Жанр: Научная фантастика
Город бездны
...альше. Мне необходимо эвакуировать отсюда всю
двигательную секцию.
Он отдернул рукав и что-то зашептал в свой браслет. Скорее всего, рекомендации,
подумалось Небесному, но Старик Бальказар обязательно последует совету Тита
Хаусманна. Затем отец снова повернулся к Небесному и удивленно поднял брови.
- Сынок, кажется, я велел тебе пошевеливаться? Это не шутка.
Норквинко и Гомес не торопясь проводили двух техников к ожидающему поезду,
вскрыли одну из грузовых упаковок и принялись извлекать аппаратуру, царапая о стенки
контейнера костяшки пальцев. Техник принял груз, передал следующему... Ящики плыли
по рукам, покидали отсек и уходили на нижние уровни, к капсулам спящих.
- Папа, что случилось? - спросил Небесный.
Ему казалось, что отец начнет ему выговаривать, но Тит только качнул головой.
- Не знаю. Пока еще не знаю. Но с одним из пассажиров что-то происходит, и это
меня немного беспокоит.
- А что с ним такое?
- Чертов момио просыпается, - он промокнул платком лоб. - Этого не должно
было случиться. Я спускался к ним в отсек и все равно не понял, что могло случиться.
Меня это беспокоит, вот почему я хочу очистить эту территорию.
Что за чудеса, подумалось Небесному. Никто из пассажиров никогда не просыпался,
а некоторые, наверно, совсем умерли. Но отца эта ситуация явно не радовала... точнее,
серьезно беспокоила.
- А почему это плохо, папа?
- Да просто потому, что им не положено просыпаться. Если это произошло -
значит, так было запланировано с первого дня. Еще до того, как мы покинули Солнечную
систему.
- Но зачем очищать территорию?
- Из-за того, о чем меня когда-то предупреждал мой отец, Небесный. А теперь
делай, что сказано, разгрузи состав и сматывайся отсюда к чертям, понял?
В этот момент еще один поезд вкатился в отсек с противоположной стороны и встал
впритык к тому, на котором прибыл Небесный. Из вагонетки вышли четверо охранников,
подчиненных Тита, - трое мужчин и женщина - и начали облачаться в пластиковые
доспехи, слишком громоздкие, чтобы путешествовать в них на поезде. Это была, в общемто,
служба безопасности корабля в полном составе, выполняющая все связанные с этим
обязанности, а заодно и армия, которую можно было считать добровольческой.
Проследовав вдоль поезда, отряд разгрузил стойки с блестящими белыми автоматами, с
которыми они обращались с нервозной осторожностью. Отец всегда твердил Небесному,
что оружия на борту нет, но это звучало не слишком убедительно.
Со многими сторонами работы корабельной службы безопасности Небесному
хотелось познакомиться получше. Эта маленькая, сплоченная и высокоэффективная
команда вызывала у него настоящий восторг. Но Небесному никогда не будет позволено
работать со своим отцом. По этому поводу Тит дал юноше убедительное объяснение:
начальник не может оставаться беспристрастным и справедливым, если его сын работает
под его началом - независимо от своих способностей. От этого пилюля не стала слаще. В
результате задания, которые отец поручал Небесному, никоим образом не касались
вопросов безопасности. Данная ситуация не должна и не может измениться до тех пор,
пока Тит возглавляет службу безопасности, и оба это понимали.
Небесный присоединился к своим друзьям и принялся помогать им с выгрузкой
припасов. Юноши работали быстро, без привычной ленцы. Друзья нервничали. Здесь
творилось нечто действительно необычное: не в правилах Тита Хаусманна было
придумывать проблему на пустом месте.
То и дело Небесный поглядывал на охранников.
Они уже натянули на бритые головы матерчатые подшлемники и постукивали
пальцами по микрофонам, проверяя систему радиосвязи на разных частотах. Затем
извлекли из вагонетки бронированные шлемы, надели их, а сверху прикрепили
опускающиеся монокуляры. От каждого шлема к прицелам на автоматах тянулись тонкие
черные шнуры - для того, чтобы прицелиться, было достаточно посмотреть в сторону
противника. Вдобавок шлемы были оборудованы инфракрасными и звуковыми
датчиками, которые могли пригодиться в тусклом освещении нижних уровней.
Закончив возиться со своей техникой, охранники подошли к его отцу, и тот быстро и
деловито отдал им какие-то указания. Небесный пытался читать по его губам. В
присутствии подчиненных отец выглядел абсолютно спокойным. Иногда он скупо
взмахивал рукой или кивал. С тем же успехом он мог читать им детский стишок. Даже пот
у него на лбу, похоже, высох.
Вскоре Тит Хаусманн отпустил команду, вернулся к поезду, на котором прибыл
Небесный, и достал из вагонетки еще один комплект вооружения, для себя. Вернее,
только оружие. Ни брони, ни шлема - только автомат, такой же ослепительно-белый, как
у других. Автомат был снабжен серповидным магазином и каркасным прикладом. В
движениях отца читалось его отношение к оружию: никакой фамильярности, лишь
спокойное уважение. Так человек обращается с ядовитой змеей, из которой только что
выдоил яд.
И все это ради единственного проснувшегося пассажира?
- Папа... - произнес Небесный, понимая, что отвлекает отца. - Что на самом деле
случилось?
- Тебе не о чем волноваться, - отозвался Тит.
Взяв с собой троих из команды, он оставил четвертого охранять грузовой отсек.
Отделение исчезло в одном из вспомогательных колодцев, ведущих к отсекам спящих.
Некоторое время оттуда доносился, постепенно стихая, звук их шагов. Убедившись, что
отец его не услышит, Небесный подошел к часовому.
- Что происходит, Констанца?
Она резко подняла вверх монокуляр.
- А с чего ты решил, что я скажу тебе, если твой отец не сказал?
- Не знаю. Просто решил попытаться. Помнится, когда-то мы были друзьями.
Он узнал ее в ту минуту, когда прибыл поезд. С учетом относительно спокойной
ситуации, она наверняка должна была принимать участие в операции.
- Извини, - сказала Констанца. - Мы просто чуточку нервничаем, понимаешь?
- Конечно, - он изучал ее лицо, по-прежнему красивое и сильное, и вдруг понял,
что хочет провести по ее скулам кончиками пальцев. - Я слышал, что дело в пассажире,
который проснулся слишком рано. Это правда?
- Вроде того, - неохотно процедила она.
- И поэтому вам понадобился целый арсенал, о котором я даже не подозревал?
- Решения в каждом отдельном случае принимает твой отец.
- Но он должен был что-то сказать. Что особенного в этом пассажире - кроме
того, что он проснулся?
- Поверь мне, я не знаю. Просто этого не должно было случиться. Момио не
полагается просыпаться так рано. Это просто невозможно, если только кто-то не
запрограммировал капсулу заранее. Но никто не стал бы так рисковать без особой
причины.
- Все равно не понимаю. С чего ему понадобилось просыпаться раньше?
- Чтобы сорвать миссию, - она понизила голос и нервно побарабанила ногтями по
автомату. - Один-единственный спящий, который оказался на борту не в качестве
пассажира, а в качестве бомбы замедленного действия. Доброволец-самоубийца - может,
преступник, а может, тот, кому нечего терять. Тот, кто настолько ненавидит нас, что готов
погибнуть, лишь бы нас уничтожить. Знаешь, чего стоило получить место на корабле
Флотилии, когда она покидала Солнечную систему? Построив свой флот, Конфедерация
нажила себе врагов не меньше, чем друзей. Думаю, найти смертника было нетрудно -
дай только возможность с нами разделаться.
- Но провернуть такое непросто.
- Конечно. Если забудешь заплатить кому следует.
- Наверно, ты права. Ты серьезно насчет бомбы?
- Нет, конечно. Впрочем... кажется, это не такой уж и абсурд. Что если им - кем
бы они ни были - удалось поместить диверсанта на борт каждого из кораблей? Тогда
первый из самоубийц проснулся на борту "Исламабада"... И предупредить их было
некому.
- Боюсь, от предупреждений было бы мало пользы.
Она стиснула зубы.
- Именно это мы и узнаем. Может быть, просто капсула неисправна.
И в этот миг послышались первые выстрелы.
Событие происходило в десятках метров под уровнем грузового отсека, но стрельба
звучала пугающе громко. Почти сразу послышались крики. Небесному показалось, что он
расслышал голос отца, но сказать наверняка было трудно - акустика колодца придавала
голосам металлический оттенок, делая слова неразборчивыми и размывая разницу
тембров.
- Черт, - вырвалось у Констанцы. На мгновение девушка замерла, затем бросилась
к вспомогательному колодцу. На полпути она обернулась и бросила на юношу бешеный
взгляд.
- Стой здесь, Небесный!
- Я с тобой. Там внизу мой отец.
Выстрелы прекратились, но шум продолжался - перебранка, истерические вопли и
грохот, словно кто-то крушил аппаратуру. Констанца еще раз проверила автомат,
перебросила его через плечо и была уже готова спуститься по металлической лестнице в
гулкую утробу колодца.
- Констанца...
Он вцепился в автомат и сорвал его с плеча девушки прежде, чем она успела
среагировать. Констанца в ярости обернулась, но он уже шагнул к спуску, не то чтобы
держа ее на прицеле - но дуло смотрело прямо в ее сторону. Он понятия не имел, как
пользоваться автоматом, но по его решительному виду догадаться было невозможно.
Констанца отстранилась, не сводя глаз с оружия. Оно все еще было связано с ее шлемом
гибким проводом, который сейчас натянулся до предела.
- Дай мне твой шлем, - сказал Небесный.
- Ты нарываешься на неприятности, - предупредила она.
- Потому что пошел за отцом, когда ему грозила опасность? Не думаю. В худшем
случае мягкое взыскание, - он дернул подбородком: - Шлем, Констанца.
С недовольной гримасой она стянула с себя шлем. Небесный надел его, не
удосужившись попросить заодно и подшлемник. Шлем был ему чуть маловат, но времени
на подгонку не было. Сдвинув на место монокуляр, он обрадовался, когда на дисплее
появилась панорама, которую "видел" автомат. На характерном зеленовато-сером фоне
светились перекрестье прицела, числовой указатель дистанции и статистические
показатели оружия. Полная бессмыслица... пока, взглянув на Констанцу, он не обнаружил
у нее на лице белый мазок вместо носа. Инфракрасное излучение - это все, что ему
нужно знать.
Спускаясь в колодец, он чувствовал, что девушка следует за ним на почтительном
расстоянии.
Крики уже прекратились, однако тишины не было. Теперь голоса звучали тише и попрежнему
встревоженно. Небесный отчетливо расслышал голос отца - интонации были
какими-то странными. Юноша стоял в узловой точке сектора, отсюда можно было
добраться до любой из десяти криогенных капсул. Проходы расходились радиально в
десяти направлениях, но лишь одна из дверей, ведущих в отсеки с капсулами, была
открыта. Из-за нее доносились голоса. Выставив перед собой автомат, Небесный двинулся
туда. Обычно в коридоре царили полумрак и теснота, со всех сторон, переплетаясь между
собой, извивались трубы. Сейчас коридор светился мертвенным серо-зеленым светом.
Внезапно Небесный понял, что боится. Страх появился куда раньше, но он обратил на
него внимание только сейчас, когда оказался внизу, с оружием в руках. Чувство страха
было ему почти незнакомо. Впервые он пережил его, когда оказался один в детской
комнате, всеми покинутый и забытый. На стене, точно безумный призрак, кривлялась его
полупрозрачная тень. Как было бы здорово, если бы рядом появился Клоун и сказал чтонибудь
дружелюбное и назидательное. Снова оказаться в детской... Неожиданно эта
мысль показалась ему соблазнительной. Маленький мирок, чей покой не омрачали байки
о кораблях-призраках, диверсии и прочие опасности реальной жизни.
Коридор резко повернул - и раскрылся в капсулу. Огромная внешняя камера,
заполненная аппаратурой, - и все это для одного спящего... Точно древняя усыпальница,
такая же холодная и торжественная. Здесь и в самом деле было холодно: Небесный видел
внутренности камеры в зеленовато-коричневых и черных тонах.
Позади послышался голос Констанцы.
- Отдай мне автомат, Небесный, и никто не узнает, что ты его брал.
- Мы еще не знаем, где опасность. Может, кто-то случайно выстрелил.
- И там, где вышла из строя капсула со спящим? О да.
Он вошел в помещение и увидел троих охранников и отца - группу бледно-зеленых
призраков, разукрашенных белыми пятнами.
- Констанца, - произнес один из мужчин. - Кажется, тебе велели прикрывать...
черт. С кем это я говорю?
- Это я. Небесный Хаусманн, - юноша сдвинул вверх монокуляр, и комната
мгновенно потускнела.
- А где Констанца?
- Я отобрал у нее шлем и автомат... насильно, - он оглянулся в надежде, что
девушка слышит, как он пытается ее оправдать. - Она сопротивлялась, поверьте мне.
Эта капсула вместе с еще девятью составляла тор, надетый на "снежинку" с десятью
лучами-проходами. Со времени старта Флотилии ее посещали, может быть, пару раз.
Своей сложностью система жизнеобеспечения не уступала аннигиляторным двигателям
- и была столь же уязвимой. Одно неумелое действие - и авария была бы неизбежна.
Лишь самые опытные специалисты обслуживали ее, подобно касте избранных жрецов,
служителей египетских пирамид. И, как погребенные фараоны, спящие не ожидают
вторжения в свой мир прежде, чем достигнут конца своего загробного путешествия -
системы 61 Сигни-А. Здесь было не место живым людям.
Но куда более неуместным было зрелище, которое предстало глазам Небесного.
Тит Хаусманн лежал на полу, его поддерживал за плечи один из охранников. Грудь
отца была залита темной, липкой жидкостью, и Небесный понял, что это кровь. На
мундире отца чернели огромные дыры, через которые она вытекала, отвратительно
булькая при каждом вздохе и собираясь лужицей на полу.
- Папа... - выдохнул Небесный.
- Все в порядке, - отозвался один из охранников. - Команда медиков уже на
подходе.
Но Небесный знал уровень медицинского обслуживания на "Сантьяго". Пожалуй,
уместнее было сразу вызывать священников... или похоронную бригаду.
Он посмотрел на капсулу спящего - длинный саркофаг на цоколе, облепленном
приборами. Он заполнял собой почти всю камеру. В крышке зияла дыра с зазубренными
краями, острые осколки стекла покрывали пол беспорядочной мозаикой. Такое
впечатление, будто кто-то разбил крышку изнутри, пытаясь вырваться из капсулы.
И в ней что-то находилось.
Пассажир был мертв или должен был вот-вот умереть. На первый взгляд в его
облике не было ничего необычного - если не считать того, что его обнаженное тело было
изрешечено пулями и утыкано проводами мониторинга, шунтами и катетерами. А ведь он
моложе большинства спящих, подумал Небесный. Тот самый возраст, когда легко
становятся фанатиками. Все остальное - лысая голова, полностью расслабленное
застывшее лицо - как у любого из тысяч момио.
Все, кроме оторванной по локоть руки.
Она лежала на полу - безжизненный предмет, похожий на брошенную перчатку. Но
раструб из лохмотьев кожи казался пустым - ни обрывков мышц, ни кости, да и крови
вытекло совсем мало. И сам обрубок... Живая плоть заканчивалась в нескольких дюймах
ниже локтя. А на полу валялась омерзительная металлическая конструкция, побуревшая
от крови, протез, у которого вместо пальцев - целый арсенал остро заточенных лезвий.
Небесный представил себе, что могло произойти.
Момио просыпается в своей капсуле - так было запланировано еще до того, как
Флотилия покинула Меркурий. Его пробуждение должно остаться незамеченным.
Вырвавшись на свободу, он начинает свою работу... то же самое, по версии Констанцы,
произошло на борту "Исламабада". Одиночка действительно способен причинить
огромный вред, особенно если не заботится о том, чтобы уцелеть.
Однако этот план сорвался.
По-видимому, он уже просыпался, когда в кабину вошел отряд службы
безопасности. Когда отец склонился над капсулой, чтобы осмотреть ее, спящий разбил
стекло и напал на Тита. Даже пули остановили его не сразу, хотя охранники почти
полностью разрядили в него магазины своих автоматов. Некоторые препараты,
предназначенные для размораживания, обладают обезболивающим действием, и
диверсант ничего не замечал, пока не потерял слишком много крови.
Как бы то ни было, его остановили слишком поздно.
Небесный опустился на колени подле отца. Глаза Тита были открыты, но не могли
сосредоточиться.
- Папа? Это я, Небесный. Пожалуйста, держись, ладно? Скоро придет помощь. Все
будет хорошо.
Один из охранников тронул Небесного за плечо.
- Он сильный, Небесный. Ты знаешь, что ему полагалось войти первым. Он
поступал так всегда.
- То есть, поступает так всегда.
- Конечно. Он выживет.
Небесный хотел что-то сказать, слова уже сложились у него в голове, но неожиданно
момио зашевелился - медленно, как во сне, а затем все более энергично. На миг юноша
не мог поверить собственным глазам: ни одно живое существо не могло двигаться после
таких ранений, тем более с таким чудовищным проворством и ожесточенностью.
Выкатившись из капсулы, момио с кошачьей грацией вскочил на ноги, шагнул к
одному из охранников и изящно взмахнул уцелевшей рукой. Острое лезвие рассекло
горло, охранник рухнул на колени, из раны фонтаном забила кровь. На миг момио застыл,
выставив перед собой руку-оружие, затем сложный комплект лезвий застрекотал и
защелкал - один из ножей втянулся, пуская на свое место другой, сверкающий голубым
блеском хирургической стали. Пассажир следил за этим процессом с завораживающим
спокойствием.
И шагнул к Небесному.
Руки юноши все еще сжимали автомат Констанцы, но страх был столь силен, что
ему даже не пришло в голову угрожающе поднять оружие. Момио смотрел на Небесного,
мышцы странным образом перекатывались, словно десятки дрессированных личинок
ползали между кожей и черепными костями. Но вот их беспорядочное движение
прекратилось, и Небесному на мгновение показалось, что он смотрит в зеркало: лицо
спящего казалось грубым подобием его собственного. Затем мышцы вновь задергались,
словно по отражению пробежала рябь, и сходство исчезло.
Момио улыбнулся и ткнул Небесного в грудь сверкающим лезвием. Боли почему-то
не было - казалось, спящий просто толкнул его под ребра. Задыхаясь, Небесный
отшатнулся.
Сзади двое уцелевших охранников взяли оружие наизготовку.
Небесный сполз на пол, пытаясь втянуть легкими воздух. Вместо облегчения
нахлынула нестерпимая боль. Нож пассажира почти наверняка проткнул легкое, а ребро
оказалось сломанным при ударе. Но лезвие не задело сердце. И он может двигаться -
значит, не поврежден и позвоночник.
Прошел еще миг. Почему охранники не открывают огня? Он видел спину пассажира
- отличная мишень.
Разумеется, дело в Констанце. Момио стоит прямо между ней и охранниками.
Слишком велик риск того, что пули, пробив тело диверсанта, заденут и ее. Она могла бы
отступить, но двери, ведущие в соседние отсеки, герметично закрыты, и просто
распахнуть их невозможно. Единственный путь - вверх по лестнице. Но диверсант тут
же окажется у нее за спиной. Подниматься по лестнице с одной рукой - задача не из
легких, но обычные представления о физических возможностях здесь едва ли уместны.
- Небесный... - произнесла Констанца. - У тебя мой автомат... и линия огня
лучше, чем у них обоих. Стреляй же.
Все еще лежа и задыхаясь - воздух словно закипал у него в легких, - он поднял
автомат и повел стволом в сторону пассажира, который спокойно шел к Констанце.
- Стреляй, Небесный.
- Я не могу.
- Сможешь. Ради безопасности Флотилии.
- Не могу.
- Стреляй!
Руки дрожали - он едва мог держать оружие, не говоря уже о том, чтобы стрелять
прицельно. Небесный повернул дуло в сторону диверсанта, закрыл глаза, борясь с черной
обморочной волной - и нажал на спуск.
Короткая очередь напоминала громкую отрыжку. Звук выстрелов смешался с
металлическим звоном, с которым пули вонзались... не в плоть, а в бронированную
обшивку коридора.
Пассажир замер на месте, словно собираясь вернуться за чем-то забытым, - и упал.
Позади него по-прежнему стояла Констанца.
Она шагнула вперед и пнула момио, но никакой реакции не последовало. Небесный
выпустил автомат, пальцы безжизненно разжались. К нему уже подбежали оба охранника,
продолжая целиться в пассажира.
Небесный с трудом перевел дух.
- Он мертв?
- Не знаю, - сказала Констанца. - Во всяком случае, никуда не спешит. Ты в
порядке?
- Не могу дышать.
Она кивнула.
- Переживешь. Надо было застрелить его, когда я тебе сказала.
- Я застрелил.
- Нет, ты стрелял наугад, и тебе повезло с рикошетом. Ты мог бы перебить всех
нас.
- Но не перебил.
Она наклонилась и подобрала с пола автомат.
В это время на лестнице появилась команда медиков. Разумеется, ни у кого не было
времени вдаваться в подробности, и теперь они рассеянно озирались, не зная, кем заняться
в первую очередь. Один из командующих тяжело ранен, ранения двух других членов
экипажа также могут представлять опасность для жизни. Но был еще один раненый -
тот, чей статус был еще выше, один из пассажиров, о ком их приучили заботиться с
младых ногтей. Тот факт, что момио выглядел не совсем обычно, почему-то ускользнул от
их внимания.
Один из медиков склонился над Небесным и, бегло осмотрев юношу, прижал к его
лицу респиратор. В легкие хлынул поток живительного кислорода, и черная обморочная
волна откатилась назад.
- Помогите Титу, - проговорил Небесный, указывая на отца. - И, если можно,
пассажиру.
- Ты уверен? - спросил медик, уже успевший разобраться в ситуации.
Прежде чем ответить, Небесный покрепче прижал к лицу маску. В его сознании,
опережая события, уже рисовались картины того, что он сделает с пассажиром, - самые
изощренные пытки, которым он подвергнет убийцу.
- Еще как уверен.
Глава 11
Когда при очередной попытке вырваться из паутины сна я очнулся, меня била
дрожь. Снова Хаусманн. Перед глазами все еще стояла пугающе яркая картина: я был
рядом с Небесным и наблюдал, как его раненого отца уносили из камеры. В тусклом
освещении каюты я осмотрел свою руку - в центре правой ладони смоляным пятном
чернела свернувшаяся кровь.
Сестра Даша говорила, что штамм нестойкий, но болезнь едва ли оставит меня сама
по себе. Само собой, ждать мне некогда - надо догонять Рейвича. И все же я вспомнил,
как сестра Даша предлагала мне провести еще неделю в Айдлвилде, чтобы выгнать вирус.
Лучше бы я согласился и не рассчитывал на собственный организм. К тому же, что бы мне
не говорили, - где гарантия, что активность вируса уже достигла пика?
Следующее ощущение было знакомым и не слишком приятным - тошнота. Я не
слишком привык к невесомости, а Нищенствующие не позаботились снабдить меня
таблетками на случай подобных ситуаций. Несколько минут я размышлял, стоит ли
покинуть кабину или просто лежать, терпеливо перенося мучения, пока мы не доберемся
до Блестящего Пояса. Доводы моего желудка оказались более убедительными, и я
направился в кают-компанию. В одной из инструкций, которые украшали каюту,
сообщалось, что я могу купить там препараты, снимающие приступы тошноты.
Путешествие оказалось куда более авантюрным, чем мне хотелось.
Это просторное сферическое помещение, обозначенное зачем-то как "герметичное",
находилось где-то в носовой части корабля. Там можно было приобрести пищу, лекарства
и кое-что еще, помогающее скрасить одиночество. Но путь лежал через лабиринты узких
лазов, которые вились вокруг двигательной секции, точно клубок змей. Инструкции, с
которыми я ознакомился еще в каюте, советовали "не задерживаться" в некоторых
отсеках корабля, предоставляя пассажиру самостоятельно делать выводы о состоянии
радиационной защиты на борту.
По дороге я вспоминал свой сон.
Что-то в нем меня настораживало. Прежде всего - мучительное несоответствие с
тем, что я знал о Небесном Хаусманне. Я не такой уж великий знаток биографии
Небесного, но если ты вырос на Окраине Неба, то не можешь не знать некоторых фактов.
Например, что Небесный боялся темноты после аварии на "Сантьяго", когда взорвался
один из кораблей Флотилии. Все знали о том, каким образом при этом погибла его мать.
Лукреция была прекрасной во всех отношениях женщиной, ее любила и уважала вся
Флотилия. Тит тоже пользовался всеобщим уважением. Возможно, его побаивались, но в
этом чувстве не было ненависти. Они звали его "каудильо" - большой человек.
Небесного воспитывали не так, как остальных детей, но как бы то ни было, родители
невиновны в его преступлениях.
Также общеизвестно, что друзей у Небесного было немного. История сохранила
имена Норквинко и Гомеса - его соучастников... нет, пожалуй, равноправных участников
дальнейших событий. Что еще? Тита тяжело ранил диверсант, который скрывался среди
пассажиров. Отец Небесного умер несколько месяцев спустя: диверсант вырвался из
корабельного изолятора, пробрался в каюту к выздоравливающему Титу и убил его.
Я был озадачен. Сон завел меня в какие-то дебри. Не помню, чтобы кто-нибудь
делился со мной слухами о шестом корабле - "Калеуче", который следовал за
Флотилией подобно своему легендарному призрачному тезке. Даже само название
"Калеуче" мне ни о чем не говорило. Что происходит, черт возьми? Может быть, этот
индоктринальный вирус достаточно осведомлен о жизни Небесного, чтобы рассеять мое
прежнее невежество? Или мне посчастливилось подцепить какую-то пиратскую версию, и
теперь я наблюдаю повороты истории, неизвестные большинству людей? И опять-таки,
что это за образы - малоизвестные, но достоверные факты истории, или сочинение
сектантов, которым понадобилось подбросить что-нибудь свеженькое своей пресыщенной
пастве?
Сейчас я ничего не узнаю - но, пожалуй, в следующих снах мне предстоит
познакомиться с дальнейшими событиями жизни Небесного, хочется мне этого или нет.
Не могу сказать, что я был в восторге от такой перспективы - я бы предпочел
сновидения иного рода - но не могу отрицать, что кое-какое любопытство во мне
пробудилось.
А сейчас мне предстояло ползти по трапу. Посему стоит выбросить из головы
сновидения и обратить мысли к конечному пункту маршрута "Стрельникова".
Блестящий Пояс.
Я слышал о нем еще на Окраине Неба. Да и кто не слышал? Это был один из
немногих миров, известность которых простиралась на другие планетные системы и
манила к себе сквозь десятки световых лет. Для обитателей множества заселенных миров
Блестящий Пояс олицетворял безграничную щедрос
...Закладка в соц.сетях
