Жанр: Научная фантастика
Город бездны
... вперед, обгоняя меня.
- Теперь мой мир здесь, Таннер. Он блаженно мал, но в этом тоже есть своя
прелесть. И даже здесь еще много неведомого.
- Не знаю. Здесь должно быть очень скучно.
- Ничуть. Все постоянно меняется, - она указала вдаль, где окоем обители
изгибался. - Видите водопад? Он не всегда был здесь. А внизу когда-то была деревушка,
но теперь мы создали там озеро. И так все время. Прокладывать новые дорожки... Это
необходимость - чтобы предотвратить эрозию. И я помню, как это место выглядело год
назад, два года. У нас есть времена года. Случается, что урожай не столь хорош, как
обычно. Зато в другой раз Господь посылает нам изобилие. Всегда происходит что-нибудь
интересное. К нам постоянно прибывают новые люди - и некоторые из них вступают в
Орден... - она понизила голос. - И к счастью, не все они похожи на брата Алексея.
- Паршивая овца всегда найдется.
- О да. Знаю, что это нехорошо, но... после всего, чему вы меня научили, я почти
уверена, что смогу посчитаться с Алексеем.
Как я понимал ее чувства!
- Сомневаюсь, что он примется за старое... но не хотел бы оказаться на его месте.
- Я буду с ним ласкова, не волнуйтесь.
Последовала напряженная пауза. Мы преодолели последний склон у оконечности
конуса. Наверно, я весил раз в десять меньше, чем в коттедже, но пока еще не взлетал -
хотя, кажется, был к этому близок. Впереди, среди спутанной поросли - при низкой
гравитации деревца приобретали самые причудливые формы, - пряталась
предусмотрительно замаскированная бронированная дверь - выход в камеру.
- Вы серьезно хотите улететь? - спросила Амелия.
- Чем быстрее я попаду в Город Бездны, тем лучше.
- Вас там многое ожидает, Таннер. Жаль, что вы не хотите остаться с нами еще
ненадолго, чтобы мы смогли подготовить вас к... - она смолкла, очевидно понимая, что я
не поддамся на уговоры.
- Не беспокойтесь, постепенно я все вспомню, - я улыбнулся, проклиная себя за
эту ложь... но иного пути не было. - Спасибо за доброту, Амелия.
- Мне это было приятно, Таннер.
- Вообще-то... - я огляделся в поисках соглядатаев, но мы были одни. - Буду рад,
если вы кое-что от меня примете.
Из кармана брюк я вынул полностью собранный заводной пистолет.
- Лучше не спрашивайте, почему он был при мне, Амелия. Но мне он больше ни к
чему.
- Не думаю, что следует принять это от вас, Таннер.
- Тогда конфискуйте его, - я втиснул пистолет ей в руку.
- Пожалуй, я так и сделаю. Он действует?
Я кивнул. Вдаваться в подробности не было необходимости.
- Он поможет вам, если попадете в настоящую переделку.
Она спрятала пистолет.
- Я конфисковала его, - она пожала мне руку. - Вот и все. Храни вас Бог, Таннер.
Надеюсь, вы отыщете своего друга.
Я отвернулся. Надеюсь, она не увидела моего лица.
Глава 9
Я шагнул за бронированную дверь. При виде коридора с полированными стальными
стенами я понял, что отныне романтический Айдлвилд будет для меня лишь
искусственной конструкцией, вращающейся в вакууме, и ничем больше. Далекий плеск
крошечных водопадов сменился жужжанием вентиляции и силовых генераторов. В
воздухе появился характерный запах больницы, которого не было минуту назад.
- Господин Мирабель? Нам сообщили, что вы улетаете. Пройдите сюда,
пожалуйста.
Двое Нищенствующих уже поджидали меня. Один из них жестом пригласил меня
следовать за собой по коридору; при каждом шаге нас подбрасывало, как на пружинах.
Достигнув конца коридора, мы сели в лифт. За коротким подъемом к истинной оси
вращения Айдлвилда последовал долгий путь в горизонтальной плоскости к выходу на
поверхность, к точке нашего назначения. К моей несказанной радости, все это время
никто из нас не раскрыл рта. Похоже, Нищенствующие давным-давно обсудили все
мыслимые темы с "оживленными" и заранее представляли, что я отвечу на тот или иной
вопрос, - поскольку это уже повторялось десятки раз.
А если они спросят у меня, чем я собираюсь заняться, а я отвечу правду?
Чем? Вообще-то, собираюсь кое-кого пришить.
Наверное, стоило так ответить хотя бы ради того, чтобы посмотреть на их
физиономии. Но тогда они, пожалуй, еще примут меня за параноика, которого слишком
рано выпустили на волю.
Тем временем лифт покинул внутренности Айдлвилда и теперь скользил по
прозрачной трубке. Сила тяжести почти исчезла, и нам пришлось зацепиться руками и
ногами за мягкие скобы, вшитые в стены лифта. Нищенствующим это удалось без труда, и
они со спокойным изумлением наблюдали мои неловкие попытки "встать на якорь".
Впрочем, вид снаружи стоил усилий.
Теперь я отчетливее разглядел теснящуюся у причала стайку кораблей - то, что два
дня назад показывала мне Амелия. Каждый из этих серебристых осколков на самом деле
был величиной почти с Айдлвилд, но на таком расстоянии казался миниатюрным и
сливался с массой себе подобных. То и дело весь рой озарялся фиолетовым сиянием -
один из звездолетов включал двигатели малой тяги, отделялся от остальных и лениво
описывал дугу. Этот маневр мог быть данью этикету, сменой позиции или просто
попыткой избежать столкновения. Зрелище завораживало своей красотой. Как можно не
восхищаться этим творением рук человеческих - хрупкими песчинками, которые готовы
потеряться в бескрайнем пространстве, но все равно бросают вызов расстоянию и
времени? И неважно, будет ли то парусник, борющийся со штормовыми волнами или
космолет с алмазным корпусом, который наперегонки со светом мчится от звезды к
звезде.
Между скоплением кораблей и Айдлвилдом я заметил пару более ярких мазков. Это
могли быть транзитные шаттлы - а может быть, подходили новые звездолеты. Вблизи
"веретено" Айдлвилда - сужающийся конец конуса - казалось ажурным. Причалы,
ремонтные доки, карантинные и медицинские зоны образовывали сложнейший
трехмерный лабиринт. Поблизости болталась примерно дюжина разнокалиберных
кораблей, и еще несколько стояли "на привязи" у хосписа. Большей частью это были
маленькие служебные суда на реактивной тяге - чаще всего Нищенствующие
использовали их для внешних ремонтных работ. Среди них выделялись две посудины
покрупнее, но и они казались карликами в сравнении с любым субсветовиком на главном
причале.
Первый был обтекаемой формы и напоминал акулу - скорее всего, он
предназначался для спуска в атмосферу. На гладком корпусе, черном, словно
всасывающем свет, ярко серебрилась эмблема - гарпия и нереида. Я сразу узнал шаттл,
доставивший меня с вершины моста Нуэва-Вальпараисо на "Орвието" после нашего
спасения. Шаттл был прикреплен к Айдлвилду прозрачной "пуповиной", внутри которой
я увидел медленно движущийся поток спящих. Они все еще были "холодными", то есть
находились в криогенных капсулах. По всей длине пуповины проходила судорога
компрессионной волны. В этом было что-то непристойное - шаттл словно откладывал
яйца... или испражнялся.
- Все еще разгружают? - спросил я.
- Нужно очистить еще несколько отсеков трюма со спящими, и корабль
освободится, - пояснил первый Нищенствующий.
- Держу пари, вид этой "слякоти" у вас энтузиазма не вызывает.
- Я бы не сказал, - отозвался второй весьма унылым тоном. - На все воля Божья.
Корабль, к которому направлялся наш лифт, сильно отличался от шаттла. Я бы
сказал, что это просто груда хлама, которой каким-то образом придали устойчивую форму
и пустили дрейфовать. Казалось, она еще не разлетелась по всей планетной системе
только потому, что висит неподвижно.
- Я лечу на этой хрени?!
- "Стрельников" - хороший корабль, - возразил первый Нищенствующий. - Не
переживайте. На нем куда безопаснее, чем кажется.
- Или гораздо менее безопасно? - вмешался его спутник. - Я все время путаю,
брат.
- Я тоже. Может быть, проверим?
Он полез в складки своей хламиды. Не знаю, чего я ожидал, но только не появления
на свет деревянной дубинки. Похоже, она была сработана из ручки садового инструмента
и снабжена на узком конце кожаной петлей, а на другом - украшена несколькими
любопытными царапинами и пятнами. Второй Нищенствующий вцепился в меня сзади, а
его коллега принялся методично отрабатывать удары на моей физиономии. Я почти не мог
сопротивляться: эти парни чувствовали себя в невесомости, как рыбы в воде, да и силы им
было не занимать. Похоже, обошлось без переломов, но под конец вид моей физиономии
полностью соответствовал моей фамилии. Я еле видел одним глазом, во рту плескалась
кровь и кусочки отбитой зубной эмали.
- И как это понимать? - прошепелявил я, чувствуя себя полным идиотом.
- Прощальный подарок от брата Алексея, - пояснил Нищенствующий, убирая
дубинку. - Ничего серьезного, господин Мирабель. Чтобы вы запомнили и впредь не
лезли в наши дела.
Я выплюнул кровавый сгусток. Пунцовый шар, сохраняя форму, проплыл от одной
стенки к другой и аккуратно размазался по светлому пластику.
- Не видать вам моих денег, как своих ушей, - сказал я.
Они красноречиво переглянулись, но решили, что с меня хватит. Подозреваю, что им
не слишком хотелось иметь дело с таким неуравновешенным типом - не сомневаюсь, что
они уже получили определенную информацию от сестры Даши. Я воспользовался паузой
и попытался выразить им признательность, но получилось не слишком душевно.
Тем временем подъемник приближался к "Стрельникову". В такой перспективе
несчастная посудина выглядела еще менее выигрышно. Она действительно напоминала
брикет мусора длиной около двухсот метров. Множество жилых, контрольных и
двигательных модулей были слеплены непонятно как. В глубине проглядывали изгибы
топливных трубопроводов и раздутые цистерны, навевая воспоминание об анатомичке,
конкретно - о вскрытой брюшной полости. От корпусной обшивки остались несколько
обглоданных пластин. Одни блоки были покрыты блестящей оболочкой, похожей на
смолу, и могли даже претендовать на аккуратность, а другие щеголяли кое-как
приваренными металлическими заплатами, за которые местным ремонтикам следовало бы
оторвать руки. Из шести-семи отверстий непрерывно струился газ, но это, кажется, никого
не волновало.
Ладно, пусть выглядит как угодно, лишь бы по дороге это ископаемое не
развалилось. Скорее всего, он уже сто раз летал в Блестящий Пояс - конгломерат
анклавов на низкой орбите Йеллоустоуна - и обратно. На Окраине Неба подобные рейсы
обслуживало десятка два контор. Скорость на этом маршруте почти не меняется -
соответственно, нагрузка на детали минимальна. Корабль может сто лет ползать вверхвниз
по гравитационному колодцу, до тех пор пока не развалится на куски, наполнив
пространство зловещими дрейфующими скульптурами. Накладные расходы тоже
невелики. На пару пилотов-суперпрофи, которые гоняют шикарные шаттлы на
скоростных маршрутах, приходилось с полдесятка ребят классом пониже, и так далее. Чем
дальше, тем реже ремонтируются корабли и тем более заметно, что владельцы бьются не
за скорость своих посудин, а за то, чтобы сэкономить на чем только можно. В самом низу
этой пирамиды находятся транспорты на реактивной или ионной тяге. Неторопливость, с
которой они перемещаются между орбитами, способна вымотать нервы любому.
"Стрельников", конечно, не был воплощением изящества и комфорта, но по сравнению с
этими развалюхами выглядел весьма недурно.
В любом случае, это был самый быстрый способ оказаться в Блестящем Поясе.
Шаттлы на супертемпературных двигателях проходили тот же маршрут на большей
скорости, но корабли такого типа даже не приближались к Айдлвилду. Не надо быть
гением экономики, чтобы понять причину. Большинству клиентов хосписа едва хватало
средств, чтобы оплатить собственное оживление, не говоря уже о перелете в Город
Бездны - это было весьма дорогое удовольствие. Мне предстояло добраться до того
причала с множеством кораблей и заказать билет на шаттл - без гарантии, что свободное
место найдется сразу. Амелия отговорила меня садиться на супертемпературник. По ее
мнению, теперь их уже не так много как раньше, и время, которое я проведу в ожидании,
сведет выигрыш в скорости в лучшем случае к минимуму.
Наконец лифт достиг соединительного прохода на "Стрельников", и мои друзьяНищенствующие
снова стали воплощением благожелательности. Теперь они
расплывались в улыбках, словно синяки на моем лице были всего лишь
психосоматическим проявлением вируса Хаусманна, а они были здесь совершенно не при
чем.
- Желаем удачи, господин Мирабель, - Нищенствующий с дубинкой весело
махнул мне рукой.
- Спасибо. Я вышлю открытку. А может быть, вернусь и расскажу, как прошло
путешествие.
- Это было бы чудесно.
Я выплюнул последний кровавый сгусток.
- Уверен, вы меня дождетесь.
Впереди меня на борт загоняли стайку будущих иммигрантов, сонно бормочущих
что-то на незнакомых наречиях. Потом нас долго вели через запутанный лабиринт узких
лазов, пока мы не очутились в "ступице", глубоко в утробе "Стрельникова", где
распределили по маленьким каютам. Спуск на Блестящий Пояс начался.
Добравшись до своего отсека, я почувствовал себя усталым и больным - зверем,
который проиграл схватку и уполз к себе в берлогу зализывать раны. Какая удача, что у
меня не было соседей по каюте! Здесь не было благоухающей чистоты, равно как и
особенной грязи - некое промежуточное состояние легкой запущенности и
неряшливости. На "Стрельникове" не поддерживали искусственную гравитацию - тоже
великолепно. Разумеется, это делалось с единственной целью не перегружать
конструкцию, но кабинка была оборудована специальной нуль-койкой и всевозможными
питающими и санитарными удобствами, необходимыми в условиях невесомости. Кроме
того, я обнаружил любовно сохраненный сетевой пульт, который словно перекочевал
сюда из музея кибернетики, на всех доступных плоскостях красовались выцветшие
заляпанные таблички с подробными инструкциями относительно того, что можно и чего
нельзя делать на борту, а также план аварийной эвакуации. Время от времени в системе
громкой связи раздавался щелчок, и кто-то в очередной раз с ужасным акцентом сообщал,
что "отправление корабля задерживается". Наконец содержание сообщения изменилось:
нас поставили в известность, что корабль покинул Айдлвилд, двигатель включен, и мы
спускаемся. Старт был таким мягким, что я даже не заметил.
Избавившись от осколков зуба во рту и тщательно исследовав болезненные синяки
- прощальный подарок Нищенствующих, - я постепенно погрузился в сон.
В тот день, когда проснулся пассажир, мир еще раз необратимо изменился.
Небесный в сопровождении двух его своих лучших друзей ехал в служебном
вагончике, который с грохотом катился вдоль "хребта" "Сантьяго" по одному из
вспомогательных туннелей, пронизывающих корабль от носа до кормы. Состав полз по
рельсам медленно, как улитка, то и дело останавливаясь, чтобы позволить экипажу
выгрузить припасы либо дождаться, пока другой поезд не освободит туннель впереди. Как
обычно, спутники Небесного коротали время, рассказывая небылицы и бахвалясь друг
перед другом. Небесному доставалась роль зануды, который не способен веселиться
вместе с остальными и потому изо всех сил стремится испортить им настроение.
- Мне вчера Виглиетти такое рассказал! - крикнул Норквинко, стараясь перекрыть
грохот поезда. - Сам он в это не верит - а другие верят! И дело касается Флотилии.
- Валяй, а мы посмеемся, - откликнулся Небесный.
- Простой вопрос: сколько кораблей было изначально, до гибели "Исламабада"?
- Разумеется, пять, - ответил Гомес.
- А если не пять? А вдруг шесть? Один взорвался - нам это известно. Но какой?
Может быть, как раз "Исламабад" уцелел?
- А почему мы его не видим?
- Потому что он не подает сигналов. Он преследует нас, как призрак.
- Весьма убедительно, - фыркнул Небесный. - А у этого призрака, случайно, не
было имени?
- Что касается имени, то...
- Я так и знал.
- Говорят, "Калеуче".
Небесный вздохнул. Путешествие, похоже, будет еще то. Когда-то много лет назад
они втроем считали железнодорожную сеть корабля местом для игр - увлекательных и в
меру опасных. Это была удивительная страна, где оживали истории о привидениях и
приключениях. Там были заброшенные туннели, которые ответвлялись от основной
линии: по слухам, они вели к засекреченным грузовым отсекам. По одной из версий, там
находились тайники со спящими, которые были переправлены на борт нелегально в
последние минуты перед отлетом, потому что это были члены правительств-соперников.
Небесный и его друзья знали места, где можно было, подзадоривая друг друга,
выбираться на крышу поезда и ехать, едва не обдирая спину о потолок туннеля. Теперь он
повзрослел и оглядывался на эти игры с лукавым изумлением, отчасти гордясь риском, на
который они шли, отчасти ужасаясь грозившей им тогда зловещей смерти.
С тех пор прошла целая жизнь. Теперь им поручали куда более серьезную работу.
Времена изменились. Ресурсы корабля начинали истощаться, и всем приходилось лезть
вон из кожи. Небесный и его друзья были назначены сопровождающими грузов для
бригад, работающим на "хребте" и в двигательном отсеке. Обычно это включало помощь
при разгрузке, после чего груз приходилось тащить через лазы или спускать по
смотровым колодцам туда, где он был необходим. В общем, работа оказалась далеко не
такой простой, как они думали поначалу. Редкая смена обходилась без свежих царапин и
синяков. Зато постоянные нагрузки помогли обзавестись великолепной мускулатурой - в
других условиях на это можно было даже не надеяться.
Их компания была странной. Гомес пробивал себе путь к работе в двигательном
отсеке, в "тайный орден" техников, обслуживающих силовые установки. Иногда он
отправлялся на поезде прямо на корму и даже тайком заговаривал с кем-нибудь из
техников, пытаясь произвести на него впечатление своим знанием физики герметичности
и прочих тайн теории аннигиляторных двигателей. Временами, наблюдая за этими
беседами, Небесный замечал: отнюдь не всегда техники безжалостно расправлялись с
вопросами и ответами Гомеса. Изредка они даже выказывали сдержанное удивление и
намекали, что однажды Гомесу будет позволено подняться вступить в их тишайшее
братство.
Норквинко был существом совсем другого типа. Он обладал свойством с
безоглядной одержимостью погружаться в любую проблему. Его могло увлечь что
угодно, лишь бы явление было достаточно сложным и многоплановым. Он самозабвенно
составлял списки и классификации, а серийные номера и схемы были наполнены для него
глубоким очарованием. Не удивительно, что чудовищно сложная "нервная система"
"Сантьяго" притягивала его внимание, как магнит. Компьютерные сети, которые
пронизывают своими жилами корабль, бесконечно ветвясь... Их сожержание то и дело
изменялось и переписывалось, подобно древним рукописям, начиная со старта корабля и
до недавнего времени, когда случился аварийный сбой систем. Мало кто из взрослых,
находящихся в здавом уме, не пасовал перед попыткой понять работу более одного
крошечного сегмента этой системы! А Норквинко был заворожен этим бесконечным
многообразием. По мнению многих, это граничило с патологией, а некоторым внушало
настоящий ужас. Техники, которые занимались сетями, на протяжении поколений
отрабатывали способы устранения неполадок - и тут кто-то пытался объяснять им, как
решить те же проблемы более эффективно! "Это оставит нас без работы", - таков был
самый вежливый ответ неугомонному Норквинко. После этого он некоторое время
держался от сетевиков подальше, чтобы не нарываться на неприятности, и путешествовал
вместе с Небесным и Гомесом.
- "Калеуче", - повторил Небесный. - Интересно, что бы это значило.
- Еще бы не интересно, - презрительные нотки в голосе Небесного, похоже,
задели Норквинко. - Мои предки родом с одного острова. Так вот, там очень любили
истории о привидениях. В том числе и о "Калеуче".
Норквинко уже увлекся, его обычные нервные интонации почти исчезли.
- И ты хотел поведать ее нам.
- Это был морской корабль-призрак.
- Забавно, а я бы не догадался.
- Послушай, - оборвал Гомес. - Заткнись и не мешай Норквинко рассказывать,
ладно?
Норквинко кивнул.
- Когда люди слышали по ночам, как на "Калеуче" играет аккордеон, они все
бросали и выходили в море. Иногда "Калеуче" даже заходил в порты и брал матросов с
других кораблей. Там на борту пировали мертвецы, и этот пир никогда не кончался, а
команда состояла из колдунов - брухос. Они окутали "Калеуче" облаком, которое
двигалось вместе с ним. Иногда люди видели корабль, но не могли к нему приблизиться.
Он погружался в волны или превращался в скалу.
- Так значит, этот корабль так и не могли рассмотреть как следует - потому что
его скрывало облако, - и он мог заодно превращаться в камень, когда к нему
приближались? Ну просто чудо из чудес, Норквинко.
- Я же не говорю, что это действительно был корабль-призрак, - обиженно
отозвался Норквинко. - Но сейчас... как знать? Сколько мифов описывают то, что потом
становится реальностью.
- Так-то оно лучше.
- Да ладно тебе, - сказал Гомес. - Что ты прицепился к этому призраку? А вот
кое в чем Норквинко прав. Хочешь сказать, нет? Вполне мог быть шестой корабль, но со
временем про него просто забыли.
- Хорошо. Хотя по мне это просто корабельная байка. К старой истории приплели
что-то новое, просто ради разнообразия, а может быть - чтобы не терять связи с
прошлым. Я не стану с тобой спорить.
Тем временем поезд свернул в боковой туннель и загромыхал по индукционным
рельсам.
Теперь они приближались к корпусу, и сила тяжести начала расти.
- А я знаю, в чем твоя проблема, - усмехнулся Норквинко. - Дело в твоем
старике, верно? У него же такое крутое положение. У тебя в голове не укладывается, что
он может не знать таких важных вещей?
- Может, он знает - это тебе в голову не приходило?
- Значит, ты признаешь, что шестой корабль на самом деле может существовать?
- Нет, вообще-то.
- Ну а я готов поверить, что шестой корабль был! - разгорячился Гомес. - Если
смогли запустить пять кораблей - неужели шесть намного сложнее? Корабли набрали
крейсерскую скорость, потом, скажем, случилась авария... ну, или еще какая-нибудь беда.
Это могла быть случайность, могла быть диверсия - не важно. Но шестой корабль, по
сути, погиб. То есть он до сих пор летит по инерции, но там все заброшено, экипаж мертв,
спящие, наверно, тоже. Системы не работают, так что остаточной энергии вполне хватит
на то, чтобы антивещество не разгерметизировалось.
- И о нем просто забыли? - спросил Небесный.
- Если другие экипажи приложили к этому руку... Что стоило поработать в архивах
Флотилии? Лучший способ уничтожить улики - это скрыть сам факт существования
жертвы. Экипаж мог дать клятву, что их потомки - то есть наши предки - никому
ничего не расскажут.
Гомес с жаром кивнул:
- Поэтому нашему поколению достались только слухи - реальные события
наполовину забылись и обросли легендами.
- Именно так, - сказал Норквинко.
Небесный покачал головой. Спорить было бесполезно.
Поезд остановился в грузовом отсеке, который обслуживал один из секторов
"хребта". Все трое осторожно вышли, с хрустом припечатывая липкие подошвы ботинок
к настилу. Сила тяжести почти не ощущалась, поскольку отсек находился у самой оси
вращения. Предметы падали на пол, но как будто нехотя, а слишком энергичный шаг мог
запросто обернуться чувствительным ударом головой о потолок.
Таких отсеков было множество, и они использовались в основном для обслуживания
"момио". К каждому сектору "хребта" присоединялись по шесть модулей со спящими -
в каждом по десять индивидуальных криогенных капсул. Однако к самим модулям
вагонетки не подходили. Дальше почти все оборудование и материалы приходилось
доставлять вручную, карабкаясь по лестницам внутри колодцев извилистых лазов. Хотя
на корабле были грузовые лифты и роботы-доставщики, без крайней нужды ими
старались не пользоваться. Технику приходилось регулярно ремонтировать, а роботы
давно нуждались в перепрограммировании. Даже простейшие задания им приходилось
повторять по слогам, словно слабоумным детям - быстрее было сделать работу самому.
По этой причине в отсеках околачивалась толпа техников. Обычно они стояли со
скучающим видом, облокотясь о штабеля поддонов, и покуривали самодельные сигареты
или постукивали карандашами по учетным дощечкам, тщетно пытаясь изобразить
кипучую работу мысли. Заняться действительно было нечем. По уставу техникам
полагалось носить синие комбинезоны с секционными знаками отличия. Однако они
украшали форму живописными дырами или аккуратно обшитыми разрезами, чтобы
продемонстрировать грубые татуировки. Небесный, разумеется, знал их всех в лицо - на
корабле, где сто пятьдесят человеческих созданий живут бок о бок, это неизбежно. Но он
едва ли помнил их имена, не говоря уже о том, что не представлял, чем они занимаются на
досуге. Освобождаясь со смены, техники предпочитали собираться в отведенных им
помещениях "Сантьяго" и общаться только внутри своего круга - вплоть до заключения
браков и зачатия детей. В этом кругу говорили на особом, тщательно засекреченном
жаргоне.
Но сегодня что-то неуловимо изменилось.
Никто не слонялся по помещению, изображая занятость. Да и вообще, здесь было на
удивление малолюдно. Те, кто остались, явно нервничали, словно ожидали сигнала
тревоги.
- Что случилось? - спросил Небесный.
Но человек, который осторожно вышел из-за ближайшего контейнера с
оборудованием, не был техником. Остановившись, он оперся ладонью о хромированное
плечо присевшего робота-разносчика, лоб блестел от пота.
- Отец? - произнес Небесный. - Что ты здесь делаешь?
- А ты? Снова по делу?
- Конечно. Разве я не говорил тебе, что мы иногда работаем на поездах?
Тит казался рассеянным.
- Да... говорил. Прости, вылетело из головы. Небесный, помоги людям разгрузить
оборудование, а потом убирайся отсюда вместе со своими друзьями.
- Не понимаю, - Небесный взглянул на отца.
- Просто выполняй, ладно? - Тит повернулся к ближайшему технику, заросшему
бородой типу, который стоял рядом. Его скрещенные на груди лапищи с буграми мышц
напоминали окорока. - То же самое относится к тебе и твоим людям, Ксавьер. Убери
отсюда всех лишних, и под
...Закладка в соц.сетях
