Жанр: Научная фантастика
Город бездны
... все-таки он очень хочет тебя убрать. Тогда он сможет спать спокойно и снова стать
самим собой - конечно, если захочет.
- Значит, он уговорил кого-то стать Рейвичем номер два.
- Этого человека даже не пришлось уговаривать. Он горел таким желанием.
- Еще один одержимый жаждой смерти?
Она покачала головой.
- В той же степени, что и любой смертный в Кэнопи. Кажется, это Воронофф, хотя
я могу ошибаться - я не настолько близка с Рейвичем. Не думаю, что эта фамилия тебе о
чем-то говорит, но в Кэнопи он пользуется большой популярностью. Это один из самых
безумных Игроков. К охоте он уже давно потерял интерес. И он знает свое дело - иначе
его уже не было бы на свете.
- Ошибаешься. Мне уже довелось с ним познакомиться.
И я рассказал ей о человеке, который у меня на глазах совершил прыжок в туман
Бездны, когда Сибиллина угощала меня в ресторане на вершине Стебля.
- Вполне в его стиле, - сказала она. - Он обожает всякие рискованные
приключения - главное, чтобы они требовали максимальной отдачи и ловкости. Любые
экстремальные виды спорта, которые обеспечивают хороший выброс адреналина, которые
заставляют игрока пройти по узкой грани между смертью и собственным долголетием.
Теперь Воронофф не разменивается на такие мелочи, как охота. Он считает ее просто
забавой, которая не имеет ничего общего с подлинным риском. Отчасти это справедливо
- участники почти ничем не рискуют.
- Кроме одного из них, разумеется.
- Ты понял, что я имела в виду... - она выдержала паузу. - Он один из тех, кто
любит по-настоящему острые ощущения. Таким людям обычные методы борьбы со
скукой уже не помогают. Поэтому они ищут что-нибудь погорячее.
- Например, лезть под пули?
- При условии, что все под контролем. Воронофф следил за тобой - у него целая
сеть шпионов и осведомителей. Когда ты заметил его в первый раз, он уже знал, что ты
здесь. Поэтому и встал так, чтобы между вами оказался Мафусаил. Он контролировал
ситуацию в большей степени, чем тебе казалось.
- Но это было ошибкой. Он слишком облегчил мне задачу. И заставил задуматься
над ходом событий.
- Верно, - удовлетворенно согласилась Зебра. - Но его уже не остановить - мы
слишком поздно спохватились. Воронофф нам больше не подчиняется.
Я посмотрел на ее лицо, исчерченное тусклыми полосами. Выбивать из нее
дальнейшие разъяснения не придется.
- Воронофф заигрался, - продолжала Зебра. - Эта роль ему слишком
понравилась. Какое-то время он вел себя так, как от него требовали - держался от тебя на
безопасном расстоянии и старался не попадаться на глаза. Как и планировалось, оставлял
следы, по которым ты мог его найти - причем не догадываясь о том, что они ведут в
ловушку. Но ему этого показалось мало.
- Ему хотелось большего риска.
- Да, - она кивнула с глубокой убежденностью. - Оставить ниточку и ждать,
пока ты ею воспользуешься - этого ему недостаточно. Он начал вести себя нарочито
неосторожно - рискуя все больше, но сохраняя минимальный контроль над ситуацией.
Он действительно знает свое дело. Рейвичу это не понравилось - причина очевидна.
Воронофф больше от него не зависит - он получил новый способ бороться со скукой. По
правде говоря, этим он обязан Рейвичу.
- Позволь с тобой не согласиться.
Я встал, едва не опрокинув столик. И моя рука сама скользнула в карман.
- Таннер, - быстро проговорила Зебра, протягивая руку, чтобы ухватить меня за
полу сюртука. - Его смерть ничего не изменит.
- Воронофф! - крикнул я - не надрывая связки, а посылая голос, как это делают
профессиональные актеры. - Воронофф! Оглянись и выйди из толпы!
Кажется, только сейчас кто-то обратил внимание на то, что у меня в руке
поблескивает пистолет.
Человек, похожий на Рейвича, встретился со мной взглядом. Впрочем, он был
единственным, кто сумел не выказать при этом ни капли удивления. Я оказался в центре
всеобщего внимания, причем большинство присутствующих таращилось на мой пистолет.
До сих пор я считал, что развлечения вроде охоты - неотъемлемая часть жизни Кэнопи.
Следовательно, многим из этих людей доводилось видеть куда более внушительные
стволы - и не только видеть, но и держать в руках. С той лишь разницей, что это
происходило не в общественном месте и не в столь откровенной манере. На меня взирали
с брезгливым изумлением, словно я у всех на глазах мочился на декоративную лужайку,
окаймляющую водоем с рыбками кой.
- Возможно, ты плохо меня понял, Воронофф, - я слышал собственный голос
словно со стороны, в нем появились вкрадчивые нотки. - Мне известно, кто ты такой, а
тебе должно быть известно, что я готов пустить в ход оружие.
Дуло пистолета, который я держал обеими руками, уже смотрело в его сторону, а
тело само приняло боевую стойку - ноги раздвинуты и чуть согнуты в коленях.
- Брось пистолет, Мирабель.
Голос был незнакомым и раздался не из толпы. Я ощутил под затылком нежный
холодок металла.
- Ты что, оглох? Брось пушку, тебе говорят. И побыстрее, не то башку отстрелю.
Я начал медленно опускать пистолет, но типу, который стоял у меня за спиной, это
не понравилось. Во всяком случае, давление на мой затылок возросло, так что
разоружение явно входило в мои интересы.
Пистолет выпал у меня из рук.
- Эй вы, - продолжал неизвестный, очевидно, обращаясь к Зебре. - Подтолкните
мне пистолет ногой - только без выдумок.
Зебра повиновалась.
Боковым зрением я увидел руку, подхватившую с пола пистолет. Давление оружия
на мой затылок чуть ослабло, когда нападавший присел.
Но я уже понял, что имею дело с профессионалом. Так что лучше следовать
рекомендации, которую получила Зебра, и не предаваться свободе творчества. Тем более
что прилива вдохновения я не ощущал.
- Воронофф, вы болван, - услышал я тот же голос. - Из-за вас мы едва не
вляпались в крупные неприятности.
Его обладатель по-прежнему стоял у меня за спиной. Он поцокал языком - видимо,
изучая мой пистолет, - а затем заговорил снова. Теперь я почти узнал его голос.
- Пусто. Эта чертова машинка с самого начала была не заряжена.
- Неожиданная новость, - заметил я.
- Это моих рук дело, - Зебра повела плечами. - А что мне еще оставалось? Я не
сомневалась, что ты в любой момент можешь прицелиться в меня и спустить курок, так
что предпочла подстраховаться.
- В следующий раз не утруждай себя, - посоветовал я.
- По большому счету, это не важно, - продолжала Зебра, с трудом скрывая
раздражение. - Ты даже не попытался выстрелить из своей дурацкой игрушки, Таннер.
Я закатил глаза, словно пытаясь заглянуть за собственную голову.
- Ты заодно с этим клоуном?
Ответом послужил болезненный толчок между ушей. Потом неизвестный возвысил
голос, чтобы его услышали уставившиеся на нас люди:
- Все в порядке. Служба безопасности Кэнопи, ситуация под контролем.
Краем глаза я увидел раскрытое удостоверение - карточку в кожаном переплете с
рельефными столбцами символов, которой он махнул в сторону толпы.
Вид документа произвел должное впечатление. Около половины любопытных
разошлись, остальные сделали вид, что происходящее их совершенно не интересует.
Напряжение спало, и человек, обойдя меня сбоку, уселся за стол. К нам присоединился и
Воронофф - точная копия Рейвича. На его лице было написано недовольство.
- Прошу прощения за то, что слегка подпортил вам игру, - сказал я.
Неизвестным оказался Квирренбах. С момента нашей последней встречи он успел
изменить внешность. Теперь он выглядел куда менее респектабельно, зато стал более
поджарым и менее терпеливым. Пистолет в его руке был достаточно невелик и изящен,
чтобы сойти за экстравагантную зажигалку.
- Как ваша симфония?
- Это было очень низко с вашей стороны, Мирабель - вот так взять и сбежать от
меня. Пожалуй, мне следовало бы сказать вам спасибо - вы вернули деньги, вырученные
за мои эксперименталии. Но увы - я не испытываю прилива благодарности.
Я пожал плечами.
- У меня были планы, в которые вы не вписывались.
- И как ваши планы? - с усмешкой поинтересовался Воронофф. - Может, пора
их пересмотреть - а, Мирабель?
- Вы сами сказали.
Квирренбах ощерился и стал похож на злую обезьяну.
- Это было сказано человеку, который размахивает пистолетом, не подозревая, что
он не заряжен. Похоже, ваш уровень не так высок, как мы ожидали.
Он протянул руку и, не сводя с меня глаз, отхлебнул из моей чашки.
- Кстати, откуда вы узнали, что он не Рейвич?
- А вы догадайтесь, - предложила Зебра.
- Я мог бы пристрелить вас за предательство, - изрек Квирренбах, обращаясь к
ней. - Но в настоящий момент у меня может не хватить энтузиазма.
- Почему бы тебе не пристрелить своего помощника, идиот?
Он посмотрел на Зебру, затем на человека с внешностью Рейвича, словно всерьез
обдумывал это предложение.
- Пожалуй, это не вариант, - его взгляд снова обратился на меня. - Мы устроили
здесь большой переполох, Мирабель. Скоро сюда заявятся так называемые блюстители
порядка, так что я не думаю, что кому-то из нас хочется задержаться здесь подольше.
- Так вы не имеете отношения к службе безопасности?
- Мне жаль разрушать ваши иллюзии.
- Об этом не беспокойтесь, - сказал я. - На вашу долю уже ничего не осталось.
Квирренбах улыбнулся и поднялся, по-прежнему сжимая в руке свой крошечный
пистолет, словно собирался одним судорожным движением пальцев раздавить его в
крошки. Он нервно наводил его то в меня, то на Зебру, а в другой руке держал свое
фальшивое удостоверение, словно оно было чудодейственным амулетом. Тем временем
Воронофф тоже извлек из кармана пистолет. В общем, нам с Зеброй обеспечили
великолепный эскорт... или, скорее, конвой. Мы прошли через толпу, причем Квирренбах
сурово поглядывал на каждого, кто осмеливался проявить повышенный интерес к
происходящему. Мы даже не пытались оказать сопротивление или бежать - подобные
попытки были обречены на провал.
Теперь на карнизе стояли лишь три фуникулера. Темные корпуса блестели от дождя,
а рычаги на крышах были частично выдвинуты, готовые "выстрелить" в любой момент -
словно три мертвых паука лапами вверх. В одном из фуникулеров прибыли мы с Зеброй.
Другую машину я тоже узнал - но не ту, к которой повел нас Квирренбах.
- Собираетесь прикончить меня прямо сейчас? - поинтересовался я. - В таком
случае, не создавайте себе лишних проблем - просто вышвырните меня за борт. Не стоит
утруждаться и развлекать меня напоследок прогулкой по Кэнопи.
- Просто не представляю, как я обходился без ваших блестящих острот, Мирабель,
- с долгим страдальческим вздохом отозвался Квирренбах. - Кстати - думаю, вам это
безразлично, - но симфония продвигается великолепно, благодарю вас.
- Значит, это была не легенда?
- Спросите меня об этом лет через сто.
- К слову о людях, которые стесняются убивать себе подобных, - подал голос
Воронофф. - Можете присоединиться к дискуссии, Мирабель. Вы могли бы прикончить
меня, когда мы встретились впервые и между нами был Мафусаила. Удивительно, что вы
даже не попытались. И не говорите, что вам мешала рыбина. В чем в чем, но в
сентиментальности вас не заподозришь.
Он даже не представлял, как близок к истине: я проявил слабость, хотя предпочел не
признаваться себе в этом. В другой жизни - или хотя бы в другом мире - я уложил бы
Рейвича или его двойника раньше, чем осознал факт его присутствия. И никаких
этических дебатов по поводу ценности бессмертной рыбины.
- Наверно, я понял, что вы не тот, кто мне нужен, - сказал я.
- А может, у вас просто не хватило духу, - вокруг было темно, однако я заметил,
как на губах Квирренбаха мелькнула улыбка. - Я знаю всю вашу историю, Мирабель. И
все мы ее знаем. Когда-то, на Окраине Неба, вы были неплохим специалистом в своем
деле. Но, на свою беду, вам не нашлось применения.
- Если я настолько потерял квалификацию, к чему такое пристальное внимание?
- Потому что вы назойливы, как муха, - объяснил Воронофф. - А мух время от
времени нужно уничтожать.
При нашем приближении боковая дверца машины раскрылась, точно высунула
влажный язык: на ее внутренней поверхности виднелись ступени, обитые плюшем. В тени
дверного проема возвышалась парочка тяжеловесов со стволами неприлично крупного
калибра. Последняя надежда на побег тихо испарилась. У меня было ощущение, что они
даже не позволят мне достойно прыгнуть за ограждение и обязательно влепят вдогонку
несколько пуль в спину.
- Куда мы направляемся? - спросил я - скрывать интерес к пункту назначения не
было смысла, равно как и рассчитывать на честный ответ.
- В космос, - ответил Квирренбах. - На встречу с господином Рейвичем.
- В космос?
- Мне жаль разочаровывать вас, Мирабель. Но Рейвича в Городе Бездны нет. Вы
гонялись за тенью.
Глава 33
Я посмотрел на Зебру. Она посмотрела на меня. Мы оба не произнесли ни слова.
В машине, где мы расположились под бдительным присмотром тяжеловесов, было
не продохнуть от неприкрытой роскоши и запаха новой кожаной отделки. В задней части
салона находился изолированный отсек с шестью сиденьями и столиком, заваленным
грудой безделушек. Откуда-то лилась нежная музыка, по потолку изящно вились
неоновые узоры. Воронофф и один из тяжеловесов уселись напротив нас, стволы
наготове. Квирренбах с другим охранником прошли в передний отсек, за перегородку,
превратившись в неясные тени.
Фуникулер плавно взлетел, чуть слышно пощелкивая рычагами, словно над ним с
бешеным проворством орудовала спицами невидимая вязальщица.
- Что он имел в виду, когда говорил о космосе? - спросил я.
- Есть такое местечко под названием "Убежище". Карусель на высокой орбите, -
ответил Воронофф. - А какая вам, собственно, разница? Рассчитываете на прогулку?
Кто-то в этом городе уже говорил мне про Убежище. Но в связи с чем?
- И что будет, когда мы туда прибудем?
- Об этом известно только господину Рейвичу. Вы тоже об этом узнаете. Можете
называть это переговорами. Только не говорите, что у вас пять тузов в рукаве, Мирабель.
Насколько я знаю, вас выпотрошили подчистую.
- Ну, парочка джокеров у меня еще осталась.
Боюсь, это прозвучало столь же убедительно, как у пьянчужки, который похваляется
своими сексуальными подвигами.
Я глядел в боковые окна, за которыми таяла полупрозрачная друза Эшер-Хайтс... и
вдруг обнаружил, что другой фуникулер - не тот, что принадлежал Зебре - следует за
нами на почтительном расстоянии, выбрасывая до отказа рычаги.
- И что теперь? - осведомился я, игнорируя ближайшего ко мне тяжеловеса. -
Ваша игра закончена, Воронофф. Вам придется поискать себе новое развлечение.
- При чем тут развлечения, идиот? Все дело в боли.
Он наклонился ко мне, навалившись своим могучим торсом на стол. Он походил на
Рейвича, но и жесты, и пластика, и манера речи разительно отличались. Ни малейшего
намека на акцент Окраины Неба и аристократические манеры Рейвича.
- Все дело в боли, - повторил он. - Когда получаешь удовольствие, боль уходит.
Понятно?
- Не совсем, но продолжайте.
- Вы скажете, что не видите между скукой и болью ничего общего. Это потому, что
вы подвержены ей лишь иногда - можно сказать, принимаете ее малыми дозами. Вам не
знаком ее истинный вкус. Разница между вашей и моей скукой - все равно что разница
между тем, как сунуть руку в снег или в чан с жидким азотом.
- Скука - это не стимул, Воронофф.
- Я в этом не уверен. Во всяком случае, есть некая зона человеческого мозга,
которая отвечает за ощущение, которое мы называем скукой. Вы не можете с этим
спорить. По логике, эту зону должен активировать некий внешний стимул - как
зрительную или слуховую зону... - он поднял руку. - Я предвижу ваше возражение.
Видите ли, способность к предвидению - один из моих талантов. Можно сказать, это
один из симптомов моего состояния. Я - нейронная сеть, настолько хорошо
приспособленная к его восприятию, что оно даже не развилось с годами. Ладно, вернемся
к нашей проблеме. Несомненно, вы собирались сказать, что скука - реакция не на
стимул, а на отсутствие стимулов. Скажу вам так: отсутствие стимулов - тоже стимул.
Вы слышите тишину между нотами, а я - музыку. Вы видите черный узор на белом, я
вижу белый на черном. Более того, я фактически вижу оба узора сразу. - Он снова
усмехнулся, точно маньяк, который много лет просидел в темнице, закованный в цепи, и
теперь ведет философскую беседу с собственной тенью. - Я вижу все. Да иначе и
невозможно, когда достигаешь моей - как бы это сказать? - глубины опыта.
- Вы законченный псих, верно?
- Я был таким, - подтвердил Воронофф, явно не оскорбившись. - Я прошел
через безумие и вышел из него по ту сторону. Теперь сумасшествие утомило бы меня не
меньше, чем здравый рассудок.
Разумеется, он не сумасшедший - по крайней мере, не буйнопомешанный. Иначе
он не представлял бы интереса для Рейвича в качестве приманки. Воронофф обязан
сохранять определенную связь с реальностью. Почти уверен: я никогда не пребывал в
подобном состояния ума - хотя был по горло сыт скукой. Но отказывать ему в
абсолютном самоконтроле - значит подвергать себя смертельной опасности.
- Вы могли бы положить этому конец, - вежливо посоветовал я. - Организовать
самоубийство в вашем городе - легче легкого.
- Такие, как он, этим и занимаются, - вмешалась Зебра. - Нет, они не называют
это самоубийством. Просто они вдруг начинают проявлять нездоровую тягу к
приключениям, в которых крайне сложно уцелеть - например, прыгают в газовый гигант
или сводят знакомство с саванщиками.
- Почему бы и нет, Воронофф? - теперь мой черед улыбаться. - Нет, погодите.
Вам это почти удалось, правда? Вы стали Рейвичем. Ведь вы надеялись, что я вас убью?
Почти достойный способ избавиться от боли. Старый мудрый бессмертный сражен
пулями чужака-головореза, приняв облик беглеца, которому грозит опасность...
- Пулями, которых не было? Я отдал бы жизнь за то, чтобы увидеть подобный
трюк, Мирабель.
- Очко в вашу пользу.
- За исключением того, что вам это понравилось, - заметила Зебра.
Воронофф посмотрел на нее с плохо скрываемой злобой.
- Понравилось что, Тарин?
- Играть роль добычи. Ведь это действительно облегчало вам боль?
- А вам хорошо знакома боль?
- Нет, - сказал я. - Скажите честно, Воронофф, разве она не права? Впервые за
многие годы вы вспомнили о том, что такое настоящая жизнь. И начали нелепо рисковать,
стремясь удержать остроту ощущений. До сих пор вас ничто не удовлетворяло, верно?
Даже прыжки в бездну. Слишком слабые ощущения.
Воронофф глядел на нас. И глаза у него горели.
- А на вас когда-нибудь охотились? Вы хоть представляете себе, что это такое?
- К несчастью, мне довелось испытать это удовольствие, - признался я. - И
совсем недавно.
- Я говорю не о вашей игре в охоту, - процедил Воронофф с безграничным
презрением. - Подонки охотятся на подонков - к присутствующим это, разумеется, не
относится. Устраивая на вас охоту, Мирабель, они настолько перестраховались, что с
равным успехом могли бы завязать вам глаза и влепить пулю в голову прежде, чем вы
сделаете два шага.
- Забавно, но я готов с вами согласиться.
- Все могло быть иначе. Они могли играть честно: дать вам уйти подальше, прежде
чем начинать облаву - чтобы ваша смерть не была настолько неизбежной. Позволить вам
найти себе убежище и затаиться там. Совсем другое дело, не так ли?
- Почти, - ответил я. - Конечно, с той разницей, что я бы не пошел на это
добровольно.
- Как знать. Если бы игра того стоила, если бы вас ожидала награда. Если бы вы
думали, что уцелеете в игре.
- А чем вознаградили вас, Воронофф?
- Болью. Это освобождение. Хотя бы на несколько дней.
Я собирался что-то сказать и, похоже, успел даже получить ответ - то ли от Зебры,
то ли от угрюмого амбала с пистолетом, больше похожим на дубинку. Более или менее
отчетливо я запомнил лишь то, что случилось через несколько секунд - связующие
моменты полностью стерлись из памяти. Сначала - вспышка света и волна жара:
фуникулер, следующий за нами, открыл огонь. Потом - пронзительный визг, с которым
взрывная волна вскрыла кабину фуникулера, словно консервную банку. Начинка
фуникулера - груда механизмов из металла и пластика - испарилась в огненном облаке.
Кажется, несколько секунд после этого мы падали: перебитые и искореженные выстрелом
рычаги уже не цеплялись за кабели.
Через пару секунд падение резко прекратилось. Скорее всего, именно в этот момент
я полностью пришел в себя. Первое, что я осознал - до того, как на меня обрушилась
боль, - то, что наша машина перевернулась вверх тормашками: стол торчит из потолка, а
в полу с неоновыми узорами зияет рваная дыра, в которой видна Бездна, обрамленная
гнойными наростами Малча.
Тяжеловес-охранник исчез. Все, что от него осталось - это его ствол, который с
грохотом перекатывался взад-вперед по импровизированному полу при каждом толчке -
фуникулер делал попытки удержаться в положении неустойчивого равновесия. Рукоятку
все еще сжимала кисть, аккуратно отрезанная осколком. Разглядывая осколки кости на
срезе, я вспомнил, как остался без ступни, когда на наш лагерь напали люди Рейвича. О
том, как я ощупал культю, а потом поднес к глазам окровавленную ладонь, отказываясь
верить в то, что меня лишили части тела - словно захватили небольшой участок моей
территории.
Однако теперь я точно знал, что со мной ничего подобного не случалось.
Мы с Зеброй закатились в угол салона и лежали, изо всех сил стискивая друг друга в
объятиях. Воронофф исчез, не оставив ни малейшего следа. Боль накатывала волнами.
Однако, уделив своему состоянию некоторое внимание, я решил, что все кости целы.
Фуникулер качался и поскрипывал. Внутри было тихо - я слышал лишь шумное
дыхание и тихие стоны Зебры.
- Таннер? - она приоткрыла глаза-щелочки, переполненные болью. - Что
случилось?
- Нас подбили, - объяснил я. Похоже, она понятия не имела о том, что нас кто-то
преследовал, и, в отличие от меня, не ожидала неприятностей. - Вероятно, из мощного
лучемета. Судя по всему, мы застряли в Кэнопи.
- Мы целы? - спросила она и, вздрогнув, высвободила руку. - Нет, погоди.
Глупый вопрос. Ужасно глупый вопрос.
- Ты не ранена?
- Я... хм-м... минутку.
Ее глаза на миг затуманились и застыли, потом снова сфокусировались.
- Нет, ничего такого - по крайней мере, несколько часов продержусь.
- Что ты сейчас делала?
- Обследовала себя на предмет повреждений, - нехотя произнесла она. - А как
ты, Таннер?
- Надеюсь выжить. Как и любой на моем месте.
Машина вздрогнула, заскользила вертикально вниз. Затем последовал новый толчок,
и движение прекратилось. Я старался не смотреть в дыру, зияющую у моих ног, но успел
заметить, что высота заметно возросла и Малч напоминает карту, которую я
рассматриваю с солидного расстояния. Обзор заслоняли несколько членистых щупальцев
Кэнопи, сросшихся между собой и необитаемых. Они лишь усиливали ощущение
неимоверной высоты. Потом за полупрозрачной перегородкой зашевелились тени, и
машина снова вздрогнула.
- Тебе не кажется, что нас кто-нибудь непременно спасет? - спросила Зебра.
- Скорее всего, этот кто-то не захочет вмешиваться в чужие дела, - отозвался я,
кивком указывая на перегородку. - А вот там кто-то явно уцелел. Думаю, нам пора
убираться, пока нашим состоянием не заинтересовались.
- Куда, Таннер?
Я покосился на дыру в полу.
- Кажется, выбор у нас не слишком велик?
- Ты с ума сошел!
- Вполне возможно.
Я опустился на колени у самой дыры, пошире расставил руки и, опираясь о ее края,
высунул голову наружу. Оглядевшись, я развернулся и начал медленно спускаться ногами
вперед, пока не нащупал поверхность одной из извилистых ветвей Кэнопи, на которой
покоился наш фуникулер. Ветка была тонкой - мы находились вблизи ее оконечности,
где она сужалась, переходя в щупальцеобразный отросток - нет, это больше напоминало
стебель, вырастающий из луковицы. Найдя опору, я отцепился и помог спуститься Зебре.
Впрочем, она едва ли нуждалась в моей помощи: ее конечности отличались удивительной
гибкостью.
Зебра окинула оценивающим взглядом искореженную громаду фуникулера,
нависшую над нами. Крыша превратилась в обугленный ком полурасплавленных деталей,
из телескопических рычагов уцелел лишь один, неестественно изогнутый и цепляющийся
за одну из верхних ветвей. Казалось, стоит ветру дунуть чуть сильнее - и машина рухнет
прямо в Малч. Квирренбах и один из охранников оставались внутри и яростно ломали
дверь, которую заклинило суком-отростком.
- Воронофф еще жив, - я указал туда, где ветка, становясь толще, врастала в
ствол. По ней полз человек - медленно, но упорно. Похоже, ветка ненамеренно спасла
ему жизнь.
- Что ты собираешься делать?
- Ничего. Далеко он не уйдет.
Точность выстрела сделала бы честь скальпелю хирурга - заряд ударил достаточно
близко, чтобы привлечь внимание, не рискуя перебить ветку. Он заставил беглеца
остановиться, но Воронофф еще не повернулся в нашу сторону.
Зебра поглядела наверх - туда, где в переплетении скелетоподобных ветвей,
образовавшем полог, темнел силуэт стрелка. Это была женщина, приклад тяжелой
винтовки грациозно упирался в скульптурный изгиб ее бедра.
Шантерель.
Она вскинула винтовку на плечо и начала спускаться по ветвям, точно по лестнице.
Из неповрежденного фуникулера, который закрепился чуть выше, выскочили трое в
темной одежде. Пока она пробиралась вниз, к нам, они прикрывали ее, держа нас под
прицелом еще более громоздких лучевиков.
Вначале это было крошечное фосфоресцирующее пятнышко на экране радара
дальнего обнаружения. Но оно значило очень много. Впервые с тех пор, как они покинули
Флотилию, нечто появилось впереди, в пустом пространстве, протянувшемся на десятки
световых лет. Небесный усилил интенсивность луча и сфокусировал фазированную
решетку на том секторе пространства, откуда поступал отраженный сигнал.
- Это может быть только он, - сказал Гомес, выглядывая у него из-за плеча. -
"Калеуче". И ничто другое.
- Возможно, очередная куча корабельного хлама, - возразил Норквинко.
- Нет, - Небесный следил за тем, как радар выделяет подробности изображения,
превращая пятнышко в нечто, обладающее плотностью и формой. - Масса слишком
велика. Думаю,
...Закладка в соц.сетях
