Жанр: Научная фантастика
Город бездны
...енные вокруг кушетки инструменты. Теперь я увидел на них
тусклые потеки засохшей крови - вся гамма оттенков ржавчины.
- Это немало стоит. Покажите мне имплантант.
Я ткнул в шишку на затылке. Некоторое время мадам Доминика осматривала мою
голову. Казалось, острые металлические насадки на ее наперстках скребут прямо по
костям моего черепа.
- Похоже на имплантант Игры. Но вы еще живой.
Очевидно, она имела в виду, что у меня не может быть имплантанта Игры.
Безупречная логика: много ли шансов у человека, который оказался в роли добычи,
добраться до кого-нибудь из коллег мадам Доминики, чтобы избавиться от "маячка"?
- Вы сможете его извлечь?
- Если нейронные связи неглубоки, то без проблем, - она подвела меня к кушетке,
опустила на глаза какое-то сканирующее устройство и некоторое время рассматривала
мою голову, покусывая губы. - Нет. Нейронные связи мелкие, еле достают до коры.
Хорошие новости. Но похоже на имплантант Игры. Как он сюда попал? Нищие? - она
покачала головой, и складки жира на ее шеи заколыхались. - Нет, не они, если только вы
мне не солгали вчера, что у вас нет имплантантов. Ага, вот и разрез от внедрения. Меньше
одного дня.
- Просто вытащите эту чертову штуковину. Или я уйду отсюда с деньгами, которые
уже отдал вашему малышу.
- Можете это сделать, но вы не найдете никого лучше Доминики. Это не угроза, а
обещание.
- Ну так действуйте.
- Вначале задайте вопрос.
Она уже левитировала вокруг кушетки, готовя инструменты и проворно заменяя
одни наперстки другими. Где-то в складках плоти - там, где обычно находится талия -
располагался поясник, и она извлекала из него все необходимое одним прикосновением,
ухитряясь при этом не уколоть и не порезать себе пальцы.
- У меня есть приятель, его фамилия Рейвич, - сказал я. - Он прибыл за день или
два до меня, и мы потеряли друг друга. Амнезия при оживлении, как сказали
Нищенствующие. Они сообщили мне, что он в Кэнопи, но только и всего.
- И что же?
- Думаю, ему вполне могли понадобиться ваши услуги...
Или, скажем, ему пришлось ими воспользоваться.
- Насколько я помню, у него были имплантанты - значит, их пришлось удалить.
Как у господина Квирренбаха - того джентльмена, который приходил к вам со мной.
Я описал ей Рейвича - с той допустимой долей небрежности, какая отличает
портрет доброго приятеля от списка примет опасного преступника.
- С чего вы решили, что этот человек мне знаком?
- Не знаю... Сколько стоит более точный ответ, как вы думаете? Скажем, еще
сотню? Чтобы немного освежить вашу память?
- Память Доминики не столь проворна ранним утром.
- Ну, тогда две сотни. Может быть, вы просто запамятовали? Господин Рейвич.
На ее лице появилось выражение радости и просветления. Надо признать, она
проделала это с изяществом.
- Прекрасно, я очень рад.
Знала бы она, насколько.
- Господин Рейвич - это особый случай.
Ну еще бы. Рейвич - аристократ, а тело любого аристократа - даже обитающего на
Окраине Неба - нашпиговано всякой всячиной, как у представителей высшего общества
Прекрасной Эпохи. В этом им уступают даже высокопоставленные демаркисты. Можно
не сомневаться, что Рейвич, как и Квирренбах, ничего не слышал о Комбинированной
Эпидемии, пока не прибыл на Йеллоустоун. У него тоже не было времени искать какуюнибудь
клинику на орбите, где его могли бы избавить от имплантантов. Он должен был
спешить - спуститься на поверхность и затеряться в Городе Бездны.
Доминика была его первым и последним шансом на спасение.
- Это действительно особый случай, - согласился я. - Именно поэтому вы
обязаны были принять его.
- С чего вы это решили?
Я вздохнул. Похоже, придется или потрудиться, или раскошелиться - скорее всего,
сделать и то, и другое.
- Предположим, вы из него кое-что извлекли. Он выглядел здоровым, но через день
вы обнаружили, что в удаленном имплантанте есть нечто ненормальное, - скажем,
остаточные следы эпидемии. В этом случае вы обязаны были связаться с ним, верно?
На ее лице не дрогнула ни одна складка. Попробуем капельку безобидной лести.
- Так поступил бы любой уважающий себя хирург. Я знаю, не каждый станет
прилагать усилия, чтобы разыскать бывшего клиента. Но вы сами сказали, что здесь вам
нет равных.
Она утвердительно хмыкнула.
- Информация о клиенте конфиденциальна.
Мы оба поняли, что она имела в виду.
Через несколько минут мои карманы стали легче на пачку банкнот - и тяжелее на
бумажку с адресом в Кэнопи. Место носило название Эшер Хайтс. Это могла быть
квартира-жилище, как у Зебры, здание или целый район Кэнопи.
- А теперь закройте глаза, - скомандовала она, ткнув меня в лоб пальцем в тупом
наперстке. - И Доминика покажет свое волшебство.
Местная анестезия уже начала действовать. Операция не заняла много времени - я
даже не заметил, как она удалила мне имплантант. Это было все равно, что вырезать
кисту. Интересно, почему Уэверли не догадался использовать имплантант с защитной
системой? Возможно, это считается... наверно, нечестным ходом. Во всяком случае -
насколько я понял со слов Уэверли и Зебры - правила Игры запрещали охотникам
пеленговать передатчик. Им разрешалось выслеживать добычу, выбирая любые способы
по собственному вкусу, но следовать за сигналом от вживленного передатчика
представлялось им чересчур простым. Имплантанты были нужны исключительно
зрителям, а также людям вроде Уэверли, которые контролировали ход Игры.
Лежа на кушетке Доминики, я лениво размышлял о том, как можно было бы
усовершенствовать Игру, будь на то моя воля. Для начала, имплантанты стоит вживлять
более надежно, задействовав глубокие нейронные пути, о которых беспокоилась
Доминика. Далее, снабдить их защитной системой, которая поджарит мозг жертвы, если
кто-нибудь попытается удалить имплантант раньше времени. Охотникам тоже стоит
вживить имплантанты, защищенные столь же надежно. Оба типа имплантантов -
охотников и добычи - должны транслировать некий закодированный сигнал, известный
обоим участникам. При сближении на определенное расстояние - скажем, при появлении
в одном квартале или ближе - имплантанты будут сообщать своим носителям о
местоположении противника с помощью тех же нейронных связей. Никаких зрителей на
территории игры. Если хотят следить за ходом Игры - пусть сами придумают, как это
сделать. И напоследок ввести элемент личной заинтересованности. Ограничить число
охотников оптимальным и очень простым числом - единицей. Тогда забава превратится
в настоящий поединок. И к чему ограничивать время охоты - какие-то жалкие пятьдесят
часов? На мой взгляд, в таком большом городе охота запросто может длиться целые
месяцы - главное, чтобы сначала жертва успела убежать и спрятаться в лабиринте
Малча. Кстати, почему только Малч - или даже только Город Бездны? Почему бы не
задействовать все поселения планеты, если им хочется настоящих приключений?
Конечно, им это ни к чему. Все, что им нужно - побыстрее сцапать дичь и пустить
ей кровь где-нибудь в укромном месте. Минимум затрат, минимум риска и прочих хлопот.
- Готово, - сказала Доминика, прижав к моему затылку стерильный тампон. -
Теперь вы в порядке, господин Мирабель.
Она держала двумя пальцами имплантант, поблескивающий, словно гематитовая
горошина.
- И если это не охотничий имплантант, то Доминика - самая стройная женщина в
Городе Бездны.
- Не зарекайтесь, - сказал я. - Чудеса иногда случаются.
- Только не с Доминикой, - она помогла мне подняться с кушетки. У меня слегка
кружилась голова, но ранка на ощупь была крошечной - ни припухлости, ни рубца.
- Вам не интересно? - спросила она, когда я накинул на себя сюртук Вадима,
спеша очутиться в его анонимном, хотя и душном убежище.
- Что именно?
- У меня есть вопросы о вашем приятеле.
- О Рейвиче? Мы уже о нем переговорили.
Она принялась упаковывать свои наперстки.
- Нет. О господине Квирренбахе. О другом приятеле, с которым вы были вчера.
- Вообще-то, мы скорее хорошие знакомые, чем приятели. А что вы хотели
спросить?
- Он заплатил мне хорошие деньги, чтобы я вам не говорила. Поэтому я не скажу.
Но теперь вы богатый человек, господин Мирабель. Гораздо богаче Квирренбаха. Вы
улавливаете намек Доминики?
- Квирренбах заплатил вам за молчание, но если я перебью его ставку, вы
нарушите тайну?
- Вы просто умница, господин Мирабель. Доминика оперирует без опасности для
мозга.
- Я в восторге.
Испустив тяжкий вздох, я снова полез в карман. Интересно все-таки, что хотел
скрыть от меня Квирренбах. Я не знал, чего ожидать, поскольку до сих пор мне даже в
голову не приходило, что у Квирренбаха вообще есть какие-то секреты.
- Он пришел с вами, - сказала Доминика. - В такой же одежде Нищих. Попросил
удалить имплантанты.
- Расскажите что-нибудь поновее.
Доминика лукаво улыбнулась, и я понял: чем бы она со мной не поделилась, это
доставит ей удовольствие.
- У него не было имплантантов, господин Мирабель.
- Неужели? Но я видел его на вашей кушетке. Вы его оперировали, выбрили ему
голову...
- Он попросил, чтобы это выглядело убедительно. Доминика не задает вопросов.
Просто выполняет просьбу клиента. Клиент всегда прав. Особенно, когда он платит, как
господин Квирренбах. Клиент просит сымитировать операцию. Побрить ему голову и все
такое. Но я не вскрываю ему голову. Нет нужды. Однако я его сканирую - там пусто. Он
уже чист.
- Тогда какого черта...
Вот и все. Квирренбаху не нужно было удалять имплантанты, потому что их
удалили много лет назад, во время эпидемии, - а может быть, их у него вообще не было.
Он не прилетал с Гранд-Титона. Скорее всего, он даже не выбирался за пределы системы
Йеллоустоуна. Этого местного гения наняли, чтобы он следил за мной и выяснил, каковы
мои цели.
Он работал на Рейвича.
Рейвич прибыл в Город Бездны раньше меня - тогда меня еще лечили от амнезии
Ледяные Нищенствующие. Несколько дней - немного, но ему хватило, чтобы нанять
себе помощника. По-видимому, Квирренбах был первым, кто ему подвернулся. Затем
композитор отправился на орбиту и смешался с иммигрантами, которые только что
прибыли в систему Йеллоустоуна. Его миссия была несложной: выследить людей с
"Орвието" и найти среди них потенциального убийцу.
Я прокрутил в голове последние события.
Вначале ко мне в кают-компании "Стрельникова" пристал Вадим. Я избавляюсь от
"доброго самаритянина", а через несколько минут вижу, как он избивает Квирренбаха. Я
вмешиваюсь, требую, чтобы Вадим оставил Квирренбаха в покое, а когда слова не
действуют, пускаю в ход более веский аргумент. Первая зацепка, которую я пропустил:
Квирренбах просит меня пощадить Вадима.
Тогда я приписал это гуманности композитора.
Потом мы забираемся в каюту Вадима. Зацепка номер два: когда мы начали рыться в
вещах Вадима, Квирренбах чувствовал себя весьма неуютно. Он даже пытался читать мне
мораль. Тогда я переубедил его.
Все это время я не замечал очевидного: Квирренбах и Вадим работали вместе.
Квирренбаху необходимо было сблизиться со мной, не вызывая подозрений, и
узнать обо мне побольше. Эта парочка разыграла меня, как последнего идиота.
Разумеется, в кают-компании Вадим не слишком деликатничал со своим компаньоном -
но чего не сделаешь ради правдоподобия ситуации. Наверно, у них был запасной вариант
- на тот случай, если я улизну после первой стычки с Вадимом. И еще один факт,
которому я не придал значения: во время драки на "Карусели", пока я расправлялся с
Вадимом, его напарник держал Квирренбаха.
Мне следовало задуматься над этим.
Квирренбах прицепился ко мне, словно на корабле больше никого не было. Похоже,
парень настоящий профи... А может быть, и нет. Рейвич мог нанять с полдюжины других
агентов для слежки за другими пассажирами, и у каждого из них была своя стратегия и
тактика. Разница была в том, что другие ошиблись в выборе цели, а Квирренбах -
благодаря везению, интуиции или дедукции - попал в самое яблочко. Вот только знал ли
об этом сам "композитор"? Во время наших продолжительных бесед я был достаточно
осторожен и, кажется, ничем не намекнул, что работал на Кагуэллу.
Попробуем поставить себя на место Квирренбаха.
Должно быть, они с Вадимом испытывали сильное желание прикончить меня
побыстрее. Но сделать этого они не могли, не убедившись окончательно, что я - именно
тот, кого они ищут. Если бы они поторопились, то никогда бы не узнали, действительно
ли убрали нужного человека, и никто не смог бы рассеять их сомнения.
Поэтому Квирренбах, очевидно, планировал следить за мной до тех пор, пока не
выяснится, что я разыскиваю человека по фамилии Рейвич, - не важно, с какой целью.
Посещение Доминики было важной частью его маскировки. Вряд ли он знал, что у тех,
кому довелось воевать на Окраине Неба, имплантантов нет и быть не может, а значит, мне
не понадобятся услуги этой мадам. Но он принял это спокойно и доверил мне свои
пожитки на время, пока находился на "операции". Браво, маэстро Квирренбах!
Содержимое кейса, несомненно, тоже было частью его легенды.
Здесь я тоже кое-что упустил. Торговец посетовал, что эксперименталии
Квирренбаха - контрабанда, копии оригиналов, сделанные несколько недель назад. При
этом Квирренбах сказал, что он только что прибыл на Йеллоустоун. Интересно, что бы я
обнаружил, проверив списки субсветовиков, прибывших за последнюю неделю? Был ли
среди них хотя бы один с Гранд-Титона? Может да, а может, нет. Все зависит от того,
насколько тщательно Квирренбах проработал свою легенду. Боюсь, о его бессмертной
симфонии того же самого сказать нельзя. Шедевры редко создаются за пару дней на
пустом месте.
По правде говоря, он весьма неплохо справился.
Где-то около полудня, когда я простился с Доминикой, на меня обрушился
очередной эпизод из жизни Хаусманна.
Я стоял, прислонясь спиной к стене вокзала Гранд-Сентрал, и лениво наблюдал, как
кукольник забавляет компанию ребятишек. Склонившись над миниатюрной будкой,
кукольник управлял крошечной, очень изящной фигуркой Марко Ферриса в космическом
скафандре, карабкающейся вниз по скале, роль которой играла куча битой штукатурки.
Предполагалось, что Феррис спускается в Бездну, поскольку у основания склона лежала
горка "драгоценных" камней, охраняемая свирепым инопланетным монстром с девятью
головами. Детишки захлопали в ладоши, а потом пронзительно завопили, когда кукольник
заставил монстра броситься на Ферриса.
И тут мир вокруг меня застыл, а через миг я уже видел нечто совершенно другое.
Позже - когда у меня появилось время осмыслить то, что мне открылось - я
вспомнил заодно и предыдущий эпизод. Эти видения начинались вполне безобидно - в
них не было ничего, кроме известных мне фактов из жизни Небесного. Но чем дальше,
тем заметнее становилась разница между тем, что я знал и тем, что видел. Поначалу это
касалось мелких деталей, потом... Ни в одном жизнеописании не упоминался шестой
корабль. Нигде не говорилось, что Небесный оставил в живых диверсанта, который убил
- или получил возможность убить - его отца. И это были еще мелочи - по сравнению с
тем, что мне показали на этот раз. Небесный убил капитана Бальказара. До сих пор
Бальказар считался лишь проходным персонажем нашей истории, одним из
предшественников Небесного. Нигде и никогда не упоминалось о том, как именно он
погиб.
Из моей ладони на вокзальный пол тонкой струйкой текла кровь. Стиснув кулак, я
задумался. Что это все-таки за напасть?
- Я ничего не смог сделать. Он спокойно спал - мне даже в голову не пришло, что
тут что-то не так.
Двое медиков - Вальдивия и Ренго, которые сейчас осматривали Бальказара, -
появились в кабине кэба сразу после стыковки, когда Небесный поднял тревогу. Медики
закрыли за собой воздушный шлюз, чтобы не мешали посторонние. Небесный пристально
наблюдал за ними. Оба выглядели изнуренными и бледными, под глазами набухли темные
мешки.
- Он не вскрикнул, когда начал задыхаться... ну, или что-нибудь в этом роде? -
спросил Ренго.
- Я ничего не слышал, - ответил Небесный. Он старательно изображал огорчение,
но старался не переусердствовать. Теперь, когда Бальказара не стало, путь к званию
капитана неожиданно приобрел четкие очертания - словно после блужданий в
запутанном лабиринте он понял, как пройти в его центр. Это ясно не только ему, но и всем
окружающим, - и покажется подозрительным, если его горе не будет окрашено легким
оттенком радости по поводу такой небывалой удачи.
- Готов поспорить, эти ублюдки на "Палестине" его отравили, - сказал
Вальдивия. - Вы знаете, что я всегда был против этой затеи.
- Совещание проходило в стрессовой обстановке, - сказал Небесный.
- В том-то и дело, - заметил Ренго, почесывая розовое пятнышко раздраженной
кожи под глазом. - И незачем винить кого попало. Он просто не выдержал напряжения.
- Значит, я ничего не мог сделать?
Тем временем Вальдивия расстегнул мундир на груди Бальказара и теперь
осматривал переплетение проводов. Наконец он с сомнением ткнул пальцем в какое-то
устройство.
- Должна была сработать сигнализация. Как я понимаю, вы ничего не слышали?
- Повторяю, я не слышал ни звука.
- Черт бы ее побрал... - Вальдивия покачал головой. - Похоже, опять
забарахлила. Послушайте, Небесный. Если об этом кто-нибудь узнает, нам конец. В этом
агрегате постоянно что-то накрывалось, а мы с Ренго в последнее время и так работаем
как проклятые... - он шумно вздохнул и покачал головой, словно поражаясь объему
проделанной работы. - В общем, я не говорю, что мы ни разу не чинили систему. Но мы
же не могли все время заниматься Стариком, в ущерб остальным. Я знаю, что на
"Бразилии" есть устройства получше этой рухляди, - но нам-то какая от этого польза?
- Можно сказать, никакой, - Небесный сочувственно кивнул. - Вы могли
уделить Старику чуть больше внимания - но тогда умер бы кто-нибудь еще. Я вас
прекрасно понимаю.
- Очень надеюсь, Небесный. Представляете, какая вонь поднимется в нашем
болоте? - Вальдивия снова посмотрел на капитана, но в его взгляде не было надежды на
чудо. - Теперь нам предстоит отчитываться о качестве медицинского обслуживания. А
вас замучают расспросами - как проходил визит на "Палестину". Эти болваны из Совета
- вроде Рамиреса - постараются все свалить на нас с вами. Что мы оплошали, проявили
преступную халатность... Поверьте, я такое не раз видел.
- Мы знаем, что ни в чем не виноваты, - ответил Небесный, глядя на капитана. На
погоне все еще виднелась полоска высохшей слюны, словно след слизняка. - Он был
прекрасным человеком и долго оставался на посту, хотя мог бы выйти в отставку. Он
просто состарился.
- Конечно. В любом случае, больше года он бы не протянул. Но попробуйте
объяснить это экипажу.
- Значит, нам необходимо прикрыть тылы.
- Небесный... Вы не скажете им ни слова, ладно? О том, что мы вам рассказали?
В люк воздушного шлюза забарабанили. Кто-то пытаясь войти в кабину, но
Небесный решил не обращать внимания.
- Что, по-вашему, мне следует сказать?
Медик глубоко вздохнул.
- Вам нужно сказать, что сигнализация сработала. Неважно, что вы ничего не
сделали. Вы все равно ничем не могли бы ему помочь. У вас не было оборудования, вы
просто не знали, что делать, и до корабля было еще далеко.
Небесный кивнул. Это звучало вполне логично и полностью совпадало с его
мнением.
- Значит, мне не следует говорить, что сигнализация вообще не сработала?
Медики переглянулись.
- Да, - сказал первый. - Именно так. Вас никто не станет винить, Небесный. Они
поймут, что вы сделали все, что могли.
Небесный поймал себя на мысли, что сейчас капитан выглядит непривычно
спокойным. Глаза его были закрыты - один из медиков прикрыл старику веки, отдавая
дань уважения. Можно подумать, что капитану действительно снится детство, - как
говорил Клоун. И неважно, что это детство прошло на борту корабля и было точно таким
же пустым и отягощенным клаустрофобией, как детство Небесного.
Стук не прекращался.
- Пожалуй, ребят стоит впустить, - сказал Небесный.
- Небесный, - с мольбой повторил первый медик, и Небесный положил руку ему
на плечо.
- Не беспокойтесь.
Взяв себя в руки, Небесный положил ладонь на дверное контрольное устройство. За
дверью столпилось не меньше двадцати человек. Каждый стремился первым попасть в
кабину. Каждому хотелось взглянуть на мертвого капитана - и продемонстрировать
озабоченность, за которой скрывалась тайная надежда, что на этот раз тревога не окажется
ложной. В последние годы Бальказар обзавелся неприятной привычкой время от времени
"умирать".
- Ради всего святого, скажите, что случилось? - произнесла женщина из отдела
проектирования двигателей.
Кто-то из техников открыл рот, но Небесный его опередил.
- Его система жизнеобеспечения вышла из строя, - пояснил он.
- Что?
- То, что вы слышали. Я постоянно наблюдал за капитаном. С ним все было в
порядке, и вдруг сработала сигнализация. Я расстегнул мундир и посмотрел на
диагностические данные. Как я понял, у капитана случился сердечный приступ.
- Нет... - пробормотал один из медиков, но с тем же успехом он мог обращаться к
пустой комнате.
- Вы уверены, что приступа у него не было? - спросила женщина.
- Почти уверен. Он постоянно говорил со мной, рассуждал вполне разумно. Ни
малейшего признака дискомфорта, только раздраженность. Затем устройство объявило,
что собирается применить дефибрилляцию. Разумеется, в эту минуту он разволновался.
- И что было дальше?
- Я попытался снять с него "кирасу" или хотя бы отсоединить провода, но увидел,
что до дефибрилляции осталась пара секунд. Мне пришлось отойти - иначе меня бы
убило.
- Он лжет! - воскликнул медик.
- Не обращайте внимания, - мягко произнес Небесный. - На его месте вы вели
бы себя точно так же. Я не хочу сказать, что это было сделано умышленно...
Он умело выдержал паузу, предоставив каждому закончить фразу самостоятельно.
- Я не хочу сказать, что это было сделано умышленно. Просто трагическая
оплошность, которая вполне объяснима. Взгляните на них. Эти люди давно пребывают в
состоянии нервного истощения. Неудивительно, что они начали ошибаться. Нельзя
осуждать их слишком строго.
Теперь этим людям запомнятся не попытки Небесного избежать обвинения, а его
великодушие и сострадание к неудачникам. Люди отметят это и воздадут ему должное,
одновременно соглашаясь с тем, что отчасти в смерти капитана виноваты эти сомнамбулы
в белых халатах. И она уже не покажется им бедой, подумал Небесный. Великий и
уважаемый старик скончался в результате трагического стечения обстоятельств.
Последуют взаимные обвинения - но это вполне объяснимо и закономерно.
Он хорошо прикрыл тылы.
Вскрытие покажет, что капитан действительно умер от сердечного приступа. Ни
вскрытие, ни данные из памяти системы жизнеобеспечения не помогут установить
подлинного момента его смерти.
- Молодец, - похвалил его Клоун.
Он действительно молодец. Но Клоун тоже заслуживает похвалы. Именно он
приказал Небесному расстегнуть мундир спящего Бальказара. Именно он объяснил, как
задействовать скрытые функции "кирасы", чтобы вызвать у старика аритмию, хотя тот
чувствовал себя не хуже, чем обычно. Клоун молодец. Правда, подсознательно Небесный
понимал, что его наставник всегда знает ровно столько, сколько он сам. Однако Клоун
умел "выцеплять" из его памяти нужные сведения, и Небесный был ему за это благодарен.
- Думаю, мы отлично сработаемся, - тихо пробормотал Небесный.
Он смотрел, как тела медиков, кувыркаясь, исчезают в темноте.
Для Вальдивии и Ренго назначили казнь, которую проще всего осуществить на борту
звездолета: смерть от удушья в воздушном шлюзе с последующим выбросом в вакуум.
Расследование гибели Старины Бальказара заняло почти два года по бортовому
времени. Сначала бесконечное рассмотрение апелляций; затем противоречия,
обнаруженные в отчете Небесного... Но апелляции были отклонены, а Небесный сумел
представить объяснения, которые удовлетворили почти всех. Сейчас свита старших
офицеров толпилась у соседних иллюминаторов, напряженно всматриваясь в темноту.
Они уже слышали, как умирающие медики стучали в дверь шлюза, когда из него уходил
воздух.
Да, наказание было суровым - с учетом того, что расследование затянулось сверх
всякой меры. Но для такого рода преступления не следует проявлять снисходительность.
Вряд ли имеет значение, что эти люди не собирались убивать Бальказара. Они просто
проявили небрежность... хотя отсутствие намерений само по себе наводит на подозрение.
Небрежность на борту корабля - почти такое же преступление, как и открытый мятеж. И
не сделать этих людей примером - значит проявить такую же небрежность.
- Ты убил их, - проговорила Констанца - достаточно тихо, чтобы ее не услышал
никто, кроме Небесного. - Может быть, других ты убедил, но не меня. Я слишком
хорошо знаю тебя, Небесный.
- Ты меня совсем не знаешь, - процедил он сквозь зубы.
- Нет, знаю. Я знаю тебя с самого детства, - она демонстративно улыбнулась,
словно произнесла какую-то шутку. - Тебя всегда больше привлекали странные твари
вроде Слика, чем нормальные люди. Или чудовища вроде того диверсанта. Ведь ты
оставил его в живых?
- Оставил в живых кого? - его лицо было таким же непроницаемым, как у
Констанцы.
- Диверсанта.
Она глядела на него, недоверчиво прищурившись.
- Подозреваю, ты давно это задумал. И вообще, где он? На "Сантьяго" есть сотни
мест, где ты мог его спрятать. Когда-нибудь я его найду, ты знаешь, и положу конец
твоим садистским экспериментам. Точно также я со временем докажу, что ты подставил
Вальдивию и Ренго. И ты будешь наказан.
Небесный улыбнулся, вспомнив о камере пыток, в которой держал Слика и
химерика. За последнее время дельфин заметно деградировал из разумного существа и
превратился в машину, не способную ни на что, кроме ненависти и причинения боли.
Путем нехитрых манипуляций Небесный заставил Слика видеть в диверсанте главного
виновника своих злоключений. Теперь дельфин взял на себя роль Дьявола и вел сражение
с Богом, которым Небесный становился в глазах химерика. Это было очень удобно -
создать для него воплощение всего жуткого и ненавистного в против
...Закладка в соц.сетях
