Жанр: Научная фантастика
Город бездны
...родолжал стрелять.
Он стоял на месте, расставив ноги и всаживая ракету за ракетой в рану. Деревья
вокруг были облеплены кровью и ошметками внутренностей. Но змея продолжала ползти
вперед, хотя между ее головой и хвостом уже не оставалось живого места. До цели
оставались считанные метры, когда гигантская рептилия, наконец, дернулась и
распласталась на земле. Кагуэлла всадил в нее для верности последнюю ракету, затем
повернулся и зашагал ко мне той же неспешной походкой, что и Дитерлинг.
Вблизи я заметил, что его рубаха покрыта красной пленкой, а на лицо как будто
нанесен тончайший слой румян. Он подал мне базуку. Я поставил ее на предохранитель,
хотя в этом не было нужды - последний заряд был только что выпущен, и магазин
опустел.
Вернувшись к машине, я открыл контейнер с боеприпасами, вставил на место новый
магазин и закрепил базуку на стойке рядом с остальным оружием. Кагуэлла выжидающе
смотрел на меня - но что я мог ему сказать? Мне не хотелось поздравлять его с удачной
охотой. Если не брать в расчет выдержку и физическую силу, необходимую для
удержания базуки, любой ребенок мог бы расправиться со змеей точно таким же образом.
Вместо этого я поглядел на двух зверски убитых тварей, лежащих поперек нашей
тропы и совершенно не похожих на то, чем они были минуту назад.
- Не думаю, что помощь Вайкуны была бы необходима, - заметил я.
Он посмотрел на меня, затем качнул головой, словно досадуя на мою ошибку, из-за
которой ему пришлось спасать мне жизнь, упуская шанс поймать добычу, - а заодно
признавая правдивость моих слов.
- Поехали, Таннер, - сказал он.
В ту же ночь мы разбили лагерь и устроили засаду.
Судя по данным Оркагны, отряд Рейвича находился в тридцати километрах к северу
от нашей позиции и двигался на юг все тем же спокойным маршем. Создавалось
впечатление, что они шли без отдыха днем и ночью - в отличие от нас, но, поскольку в
среднем они двигались чуть медленнее, чем мы, расстояние между нами почти не
сокращалось. Сейчас наши отряды разделяла река, которую придется форсировать, но
если Рейвич не отважится на ночной марш-бросок, что будет серьезной ошибкой, к
рассвету он окажется на дороге в пяти километрах от нас.
Мы установили надувные палатки, на этот раз укутав каждую оболочкой из
камуфляжной материи. Теперь мы находились в самом сердце ареала обитания гамадриад,
поэтому я озаботился установить дальнодействующие датчики - температурные и
акустические. Они должны были сработать, если к нам будет приближаться взрослая
особь среднего размера. Молодняк - дело другое, но эти твари, по крайней мере, не
разнесут наш лагерь. Дитерлинг осмотрел все деревья в округе и подтвердил, что ни одно
из них за последнее время не выпускало молодых гамадриад.
- Лучше побеспокоиться насчет других местных хищников, - сказал он, встретив
нас с Кагуэллой около одной из палаток. - Здесь кто только не водится.
- Возможно, змеи размножаются в определенное время года, - предположил
Кагуэлла. - Надо будет это учесть, когда снова отправимся на охоту. На этот раз мы
спланируем все, как следует.
Я недовольно взглянул на хозяина.
- Все еще хотите поработать с чем-нибудь из игрушек Вайкуны?
- Почему бы не отдать дань памяти нашему славному доктору? Ему бы это
понравилось.
- Как знать, - я вспомнил змей, которым посчастливилось попасться нам на пути.
- Вообще-то, мы сами чуть не отправились в мир иной.
- В учебниках не говорится, что они мигрируют парами.
- Значит, вы хорошо учите уроки. И как, помогает?
- Мы выбрались из этой задницы. И не с твоей помощью, Таннер.
Он бросил на меня строгий взгляд, потом кивком указал на Дитрелинга.
- По крайней мере, он знал, какое оружие нам было нужно.
- Базука? - уточнил я. - Согласен. Очень эффективно, правда? Но я не называю
это охотой.
- Тут ты прав, - согласился Кагуэлла. Его настроение менялось непредсказуемо.
- Ты тоже неплохо поработал, - он положил руку мне на плечо. - Мы получили
ценный урок. Нам это пригодится, когда мы вернемся в следующий раз.
Я видел, что он абсолютно серьезен. Он действительно хотел заполучить почти
взрослую гамадриаду.
- Чудесно, - сказал я, энергично освобождая плечо. - Но только в следующий раз
я доверю руководство экспедицией Дитерлингу. А сам останусь в Доме Рептилий и буду
выполнять работу, за которую вы мне платите.
- Я плачу тебе за то, чтобы ты был здесь, - сказал Кагуэлла.
- Да. За то, чтобы пристрелить Рейвича. Но отстрел гигантских змей не входит в
условия моего контракта, насколько мне известно.
Он вздохнул.
- Рейвич - по-прежнему наша главная цель, Таннер.
- В самом деле?
- Разумеется. Все остальное просто... побрякушки.
Он кивнул и исчез в своей палатке.
- Послушай, братишка... - пробормотал Дитерлинг.
- Я знаю. Тебе ни к чему извиняться. Ты был прав, что схватил базуку, а я ошибся.
Дитерлинг кивнул и отправился к стойке с оружием, чтобы выбрать очередную
винтовку. Проверив прицел, он перекинул ремень через плечо и перебросил ее за спину.
- Куда ты идешь?
- Проверю еще разок территорию.
Я заметил, что инфракрасные очки-бинокли он не взял.
- Уже темнеет, Мигуэль... - я кивком указал на свои очки, лежащие на столе
рядом с картой, где были отмечены перемещения Рейвича.
Но Мигуэль Дитерлинг лишь улыбнулся и отвернулся.
Позже - гораздо позже, после того, как я установил примерно половину ловушек -
остальными я решил заняться на рассвете, чтобы они не создавали проблем нам самим, -
Кагуэлла пригласил меня к себе палатку.
- Да? - осведомился я, ожидая очередного приказа.
- Мне нужен противник.
На складном столике стояла шахматная доска с расставленными фигурами, рядом
стояли стулья с брезентовыми спинками. Я пожал плечами. Я неплохо играю в шахматы
- даже очень неплохо, но сама по себе эта игра меня не привлекает. Для меня это была
еще одна из обязанностей, которой не стоит пренебрегать, - и я знал, что не могу
позволить себе победить.
Кагуэлла навис над шахматной доской. На нем была рабочая солдатская униформа,
перекрещенная брезентовыми ремнями, на поясе - целый арсенал кинжалов и
метательных ножей, на шее брелок с дельфином. Когда его руки тянулись к фигурам, мне
вспоминались генералы прежних времен, которые расставляют крошечные украшенные
флажками фигурки танков и пехотинцев на просторном столе с песочным покрытием. На
лице хозяина застыло безмятежное спокойствие, зеленоватое сияние электрических ламп
странным образом отражалось в его глазах, словно передавая им частицу своего света. Все
это время Гитта находилась с нами. Время от времени она наливала мужу крошечную
рюмку писко, но редко произносила хоть слово.
На этот раз партия выдалась непростая - из-за необходимости постоянно прибегать
к тактическим уловкам. Я играл в шахматы лучше Кагуэллы, но ему не слишком
нравилось проигрывать. С другой стороны, он был достаточно умен, чтобы обнаружить,
что противник играет не в полную силу. Так что мне приходилось удовлетворять его
самолюбие на обоих фронтах. Я играл жестко, загоняя Кагуэллу в угол, но непременно
создавал в своей позиции слабое место - нечто едва уловимое, но потенциально
смертельно опасное. И в тот момент, когда положение казалось для него безнадежным, я
позволял ему увидеть эту лазейку, подобную тончайшей трещине на гладкой поверхности.
Впрочем, иногда он не замечал моей слабости, и мне оставалось лишь позволить ему
проиграть. В этой ситуации мне приходилось делать вид, что победа была вырвана почти
чудом.
- Ты снова побил меня, Таннер...
- Однако вы хорошо играли. Приходится позволять себе иногда выиграть.
Гитта бесшумно появилась рядом с мужем и налила ему в рюмку очередную каплю
спиртного.
- Таннер всегда играет хорошо, - заметила она, пристально глядя на меня. - Он
достойный противник, и ты это знаешь.
- Стараюсь, - ответил я, пожимая плечами.
Кагуэлла смахнул фигуры с доски, словно в приступе раздражения, но его голос
оставался спокойным.
- Сыграем еще разок?
- Почему бы и нет? - устало отозвался я, понимая, что на сей раз мне неизбежно
придется проиграть.
Партия была закончена. Мы с Кагуэллой прикончили оставшиеся капли писко, затем
обсудили план операции, хотя уже рассматривали его десятки раз и предусмотрели любые
мелочи. Но это уже стало чем-то вроде ритуала, который мне порядком надоел.
Напоследок мы осмотрели оружие, и Кагуэлла тихо проговорил мне на ухо:
- Я ненадолго выйду, Таннер. Хочу потренироваться в последний раз. И лучше,
чтобы меня не беспокоили, пока не закончу.
- Рейвич может заметить вспышки.
- Это худшее, что может произойти. А может, он решит, что это молнии.
Я кивнул, но настоял на личной проверке его оружия, прежде чем позволил ему
уйти. Не взяв с собой фонаря, вскинув за спину миниатюрную лазерную винтовку, он
шагнул в темноту и вскоре исчез из виду. Ночь была темная. Я надеялся, что ему знакомы
окрестности нашей поляны. Как и Дитерлинг, Кагуэлла был уверен, что весьма неплохо
видит в темноте.
Прошло несколько минут, и я услышал ритмичный звук импульсов. Они раздавались
каждые несколько секунд, потом следовали долгие паузы - Кагуэлла регулировал режим
огня или выбирал новую цель. Каждый разряд на миг освещал верхушки деревьев
ослепительной вспышкой, вспугивая крылатых обитателей леса, и они черными тенями
начинали метаться на фоне звездного неба. Потом я увидел еще одну тень - она была
настолько велика, что заслонила рой звезд на западе. Это была буря, которую
предсказывал Кагуэлла. Она подкралась с океана, готовая обрушить на Полуостров
муссонные дожди. Словно в подтверждение моей догадки, теплый неподвижный ночной
воздух стал тяжелым, а по верхушкам деревьев пробежал порыв ветра. Вернувшись в
палатку, я нашел фонарь и зашагал по тропе, которую выбрал мой хозяин, - туда, где,
точно вспышки маяка, мелькали разряды его винтовки. Пробираться через заросли
становилось небезопасно, но скоро я вышел на небольшую поляну, где уже несколько
минут стоял, стреляя, Кагуэлла. Я махнул в его сторону фонарем, объявляя о своем
присутствии.
- Я просил не беспокоить меня, Таннер, - бросил он, не опуская винтовки.
- Знаю. Приближается буря. Я боялся, что вы этого не заметите, пока не польет
дождь, а тогда вам трудно будет найти дорогу в лагерь.
- А разве я не говорил тебе, что будет буря? - возразил он, не поворачиваясь ко
мне, - он был слишком увлечен стрельбой. Лазерные разряды вспарывали темноту,
устремляясь к невидимым целям, - и, как я заметил, находили их с безукоризненной
точностью, хотя Кагуэлла время от времени менял стойку или перезаряжал винтовку.
- Так или иначе, уже поздно. Нам нужно немного поспать. Если Рейвич где-нибудь
застрянет, завтрашний день может оказаться долгим. Вам понадобятся силы, так что стоит
отдохнуть.
- Ты прав на все сто, - согласился он, выдержав подобающую паузу. - Просто я
хочу убедиться, что сумею изувечить этого ублюдка, если захочу.
- Изувечить? Мне казалось, что мы собираемся ликвидировать его, и дело с
концом.
- И какой в этом смысл?
Я шагнул к нему.
- Убить его - это одно. Наверняка он хочет убить вас, поэтому это не лишено
смысла. Но чем он заслужил подобную ненависть?
Кагуэлла прицелился и выпустил еще один разряд.
- А кто сказал, что он должен ее заслужить, Таннер?
Резким движением он перевел приклад и прицел оружия в нерабочий режим и
забросил винтовку за спину, где она казалась частью хрупкой корабельной оснастки,
притороченной к китовой туше.
Мы возвращались молча. Грозовая туча вздымалась над нами, подобно скале из
обсидиана, беременной молниями. Когда мы достигли лагеря, первые капли дождя уже
пробили кроны деревьев. Проверив, надежно ли укрыто от непогоды оружие, и включив
выставленные по периметру детекторы, которые должны были оповестить нас о
вторжении, мы спрятались в своих герметичных палатках. Дождь забарабанил по материи,
словно нетерпеливые пальцы по столешнице, где-то на юге прокатился раскат грома. Все
было готово. Мы улеглись в свои походные койки, чтобы перехватить несколько минут
отдыха, прежде чем отправиться на поиски нашего приятеля.
- Выспись как следует, - посоветовал напоследок Кагуэлла, просунув голову в
мою палатку. - Завтра нам предстоит битва.
Было еще темно, буря не утихала. Я проснулся и прислушался к дроби, которую
выбивал дождь по натянутому барабану купола палатки.
Что-то встревожило меня - настолько, что я проснулся. Иногда такое случается.
Мой мозг работает над проблемой, решение которой при свете дня кажется абсолютно
очевидным, - пока не найдет загвоздку. Именно таким образом я расставлял самые
изощренные ловушки в Доме Рептилий - представлял себя диверсантом, затем изобретал
способ обойти преграду, которая до сих пор казалась мне абсолютно неприступной... С
этим ощущением я и проснулся - словно мне вдруг открылось нечто очевидное. И что я
по самонадеянности допустил ужасную ошибку. Но в первую минуту я не мог вспомнить
подробности сна - той тайны, которую доверительно открыло мне мое прилежное
подсознание.
Через секунду я понял, что на нас напали.
- Нет... - пробормотал я.
Но было уже слишком поздно.
Одна из непреложных истин войны, которые мне в свое время пришлось усвоить,
состоит в том, что большинство стереотипов не слишком далеки от реальности. Война
состоит из зияющих бездн бездействия, оттененных краткими, пронзительными
интерлюдиями, которые и принято называть военными действиями. Во время этих
интерлюдий события сменяются с головокружительной быстротой - и в то же время
течет медленно, как во сне, и каждый миг клеймом выжигается в памяти. Только так - и
особенно в такой жестокой, напряженной ситуации, как засада.
Нет, никакого предупреждения не было. Возможно, что-то дотянулось до моих
сновидений, точно сторожевая нить, и вырвало меня из сна - осознание того, что нас
атаковали, осознание собственной ошибки. В момент пробуждения я этого не знал. Быть
может, сработал датчик на периметре, хрустнула ветка под ногой или закричал
напуганный зверь.
Это не имело значения.
Нас было восемь, их трое, но они положили нас с безжалостной легкостью. Все трое
были с головы до пят затянуты в бронированные костюмы-"хамелеоны", которые
способны менять не только цвет, но форму и текстуру. Разумеется, о таких доспехах
местные ополченцы могли только мечтать. Единственными, кто мог продать им такую
технику или технологию, были ультра. Значит, я не ошибся, - Рейвич тоже сносился с
экипажем субсветовика. Возможно, он заплатил им, чтобы они обманули Кагуэллу,
предоставив ложную информацию об их местонахождении. Кстати, не исключено, что
именно эта догадка, родившаяся в моем полуспящем сознании, стала причиной моего
пробуждения.
Конечно, у Рейвича могло быть два отряда. Один из них двигался на юг в тридцати
километрах к северу от нас, с меченым вооружением, под контролем Оркагны. Мы
решили, что это единственный отряд. А если существовал второй, который шел впереди
первого? Его бойцы могли быть легко вооружены - и ультра просто не отследили их.
Недостаток огневой мощи может с лихвой компенсироваться эффектом неожиданности.
Так оно и случилось.
Их оружие не превосходило наше ни совершенством, ни убойной силой, но они
пользовались им с педантичной аккуратностью, скосив часовых за пределами лагеря,
прежде чем те успели ответить. В тот момент я не думал ни о чем подобном. Я все еще
боролся со сном. Мне даже казалось, что я слышу не пульсацию и треск энергетических
разрядов, а звуки агонизирующей бури, которая уползала вглубь Полуострова. Затем
снаружи донеслись вопли, и до меня дошла суть происходящего.
Но к тому времени, разумеется, было уже слишком поздно.
Глава 21
В конце концов, я проснулся. Лежа в золотистом утреннем свете, который струился
в комнату Зебры, я еще долго прокручивал в голове картины, увиденные во сне. Наконец,
немного успокоившись, я переключился на свою раненую ногу.
За ночь машина-целительница сотворила настоящее чудо - медицинские
технологии, которые она использовала, оставляли позади все, что существовало на
Окраине Неба. Рана превратилась в беловатую звездочку новой плоти. Зато я испытал еще
одно психологическое потрясение - мозг отказывался признать тот факт, что моя нога
могла действовать абсолютно нормально. Поднявшись с кушетки, я сделал на пробу
несколько неуклюжих шагов в направлении ближайшего окна, вверх по широким
ступеням, образующим пол. Мебель заботливо отползала в сторонку, уступая мне дорогу.
При свете дня - или времени суток, которое заменяло в Городе Бездны день -
огромная дыра в сердце Города казалась еще более мрачной и глубокой до
головокружения. Нетрудно представить, как она манила первых исследователей - тех,
кто подобно новорожденным появился из чрева роботов или прилетел на Йеллоустоун
следом на хрупких звездолетах. Пятно теплых газов, изливающихся из Бездны, при
благоприятных атмосферных условиях можно было увидеть из космоса.
Пересекали они территорию на краулерах или скользили над поверхностью среди
многослойной облачности, от первой встречи с Бездной не могло не захватить дух. Что-то
нанесло планете рану тысячи веков назад, и эта открытая рана все еще не была залечена.
Говорят, некоторые смельчаки спускались в ее глубину, облаченные лишь в легкие
скафандры, и обнаружили там сокровища, на которые можно было основать целую
империю. Если это правда, значит, они предпочли оставить эти сокровища себе. Но это не
остановило других авантюристов и любителей приключений. Они основали поселение,
которому впоследствии было суждено превратиться в Город Бездны, или Чазм-Сити, как
его называли некоторые.
Общепринятой теории, которая объясняла бы возникновение Бездны, пока не
создано. Правда, наличие кальдеры, в которой лежал Город Бездны - защищенный от
ураганов, коварных наводнений и вторжения аммиачно-метановых ледников - наводило
на мысль о катастрофе, которая произошла достаточно недавно по геологическим меркам,
чтобы ее следы не успели стереть тектонические сдвиги и эрозия. По-видимому,
Йеллоустоун подошел на опасно близкую дистанцию к своему соседу - газовому гиганту
- и получил нечто вроде впрыска энергии в литосферу. Бездна была одной из точек,
откуда эта энергия медленно, капля по капле, уходила обратно в космос. Но благодаря
чему такое стало возможным? Кто-то говорил о крошечных черных дырах, которые
каким-то образом попали в поверхностный слой планетной коры, о вкраплениях
кварковой материи... но подлинная причина не была известна никому. Ходили слухи и
легенды об артефактах инопланетян, захороненных под корой планеты. В таком случае
Бездна имеет искусственное происхождение - по крайней мере, в нынешнем виде.
Возможно, пришельцы прибыли сюда по той же причине, что и люди, - чтобы добывать
из Бездны энергию и химические вещества. Я представил себе щупальца труб - цепкие
пальцы, которыми Город тянулся в зияющую пропасть, стремясь достать до самого дна.
- Не пытайтесь изображать равнодушие, - сказала Зебра. - Некоторые люди
пошли бы на убийство, чтобы увидеть подобную картину. Да о чем я говорю - я знаю
людей, которые действительно совершили убийство ради этого!
- Это меня не слишком удивляет.
Зебра вошла в комнату совершенно беззвучно. В первый момент мне показалось, что
на ней ничего нет - но она была одета, хотя ее длинное платье было прозрачным, словно
сотканным из дыма.
В руках она держала мою одежду - подарок Нищенствующих, - выстиранную и
аккуратно сложенную.
Теперь я заметил ее необычайную худобу. Черные полосы, оттененные сероватоголубой
дымкой платья, покрывали все ее тело, следуя изгибами ее фигуры и сгущаясь на
груди и в промежности. Жесткий гребень волос сбегал по позвоночнику до поясницы и
исчезал между полосатыми полушариями ягодиц. Ее шаг был скользящим, точно у
балерины, а крошечные ступни, похожие на копытца, скорее не позволяли ей оторваться
от пола, нежели служили опорой. Похоже, она вполне может участвовать в Игре - из нее
бы получился первоклассный охотник. А разве она не приняла в ней участие - хотя бы с
целью испортить развлечение своим врагам?
- На планете, с которой я прибыл, такой наряд сочли бы провокационным, -
заметил я.
- Но здесь не Окраина Неба, - ответила она, кладя мою одежду на кушетку. - Это
даже не Йеллоустоун. Это Кэнопи, и здесь мы ведем себя так, как нам вздумается, - ее
ладони скользнули вниз по бедрам.
- Простите, нескромный вопрос: вы такой родились?
- Ничего страшного. Я даже не всегда была женщиной и сомневаюсь, что останусь
ею до конца моей жизни. И уж точно не всегда буду называться Зеброй. Кому понравится
быть прикованным к одному телу, к одной личности?
- Не знаю, - осторожно произнес я. - Просто на Окраине Неба у большинства
людей нет средств, чтобы хоть как-то изменить себя.
- Да, я понимаю. Вы слишком заняты тем, что убиваете друг друга.
- Это довольно краткая характеристика нашей истории - но вы не слишком далеки
от истины. А впрочем, что вам об этом известно?
И снова мне вспомнился тревожный сон - лагерь Кагуэллы и короткий взгляд
Гитты, устремленный на меня. Она ничем не напоминала Зебру, но в момент
пробуждения, когда мысли еще спутаны, я легко обнаружил в них нечто общее. Гибкое
тело, высокие скулы, темные волосы... Не то, чтобы Зебра казалась мне
непривлекательной. Но мне никогда не приходилось находиться в одной комнате со столь
странным созданием.
- Поверьте, мне известно достаточно много, - сказала Зебра. - Кое-кто из нас
проявляет к этому самый живой интерес - правда, несколько извращенного толка. Хотя
согласитесь - в этом есть что-то пикантное... и жуткое.
Я кивнул в сторону "замурованных" в стене людей, которых вчера принял за
барельеф.
- А меня ужасает то, что здесь произошло.
- Согласна. Но мы пережили это. Тем, кто остался в живых, не довелось
столкнуться с наиболее жестокими проявлениями эпидемии.
Теперь она стояла совсем близко, и я внезапно почувствовал, что во мне
просыпается возбуждение.
- Это только кажется, что между эпидемией и войной нет ничего общего. Нашим
врагом был наш город, наши собственные тела.
Я взял ее за руку и прижал ее ладонь к своей груди.
- Кто вы на самом деле, Зебра? И почему хотите мне помочь?
- Кажется, мы обсудили это прошлой ночью.
- Знаю, но... - ее ответ меня не убедил. - Ведь они все еще охотятся за мной?
Охота не закончится просто потому, что вы доставили меня в Кэнопи.
- Здесь вы в безопасности. Мои комнаты экранируются от электронных сигналов,
так что им не удастся запеленговать ваш имплантат. К тому же Кэнопи - не территория
Игры. Игроки не хотят привлекать к себе ненужное внимание.
- Значит, мне придется остаться здесь до конца жизни?
- Нет, Таннер. Еще пара дней - и вы в безопасности.
Ее ладонь выскользнула из-под моей и ласково коснулась моей головы, походя задев
шишечку, под которой находился имплантат.
- Устройство, которое вживил вам Уэверли, посылает сигналы в течение
пятидесяти двух часов. Они предпочитают играть так.
- Пятьдесят два часа? Одно из правил, про которые говорил Уэверли?
Зебра кивнула.
- Разумеется. Они экспериментировали с разными сроками.
Это было слишком долго. След Рейвича и без того остывал, но если я промедлю еще
два дня, у меня не останется ни малейшего шанса.
- А почему они играют?
Интересно, услышу ли я то же самое, что говорил мне Хуан, паренек-рикша.
- Им скучно, - сказала Зебра. - Среди нас здесь много послесмертных. Несмотря
на эпидемию, смерть все еще кажется большинству из нас отдаленной перспективой.
Может, не столь отдаленной, как семь лет назад... но она перестала быть той животворной
силой, какой остается для смертных - таких, как ты. Это тихий, почти беззвучный голос,
который побуждает тебя делать что-то сегодня, потому что завтра может быть слишком
поздно - большинство из нас его не слышит. За два столетия общество Йеллоустоуна
почти не изменилось. К чему создавать шедевр для завтрашнего дня, когда через
пятьдесят лет можно задумать нечто лучшее?
- Понимаю, - отозвался я. - По крайней мере, отчасти. Но ведь ваше общество
должно было измениться. Разве из-за эпидемии большинство из вас не стали смертными?
Насколько мне известно, из-за нее пришлось отказаться от многих терапевтических
процедур и механизмов, которые жили у вас в клетках.
- Так оно и было. Имплантированные устройства получили приказ демонтировать
себя, превратиться в безвредную пыль. Иначе из спасителей они превращались в убийц. И
дело этим не ограничилось. Нам стало нелегко пользоваться даже генетическими
технологиями, поскольку все они были основаны на взаимодействии машин с
дублирующими процессами в ДНК. Единственные, у кого не возникло проблем, - это
люди, которые унаследовали от родителей гены долгожительства - но таких очень
немного.
- Куда меньше, чем реально бессмертных.
- Конечно... - она помедлила, словно собираясь с мыслями. - У герметиков - вы
их видели - внутри по-прежнему весь комплект наномеханизмов, которые постоянно
восстанавливают погибшие клетки. Но плата за это - проблемы с перемещением по
Городу. Если кто-нибудь из них захочет покинуть свой паланкин, то сможет появляться
лишь в некоторых местах, где гарантированно отсутствуют чумные споры. И даже в этом
случае риск очень велик.
Я критически посмотрел на Зебру.
- Но вы не герметик. Значит, вы больше не бессмертны?
- Нет, Таннер... Все далеко не так просто.
- Тогда поясните.
- После эпидемии кое-кому из нас удалось разработать новую технологию. Она
позволяет нам сохранить основную часть наномеханизмов - и при этом перемещаться по
городу, ничего не опасаясь. Это медицинский препарат - можно сказать, наркотик.
Принцип его действия никому не известен. То ли это вещество делает имплантанты
неуязвимыми для спор эпидемии, то ли просто не позволяет спорам проникать в тело.
- Этот препарат... как он выглядит?
- Вам ни к чему об этом знать, Таннер.
- Предположим, меня интересует бессмертие.
- Правда?
- Ну, предположим, что правда.
- Так я и думала, - Зебра глубокомысленно кивнула. - Там, откуда вы прибыл
...Закладка в соц.сетях
