель
- я. Не забывайте: моя главная задача - выполнить миссию. То есть выследить Рейвича
и убить его. Чье это желание - Таннера или Кагуэллы, - я понятия не имею. Но мне не
хотелось бы ставить на кон собственную жизнь.
- Говорите потише, - предупредил Квирренбах. - Здесь по два "жучка" на
каждый квадратный ангстрем. Имейте в виду: вы здесь не для того, чтобы тихо пустить
кое-кому кровь.
- Нет, мы здесь на экскурсии, - буркнул я.
Бронированная дверь вновь открылась, с петель посыпались чешуйки ржавчины.
В шлюз вошел какой-то третьестепенный чиновник - на этот раз без оружия и
имитирующего мускулатуру бронежилета. Его лицо выражало мучительную борьбу
чувств, но при этом он был нацелен на меня, точно боеголовка на источник тепла.
- Господин Хаусманн? Просите за беспокойство, но при рассмотрении вопроса о
вашем допуске в Убежище возникли определенные проблемы.
- В самом деле? - отозвался я, изображая легкое удивление. Впрочем, какие могут
быть претензии? Небесный Хаусманн вывел меня за пределы атмосферы Йеллоустоуна, а
большего я от него не ожидал.
- Я уверен, что это недоразумение, - успокоил меня чиновник, каждой
морщинкой на лице изображая искренность. - Мы нередко сталкиваемся с
несовпадениями данных в наших досье и остальной системе. Что поделать, после
недавних неприятностей это неизбежно.
Неприятности... Он имел в виду Эпидемию.
- Не сомневаюсь, все выяснится при ближайшем рассмотрении. Думаю, будет
достаточно нескольких физиологических тестов. Ничего сложного...
- Что за тесты? - жестко оборвал я.
- Сканирование сетчатки... ну, и еще кое-что.
Чиновник щелкнул пальцами, подавая сигнал чему-то или кому-то невидимому.
Через долю секунды в шлюзе появился еще один робот - серовато-сизая сфера,
предупредительно безоружная, с эмблемой Миксмастеров.
- Я не давал разрешения на сканирование.
Нужно любой ценой избежать этой процедуры. Не нужно сканировать мои глаза,
чтобы обнаружить в них нечто странное. Достаточно просто погасить свет.
Мой отказ произвел неожиданный эффект - чиновник резко побледнел, словно я
дал ему пощечину.
- Но я уверен, что мы можем прийти к определенному соглашению...
- Нет, - отрезал я. - Боюсь, это маловероятно.
- Тогда нам придется...
Квирренбах протиснулся между нами.
- Позвольте, я улажу этот вопрос, - шепнул он и, повернувшись к чиновнику,
звучно произнес: - Простите моего коллегу, он немного нервничает в присутствии
представителя власти. Произошла досадная ошибка, это очевидно. Достаточно ли вам
поручительства Арджента Рейвича?
Чиновник заволновался.
- Безусловно... будь у меня его гарантии, тем более личные...
А ему даже не потребовалось объяснять, кто такой Рейвич.
Квирренбах щелкнул пальцами в мою сторону.
- Подождите здесь, я переговорю с ним. Это займет не больше получаса.
- Вы хотите попросить Рейвича поручиться за меня?
- Ага, - совершенно серьезно ответил Квирренбах. - Какая ирония, не правда ли?
Долго ждать не пришлось.
Рейвич появился на экране в камере ожидания, где чиновники Убежища держали
вновь прибывших, прежде чем принимали решение об их дальнейшей судьбе. Не могу
сказать, что увидел нечто неожиданное - я уже видел это лицо. Воронофф действительно
превратил себя в его точную копию. И все же в настоящем Рейвиче было нечто
неповторимое - это не поддавалось описанию. Может быть, это разница между
человеком, который делает что-то в ходе игры - пусть даже с полной отдачей, - и тем,
чьи намерения дьявольски серьезны.
- Вот так дела, - произнес Рейвич.
Он был несколько бледен, но в этой бледности не было ничего болезненного.
Стоячий воротник белоснежного мундира был единственной деталью одежды, которая
попала в объектив. За спиной можно было разглядеть фреску - вязь алгебраических
символов, если не ошибаюсь, часть формулы трансмиграции.
- Вы просили разрешение на вход. Я даю согласие.
- Как и Таннеру, - напомнил я. - Вы уверены, что это было разумное решение?
- Не уверен. Но результат должен получиться любопытным. С учетом того, что он
тот, за кого вы его принимаете, а вы - тот, за кого он принимает вас.
- А вы не допускаете, что одному из нас придет в голову вас убить? А может быть,
обоим сразу.
- Например, вам?
Восхитительно, прямо в точку. Отдавая ему должное, я сделал вид, что задумался.
- Нет, Арджент. Когда-то я действительно этого хотел. Но тогда я не знал, кем
являюсь. Когда узнаешь о себе что-то новое, приоритеты иногда меняются.
- Допустим, вы Кагуэлла.
Голос у него был высокий, как у ребенка.
- Мои люди убили вашу жену. Вот еще один повод, чтобы пытаться убить меня,
чего бы это ни стоило.
- Жену Кагуэллы убил Таннер. По сути, он пытался ее спасти, но это ничего не
меняет.
- И все-таки, кто вы? Кагуэлла?
- Наверно, я когда-то был Кагуэллой. Теперь его не существует, - я мрачно
посмотрел на экран. - И, честно говоря, сомневаюсь, что его кто-то оплакивает.
Рейвич брезгливо поджал губы.
- Кагуэлла лишил меня семьи, - сказал он. - Он продал оружие, которым были
убиты все, кого я любил. За это я с радостью отправил бы его на пытку.
- Смерть Гитты причинила бы ему больше страданий, чем ножи и электроды.
- В самом деле? Он действительно так любил ее?
- Не знаю, - мне пришлось покопаться в памяти, прежде чем я смог ответить. -
Этот человек был способен на многое. Я знаю лишь одно: Таннер любил ее не меньше,
чем Кагуэлла.
- Итак, Гитту убили. И что почувствовал Кагуэлла?
- Ненависть.
Я снова видел камеру с белыми стенами - призрак, который постоянно маячил гдето
на периферии сознания, словно кошмар, еще не рассеялся при пробуждении.
- Он возненавидел Таннера.
- Если не ошибаюсь, Таннер остался в живых?
- Только отчасти. Причем эта не та часть, которую мы считаем человеческой.
С минуту Рейвич молчал. Наш разговор явно производил на него угнетающее
впечатление.
- Гитта... - проговорил он наконец. - Она единственная была ни в чем не
виновата. Верно? Она единственная не заслужила того, что с ней случилось.
С этим было невозможно поспорить.
В Убежище было почти пусто и темно, как в городе, в котором устроили затемнение.
Но в отличие от полумрака, царящего в Городе Бездны, этот сумрак был создан
специально - к этому приложили руку группы, претендующие на статус постоянных
арендаторов. У обитателей анклавов весьма своеобразные представления о том, какой
должна быть среда обитания. Внутренняя часть убежища была негерметизирована, хотя
здесь, возможно, сохранялись следы газов. Каждый квадратный дюйм стен занимали
герметичные постройки без окон, соединенные трубопроводами, похожими на клубок
внутренностей. Единственным источником освещения были тускло мерцающие трубы.
Если бы не моя способность видеть в темноте, я вряд ли смог бы хоть что-то разобрать.
Однако энергия была повсюду - едва сдерживаемая, ее присутствие ощущалось на
каком-то подкорковом уровне, отдаваясь вибрацией в каждой кости. Балкон, на который
мы вышли, был накрыт воздухонепроницаемым стеклянным колпаком, но я не мог
избавиться от чувства, что стою в огромном темном турбинном зале, где в полную
мощность работают все генераторы.
Рейвич уполномочил службу безопасности Убежища впустить меня внутрь с одним
условием: и меня, и моих спутников немедленно проведут к нему. У меня зародились
некоторые подозрения - слишком многое вышло из-под контроля, - но выбора у нас не
было. Итак, охота заканчивалась на территории Рейвича. Который, благодаря своей
ловкости, уже не был добычей.
Кому теперь досталась эта роль? Таннеру?
Или мне?
Убежище было относительно невелико, так что прогулка не успела нас утомить.
Псевдогравитация создавалась ленивым вращением обители. Нас провели в один из
соединительных туннелей - трехметровую трубу из цельного дымчатого стекла.
Диафрагмы, расположенные друг за другом по всей ее длине, расширялись, пропуская
нас, и закрывались у нас за спиной, позволяя нам идти вперед... и внятно чувствовать себя
то ли стадом, которое куда-то гонят, то ли комком пищи в пищеводе. Труба проходила
вдоль главной оси веретена. По мере того, как мы приближались к его оконечности, сила
тяжести возрастала, хотя так и не достигла привычного g. Неосвещенные постройки
Убежища нависали над трубой, словно мы двигались по каньону глубокой ночью, и мысль
о том, что в них кто-то обитал, казалась абсурдной. Но дело было в другом. Люди,
которые приходили в Убежище, требовали одного - полной анонимности. Они
скрывались даже друг от друга.
- С Рейвича уже сняли генетическую карту? - Удивительно, почему столь
очевидный вопрос не пришел мне в голову раньше? - Ведь он здесь именно для этого?
- Пока еще нет, - ответил Квирренбах. - Для оптимизации генетической
картографии нужно пройти все виды физиологических тестов. Химия клеточной
мембраны, нейротрансмиссионные характеристики, глиальные клеточные структуры,
объем крови в мозгу... и так далее. Как вы понимаете, процесс не быстрый.
- Рейвич действительно решился на полное деструктив
...Закладка в соц.сетях
