Жанр: Научная фантастика
Город бездны
... что ошибается: кричала не личинка, которую
он подстрелил, а Путешествующий Бесстрашно.
Раненая личинка барахталась в пунцовом озере, едва удерживаясь на поверхности.
Несколько сородичей подплыли к ней и принялись подталкивать ее своими щупальцами.
Через некоторое время крик страдания смолк, сменившись тихим стоном.
- Ты причиняешь мне боль.
- Я просто подтверждаю свои слова делом. Лаго тоже причинял тебе боль, но он
делал это непроизвольно. Он просто был напуган. Я не боюсь. Я просто хочу показать
тебе, на что способен.
Пара личинок-помощников отчаянно билась у самого берега, пытаясь выбраться
наружу неподалеку от места, где стояли Небесный и Норквинко.
- Даже не думай, - предупредил Небесный. - Не приближайся, или я пристрелю
еще одну. И никаких фокусов с гравитацией, иначе я взорву бомбу.
Личинки замерли и лишь истерически размахивали пучками щупальцев.
Желтый свет, заливающий пещеру, мгновенно погас. Небесный не ожидал темноты.
На миг его охватил беспредельный ужас. Он забыл, что личинки способны регулировать
освещение. Теперь, в темноте, они способны на что угодно. Он представил себе, как они
вылезают из красного озера, хватают его за ноги и тянут вниз. Тогда ему уже не взорвать
Разрушителя. Он даже не сможет избавить себя от страданий.
Возможно, ему следует сделать это сейчас.
Но желтый свет снова осветил пещеру.
- Я сделал то, о чем ты просил, - произнес Путешествующий Бесстрашно. - Это
было трудно. Пришлось применить всю энергию, чтобы толкнуть паутину на такое
расстояние.
- Она сработала?
- Там еще два маленьких садка.
На этот раз - шаттлы.
- Да. Но они доберутся сюда не скоро. И ты сможешь опять повторить свой фокус,
- сказал Небесный и включил рацию.
- Что случилось, Гомес?
- Разведчики просто взорвались, Небесный - словно на что-то наткнулись.
- Ядерный взрыв?
- Нет. У них же нет Разрушителей.
- Хорошо. Жди указаний.
- Небесный... Черт подери, что там у вас происходит?
- Поверь мне, Гомес, тебе совершенно не хочется об этом знать.
Небесный почти почувствовал, как его друг делает усилие, чтобы задать следующий
вопрос:
- Ты нашел этого парня... как его... Лаго?
- Ну да, мы его нашли. Правда, Лаго?
- Послушай, Небесный, - вмешался Норквинко. - Нам пора убираться. Какого
черта нам убивать этих людей? Ты же не хочешь, чтобы началась война между кораблями.
Он заговорил громче - так, что его голос, доносящийся из встроенного динамика,
загремел над озером.
- Разве у тебя нет другого способа защитить нас? Почему тебе не переместить нас
вместе с этим кораблем - или садком, как ты его называешь - в безопасное место? Где
нас не достанут шаттлы?
- Нет, - сказал Небесный. - Мне необходимо уничтожить эти шаттлы. Если они
хотят, чтобы началась война между кораблями - считай, что они ее получили.
Посмотрим, как долго они продержатся.
- Пожалуйста, Небесный...
Норквинко протянул к нему руки, словно пытаясь схватить его. Небесный отступил
- и потерял равновесие, поскользнувшись на гладком полу пещеры. Пошатнувшись, он
упал навзничь и наполовину погрузился в красную слизь. Волна плеснула на прозрачный
щиток шлема со странной поспешностью, словно искала путь в скафандр. Краем глаза он
заметил пару личинок, которые, извиваясь, плыли к нему. Небесный забился, но никак не
мог нащупать твердую поверхность, чтобы выбраться наружу.
- Норквинко... Помоги мне вылезти!
Норквинко осторожно приблизился к урезу багровой "воды".
- А может, оставить тебя здесь, Небесный? Может быть, так будет лучше для всех
нас?
- Вытащи меня, ублюдок.
- Я пришел сюда не за тем, чтобы творить зло, Небесный. Я пришел сюда, чтобы
помочь "Сантьяго" - и, возможно, всей Флотилии.
- У меня Разрушитель.
- Не думаю, что у тебя хватит мужества им воспользоваться.
Личинки уже добрались до Небесного, к ним присоединилась еще одна, которую он
до сих пор не заметил. Они ощупывали его скафандр пучками щупальцев. Небесный снова
рванулся, но красная жидкость словно загустела, помогая личинкам удерживать его в
плену.
- Вытащи меня, Норквинко. Предупреждаю тебя последний раз...
Норквинко остался стоять на прежнем месте, не приближаясь к краю озера.
- Ты болен, Небесный. Я всегда это подозревал, но у меня не было случая в этом
убедиться. Я даже не представлял, на что ты способен.
И тут произошло нечто неожиданное. Силы почти оставили Небесного, когда ему
показалось, что красная жидкость выталкивает его на поверхность, а личинки помогают
ей. Через секунду, дрожа от страха, он уже стоял на берегу, а со скафандра в озеро
торопливо стекали последние красные струйки.
Он молча смотрел на Путешествующего Бесстрашно, зная, что тот чувствует его
взгляд.
- Ты поверил мне, верно? Ты не убьешь меня, потому что знаешь, чем это
обернется.
- Я не хочу убивать тебя, - произнес Путешествующий. - Потому что тогда я
снова буду одинок, как до твоего появления.
Небесный понял, и эта мысль наполнила его горечью. Гигантской личинке попрежнему
было дорого его общество - даже после той боли, которую он ей причинил,
убив ее частицу. Это существо отчаянно страдало от одиночества - настолько, что было
готово терпеть мучения от того, кто согласился бы находиться рядом. Он вспомнил
ребенка, который только что пережил предательство друга - хотя этого друга не
существовало в реальности, который захлебывался криком в абсолютной темноте... И
мысленно оправдал Путешествующего. И возненавидел его еще больше.
Ему пришлось убить еще одну личинку, прежде чем он убедил Путешествующего
Бесстрашно уничтожить оба шаттла. Но на этот раз Путешествующий страдал не только
из-за гибели личинки. Он испытывал боль, генерируя паутину, словно ощущал нанесенное
кораблю повреждение.
Вскоре все было кончено. Небесный мог остаться и пытать Путешествующего до тех
пор, пока тот не выдал бы ему все, что знал. Он мог бы заставить его объяснить, как
движется корабль, мог спросить, сможет ли тот доставить их к Концу Путешествия
быстрее, чем "Сантьяго". Можно было бы даже перевезти сюда, на борт садка, часть
экипажа "Сантьяго". Люди жили бы в бесконечных туннелях, а личинки изменили бы
состав атмосферы и температуру под их потребности. Сколько людей сможет вместить
корабль пришельцев - десятки, сотни? А может быть, и момио - даже если они
проснутся. Возможно, несколько спящих пришлось бы скормить личинкам-помощникам,
чтобы осчастливить их. Он это переживет.
Но он решил уничтожить этот корабль.
Так будет проще. Не надо будет вести переговоры с Путешествующим, не надо
будет снова переживать отвращение, которое охватило его, когда он понял, как одиноко
это создание. И не надо будет опасаться, что садок попадет в руки других экипажей
Флотилии.
- Позволь нам уйти, - сказал он Путешествующему Бесстрашно. - Открой нам
выход наружу - к тому месту, где мы вошли.
Он услышал гулкие мелодичные удары - это возникали новые туннели,
открывались и закрывались воздушные шлюзы. Легкий ветерок погладил красную воду.
- Теперь вы можете уйти, - произнес Путешествующий. - Мне жаль, что мы не
поладили. Ведь ты скоро вернешься?
- Можешь не сомневаться, - заверил его Небесный.
Вскоре шаттл отчалил.
Гомес все еще не знал о том, что произошло на борту, и не мог понять, почему
вражеские шаттлы внезапно взорвались на подлете.
- Что вы там нашли? - спросил он. - Оливейра действительно говорил что-то
дельное? Или это был бред сумасшедшего?
- Думаю, так оно и было, - отозвался Небесный.
Норквинко промолчал. После того инцидента на берегу "озера" они почти не
говорили друг с другом. Возможно, Норквинко надеется, что Небесный забудет эту
историю, если не вспоминать о ней лишний раз. В конце концов, все можно объяснить
нервным срывом. Но Небесный ни на минуту не забывал о том, как барахтался в озере, а
по щитку его шлема ползли красные ручейки. Оставалось только догадываться, сколько
молекул жидкости успело просочиться внутрь скафандра.
- Как насчет медикаментов? Вы что-нибудь нашли? - не отставал Гомес. - А что
с обшивкой? Вам удалось хоть что-то выяснить?
- Кое-что мы нашли, - сказал Небесный. - Но сейчас не время об этом говорить.
Врубай полную тягу и гони отсюда.
- А может быть, все-таки посмотрим, что в двигательном отсеке? Может быть,
доберемся до...
- Быстрее, Гомес, - повторил Небесный. Пожалуй, сейчас стоило солгать во
спасение: - Мы вернемся за антивеществом в другой раз. Корабль никуда не денется.
Садок уплывал прочь. Обогнув его по дуге, шаттл развернулся над неповрежденным
бортом, и Гомес запустил двигатель на полную мощность. С расстояния двух-трех сотен
метров корабль ничем не отличался от своих собратьев. На миг Небесный вспомнил
легенду о "Калеуче", корабле-призраке. Как же все-таки они ошибались! Но винить в
этом некого - правда оказалась удивительнее любых легенд.
Разумеется, по возвращении на "Сантьяго" их ждут неприятности. Один из кораблей
послал за ними шаттлы - а значит, Небесному не избежать взыскания, а может, и
трибунала. Следовало ожидать. Но ему хватит ума, чтобы обратить факты в свою пользу.
Они с Норквинко уже позаботились об уликах, которые выставят Рамиреса главным
инициатором экспедиции на "Калеуче" - а заодно к этой затее окажется причастной
Констанца. Небесный будет выглядеть послушным исполнителем замыслов одержимого
мегаломанией капитана. Рамирес будет отстранен от должности капитана. Возможно, его
даже казнят. Констанцу тоже ждет наказание. И, само собой, не будет двух мнений о том,
кто унаследует пост капитана.
Небесный выждал еще пару минут. Тянуть с исполнением своего плана было
рискованно: Путешествующий Бесстрашно мог заподозрить неладное и попытаться
помешать ему. Детонатор Разрушителя сработал.
Вспышка яркого, девственно чистого пламени, затем плазменный шар раскрылся и
облетел, точно цветок. Когда бело-синие лепестки растаяли в межзвездной тьме, от
корабля не осталось ничего. Абсолютно ничего.
- Что ты наделал? - ахнул Гомес.
Небесный улыбнулся.
- Избавил кое-кого от мучений.
- Я должна была убить его, - заметила Зебра, когда робот-обходчик почти вывез
нас на поверхность.
- Понимаю, - сочувственно отозвался я. - Но в таком случае мы едва ли смогли
бы оттуда выбраться.
Она целилась ему в грудь, но понять, где кончался Феррис и начиналось его
инвалидное кресло, было непросто. Поэтому луч лишь повредил какие-то
вспомогательные механизмы. Феррис застонал и попытался что-то сказать, но из недр его
кресла донеслось лишь жалобное скрипучее попискивание. Тогда я понял, что
четырехсотлетнего старика, кровь которого перенасыщена Горючим Грез, не так-то
просто убить одним выстрелом.
- Итак, чего мы добились в результате этой милой прогулки? - спросила Зебра.
- Я задаю себе тот же вопрос, - вздохнул Квирренбах. - Боюсь, очень немногого.
Узнали о том, как может выглядеть производственный процесс. Гедеон по-прежнему
находится в Бездне - вместе с Феррисом. Ничего не изменилось.
- Скоро изменится, - сказал я.
- Как это понимать?
- Мы просто провели разведку боем. Когда все это закончится, я вернусь туда.
- В следующий раз нас будут ждать, - сказала Зебра. - Сомневаюсь, что мы
сможем влететь туда на крыльях ветра.
- Мы? - переспросил Квирренбах. - Тарин... Ты тоже решила туда вернуться?
- Да. И сделай одолжение, называй меня Зеброй, ладно?
- На вашем месте, я бы ее послушался, Квирренбах.
Робот-обходчик понемногу возвращался в горизонтальное положение. Мы
приближались к выходу, где нас должна была ожидать Шантерель.
- Кстати, мы действительно вернемся туда. И это действительно будет не просто.
- Что вы там забыли?
- Как сказал когда-то один близкий мне человек, надо избавить кое-кого от
мучений.
- Ты собираешься убить Гедеона, верно?
- Для него это лучше, чем терпеть пытки.
- Но Горючее Грез...
- Городу придется обходиться без него. И без прочих благ, которыми он обязан
Гедеону. Вы слышали, что сказал Феррис. Останки корабля по-прежнему там, и они
продолжают изменять состав газов в Бездне.
- Но Гедеона на корабле уже нет, - возразила Зебра. - Хочешь сказать, он попрежнему
управляет своей посудиной?
- Лучше бы ему этого не делать, - сказал Квирренбах. - Если вы его убьете,
Бездна перестанет снабжать Город необходимыми ресурсами... Вы представляете, что
здесь начнется?
- Вполне, - ответил я. - По сравнению с этим эпидемия покажется легким
недомоганием. Но я все равно это сделаю.
Шантерель ждала нас на прежнем месте. Она нервным рывком распахнула заслонку
и примерно секунду разглядывала нас, словно желая убедиться, что нас не подменили.
Затем опустила на пол свою винтовку и помогла нам покинуть кабинку. Никто из нас не
смог сдержать стона облегчения. Мы наконец-то выбрались из этой дыры. Воздух в
камере трудно было назвать свежим, но я вдыхал его полной грудью.
- Ну как? - спросила Шантерель. - Что хорошего? Вы добрались до Гедеона?
- Мы были от него в двух шагах, - ответил я.
В этот момент из-под одеяния Зебры раздался приглушенный перезвон. Она
передала мне свой пистолет и вытащила из потайного кармана неуклюжий телефон,
стилизованный под старину - последний писк моды в Городе Бездны.
- Похоже, он звонил мне все время, пока мы поднимались, - пробормотала она,
откидывая экранчик дисплея.
- Кто это? - спросил я.
- Пранский.
Зебра поднесла телефон к уху. Пока она разговаривала, я объяснил Шантерель, что
этот парень - частный сыщик, и что он имеет некоторое отношение ко всему, что здесь
произошло с тех пор, как я прибыл в Город.
Зебра говорила тихо, вдобавок прикрывая рот ладонью. Я не расслышал ни слова из
сказанного Пранским и примерно половины из того, что отвечала ему Зебра, но этого
было достаточно, чтобы понять суть разговора.
Похоже, убили кого-то из связных Пранского. В настоящий момент сам Пранский
находился на месте преступления и, судя по репликам Зебры, был бы рад поскорее оттуда
убраться, поскольку событие его сильно взволновало.
- ...А ты успел...
Кажется, Зебра хотела спросить, сообщил ли он об убийстве в полицию, но вовремя
сообразила, что он находится там, где стражей порядка еще меньше, чем в Кэнопи.
- Нет, погоди. Никому ни о чем не говори, пока мы не подъедем. Держи рот
закрытым, а уши открытыми, - с этими словами Зебра захлопнула экранчик и снова
спрятала телефон.
- Что случилось? - поинтересовался я.
- Кто-то убил ее, - ответила Зебра.
- Кого? - прищурилась Шантерель.
- Толстуху Доминику. Вот такая история.
Глава 37
- Может быть, ее убил Воронофф? - спросил я, когда мы приближались к вокзалу
Гранд-Сентрал. Мы высадили его на вокзале, прежде чем отправиться в гости к Гедеону,
но убийство Доминики... Это не вязалось с тем, что я знал об этом человеке. Скорее уж он
убил бы себя - выбрав для этого какой-нибудь экстравагантный способ, способный
избавить от скуки - но не такую видную личность, как Доминика. - По-моему, это на
него непохоже.
- И на Рейвича тоже, - сказал Квирренбах. - Хотя вам виднее.
- Рейвич не станет убивать кого попало, - заметил я.
- Не забывайте, что Доминика могла легко нажить себе врагов, - вмешалась
Зебра. - Кто-кто, а она не умела держать рот на замке. Рейвич мог убить ее за то, что она
проболталась.
- Насколько нам известно, его сейчас нет в городе, - возразил я. - Рейвич
находится на орбите, в анклаве, называемом Убежищем. Ведь это правда?
- Насколько мне известно - именно так, Таннер, - ответил Квирренбах.
Понятно, что Воронофф давным-давно испарился, не оставив и следа. Впрочем,
этого следовало ожидать, поэтому, отпуская его, мы и не надеялись, что он будет сидеть
на месте. Как бы то ни было, это ничего не меняло. Воронофф играл во всем этом
спектакле роль третьего плана. В случае необходимости найти его будет несложно: он
слишком популярен.
Палатка Доминики осталась такой, какой я ее помнил, и стояла на прежнем месте, в
центре базара. Клапан опущен, ни одного посетителя в зоне видимости - но ничто не
указывало на то, что здесь произошло убийство. Назойливый паренек-зазывала тоже кудато
исчез, но это почему-то казалось нормальным: сегодня на базаре было на удивление
тихо. Возможно, в последнее время звездолетов было немного, и приток кандидатов на
хирургическое вмешательство сократился.
Пранский, давно дожидавшийся нас, выглянул сквозь крошечную прореху в
материи.
- Долго же вы добирались, - он хмуро покосился на Шантерель, потом на меня,
Квирренбаха - и его глаза на миг округлились: - Неплохо, неплохо. Вы точно на охоту
собрались.
- Можно войти? - спросила Зебра.
Пранский откинул клапан и впустил нас в "прихожую", где я не так давно ждал с
операции Квирренбаха.
- Должен вас предупредить, - мягко проговорил Пранский. - Все осталось в том
виде, в каком я застал. Боюсь, зрелище не из приятных.
- А где ее малыш? - поинтересовался я.
- Ее... малыш? - переспросил агент, словно я употребил малопонятное словечко из
уличного жаргона.
- Том. Ее помощник. Он постоянно околачивался рядом. Может быть, он что-то
заметил и понял, что здесь лучше не задерживаться.
Пранский прищелкнул языком.
- Не видел никаких... малышей. Мне и без того забот хватает. Кто бы это ни
сделал...
Он не договорил, но я мог представить ход его мысли.
- Вряд ли это кто-то из местных талантов, - нарушила молчание Зебра. - Никто
из них не покусился бы на такое сокровище.
- Помнится, ты говорила, что люди, которые за мной охотятся - тоже не из
местных.
- О ком вы? - спросила Шантерель.
- Мужчина и женщина, - ответила Зебра. - Они заходили к Доминике, пытаясь
выследить Таннера. Могу поручиться, они не из Города. В общем, довольно странная
пара.
- Думаешь, они вернулись и убили Доминику? - предположил я.
- Они возглавляют мой список подозреваемых, Таннер. А ты еще не
догадываешься, кто это?
- Похоже, я становлюсь слишком популярным, - ответил я, пожав плечами.
Пранский прочистил горло.
- Может, нам стоит... - он вяло махнул рукой в сторону занавески, закрывающей
вход в операционную.
Мы отодвинули полог и вошли.
Доминика покачивалась в воздухе, словно левитировала в полуметре над кушеткой.
В этом положении ее удерживала прикрепленная к консоли ременная обвязка, в которой
помещалась нижняя часть ее тела. Поршни, приводящие в движение консоль, еще
шипели, полупрозрачные пальца струек пара тянулись к потолку. У человека не столь
грузного, как Доминика, голова запрокинулась бы назад или на сторону. Но из-за складок
жира создавалось впечатление, что шея толстухи напряжена. Рот был безвольно открыт,
широко раскрытые, остекленевшие глаза глядели в потолок.
И все ее тело было опутано змеями.
Самые крупные из них были мертвы. Казалось, туша Доминики увита пестрыми
шарфами - змеи безжизненно свешивались ниже ее щиколоток, почти касаясь кушетки.
Причина гибели рептилий была очевидна - длинные разрезы вдоль брюшины, явно
сделанные скальпелем.
Их кровь украсила кушетку причудливыми узорами. Змеи поменьше были еще
живы, они обвивали живот Доминики и лежали, свернувшись на кушетке, но едва
пошевелились, когда я осторожно приблизился к ним.
Помнится, в Малче я видел торговцев змеями. Не сомневаюсь - эти твари были
приобретены там, причем исключительно для создания антуража.
- Я предупреждал, что это неприятное зрелище, - голос Пранского вывел нас из
столбняка. - Поверьте, в свое время мне много чего довелось повидать, но такое...
- Здесь прослеживается система, - тихо перебил я. - Это не так отвратительно,
как кажется.
- По-моему, вы рехнулись.
Думаю, остальные думали то же самое. Весьма неприятно - но я знал, что говорю
правду.
- О чем ты говоришь? - спросила Зебра. - Система...
- Это послание, - я обошел висящее в воздухе тело, чтобы получше рассмотреть
лицо убитой. - Точнее сказать - приглашение. Адресовано мне.
Я коснулся лица Доминики и почти без усилия повернул ее голову так, чтобы
остальные тоже увидели аккуратное отверстие у нее во лбу.
- Потому что... - произнес я, впервые озвучивая открывшуюся мне истину, - ее
убил Таннер Мирабель.
Когда мне было под шестьдесят... Я давно уже перестал следить за ходом времени -
какой в этом смысл, если ты бессмертен? Я подделал корабельные досье, чтобы убрать
некоторые подробности моего прошлого - потому что понял, что настала пора
действовать. Выбор момента диктовала стратегия нашего путешествия. При желании я
мог пропустить этот момент, забыв о планах, которые занимали мой разум вот уже
полжизни. Для их осуществления требовалась кропотливая подготовка - без нее они так
и остались бы планами. Я позволил себе минуту сладостно-мучительного удовольствия,
сравнивая два пути развития событий. В одном случае меня ждала победа. В другом - я
покорно принимал то, что шло на пользу Флотилии, но не моему экипажу. Был один
ничтожно короткий миг, когда меня охватило сомнение.
- Слушай команду, - произнес старина Арместо, капитан "Бразилии". - Начало
торможения через двадцать секунд.
- Готов, - отозвался я, сидя в кресле командного пункта на мостике. И после
короткой паузы услышал, как два голоса - капитанов "Багдада" и "Палестины" - эхом
повторили мой ответ.
Конец Путешествия был близок. Уже можно было разглядеть его звезду - более
яркую из пары под названием 61 Сигни - налитый кровью светильник в ночи. Несмотря
на все испытания, вопреки всем предсказаниям, Флотилия успешно пересекла
межзвездное пространство. Тот факт, что один из кораблей погиб, ни в малейшей степени
не омрачал победу. Отправляя Флотилию в путь, ее создатели знали, что потери
неизбежны. Разумеется, это касалось не только кораблей, но и части спящих - момио,
которым не суждено было проснуться.
В общем, это была победа - во всех отношениях.
Однако путешествие еще не закончилось. Флотилия по-прежнему двигалась на
крейсерской скорости. Оставался ничтожный отрезок - самый важный участок пути. И
те, кто планировал это путешествие, об этом не догадывались. Они даже представить себе
не могли глубины разногласий, которые со временем начнут раздирать Флотилию.
- Десять секунд, - продолжал Арместо. - Пожелаем себе удачи, и да поможет
нам Бог. Гонка будет чертовски напряженной.
Не настолько, как ты думаешь, мысленно поправил я.
Отсчет был закончен - не совсем синхронно, - и во тьме, где только что сияла
лишь россыпь звезд, вспыхнули три солнца. Впервые за полтора столетия двигатели
Флотилии вновь заработали, поглощая вещество и антивещество и выплевывая чистую
энергию, сводя на нет скорость, равную восьми процентам скорости света.
Выбери я другой путь, и мне пришлось бы услышать, как скрежещет под
чудовищной перегрузкой могучий скелет "Сантьяго". Я бы не слышал, как сгорает
топливо - работу двигателя выдавало бы только чуть слышное гудение. Но я принял
решение - и все осталось по-прежнему.
- Полное сгорание за бортом... - произнес кто-то из капитанов, потом в его голосе
зазвучало недоумение: - "Сантьяго", у нас нет данных о том, что вы включили
двигатель... Небесный, у вас неполадки?
- Нет, - коротко и спокойно ответил я. - Пока все хорошо.
- Тогда почему вы не запустили двигатель?
Это был не вопрос, а вопль возмущения.
- Потому что нам это ни к чему.
Я улыбнулся. Теперь скрывать нечего. Кризис миновал секунду назад. Один вариант
будущего был принят, другой отброшен.
- Извините, капитан, но мы решили еще некоторое время двигаться на крейсерской
скорости.
- Но это безумие!
Могу поклясться: Арместо брызгал в микрофон слюной, как океанский прибой.
- Наша разведка хорошо делает свое дело, Хаусманн - очень хорошо. Нам
прекрасно известно, что при реконструкции двигателя вы не использовали никаких
нововведений, которых не было бы у остальных. Вы не можете достичь Конца
Путешествия раньше нас! Вам надлежит немедленно запустить двигатель и следовать за
остальными кораблями...
Я небрежно побарабанил пальцами по подлокотнику кресла.
- И что будет в противном случае?
- Тогда мы...
- Вы ничего не сделаете. Вы все прекрасно знаете, что происходит при остановке
аннигиляторных двигателей.
Я не обманывал его. Аннигиляторный двигатель - действительно чертовски
нестабильная штука. Он спроектирован так, что продолжает работать, пока не опустеют
магнитные резервуары с антивеществом. Хитрецы-техники придумали для этого
специальное название - магнитогидродинамическая нестабильность. Из-за нее
невозможно полностью перекрыть поток антивещества. Отсюда главное правило: горючее
для фазы торможения должно было храниться абсолютно раздельно от горючего для
разгона до крейсерской скорости. А теперь это означало следующее: после того как
корабли запускали двигатели и начинали торможение, "Сантьяго" так или иначе был
обязан последовать их примеру.
Отказавшись, я совершал ужасное преступление.
- Говорит Замьюдио, "Палестина", - послышался голос. - Аннигиляция
стабильная, зеленое пламя вдоль борта... Мы намерены перевести двигатели в режим
половинного выброса, пока Небесный нас не обогнал - иначе мы останемся далеко
позади. Такой шанс вряд ли представится нам в будущем.
- Бога ради, не делайте этого! - воскликнул Арместо. - Наши модели-имитаторы
говорят, что при частичном отключении двигателя остается лишь тридцатипроцентная
вероятность...
- Судя по нашим данным, шансы выше... незначительно.
- Пожалуйста, подождите. Мы посылаем вам техническую информацию...
Замьюдио, ничего не предпринимайте, пока с ней не ознакомитесь.
Они целый час муссировали этот вопрос - то перебрасывались данными с
имитаторов, то спорили по поводу их трактовки. Разумеется, они были уверены, что
переговоры проходят в строжайшей тайне. Надо сказать, мои агенты уже давно
нашпиговали все три корабля "жучками"... хотя мой "Сантьяго", скорее всего, постигла та
же участь. Я со спокойным удовлетворением следил за тем, как аргументы становятся все
более нелепыми - с постепенным переходом на личности. Подвергнуть себя угрозе
аннигиляции после полутора сотен лет путешествия - риск нешуточный. В обычной
ситуации дебаты растянулись бы на месяцы, а то и годы, причем на одной чаше весов
лежала ничтожная выгода, а на другой - вероятность гибели
...Закладка в соц.сетях
