Жанр: Научная фантастика
Город бездны
...е, которое впоследствии стало считаться не то чтобы утраченным,
но утратившим новизну. Впоследствии это привело к недооценке многих тонких нюансов
и закономерностей. Именно Миксмастерам удалось добраться до этого кладезя мудрости.
Они стали хранителями знаний о биологии и генетике и неустанно пополняли их, торгуя с
ультра, которые время от времени подбрасывали им крохи информации - инопланетные
геномы или технологии управления генетическим процессом, открытые в других
системах. Но, несмотря на это, Миксмастера редко оказывались у кормила власти
Йеллоустоуна. В системе правил клан Силвест, древний род, который пропагандировал
постижение высших материй при помощи кибернетических методов расширения
сознания.
Конечно, Миксмастера не остались без средств к существованию, поскольку не все
жители системы были адептами доктрины Силвеста. Крах опыта Восьмидесяти заставил
многих разочароваться в идее трансмиграции. Миксмастера действовали осторожно: они
исправляли генетические аномалии новорожденных, находили и ликвидировали дефекты,
добиваясь чистоты наследственных линий. Результаты этой работы были тем незаметнее,
чем выше становился уровень исполнения. Она была сродни безупречному убийству,
когда со стороны кажется, что преступление словно и не совершалось, и вскоре никто не
может вспомнить даже имя жертвы. Миксмастера работали подобно реставраторам,
которые восстанавливают произведение искусства, стараясь ничем не выдать своего
вмешательства. Они владели искусством трансформации - могучей силой, которой до
поры позволяли проявляться очень ограниченно. Общество не могло вынести
одновременного воздействия двух столь могущественных систем, и на каком-то уровне
Миксмастера это понимали. Дай они волю своему искусству - и общество Йеллоустоуна
разлетелось бы на куски.
Но потом началась эпидемия. Общество разлетелось на куски. Но, подобно осколкам
астероида, взорванного слишком слабым снарядом, эти осколки не набрали достаточной
скорости, чтобы разлететься окончательно, - и вскоре вновь с треском и грохотом
соединились в единое целое. Общество Йеллоустоуна возродилось - раздробленное,
слепленное кое-как из фрагментов и готовое рассыпаться в любой миг. Общество, в
котором идеология кибернетики была немедленно приравнена к ереси.
Миксмастера с легкостью заполнили вакуум, образовавшийся во властных
структурах.
- У них есть салоны по всему Кэнопи, - сказала Шантерель. - Места, где вы
можете получить информацию о вашей наследственности, проверить родственные связи
или просмотреть брошюры по генетической модификации, - она указала на свои глаза.
- Все, недостающее при рождении или незапланированное природой. Даже транспланты
- редкая услуга. Но возможно, вам захочется приобрести нечто из ряда вон выходящее,
вроде крыльев Пегаса. Скорее, их работа относится к генной инженерии. Миксмастера
перестроят вашу ДНК таким образом, чтобы изменения произошли естественным образом
- или максимально близким к естественному.
- Как это происходит?
- Процесс несложен. Когда вы порежетесь, чем зарастает ваша рана - мехом или
чешуей? Разумеется, ни тем, ни другим. В вашей ДНК записана информация об
архитектуре вашего тела. Миксмастера всего лишь избирательно редактируют эту запись
- и ваше тело начинает "ремонт" изношенных или раненых участков, но по измененной
"схеме". В итоге у вас вырастает нечто, не присутствующее изначально в вашем
фенотипе, - Шантерель выдержала паузу. - Повторяю, салоны Миксмастеров находятся
в Кэнопи повсюду. Там они занимаются своим ремеслом. Если вас беспокоят глаза, мы
можем посетить салон.
- А при чем тут мои глаза?
- Вам не кажется, что с ними что-то не так?
- Не знаю, - произнес я, стараясь не казаться раздраженным. - Но, возможно, вы
правы. Миксмастера могут мне кое-что рассказать. Я могу рассчитывать на
конфиденциальность?
- Не в меньшей степени, чем любой местный житель.
- Замечательно. Это весьма обнадеживает.
Ближайший салон представлял собой павильон с голографической витриной -
вроде тех, что мы видели по дороге к бассейну с рыбками кой. Внутри было еще теснее,
чем в палатке мадам Доминики. Служащий был затянут в очень строгий пепельно-серый
китель, на рукаве пониже плеча одиноко красовалась эмблема Миксмастеров - "кошачья
колыбель" с ДНК в простертых ладонях. Служащий сидел перед левитирующей консолью
в форме бумеранга, над которой вращались, пульсируя, всевозможные молекулярные
модели, яркие, разноцветные, точно детские игрушки. Обтянутые перчатками руки
Миксмастера порхали среди них, создавая сложнейшие каскады расщеплений и
рекомбинаций. Не сомневаюсь, что он заметил нас, едва мы вошли в павильон, но не
подал виду и продолжал свои манипуляции еще минуту-другую, прежде чем соизволил
обратить на нас внимание.
- Чем могу быть полезен?
Шантерель взяла инициативу на себя.
- Мой друг хочет, чтобы вы осмотрели его глаза.
- Вот как?
Миксмастер отодвинул консоль и извлек из кармана окуляр, придвинулся ко мне и
наморщил нос, словно от меня дурно пахло. Сощурясь, он исследовал мои глаза -
сначала один, потом другой. Каждый раз огромная линза, казалось, заполняла собой всю
комнату.
- Так что с ними случилось? - осведомился он устало.
По дороге в павильон мы отрепетировали легенду.
- Я сделал глупость, - сказал я. - Захотел сделать себе глаза как у пантеры, но не
мог позволить себе оплатить услуги Миксмастеров. Находясь на орбите, я...
- Что вы делали на орбите, если не можете позволить себе наши услуги?
- Разумеется, проходил сканирование. Это стоит недешево, но если работаешь с
хорошим посредником, который готов за тебя поручиться...
Невразумительное хмыканье положило конец расспросам такого рода. Миксмастера
выступали против идеологии нейронного сканирования, утверждая, что душу можно
обслуживать лишь биологически, но не удерживая ее в плену у машины.
Служащий покачал головой так, словно я нарушил торжественное обещание.
- Похоже, вы действительно сделали глупость. Но это и так понятно. Что случилось
дальше?
- На Карусели были Черные Генетики - мясники, которые предлагают те же
услуги, что и вы, но за смехотворную цену. Поскольку операция не подразумевает
масштабной анатомической реконструкции, я решил рискнуть.
- А теперь, как и следовало ожидать, вы приползли к нам.
В ответ я лишь покорнейше улыбнулся, в качестве утешения представив себе
несколько любопытных и весьма мучительных способов, которыми не моргнув глазом
прикончил бы этого нахала на месте.
- Прошло несколько недель с тех пор, как я вернулся с Карусели, - продолжал я.
- И с моими глазами ничего не случилось. Они выглядят как прежде. Мне просто хочется
узнать, не выкинул ли я свои деньги без толку.
- Этот обойдется вам недешево. Мне очень хотелось бы взять с вас сверх тарифа в
уплату за... глупость. За то, что вы обратились к этим мясникам.
Его тон неуловимо изменился.
- Однако вы, похоже, усвоили урок. Теперь все зависит от того, найду ли я какиелибо
изменения.
То, что последовало дальше, не доставило мне особенного удовольствия. Ложе, на
которое мне пришлось лечь, было устроено не в пример сложнее, чем кушетка Доминики
и, в отличие от нее, действительно было стерильным. Затем Миксмастер зафиксировал
мою голову в каркасе с мягкой внутренней обивкой. Над моими глазами опустилось
устройство, из которого вытянулся щуп толщиной с волос, подрагивающий на манер
кошачьего уса. Датчик пропутешествовал по моим глазам, исследуя их лихорадочными
импульсами голубого лазерного луча. Неожиданно щуп "нырнул" в мой глаз, ухватил
частицу ткани, отдернулся, переместился на другой участок и снова погрузился в глаз.
Быстрое прикосновение, которое напоминало жгучий укол холода, повторялось снова и
снова - каждый раз щуп входил на иную глубину.
Я даже не успевал моргать. Вскоре машина закончила работу и занялась моим
вторым глазом.
- Достаточно, - объявил Миксмастер. - Этого хватит, чтобы мне стало понятно,
что с вами сделали эти... мясники, - и почему не заметен результат. Говорите, прошло
несколько недель?
Я кивнул.
- Возможно, результат еще не успел проявиться, - он как будто рассуждал вслух,
не обращая на нас внимания. - Иногда Генетики пользуются довольно хитроумными
методами - но только теми, что были украдены у нас. Разумеется, они нарушают все
правила безопасности и пользуются устаревшими циклами.
Он снова уселся в кресло и опустил консоль. Дисплей мгновенно представил
непосильный моему разуму объем информации: серии гистограмм, сложные таблицы,
заполненные "бегущими" буквами и цифрами.
Потом в воздухе возник глаз диаметром около полуметра, напоминающий набросок
из тетради да Винчи. Миксмастер вновь натянул перчатки, сделал несколько пассов над
консолью, и от глазного яблока отделились наружные оболочки, обнажая более глубокие
слои.
- Изменения присутствуют, - заключил он через несколько минут, задумчиво
помассировав подбородок и запустив руку в недра гигантского глаза. - Я бы даже сказал
- тотальные генетические изменения. И ничего похожего на нашу сигнатуру.
- Сигнатуру?
- Информация об авторском праве, закодированная в дополнительных
комплиментарных основаниях нуклеиновых кислот. Не похоже, что "мясники"
использовали наши цепочки, - иначе сохранились бы остаточные следы проекта
Миксмастера, - он многозначительно покачал головой. - Нет, эта работа выполнялась
не на Йеллоустоуне. Весьма своеобразный стиль, но...
Я поднялся с кушетки, протирая слезящиеся глаза.
- Продолжайте.
- Я уверен: не то, что вы заказывали.
Само собой - поскольку я вообще никому ничего не заказывал. Но я честно
изобразил удивление и возмущение, как и полагается человеку, который обнаружил, что
его одурачили. Можно не сомневаться, Миксмастеру это понравилось.
- Мне известно, какого рода изменения необходимы для мутации типа "кошачий
зрачок". Я не вижу в соответствующих участках хромосом ничего похожего. Зато
изменения есть в другом месте - там, куда их не следовало вносить.
- Нельзя ли поточнее?
- Тот факт, что циклы в большинстве цепей фрагментарны, не меняет ситуацию.
Обычно конкретные изменения в ДНК производятся с помощью ретровируса, созданного
нами - или "мясниками", - который программирует мутации, создающие желаемые
изменения. В вашем случае вирус, похоже, скопировал себя не совсем точно. В тех
участках, где изменения произошли полностью, присутствует некоторое количество
нетронутых спиралей. Это перечеркивает всю работу. Возможно, именно поэтому
изменения повлияли на общую структуру ваших глаз. Если это действительно работа
мясников, значит, они применили абсолютно неизвестную нам технологию.
- Это плохо?
- По крайней мере, технологии, украденные у нас, почти наверняка дают эффект. И
никогда не вызывают опасных последствий, - он пожал плечами. - Боюсь, в данном
случае такой гарантии нет. Полагаю, вы уже жалеете о своем визите. Но для сожалений
слишком поздно.
- Благодарю за сочувствие. Однако мне кажется, вы можете не только обнаружить
эти изменения, но и ликвидировать их.
- Это гораздо сложнее, чем внести их изначально. Но за определенную сумму -
вполне осуществимо.
- Вы меня не удивили.
- Желаете воспользоваться нашими услугами?
Я шагнул к двери, пропустив вперед Шантерель.
- Поверьте, я вам обязательно об этом сообщу.
Интересно, как, по мнению моей спутницы, я должен был вести себя после
исследования. Может быть, она надеялась, что расспросы Миксмастера оживят мою
память, и я внезапно вспомню, что случилось с моими глазами? Честно говоря, я тоже на
это надеялся. Просто я забыл об этом на время - еще один побочный эффект "амнезии
оживления".
Но все оставалось по-прежнему. Мне становилось не по себе. С моими глазами
действительно творится что-то скверное. Теперь уже невозможно отрицать, что они
светятся в темноте. И если бы только это! По прибытии в Город Бездны у меня появилась
необычная способность, которой я не замечал у себя раньше: я видел в темноте, словно на
мне был инфракрасный окуляр или контактные линзы. Впервые эта способность
проявилась - впрочем, тогда я не придал этому значения - в разрушенном здании, когда
я увидел лестницу, ведущую наверх, где меня ждало спасение, - как выяснилось, в лице
Зебры. Я увидел все довольно ясно, хотя освещение было недостаточным. Правда, в тот
момент мне хватало других проблем. Позже, когда фуникулер рухнул на кухню Лорана,
ситуация повторилась. Я выполз из-под обломков машины и увидел человека-свинью и
его жену задолго до того, как они заметили меня, - хотя, в отличие от них, я не
пользовался приборами ночного видения. Я только что схватил хорошую дозу адреналина
и снова не обратил внимания на этот момент - правда, на этот раз у меня в подкорке коечто
задержалось.
Теперь выясняется, что в клетках моих глаз происходят изменения на генетическом
уровне, так что все это - вовсе не плод воображения. Возможно, цикл изменений уже
завершен, что бы там не говорил Миксмастер, - кажется, он назвал это степенью
генетической фрагментации?
- Что бы он ни сказал, - нарушила молчание Шантерель, - вам хотелось
услышать нечто другое, верно?
- Он мне ничего не сказал. Вы были рядом и все слышали.
- Мне показалось, что его слова имели для вас какой-то смысл.
- Хотелось бы, но надежда не оправдалась.
Мы неторопливо вернулись на открытую площадку с чайным домиком. В голове у
меня была полная неразбериха. Кто-то решил провести генетический эксперимент и
избрал меня в качестве подопытного кролика. Из моих глаз сделали что-то...
нечеловеческое. А может быть, так действует индоктринальный вирус? Не исключено. Но
какое отношение может иметь Небесный к способности видеть в темноте? Насколько я
помню, Небесный терпеть не мог темноты. Он боялся ее больше всего на свете.
И уж тем более не мог в ней видеть.
Ничего не происходило, пока я не прибыл на Йеллоустоун. Может быть, мадам
Доминика не ограничилась тем, что удалила у меня имплантант? Я был в сознании, но
порядком дезориентирован, так что она вполне могла сотворить что угодно. Нет, едва ли.
"Ночное зрение" появилось у меня еще раньше.
А как насчет Уэверли?
Учитывая временной фактор - вполне возможно. Тогда, в Кэнопи, когда Уэверли
вживлял мне имплантант, я был без сознания. В таком случае, первые генетические
изменения начали проявляться уже через несколько часов после операции. По-видимому,
они затронули относительно небольшую часть клеток - хотя обычно касались органа в
целом или даже целых систем организма. Да, конечно. Внезапно я понял, что это
предположение отнюдь не лишено основания. Уэверли работал на обе стороны. Он
предупредил Зебру насчет меня, честно дав мне шанс уцелеть во время Игры. Так почему
бы ему не снабдить меня еще одним преимуществом - способностью видеть в темноте?
Вполне возможно. В этом было что-то утешительное.
Но я не настолько легковерен.
- Вы хотели взглянуть на Мафусаила, - заметила Шантерель, указывая на
огромный резервуар, заключенный в металлическую клетку, который привлек мое
внимание. - Ваше желание может исполниться.
- Мафусаил?
- Вы сами увидите.
Я протиснулся сквозь толпу, окружающую резервуар... На самом деле,
"протискиваться" не пришлось. Люди первыми уступали мне дорогу, стараясь не
встречаться со мной взглядом - с той же презрительной гримасой, которую я заметил на
лице Миксмастера. Мило, нечего сказать.
- Это Мафусаил, - проговорила Шантерель, присоединяясь ко мне у зеленоватоматового
стекла. - Очень большая и очень старая рыба. Можно сказать, самая старая.
- Сколько ему лет?
- Никто этого не знает. Думаю, он родился еще до прибытия американо. Это
означает, что Мафусаил - один из старейших организмов на планете, за исключением
некоторых культур бактерий.
Огромный, почти бесформенный и чудовищно старый кой, заполняющий собой
резервуар, напоминал греющегося на солнышке ламантина. Он пялился на нас одним
глазом, похожим на плоскую тарелку, в котором не отражалось ни малейшей мысли, -
мы словно смотрели в чуть замутненное зеркало. Глазное яблоко было усеяно беловатыми
катарактами, похожими на архипелаг в свинцово-сером море. Раздутую тушу покрывала
блеклая, почти бесцветная чешуя, не скрывающая омерзительных выпуклостей и впадин
на больной плоти Мафусаила. Жабры открывались и закрывались так медленно, что
казалось, будто жизненные силы теплятся в нем лишь благодаря подводным течениям в
резервуаре.
- Почему Мафусаил не умер, как другие кой?
- Если не ошибаюсь, ему делали пересадку сердца - по-моему, даже не один раз.
Не исключено, что ему вживили искусственное сердце. Так или иначе, оно все равно
почти бездействует. Я слышала, что вода в бассейне очень холодная, почти на грани
замерзания. Ему вводят какое-то вещество, чтобы кровь не застаивалась. Обмен веществ
почти не происходит... - Шантерель прикоснулась к стеклу, оставив на обледеневшей
поверхности отпечатки пальцев. - Впрочем, это не мешает ему быть чем-то вроде
объекта поклонения. Особенно для стариков. Они верят, что общение с ним - хотя бы
прикосновение к стеклу - обеспечивает им долголетие.
- А вы, Шантерель?
Она кивнула.
- Когда-то я тоже в это верила, Таннер. Но это было лишь переходной стадией. Я
выросла из этого.
Я снова поглядел в зеркальный глаз рыбины. Чего только не довелось повидать за
все эти годы Мафусаилу. Интересно, отложилось ли хоть что-то в его памяти - если эта
раздутая тварь еще не впала в старческий маразм. Где-то я читал, что у золотых рыбок
исключительно короткая память. Они не способны помнить что-либо дольше трехчетырех
секунд.
Но мне уже надоели эти глаза - даже пустые и бессмысленные глаза почтенной и
почти бессмертной рыбы кой. Мой взгляд скользнул вниз, по изгибу провисшей челюсти
Мафусаила - туда, где в бутылочно-зеленом колеблющемся полумраке воды маячили
лица людей, толпящихся по ту сторону стеклянного резервуара.
И я увидел Рейвича.
Это было невозможно, но он стоял почти напротив меня с противоположной
стороны резервуара - он и никто иной. Его лицо было безмятежно спокойным, словно он
медитировал на висящее между нами древнее существо. В этот момент Мафусаил
шевельнул плавником - шевельнул до бесконечности лениво, - и вода колыхнулась,
смазывая картину. С минуту я пытался себя обмануть. Сейчас рябь успокоится, и я увижу
физиономию какого-нибудь местного бездельника, которому в силу сходности генотипа
досталась та же стерильная аристократическая красота.
Но вода успокоилась, и я снова увидел Рейвича.
А он меня - нет. Хотя мы стояли друг против друга, его взгляд еще не встретился с
моим. Отведя глаза и продолжая наблюдать за ним боковым зрением, я сунул руку в
карман, где должен был лежать мой пистолет с ледяными пулями, и едва не вздрогнул,
обнаружив, что он все еще на месте.
Я отщелкнул рычажок предохранителя.
Рейвич стоял на месте, никак не реагируя.
Он был совсем близко. Что бы я не говорил Шантерель, но мне ничего не стоит
угостить его пулей, не вынимая пистолета из сюртука. Если я выпущу в него три заряда,
то смогу точно определить поправку на искажение, которую создавали два листа
бронированного стекла и толща воды, и попаду наверняка. Но обладают ли ледяные пули
достаточной начальной скоростью, чтобы пробить эту преграду? Трудно сказать.
Полагаю, задача носила чисто теоретический характер. Проблема состояла в другом. Если
я стрелял таким под углом, с какого мог попасть в Рейвича, на пути пули возникало
дополнительное препятствие.
Я могу просто-напросто убить Мафусаила...
...или не могу?
Разумеется, могу. Проблема лишь в том, чтобы нажать на курок и вывести
гигантскую тварь из того примитивнейшего состояния, в котором она в данный момент
находится. Слишком просто, чтобы считать этот поступок злодеянием. Не более гнусное
дело, чем, скажем, уничтожение некоего знаменитого произведения искусства.
Слепая серебряная чаша глаза Мафусаила снова приковала мой взгляд. Я ничего не
мог поделать и невольно чертыхнулся.
- В чем дело? - Шантерель почти загородила мне обзор, едва я сделал шаг от
стеклянной стены. Нас вновь окружала толпа, и люди вытягивали шеи, чтобы разглядеть
легендарную рыбу.
- Я кое-кого увидел. На той стороне бассейна.
Пистолет уже показался из моего кармана. Сейчас любой зевака мог разгадать мое
намерение.
- Таннер, вы с ума сошли?
- Весьма вероятно, и не в одном смысле, - ответил я. - Но боюсь, что это ничего
не меняет. Я вполне доволен моей нынешней бредовой системой.
С этими словами я спокойно зашагал вокруг резервуара, ощущая, как металл
пистолета влажнеет от пота, покрывающего мою ладонь. Сейчас я небрежным жестом
извлеку оружие из кармана. Будем надеяться, что сторонний наблюдатель примет его за
портсигар. Но это так и осталось намерением, потому что произошло нечто странное.
Я почти обошел резервуар.
Рейвича не было.
Глава 28
- Вы собирались кого-то убить, - сказала Шантерель, когда мы возвращались
домой. Ее фуникулер, раскачиваясь, пробирался сквозь мозговую коралловую поросль
Кэнопи, усеянную искрами фонарей, далеко внизу под которой темнел Малч, лишь коегде
отмеченный россыпью очагов.
- Простите, что?
- Вы почти вынули из кармана пистолет, как будто хотели им воспользоваться. Не
для угрозы - как это было, когда вы показывали его мне, - а так, словно готовы были не
моргнув глазом нажать на курок... В общем, подойти к кому-то, пустить в него пулю и
уйти прочь.
- Кажется, лгать не имеет смысла?
- Вам придется быть откровенным, Таннер. И кое-что мне рассказать. Кажется, вы
считаете, что правда мне не понравится, - она слишком усложнит дело. Поверьте мне -
ситуация и без того сложна. Вы готовы чуть-чуть приподнять маску? Или будем
продолжать игры?
Недавний инцидент все еще не выходил у меня из головы. Я видел лицо Арджента
Рейвича. Он стоял всего в нескольких метрах от меня, в людном месте.
Неужели все это время он меня видел? Неужели он оказался гораздо умнее, чем я
предполагал? Он узнал меня и сбежал, пока я обходил резервуар с Мафусаилом. Я был
слишком сосредоточен на мысли о стоящем у стекла Рейвиче, чтобы обратить внимание
на недавно ушедших людей. Да, это вполне возможно. Но если допустить, что Рейвича
заранее предупредили о том, что я здесь, возникает ряд куда более неприятных вопросов.
Если он увидел меня, то зачем остался? И почему так легко позволил себя увидеть? Ведь в
тот момент я даже не разыскивал его. Я просто осваивался в новой обстановке перед тем,
как раскинуть свою ловчую сеть.
И еще. Прокручивая в голове этот эпизод - несколько секунд, которые прошли с
того момента, когда я увидел Рейвича, до его исчезновения, - я вспомнил нечто очень
важное. Тогда я кое-что заметил - вернее, кое-кого. Но отмахнулся от этого ощущения. Я
был слишком сосредоточен на том, чтобы сделать выстрел.
Я увидел за стеклом еще одно лицо - еще одно знакомое мне лицо, совсем рядом с
Рейвичем.
Она изменила раскраску, но строение лица так быстро изменить невозможно. Я
очень хорошо знал это лицо.
Зебра.
- Я еще жду, - проговорила Шантерель. - Но ваша мрачная мина начинает меня
раздражать. Как и ваше многозначительное молчание.
- Извините. Дело в том, что... - я непроизвольно улыбнулся. - Мне подумалось,
что вы можете проникнуться ко мне излишней симпатией.
- Не искушайте судьбу, Таннер. Всего пару часов назад вы целились в меня из
пистолета. Как правило, подобные знакомства заканчиваются печально.
- Согласен - обычно так и бывает. Но вы тоже целились в меня. Причем калибр
вашего оружия...
- Хмм... Возможно.
Похоже, я ее не убедил.
- Но если мы хотим двигаться дальше, потрудитесь приоткрыть завесу, которая
скрывает ваше темное и таинственное прошлое. Даже если мне придется услышать нечто,
о чем вы предпочли бы умолчать.
- Таких моментов предостаточно, поверьте.
- Так расскажите. Прежде, чем мы доберемся до дома, я хочу узнать, почему тот
человек должен был умереть. На вашем месте я бы постаралась доказать, что он
действительно заслуживает смерти, кем бы он ни был. Иначе вы потеряете мое уважение.
Машина дергалась и раскачивалась, но ее движение уже не вызывало позывов к
тошноте.
- Он действительно заслуживает смерти, - сказал я. - Не могу сказать, что это
дурной человек. На его месте я поступил бы точно так же.
Только сделал бы это чисто, добавил я мысленно. И никого бы не оставил в живых.
- Слабое начало, Таннер. Но продолжайте, пожалуйста.
Пожалуй, стоило рассказать Шантерель "стерильную" версию моей истории, но я
вспомнил, что такой версии просто не было. Поэтому я рассказал ей о моей солдатской
службе и о том, как я попал к Кагуэлле. Я сказал, что Кагуэлла был властным и жестоким,
но не злым. Ему не были чужды понятия доверия и преданности. Его трудно было не
уважать, и трудно было не стремиться заслужить его уважение. Наверное, мои отношения
с Кагуэллой сложились по очень простой причине. Он был человеком, который жаждал
совершенства. Совершенным должно было быть все, что его окружало, - вещи, которые
он коллекционировал, женщины, с которыми он спал, - вот почему он выбрал Гитту. И
люди, которые на него работали. Я считал себя отличным солдатом, отличным
телохранителем, знатоком оружия, убийцей - я подходил под любое из этих
определений. Но лишь Кагуэлла дал мне возможность оценить свои качества, предоставив
в качестве эталона совершенство.
- Преступник, но не чудовище? - уточнила Шантерель. - И этого вам хватило,
чтобы на него работать?
- Ну, еще он неплохо платил.
- Продажный ублюдок.
- Это не все. Он ценил мой опыт и не хотел мной рисковать, поэтому не поручал
мне особо опасных операций. Скорее, я выполнял роль консультанта. Мне почти не
приходилось носить оружие. Для этого у нас были настоящие телохранители - более
молодые, более тренированные и тупые копии меня самого.
- А при чем здесь человек, которого вы увидели в Эшер-Хайтс?
- Его зовут Арджент Рейвич, - сказал я. - Раньше он жил на Окраине Неба. Его
семья пользовалась там большим почетом.
- В Кэнопи тоже.
- Не удивительно. Если здесь у Рейвича есть связи, это объясняет, к
...Закладка в соц.сетях
