Жанр: Научная фантастика
Город бездны
...чем знать? Таков уж
человек. Натура у него извращенная - так, что дальше некуда.
- А отсюда чуть поподробнее, - попросил я.
В самом центре базара над толпой возвышалась башня. Украшенная причудливой
инкрустацией, она напоминала минарет, на который водрузили часы с четырьмя
циферблатами. Часы показывали местное время. По двадцатишестичасовым суткам
только что пробило семнадцать, из-за циферблата показались движущиеся фигурки в
космических костюмах и принялись отправлять какой-то сложный псевдорелигиозный
ритуал. Я сверил время по часам Вадима... по моим часам, ибо это был дважды
отвоеванный трофей. Расхождений не было. Если Доминика рассчитала правильно, она
все еще возится с Квирренбахом.
Герметики и основная часть аристократов уже успели покинуть рынок, но я заметил
несколько человек, которые с растерянным видом бродили взад-вперед. Они выглядели
так, словно только что получили уведомление о банкротстве. Возможно, лет семь назад
они были сравнительно богаты. Но для того чтобы удержаться на плаву во времена
потрясений, нужны не только средства, но и связи. Не думаю, что до эпидемии в Городе
Бездны кто-то был по-настоящему беден, однако у состоятельности всегда существуют
градации. Несмотря на жару, эти люди ходили в плотных темных одеждах, нередко
расшитых тяжелыми драгоценностями. Женщины были в перчатках и изнывали от
духоты, но ни одна не сняла своей мягкой широкополой шляпы даже для того, чтобы
обмахнуться. Некоторые прятали лицо под вуалями и чадрами. Мужчины поднимали
воротники тяжелых пальто, а панамы и бесформенные береты отбрасывали густую тень. У
многих на шее я увидел стеклянные шкатулочки наподобие ладанок. Я знал, что там
хранятся имплантаты - напоминание о былой роскоши. На мой взгляд, это все равно, что
носить с собой заспиртованного паразита, которого извлекли из твоего кишечника. Здесь
были люди самых разных возрастов, но я не увидел никого, кто выглядел действительно
старым. Вероятно, старики слишком одряхлели, чтобы отправиться в рискованную
прогулку по базару. Помнится, Оркагна что-то говорил о том, как обстоят дела с
технологиями продления жизни в разных системах. Кое-кому из этих чудаков может быть
по двести или триста лет, и они все еще помнят Марко Ферриса и американо. Странные
были времена... но не думаю, что кому-то довелось пережить нечто более странное, чем
недавняя трансформация их города и крушение общества, где долгожительство и
изобилие казались незыблемыми. Не удивительно, что многие из прохожих выглядели
такими печальными. Ситуация может стать лучше, но старые времена никогда не
вернутся. Эта вселенская скорбь не может не вызвать сострадания.
Возвращаясь к палатке Доминики, раздумывал, стоит ли мне последовать примеру
Квирренбаха.
Пожалуй, стоило задать ей несколько вопросов. Но с равным успехом я мог
обратиться к любому из ее конкурентов. Не исключено, что в конечном счете мне
придется поговорить с каждым из них. С Доминикой меня связывал лишь Квирренбах. По
правде говоря, я уже начал к нему привыкать. Но рано или поздно нам придется
расстаться, хочу я этого или нет. Можно сделать это прямо сейчас. Покинуть вокзал - и
мы вряд ли когда-нибудь увидимся.
Я проталкивался через толпу, пока не вышел за пределы базара.
Дальняя стена наполовину развалилась, и через дыру открывался вид на нижние
уровни Города, скрытые за плотной завесой грязного дождя. Его потоки непрерывно
извергались через край терминала. Поблизости в ожидании пассажиров бездельничали
рикши. Некоторые из их повозок - вертикальные ящики, закрепленные между парой
больших колес, - были самоходными и передвигались при помощи паровых двигателей
или пыхтящих моторов на метане. Другие были снабжены только педалями на манер
велосипедов, а несколько повозок, похоже, были переделаны из паланкинов. Позади
разместился транспорт, рассчитанный на более состоятельную публику. Пара элегантных
летательных аппаратов на продольных направляющих, которые словно присели на
корточки, мучительно напоминали воланторы, весьма популярные на Окраине Неба.
Рядом красовалась не менее живописная троица - конструкции, похожие на вертолеты с
компактно сложенными винтами. В настоящий момент команда рабочих загружала в один
из них паланкин. Поскольку он не проходил в дверь, ящик вполне бесцеремонно привели
в горизонтальное положение. Интересно, что это было - похищение или просто посадка
в такси?
Сейчас я вполне мог разориться на волантор, но рикши почему-то показались мне
более предпочтительным вариантом. Как минимум, я познакомлюсь с местными
достопримечательностями - небольшая прогулка без конкретной цели мне не помешает.
Я уже начал протискиваться сквозь толпу, решительно глядя прямо перед собой, но
на полпути передумал и направился обратно, к палатке мадам Доминики.
- Господин Квирренбах уже закончил? - осведомился я у Тома. Паренек все еще
пританцовывал под музыку ситара и явно удивился тому, что кто-то добровольно вошел в
палатку.
- Господин еще не готов - десять минут. У вас есть деньги?
Я понятия не имел, во сколько обойдется операция Квирренбаху. Пожалуй, денег,
полученных от реализации его эксперименталий с Гранд-Тетона, должно хватить. Я
отсчитал его долю и выложил банкноты на стол.
- Недостаточно, господин. Мадам Доминика хотеть еще одну.
Я неохотно извлек из своей пачки еще одну мелкую купюру и добавил ее в долю
Квирренбаха.
- И постарайтесь как следует, - предупредил я. - Господин Квирренбах мой друг.
Если вздумаешь заниматься вымогательством, когда он выйдет, я вернусь.
- Мы постараться, господин.
Я проследил, как мальчуган скользнул за перегородку. Пока она была приоткрыта,
успел заметить порхающую мадам Доминику и ее длинную кушетку. Операция шла
полным ходом. Квирренбах, обнаженный до пояса, распростерся на кушетке, его голова
была чисто выбрита и опутана сетью крошечных датчиков. Доминика шевелила пальцами,
словно кукловод - и действительно, от ее пальцев тянулись почти невидимые нити.
Повинуясь ее движениям, вокруг черепа Квирренбаха плясали блестящие
разнокалиберные бусинки. Ни крови, ни явных следов уколов на коже композитора я не
заметил.
Похоже, я недооценил Доминику.
- Хорошо, - сказал я, когда Том вернулся. - Хочу попросить у тебя об
одолжении, которое стоит этой бумажки, - я показал ему одну из мелких купюр. -
Только не говори, что я тебя обидел, поскольку не знаешь, о чем я собираюсь попросить.
- Говорите, большой парень.
Я махнул рукой в сторону рикш.
- Эти штуки ездят по всему городу?
- Почти по всему Малчу.
- Малч - это район, где мы находимся?
Ответа не последовало, поэтому я просто вышел из палатки, а паренек следом за
мной.
- Мне нужно попасть в другой район города. Я не знаю, насколько это далеко, но
не хочу, чтобы меня обманули. Уверен, что ты сможешь устроить мне поездку, согласен?
Тем более, мне известно, где ты живешь.
- Вы получить хорошую цену, не беспокойтесь.
В его мозгах явно что-то шевельнулось.
- Не ждать вашего друга?
- Нет - боюсь, у меня срочные дела, которые не касаются господина Квирренбаха.
Мы на некоторое время расстанемся.
Я искренне надеялся, что это правда.
Большинство рикш в той или иной степени напоминали волосатых приматов
неопределенной породы. Такая генетическая модификация была весьма полезна с
профессиональной точки зрения: ноги у них были длиннее и сильнее, чем у обычных
обезьян. Том неразборчивой скороговоркой переговаривался на каназиане с другим
пареньком. Они могли быть близнецами, но собеседник Тома был короче подстрижен и,
пожалуй, на год постарше. Том представил его мне как Хуана. Похоже, ребята были
знакомы не первый день и давно сотрудничали. Хуан пожал мне руку и проводил меня к
ближайшей повозке. Я торопливо оглянулся. Ладно, будем надеяться, что Квирренбаху
пока не до меня. Мне совершенно не хотелось оправдываться перед ним, если он придет в
себя достаточно быстро и Том сообщит ему, что я покинул вокзал. Некоторые пилюли
невозможно подсластить. Например, когда тебя бросает человек, которого ты принимаешь
за друга, хотя он был всего лишь случайным попутчиком.
Впрочем, муки отверженного вполне могут воплотиться в один из его грядущих
шедевров.
- Куда ехать, господин?
Хуан говорил с тем же акцентом, что и Том. Я поневоле подумал о смешении
языков: это был дикий коктейль из русиша, каназиана, норта и дюжины других диалектов,
на которых говорили здесь в период Belle Epoque.
- В Кэнопи, - сказал я. - Ведь ты знаешь, где это находится?
- Конечно, - отозвался он. - Я знаю, где Кэнопи, знаю, где Малч. Вы думать, я
идиот вроде Тома?
- Ну тогда отвези меня туда.
- Нет, господин. Я не могу отвезти вас туда.
Я собрался было подогреть его энтузиазм при помощи очередной банкноты, но
понял, что причина отказа куда серьезнее, нежели недостаток финансов. И проблема,
скорее всего, возникла по моей вине.
- Кэнопи - это район города?
Последовал сосредоточенный кивок.
- Вы здесь чужак, да?
- Да, я чужак. Поэтому будь добр, объясни, почему не можешь отвезти меня в
Кэнопи.
Купюра, которую я наполовину извлек, исчезла из моих рук, и Хуан пригласил меня
занять заднее сиденье повозки так, словно это был трон, отделанный роскошным
бархатом.
- Я показать вам. Но я не повезти вас туда, поняли? Для этого вам нуждаться в чемто
побольше рикши.
Он вскочил на соседнее сиденье, наклонился и шепнул что-то на ухо вознице, и
примат завертел педалями. Его ворчание должно было выражать крайнее возмущение тем
итогом, на который обрекло его генетическое наследство.
Позже я узнал, что биоинженерия животных была одной из немногочисленных
областей индустрии, которая продолжала процветать и после эпидемии. Когда полагаться
на механизмы стало нельзя, генетики мгновенно заполнили эту нишу.
Как недавно сказал Квирренбах, самое страшное бедствие непременно принесет
кому-нибудь выгоду.
И эпидемия - не исключение.
Отсутствие стены позволяло воланторам (и, по-видимому, прочим летательным
аппаратам), свободно покидать здание, но рикшам приходилось пользоваться наклонным
бетонным туннелем. Сырые стены и потолок сочились густой слизью. Но здесь, по
крайней мере, было прохладнее. Шум терминала вскоре стих, молчание нарушалось лишь
тихим поскрипыванием шестеренок и цепей, при помощи которых вращательное
движение педалей передавалось колесам.
- Вы здесь чужак, - повторил Хуан. - Не из Феррисвилль, и не из Ржавого Обода.
И даже не остальная система.
Неужели мое невежество настолько бросалось в глаза, что его заметил даже этот
ребенок?
- Наверное, у вас сейчас мало туристов?
- С тех пор как приходить плохие времена, да.
- Как вам удалось их пережить?
- Не знаю, господин, мне только два.
Ну конечно! Это случилось семь лет назад. С точки зрения ребенка, это было
давным-давно. Хуан, Том и прочие уличные мальчишки едва ли могли помнить, каким
был Город Бездны до эпидемии. Они застали лишь несколько лет изобилия и
безграничных возможностей, но восприятие маленького ребенка слишком примитивно,
чтобы породить отчетливые воспоминания. Все, что они знали и помнили, - это город
нынешнего времени. Огромный, темный, он вновь таил в себе массу возможностей, но
теперь они были связаны с опасностью, преступлениями и беззакония. Город воров,
попрошаек и тех, кто способен прожить с помощью своих мозгов, а не кредитных
рейтингов.
Не хотел бы я жить в таком городе.
Мы встречали других рикш, которые возвращались на вокзал. Их гладкие бока
промокли от дождя и блестели, как лакированные. Некоторые из них везли пассажиров,
которые угрюмо горбились, кутаясь в дождевики. Весь вид этих людей говорил о
единственном желании - очутиться подальше от Города Бездны. Я почти разделял это
желание. Я устал, мне было душно, одежда пропиталась влагой и потом, кожа зудела и
немела, источая запах. Пожалуй, еще одним моим желанием было немедленно залезть в
ванну.
За каким чертом меня сюда понесло?
Я пролетел пятнадцать световых лет, преследуя свою жертву. Я оказался в городе,
который превратился извращенное подобие себя самого. И самое главное, за свою жизнь я
встречал массу людей, которые были куда более отвратительны, чем тот, кого я
преследовал. Он был аристократом, а не военным. Сложись история планеты иным
образом - и мы с ним могли быть друзьями. Я даже уважал его - чего стоил хотя бы
взрыв моста в Нуэва-Вальпараисо, поступок, которого я совершенно не ожидал. Да, он
был совершен с небрежной жестокостью. Но любой человек, которого я недооценил
настолько сильно, заслуживал уважения.
И все же я убью его с чистой совестью.
- Думаю, вам необходимый урок истории, господин, - произнес Хуан.
На борту "Стрельникова" я узнал не слишком много, но сейчас я был не готов
поглощать новые знания.
- Если тебе кажется, что я не знаю об эпидемии...
Впереди забрезжил свет. Не слишком яркий, но этого было достаточно, чтобы я
понял: скоро мы окажемся в Городе. Свет понемногу становился сильнее, заливая
туннель. Он был бурым, как карамель, и казался таким же вязким. Я уже видел это с борта
шаттла: сумеречный цвет, сочившийся сквозь еще более густую пелену.
- Эпидемия ударяла, и здания спятить, - сказал Хуан.
- Мне об этом уже рассказали.
- Но они не говорить вам достаточно, господин.
Его синтаксис находился в зачаточном состоянии. Правда, подозреваю,
человекообразный возница повозки был не способен и на такое.
- Эти здания изменяться, очень быстро, - он широко взмахнул руками. - Много
людей умереть, много быть раздавлены, или стать стеной.
- Звучит не слишком весело.
- Я покажу вам люди в стене, господин. И вы больше не шутить. Вы гадить свои
штаны.
Мы свернули, уворачиваясь от встречной повозки, но избежать столкновения по
касательной не удалось.
- Послушайте, эти здания, они меняться быстрее наверху, понятно?
- Не понимаю.
- Эти здания, как деревья. У них масса корни, которые торчать в земле, да?
- Ты имеешь в виду питающие оси конструкции? Они высасывают сырье из
коренной породы для ремонта и регенерации.
- Ну да. Я говорить то же. Как большое дерево. Но как дерево в другом смысле
тоже. Всегда расти верхушка. Ясно?
Он сделал широкий жесты, рисуя силуэт грибовидного облака.
Похоже, до меня дошло.
- Ты говоришь, что системы роста были сосредоточены в верхних частях построек?
- Ну да.
- Еще бы, - кивнул я. Эти постройки были спроектированы, чтобы демонтировать
себя, а не только вырастать. В любом случае, всегда проще добавить или убрать материал
с верхушки. Поэтому нервный центр самовоспроизводящихся механизмов всегда растет
вместе с постройкой. Нижним уровням нужны сточные системы - строгий минимум для
поддержания функции, ремонта от повреждений и износа, а также для периодических
перепланировок.
Трудно было сказать, что означала улыбка Хуана - то ли одобрение моей
запоздалой догадки, то ли сочувствие потерянному мной на это времени.
- Эпидемия попадать вначале наверх от корней. Потом заставлять верхушку здания
спятить. Ниже все оставаться как прежде. Когда эпидемия попадать вниз, люди перерезать
корни, здание голодает. Все изменения кончаться.
- Но к тому времени верхние части уже изменятся до неузнаваемости, - я покачал
головой. - Скверные были времена.
- Еще бы, господин.
Мы вырвались на свет, и я, наконец, понял, чему улыбался Хуан.
Глава 15
Мы находились на нижнем уровне Города Бездны, почти на самом дне кальдеры.
Улица, по которой мы ехали, переходила в понтонный мост и пересекала черное озеро. С
неба - то есть, с многокилометрового купола над нашими головами - падал ласковый
дождь. Вокруг нас из воды вырастали огромные призматические здания. Они были
повсюду, куда ни взглянешь - целый лесной массив, который в отдалении сливался в
безликую стену и пропадал в туманной дымке. Шесть-семь нижних этажей, покрытых
грязной коростой, обросли ветхими хижинами и магазинчиками. Казалось, они были
примотаны к большим зданиям при помощи хлипких дорожек и веревочных лестниц. В
хижинах горели очаги, а воздух казался еще более едким, чем на базарной площади. Но
здесь было чуть прохладнее и, благодаря легкому ветерку, было не так душно.
- Как называется это место? - спросил я.
- Малч, - ответил Хуан. - Все, что внизу, на уровень улица - Малч.
Понятно. Если Малч был районом города, это означало, что районы располагаются
подобно геологическим напластованиям. Он включал в себя первые шесть-семь этажей
выше уровня затопления. Если сравнивать город с лесом, то Малч представлял собой
нечто вроде лесной подстилки.
Я изогнул шею, чтобы не мешала крыша повозки, и поглядел вверх. Постройки с
гладкими стенами словно вонзались в небо. На высоте километра или чуть больше они
смыкались - хотя это была просто игра перспективы. До определенного уровня
геометрия зданий более-менее соответствовала замыслу архитекторов: прямоугольные, с
параллельными рядами темных окон постройки портила лишь случайная экструзия или
наросты, похожие на моллюсков. Выше картина была иной. Хотя ни одна пара зданий не
мутировала одинаково, в их метаморфозах было нечто общее. Если бы это происходило с
людьми, хирург мог бы узнать и диагностировать патологию, имеющую одинаковое или
сходное происхождение. Одни здания раскололись пополам по всей длине, другие
отвратительно разбухли, точно страдали водянкой. Некоторые обросли крошечными
подобиями самих себя, превратившись в уступчатые башни и потайные темницы
волшебных замков. Выше эти структурные наросты многократно ветвились, переплетаясь
и прорастая друг в друга, сцепляясь подобно бронхиолам или зловещей мозговой опухоли,
пока не образовывали нечто вроде гигантского плота из сросшихся ветвей, который висел
на высоте одного-двух километров над землей. Разумеется, я уже видел это на подлете. Но
поражающие воображение масштабы стали понятны лишь при взгляде с этой
выигрышной позиции - равно как и подлинный смысл слова, которым это называлось.
Кэнопи.
- Теперь вам ясно, почему я не везти вас туда, господин.
- Начинаю понимать. Оно покрывает весь город, верно?
- Как Малч, только выше, - кивнул Хуан.
Единственное, что не бросалось в глаза, когда я разглядывал город с борта
"бегемота", - то, что толщина этого переплетения фантастически деформированных
зданий была сравнительно невелика.
Кэнопи был чем-то вроде воздушной экосистемы, а ниже располагался другой мир
- и абсолютно другой город. Теперь сложность структуры стала очевидной. Она
заключала в себя целые общины - герметические постройки, каждая величиной с дворец,
которые висели в Кэнопи на манер птичьих гнезд. Тончайшие шелковистые нити
заполняли пространство между крупными ветвями, свисая почти до самой поверхности.
Трудно сказать, появились они в результате мутаций или их появление было
спланировано человеком.
В итоге казалось, будто Кэнопи опутан паутиной, сотканной чудовищными паукаминевидимками
размером с дом.
- Кто здесь живет?
Мой вопрос не был безнадежно глупым, поскольку я уже видел среди ветвей
горящие огоньки. Это доказывало, что эти искаженные оболочки, больные, мертвые, они
по-прежнему использовались в качестве жилья.
- Никто, кого вы захотеть узнать, господин, - процедил Хуан, затем добавил: - И
никто не захотеть узнать вас. Это никак ни оскорбление.
- Я не в обиде, но прошу ответить на мой вопрос.
Хуан замолчал надолго. Наш рикша продолжал огибать корни гигантских построек,
а колеса прыгали по заполненным водой ухабам на дороге. Дождь, конечно, не
прекратился, но когда я втянул голову под навес, то ощутил тепло и уют - почти как
дома. Интересно, прекращается ли когда-нибудь этот дождь. Возможно, конденсация на
куполе подчиняется смене дня и ночи или какому-то иному строгому графику. Впрочем, я
все больше склонялся к тому, что подавляющее большинство процессов в Городе Бездны
никем напрямую не контролируется.
- Тут одни богачи, - произнес паренек. - Настоящие богачи - не так себе, вроде
мадам Доминики, - он постучал по лбу костяшками пальцев. - Да они и не нуждаться в
мадам Доминика.
- Значит, в Кэнопи есть анклавы, куда не добралась эпидемия?
- Нет, эпидемия достигать везде. Но в Кэнопи они ее вычищать после того, как
здание перестать изменяться. Некоторые богатые оставаться на орбите. Некоторые
никогда не покидать Город или спускаться сюда, когда дерьмо попадать на вентилятор.
Некоторых депортировать.
- А к чему людям было прибывать сюда после эпидемии без крайней
необходимости? Даже если Кэнопи "вычистили", как ты говоришь, мне непонятно,
почему кто-то предпочитает жить здесь, а не в оставшихся обителях Ржавого Обода.
- Потому что они думать, будто все улучшаться и хотеть быть здесь, когда это
случаться. Тогда будет много способов делать деньги, но мало кто всерьез разбогатеть.
Сейчас тоже много способов делать деньги - и полиции тут меньше, чем наверху.
- Значит, здесь нет законов, верно? И купить можно что угодно?
Представляю, насколько это соблазнительно после строгостей демаркического
режима.
- Господин, вы говорить смешно.
Мой следующий вопрос был вполне очевиден:
- Как мне попасть туда? То есть, в Кэнопи?
- Это не так просто.
- Хочешь сказать, что я недостаточно богат?
- Богат не достаточно, - повторил мальчуган. - Нужен знакомый. Без них в
Кэнопи ты никто.
- Предположим, они у меня есть, но как я туда попаду? Может, под зданиями есть
какие-то ходы, старые вспомогательные шахты, не поврежденные эпидемией?
Кому знать о таких лазейках, как не уличному сорванцу.
- Вы не захотеть пойти внутренним маршрутом, господин. Очень опасно.
Особенно, когда начинаться охота.
- Охота?
- По ночам там плохо, господин.
Я огляделся: действительно, сумерки уже сгущались.
- А ты откуда знаешь? Нет, не отвечай. Просто подскажи, как мне туда попасть.
Я подождал, но ответа не последовало, и я сменил формулировку.
- Люди из Кэнопи когда-нибудь ездят в Малч?
- Иногда. Особо во время Охоты.
Ну вот, хоть какой-то прогресс. Но если каждое слово выдирать клещами...
- А как они туда попадают? Я видел летательные аппараты, у нас их называют
воланторами. Но не могу представить, как пролететь через Кэнопи, не задев паутину.
- Мы тоже называть их воланторы. Они есть только у богачи - трудно чинить,
трудно летать. В городе с них не везде толк. Ребята с Кэнопи обычно спускаться в
кабельный вагон.
- Фуникулер?
На его лице промелькнула безнадежность, и до меня дошло, что он отчаянно
пытается угодить мне. Просто мои расспросы требовали от него таких интеллектуальных
усилий, что это вызывало физическую боль.
- Паутина, значит кабель. Они развешивать ее между зданий.
- А ты можешь показать мне вагон?
- Это не безопасно, господин.
- Я тоже не безопасен.
Подсластив просьбу очередной банкнотой, я откинулся на сиденье. Повозка
покатилась под ласковым дождем через Малч.
Наконец Хуан велел рикше притормозить и повернулся ко мне.
- Вот он. Кабельный вагон. Они часто спускаться сюда. Хотите подъехать ближе?
Вначале я не понял, что он имел в виду. На разбитом дорожном полотне стоял по
диагонали один из элегантных аппаратов, которые я видел внутри и снаружи базарной
площади. Одна дверца была поднята на манер крыла чайки, а рядом с ним стояли под
дождем два типа в пальто. Их лица почти полностью скрывали широкие поля шляп.
Я пялился на них и соображал, что делать дальше.
- Эй, господин, я уже спросить вас, хотите подъехать ближе?
Один из людей закурил сигарету, пламя на мгновение согнало тени с его лица. Это
было лицо аристократа, с тонкими правильными чертами, которых я не видел со времени
прибытия на планету. Глаза прятались под выпуклыми защитными очками, из-за которых
скулы казались заострившимися. Его спутником оказалась женщина. Ее изящная рука,
обтянутая перчаткой, сжимала бинокль, маленький, точно игрушка. Поворачиваясь на
острых каблуках-шпильках, она обозревала улицу, пока ее взгляд не остановился на мне.
Я заметил, как она при этом вздрогнула, хотя и пыталась сдержаться.
- Они дергаться, - выдохнул Хуан. - Обычно Малч и Кэнопи держаться порознь.
- Причина?
- Еще какая, - его голос упал до шепота, и я едва разбирал слова из-за
непрестанного шума дождя.
- Малч слишком приближаться, Малч исчезать, - он провел пальцем поперек
горла, но осторожно. - Кэнопи любит Игры, господин. Они скучать, все эти
бессмертные. Поэтому они играть игры. Беда в том, что не все, кого просить, хотеть
участвовать.
- Ты об Охоте?
Он кивнул.
- Но только не говорить сейчас.
- Ладно. Тогда остановись здесь, Хуан, будь добр.
Повозка уже теряла инерцию хода, мышцы на спине рикши мучительно напрягались
при каждом движении. Я следил за выражением лиц жителей Кэнопи - они пытались
выглядеть спокойными, и почти успешно.
Я вышел из повозки. Под ногами чавкнуло, и я по щиколотку утонул в раскисшем
дорожном покрытии.
- Господин, - произнес Хуан. - Вы теперь будьте осторожней. Я еще не найти
пассажира до дому.
- Никуда не уезжай. А впрочем... Слушай, если тебя что-то беспокоит, уезжай и
вернись минут через пять.
Похоже, эта идея привела его в восторг.
Женщина сунула бинокль за пазуху своего вычурного пальто, мужчина поднял руку
и изящным движением поправил очки. Я спокойно зашагал к ним, не сводя взгляда с их
тачки. Это была блестящая черная "пилюля" на четырех колесах, которые втягивались
внутрь. Сквозь тонированное лобовое окно можно было рассмотреть мягкие сиденья и
сложный пульт управления. На крыше изгибались три лопасти несущего винта. Однако
это не вертолет: крепление лопастей выглядит иначе. Они не сидели на вращающейся оси,
а выходили из круглых отверстий куполообразного бесшовного выступа на корпусе. Я
пригляделся повнимательнее: это были даже не лопасти, а телескопические рычаги,
снабженные на концах крючьями.
На этом время осмотра истекло.
- Не подходите ближе, - предупредила женщина. Она говорила на безупречном
каназиане и в подтверждение своих слов взмахнула крошечным предметом чуть больше
броши - это явно было оружием.
- Он безоружен, - произнес мужчина, намеренно громко, чтобы я мог услышать.
- Это правда, -
...Закладка в соц.сетях
