Жанр: Научная фантастика
Город бездны
...в одиночку. Еще несколько его
лучших друзей знали правду. Но все они были надежными людьми и никогда не
вспоминали о том, что случилось. Сейчас все они уже мертвы.
Поэтому пришло время открыть тайну Небесному.
- Теперь ты понял, почему я так часто говорил, что ты непохож на других? -
спросил Тит. - Это действительно так. Ты единственный бессмертный среди нас. Вот
почему вначале я воспитывал тебя в изоляции. Вот почему ты столько времени проводил
один в детской и не играл с другими детьми. Прежде всего, мне хотелось уберечь тебя от
инфекций - ты более чувствителен к ним, чем другие дети, и эта чувствительность
остается повышенной по сей день, хотя ты и вырос. Но в основном мне хотелось изучить
ход твоего развития. У тех, кто прошел терапию, развитие замедляется, Небесный. И чем
дальше, тем сильнее. Сейчас тебе двадцать, но тебя можно принять за пятнадцатилетнего
подростка, разве что высокого. К тому времени, когда тебе будет тридцать или сорок,
люди будут говорить, что ты выглядишь очень молодо. Правду никто не узнает - во
всяком случае, до тех пор, пока ты не станешь старше... намного старше.
- Значит... я бессмертный?
- Да. И это меняет многое, если не все. Не так ли?
Небесному Хаусманну пришлось с этим согласиться.
Позже, когда отец снова провалился в бездну забытья - неизбежного предвестника
смерти - Небесный отправился к диверсанту. Пленный химерик лежал точно на такой же
постели, как и его отец, его также окружали роботы, но этим сходство ограничивалось.
Аппаратура только осуществляла наблюдение - он был достаточно силен, чтобы
обходиться без помощи... даже слишком силен. Трудно было поверить, что из него
извлекли целый рожок пуль. На кровати пленника удерживали оковы из прочного
пластика - широкий обруч стягивал его грудь, два обруча поменьше - предплечья. Это
позволяло ему подносить к лицу одну руку - другая оканчивалась оружием, которым он
изувечил Тита. Впрочем, оружия уже не было. Рука киборга оканчивалась аккуратно
зашитым обрубком. Его тщательно сканировали, но ни имплантированного оружия, ни
каких-то других скрытых устройств не обнаружили - не считая имплантатов, с помощью
которых хозяева заставляли его подчиняться своим целям.
Фракционеры, которые внедрили на корабль своего агента, явно страдали
недостатком фантазии. Они сделали ставку на механические разрушения, тогда как вирус,
невидимый и легко передающийся, мог оказаться куда более эффективным оружием.
Правда, без живого экипажа спящие вряд ли сумеют куда-то долететь.
Однако у химерика могут быть другие способы выполнить задание.
Как это странно - вдруг узнать, что ты бессмертен. Небесный не собирался
заниматься самокопанием. Бессмертие не делает его неуязвимым, но осторожность и
предусмотрительность помогут ему снизить риск до минимума.
Он отступил от постели убийцы. Кажется, диверсант обезоружен - но полной
уверенности нет и быть не может. Пусть мониторы показывают, что он находится
забытьи, не менее глубоком, чем отец. Лучше не рисковать. Эти существа созданы для
обмана. Они способны проделывать любые трюки с сердечным ритмом и нейронной
активностью. Одной свободной руки достаточно, чтобы схватить Небесного за горло и
задушить... или подтянуть его к себе и перегрызть горло.
Небесный заметил на стене медицинский набор. Он распахнул ящичек, изучил
аккуратно разложенные препараты, затем извлек оттуда скальпель. Голубоватая
стерильная сталь сверкнула в приглушенном освещении изолятора. Покрутив его перед
глазами, он с восхищением проследил, как исчезает лезвие при повороте кромкой вверх.
Чудесное оружие. Можно сказать - воплощение совершенства.
Сжав скальпель в руке, он шагнул к диверсанту.
Глава 16
- Он приходит в себя, - произнес голос. Мои мысли кристаллизовались, и я
переключился в сознательный режим.
Одно из правил, которое солдат усваивает очень быстро - по крайней мере, на
Окраине Неба: не каждый, кто в тебя стреляет, непременно хочет тебя убить. Во всяком
случае, в тот момент, когда стреляет. Причин может быть тысяча. Взять хотя бы простой
захват заложников. Из плененных солдат можно выкачать полезные воспоминания, не
прибегая к жестоким пыткам - для этого требуется лишь технология траления, которую
ультра могут предоставить за определенную сумму. В общем, добыть тактические или
оперативные сведения, которые гарантированно сидят в мозгах у любого мало-мальски
стоящего бойца.
Но со мной такого не случалось никогда. В меня стреляли и попадали, но при этом
никто не рассчитывал, что я проживу даже тот короткий отрезок времени, за который из
меня можно успеть что-то вытянуть. Мне посчастливилось ни разу не попасть в плен, и я
никогда не испытывал сомнительного удовольствия очнуться в чьих-либо
недружественных объятиях.
Похоже, теперь мне предстояло испытать это удовольствие.
- Господин Мирабель? Вы очнулись?
Что-то мягкое и холодное скользнуло по лицу. Я открыл глаза и тут же сощурился:
после неопределенного периода отключки свет показался мне нестерпимо ярким.
- Где я?
- В безопасном месте.
Тупо оглядевшись, я обнаружил, что полулежу в кресле, которое стоит на
возвышении у стены. Пол длинной комнаты был наклонным, а стены отделаны рифленым
металлом. Ощущение было такое, будто я спускаюсь на эскалаторе по слегка изогнутому
туннелю. Стены были пронизаны овальными окнами, но я мог разглядеть лишь темноту,
расцвеченную длинными перепутанными цепями светящихся гирлянд. Все ясно: я
нахожусь высоко над поверхностью планеты... почти наверняка где-то в Кэнопи. Пол
действительно походил на эскалатор - несколько очень широких и низких "ступеней"
спускались метра на два-три. До дальнего конца было метров пятнадцать. Похоже, уклон
образовался произвольно, после чего пол пришлось спешно переделать.
И, разумеется, я был не один.
Рядом стоял тот самый тип с квадратной челюстью и монокуляром. Одной рукой он
поглаживал подбородок, словно напоминая себе о его внушительных размерах. В другой
руке он держал кусок мягкой фланели, с помощью которой я был столь деликатно
приведен в чувство.
- Должен признаться, с дозой лучевого шокера я ошибся, - проговорил он. - Коекого
она могла бы убить. Я думал, что вы не придете в себя еще несколько часов, - он
положил руку мне на плечо. - Но сейчас с вами, кажется, все в порядке. Вы крепкий
парень. Примите мои извинения - уверяю вас, впредь такое не повторится.
- Я тоже на это надеюсь, - в поле моего зрения появилась женщина. Я сразу узнал
ее - и ее спутника, возникшего передо мной справа с неизменной сигаретой,
поднесенной к губам. - Ты становишься неряшливым, Уэверли. Этот человек мог
подумать, что ты хочешь его убить.
- А он не хотел?
Приятная неожиданность: я думал, что не смогу шевелить языком.
Уэверли мрачно покачал головой.
- Вовсе нет. Я изо всех сил пытался спасти вам жизнь, господин Мирабель.
- Довольно оригинальный способ.
- Мне необходимо было действовать быстро. Вам устроила засаду группа
"свиней". Вы знаете, кто такие "свиньи", господин Мирабель? И вряд ли захотите узнать.
Это одна из самых мерзких иммигрантских групп, с которыми нам пришлось иметь дело
после гибели Блестящего Пояса. У них милая манера - например, натянуть через дорогу
сигнальную проволоку, соединенную с арбалетом. Обычно они выходят на охоту ближе к
ночи, но сегодня они, должно быть, проголодались.
- Чем вы меня подстрелили?
- Я уже сказал: лучевым шокером. Вообще-то, довольно гуманное оружие.
Лазерный луч просто прокладывает в воздухе ионизированную дорожку, по которой
можно выпустить парализующий электрический разряд.
- Который причиняет боль.
- Знаю, знаю, - он вскинул руки, точно защищаясь. - В свое время мне тоже
досталось. Увы, я рассчитывал оглушить "свинью", а не человека. Но, может быть, это к
лучшему. Вы могли оказать сопротивление, и мне пришлось бы принимать более
радикальные меры.
- Но почему вы бросились меня спасать?
Он казался растерянным.
- Просто решил поступить как порядочный человек.
- Вначале я недооценила вас, господин Мирабель, - заговорила женщина. - Вы
заставили меня волноваться, и я усомнилась в ваших словах.
- Я всего лишь просил совета.
- Знаю - это только моя вина. Но сейчас мы все на нервах. Когда мы уехали, мне
стало стыдно, и я попросила Уэверли присмотреть за вами. Что он и сделал.
- Именно, присмотреть, Сибиллина, - подхватил Уэверли.
- И где я теперь нахожусь?
- Покажи ему, Уэверли. Ему давно пора размяться.
Я почти ожидал, что окажусь привязанным к креслу. Ничего подобного. Уэверли
дружеским жестом подал мне руку, и я осторожно попробовал встать. В том месте, где
меня зацепил луч, мышца как будто превратилась в желе - но это, судя по всему, уже
ненадолго. Обойдя женщину, я принялся осторожно спускаться по "ступеням" к дальнему
концу комнаты. Двойная дверь явно вела наружу: из-за нее чуть заметно тянуло ночным
воздухом. Уэверли вывел меня на покатый балкон, окруженный металлическими
перилами. Лицо овевал теплый ветерок.
Я оглянулся. Балкон опоясывал здание по всей окружности... только это было не
здание.
Это была гондола воздушного корабля, висящая слегка под углом. Над нами, точно
дождевая туча, темнел аэростат, стиснутый между отростками Кэнопи. Должно быть,
когда разразилась эпидемия, корабль застрял, точно воздушный шарик в ветвях, и не смог
освободиться. Баллон аэростата был настолько герметичен, что почти не сдулся, хотя со
времен эпидемии прошло целых семь лет. Однако он был изрядно деформирован, словно
"ветки" пытались его раздавить. Интересно, сколько он еще протянет - и что случится с
гондолой, если баллон все-таки прорвется.
- Наверное, все произошло очень быстро, - произнес я. Воображение живо
рисовало воздушный корабль, к которому тянет свои щупальца уродливо разрастающееся
здание.
- Не так уж и быстро, - возразил Уэверли. Судя по его тону, я спорол
основательную чушь. - Это экскурсионный корабль - в те времена таких было немало.
Когда все это началось, людям стало не до экскурсий. Корабль поставили здесь на
причале. Здание росло, и за пару дней ветви оплели его полностью.
- И теперь вы в нем живете?
- Не совсем так. Здесь не настолько безопасно. Зато нам не докучают посторонние.
Позади нас распахнулась дверь, и на балкон вышла женщина.
- Это действительно не самое безопасное место, - она встала у перил рядом с
Уэверли и смело склонилась над пропастью. До поверхности было не меньше километра.
- Но у него есть свои достоинства. Например, уединенность. А теперь... если я правильно
поняла, господин Мирабель, вам необходима хорошая пища и кров?
Я кивнул. Пожалуй, с этими людьми стоит наладить отношения. Так я смогу
заручиться их помощью и попасть в Кэнопи. Это был аргумент рассудка. Другим
аргументом было чувство облегчения и искренней благодарности. К тому же я устал и
проголодался.
- Я не хочу быть назойливым.
- Ничего страшного. Из-за меня у вас были серьезные неприятности в Малче, а
Уэверли усугубил ситуацию со своим дурацким шокером - не так ли, Уэверли? Ладно,
об этом больше ни слова - учитывая, что вы окажете нам честь, разделив с нами ужин и
позволив предоставить вам отдых.
Женщина извлекла из кармана небольшой черный предмет, раскрыла его как
пудреницу, выдвинула антенну и проворковала:
- Дорогой? Мы уже готовы. Подходи на верхний конец гондолы.
Захлопнув крышку телефона, она вернула его в карман.
Мы прошли вдоль борта гондолы, держась за перила, чтобы не поскользнуться на
наклонном полу. В верхней точке перила закончились. Между мной и землей остался
только воздух. При желании Уэверли и Сибиллина запросто могут столкнуть меня
отсюда, особенно сейчас, когда меня еще штормило. Впрочем, у них была масса
возможностей сделать это до того, как я очнулся.
- А вот и он, - сказал Уэверли, указывая чуть вверх, где между ветвей тяжело
вспучивался аэростат. К нам спускался фуникулер. Он очень походил на тот, в котором я
впервые увидел Сибиллину, - но я недостаточно подкован, чтобы делать выводы. Рычаги
цеплялись за паутину кабелей, обтянувших аэростат. Баллон проминался, но его каким-то
образом ухитрялись не проткнуть. Затем фуникулер остановился, дверца открылась, и из
нее выдвинулся трап. Мостик над пропастью выглядел очаровательно.
- После вас, Таннер, - улыбнулась Сибиллина.
Я повиновался. Всего пара шагов - но ухватиться было не за что, и мне пришлось
собрать волю в кулак. Сибиллина и Уэверли проворно последовали за мной. Должно быть,
жизнь в Кэнопи научила местных обитателей спокойно переносить высоту.
В заднем отсеке, отделенном от водительской кабины перегородкой с окошком,
располагались четыре сидения. Прежде чем окошко закрылось, я успел разглядеть
водителя и узнал скуластого сероглазого спутника Сибиллины.
- Куда мы направляемся? - спросил я.
- Ужинать - куда же еще? - ладонь Сибиллины успокаивающе легла на мое
предплечье. - Лучшее место в Городе, Таннер. И я уверена - оттуда великолепный вид.
Ночной перелет через Город Бездны.
Глядя на россыпь огней, похожую на недорисованную схему города, можно было
почти поверить, что эпидемии не было. Силуэты зданий терялись в темноте, и лишь
верхние отростки сияли гирляндами и брызгами светящихся окон и многоцветными
ребусами рекламных вывесок. Все тексты были на каназиане, и я мог только
догадываться, что они означают. То и дело мы проезжали мимо более старых зданий.
Эпидемия не коснулась их, и они высились гордо и прямо среди своих изуродованных
потомков. Некоторые из этих домов все же пострадали - хотя и по другой причине.
Соседние постройки пронзали их своими отростками, подкапывались под их фундаменты,
обвивали, точно хищная лоза. Кроме того, в разгар эпидемии здесь гремели взрывы,
бушевали пожары и бунты. В общем, мало кому удалось выйти из этой переделки без
потерь.
- Видите этот монумент? - спросила Сибиллина, указывая на сооружение,
напоминающее пирамиду. Эта приземистая постройка обросла трущобами Малча, как
водорослями, но неплохо сохранилась. Теперь, в лучах прожекторов, ее даже можно было
разглядеть.
- Это Монумент Восьмидесяти. Полагаю, вам знакома эта история?
- В самых общих чертах.
- Давным-давно один ученый пытался сканировать людей для создания
компьютерных копий, но технология была несовершенной. В процессе сканирования
люди погибли, а копии оказались неудачными. Их было восемьдесят, включая самого
изобретателя. Когда все кончилось, их семьи воздвигли этот памятник. Поверьте, в
прежние времена он выглядел куда лучше.
- Как и весь Город, - добавил Уэверли.
Полет продолжался. Вскоре мой желудок напомнил, что ко всему надо привыкать
понемногу, в том числе и к путешествиям на фуникулере. Там, где кабели переплетались
достаточно густо, он двигался плавно и ровно, словно волантор. Но едва паутина
начинала редеть - в некоторых районах Кэнопи ответвлений почти не было, - как наше
движение становилось похожим на прыжки гиббона в джунглях. Широкие дуги, от
которых захватывало дух, перемежались толчками, словно кто-то пинал нас под днище.
Возможно, если бы человек избрал для себя жизнь на деревьях, я смог бы получать от
этого удовольствие.
Но я - вернее, мой далекий пращур - упустил такую возможность много
миллионов лет назад.
Наконец, описав несколько головокружительных дуг, фуникулер опустился на
поверхность. Квирренбах говорил, что местные жители прозвали купол над Городом
Москитной Сеткой. Здесь, у края Бездны, он почти касался земли. Район, где мы
высадились, был замкнутым и ограничен периметром. Здесь Кэнопи и Малч прорастали
друг в друга настолько, что граница становилась неразличимой. Малч тянулся вверх,
пытаясь коснуться изнанки купола, а Кэнопи забивался под бронированные крыши
площадей, где состоятельные люди могли прогуливаться, ничем не рискуя.
Именно в такое место нас доставил приятель Сибиллины. Выдвинулись "шасси", и
наша кабинка опустилась на площадку, где стояли другие фуникулеры. Край купола
казался отсюда почти отвесной стеной, испещренной коричневыми пятнами. Она нависала
над городом, словно застывшая волна цунами. Там, где Сетка была относительно
прозрачной, зияла широкая пасть Бездны. Где-то на другом ее берегу далеким лесом
мерцающих огней сиял Город.
- Я позвонил и заказал нам стол у Стебля, - произнес мужчина с серо-стальными
глазами, выходя из водительской кабины. - Говорят, сегодня там ужинает Воронофф, так
что ресторан будет переполнен.
- Я в восторге, - отозвалась Сибиллина. - Воронофф способен придать блеск
любой вечеринке.
Она небрежно открыла контейнер сбоку машины, вынула из него черную сумочку и
открыла ее, продемонстрировав несколько пузырьков с "Горючим Грез" и богато
украшенный "свадебный пистолет", наподобие того, который я прикарманил на борту
"Стрельникова".
Оттянув на себе воротник, она приставила пистолет к шее и, скрипнув зубами,
выпустила кубик темно-красной жидкости в сонную артерию. Затем передала пистолет
своему сероглазому другу, который также сделал себе укол и возвратил прибор
Сибиллине. Машинка была отделана в стиле барокко.
- Не желаете приобщиться, Таннер?
- Спасибо, я пас.
- Ну вот и славно, - Сибиллина убрала комплект обратно в контейнер - так,
словно ничего особенного не происходило.
Мы покинули машину и прошли через посадочную площадку к крутому пандусу,
который спускался на ярко освещенную площадь. Место было на удивление приятное.
Здесь было чисто и прохладно, среди респектабельной публики мелькали паланкины,
роботы-слуги и животные-киборги. Из стен доносилась пульсирующая музыка. Наверно,
именно таким был Город до эпидемии. Чуть в стороне я заметил странного робота с
веретенообразным туловищем. Возвышаясь над толпой, он куда-то пробирался, неловко
переставляя похожие на лезвия ноги - впрочем, он весь состоял из острых блестящих
лезвий и напоминал коллекцию заколдованных мечей.
- Это один из автоматов Секварда, - произнес мужчина со стальными глазами. -
Раньше Секвард работал в Блестящем Поясе, был одной из ключевых фигур Движения
глуонистов. Теперь он делает эти штуковины. Они опасны, так что будьте начеку.
Мы проворно обошли механизм, избегая плавных, размашистых движений его
смертоносных конечностей.
- Не припоминаю вашего имени, - сказал я водителю.
Он взглянул на меня так, будто я осведомился о размере его обуви.
- Фишетти.
Мы спускались по улице. Вскоре нам встретился такой же робот, но у этого на
конечностях отчетливо виднелись красные пятна. Затем мы миновали цепочку
декоративных прудов, где у поверхности, разевая рты, плавали пухлые золотые и
серебряные рыбины. Черт побери, где мы находимся? Мы приземлились возле самой
Бездны и постоянно шли к ней, но как будто не стронулись с места.
Наконец проход расширился, и мы оказались в огромном зале под куполом -
добрая сотня столиков располагалась здесь вполне свободно. Почти все места были уже
заняты, а вокруг одного столика стояли несколько паланкинов. Столик был роскошно
сервирован. Хотел бы я видеть, как они будут принимать пищу. Еще я успел заметить
ряды ступеней, ведущие вниз, сквозь стеклянный пол зала. Но тут нас повели через зал к
пустому столику. Прямо рядом с нами темнело огромное окно. Еще несколько таких же
были вделаны в полуночно-синий купол, а с его вершины свисала люстра совершенно
немыслимого вида.
- Как я и говорила - лучший вид во всем Городе Бездны, - произнесла
Сибиллина.
Теперь я понял, где мы находились. Ресторан размещался почти на самом конце
стебля, растущего из края Бездны, метрах в пятидесяти-шестидесяти от его вершины.
Стебель был высотой с километр, тонким и казался хрупким, как стекло. Его
поддерживала на краю Бездны консоль из хрусталя филигранной работы, из-за чего
конструкция казалось еще более непрочной.
Сибиллина подала мне меню.
- Выбирайте что хотите, Таннер... или позвольте, я сама выберу - вы, наверно, не
знакомы с нашей кухней. Я не выпущу вас отсюда, пока вы как следует не поужинаете.
Я глянул на расценки. Кажется, нули у меня в глазах двоятся.
- Я не могу за это заплатить.
- Никто вас и не просит. Мы все в долгу перед вами.
Посоветовавшись с Сибиллиной, я кое-что выбрал, затем откинулся на спинку стула
и стал ожидать заказ. Разумеется, я чувствовал себя здесь неловко - однако я
действительно проголодался. Кроме того, в обществе этих людей я рассчитывал
побольше разузнать о жизни в Кэнопи. К счастью, от меня не требовалось поддерживать
светскую беседу. Сибиллина и Фишетти перемывали косточки своим знакомым. Иногда
кто-то из объектов обсуждения обнаруживался в зале, и тогда в его сторону следовал
неприметный указующий жест. Уэверли то и дело вставлял комментарии, но ко мне почти
не обращались - разве что иногда, но лишь из вежливости.
Я оглядел помещение, оценивая посетителей. Даже люди, изменившие свои тела и
лица, казались прекрасными, словно обаятельные актеры в костюмах животных. У одних
был изменен лишь цвет кожи, у других изменения зашли куда дальше. Человек с
аккуратными полосатыми шипами, радиально расходящимися со лба, рядом с ним
женщина, чьи огромные глаза то и дело подергиваются пленкой в радужных узорах,
похожей на крылья мотылька. Неподалеку от них - вполне обычный с виду мужчина, из
открытого рта которого то и дело вылетает черный раздвоенный язык, словно он пробовал
на вкус воздух. Потом я заметил стройную, почти нагую женщину, всю разрисованную
черно-белыми полосами. На миг наши взгляды встретились. Думаю, она еще долго
смотрела бы на меня, но я отвел глаза и уставился вниз.
Под нами, исходя паром, зияла Бездна. Я с удивлением обнаружил, что
головокружение почти прошло. Была глубокая ночь, но ресторан тонул в призрачном
сиянии города. Мы находились в километре от ближайшего склона Бездны, но ее диаметр
мог запросто составлять пятнадцать-двадцать километров, и противоположный край
казался столь же далеким, каким я видел его с посадочной площадки. Склон, как правило,
был почти отвесным, за исключением узких полуразрушенных выступов скальных пород.
Иногда на этих выступах виднелись здания, от них во все стороны тянулись лифтовые
шахты или закрытые переходы. У Бездны действительно не было дна - по крайней мере,
так казалось. Стены вырастали из нетронутого слоя белых облаков, и я мог только
догадываться, что находится ниже этого ватного покрова. Оттуда, точно артерии, торчали
трубопроводы. Насколько я помню, внизу располагались силовые атмосферные станции
- невидимые машины, снабжающие Город Бездны электроэнергией, воздухом и водой.
Они оказались достаточно надежными, чтобы выдержать удар эпидемии. Над самыми
облаками носились разноцветные светящиеся объекты, похожие на крошечные
треугольники.
- Планеры, - пояснила Сибиллина, перехватив мой взгляд. - Это старинный
спорт. Когда-то я тоже этим занималась, - возле стен проходят теплые восходящие
потоки. Но сколько дыхательного снаряжения приходится на себя нацеплять... - Она
покачала головой. - А хуже всего туман. Вы скользите по инерции над облачным слоем,
но стоит туда погрузиться - и вы теряете ориентацию в пространстве. Если вам повезет,
вы взлетите и выскочите из тумана прежде, чем врежетесь в скалу. Если нет, то уже не
разберете, где верх, где низ, попадете в зону возрастающего давления и сваритесь заживо.
Либо украсите склон Бездны симпатичным цветным пятном.
- А радар в тумане не действует?
- Действует - но без него интереснее, правда?
Подали ужин. Я ел с осторожностью, стараясь привлекать к себе внимание. Еда была
отменная. Сибиллина сказала, что лучшую пищу по-прежнему выращивают на орбите и
доставляют вниз "бегемотом". Это объясняло лишние нули в меню.
- Взгляните-ка, - произнес Уэверли, когда мы принялись за второе. - Если не
ошибаюсь, Воронофф?
Он незаметно указывал на какого-то человека, который только что встал из-за стола
в другом конце зала.
- О да, - подтвердил Фишетти с самодовольной улыбкой. - Я знал, что сегодня
он будет здесь.
Я посмотрел на человека, о котором шла речь. Если бы мне не сказали, в жизни не
обратил бы на него внимания. Маленький, безукоризненно одетый и тщательно завитый
брюнет с приятно-нейтральным лицом артиста-подражателя.
- Я где-то слышал о нем, но не помню, где. Кто он такой? - осведомился я.
- Воронофф - настоящая знаменитость, - пояснила Сибиллина, доверительно
касаясь моей руки. - Один из старейших послесмертных. Для некоторых он герой. Чем
только он не занимался! Кажется, он освоил все Игры.
- Он что-то вроде игрока?
- Более того, - сказал Уэверли. - Он разрабатывает совершенно немыслимые
экстремальные ситуации. Он создает правила, а все остальные просто их выполняют.
- Я слышал, на сегодня он что-то задумал, - вмешался Фишетти.
- Прыжок в туман? - Сибиллина хлопнула в ладоши.
- Похоже, нам повезло. Иначе зачем бы он пришел сюда ужинать? Ему, наверное,
чертовски надоела эта панорама.
Воронофф уже направлялся куда-то в сопровождении мужчины и женщины,
которые до этого сидели за его столиком. Кажется, тут действительно намечалось нечто
особенное: все взгляды устремились к ним, и даже паланкины развернулись в одном
направлении.
Троица покинула зал, но напряженное ожидание продолжало витать в воздухе. Еще
пара минут - и я понял, в чем дело. Воронофф и его спутники появились на балконе,
который опоясывал ресторан по внешней стенке купола. Все трое были в защитных
костюмах и масках, почти скрывающих лица.
- Они полетят на планерах? - спросил я.
- Ну что вы, - отозвалась Сибиллина. - Воронофф считает это абсолютно
устаревшим. Прыжок в туман - вот это несравнимо опаснее.
Тем временем стоящие на балконе крепили на своих поясах какие-то светящиеся
причиндалы. Я пригляделся как следует. Каждый из этих предметов присоединялся к
свернутой кольцами веревке, другой ее конец был закреплен на куполе. К этому времени
половина гостей столпилась вокруг окон ресторана, чтобы ничего не пропустить.
- Видите веревку? - спросила Сибиллина. - Каждый прыгун должен рассчитать
под себя длину и эластичность отрезка. Еще надо подгадать время прыжка - в
зависимости от скорости и
...Закладка в соц.сетях
