Жанр: Научная фантастика
Город бездны
... рассказать ей об
индоктринальном вирусе.
Что я и сделал.
- Я мог выгнать его еще в хосписе Айдлвилд, - сказал я, - но мне не хотелось
ждать. В итоге я время от времени совершаю путешествие в голову Небесного Хаусманна
- когда засыпаю, - я показал ей засохший струп посредине ладони.
- Человек с раной в ладони, приди на наши убогие улицы и покарай неправедных...
- пробормотала Зебра.
- Я пришел просто потому, что у меня остались кое-какие долги. Но, надеюсь, вы
понимаете: возможность лишний раз посмотреть такой сон не вызывает у меня
энтузиазма. Мозги Небесного Хаусманна - не то место, где хочется задержаться
подольше.
- Я о нем почти ничего не слышала. Если не ошибаюсь, это какая-то очень древняя
история, которая произошла на другой планете.
- Мне она не кажется древней. Когда она становится частью тебя - точно голос,
который все громче звучит у тебя в голове... Я знал одного типа, который подцепил этот
вирус еще до того, как мы познакомились, - подозреваю, он мне его и передал. Этот
парень дошел до того, что впадал в панику, если поблизости не было какой-нибудь
вещички, связанной с Небесным.
- С вами ничего подобного не происходит, - отозвалась Зебра. - А давно начали
распространяться индоктринальные вирусы?
- Все зависит от штамма, но вообще это старое изобретение.
- Тогда вам, похоже, повезло. Если вирус появился в медицинских базах данных
Йеллоустоуна до эпидемии, он должен быть известен моему медицинскому роботу. Тогда
он сможет синтезировать антитела.
- Нищенствующие считали, что это займет несколько дней.
- Они предпочитают перестраховаться. День или два - этого вполне хватит, чтобы
выгнать вирус. Если только вирус ему знаком, - Зебра ласково похлопала по белому
корпусу аппарата. - Но мы постарается. Ну как, теперь сможете спать спокойно?
Мне нужно найти Рейвича, твердил я себе. Значит, нельзя терять времени - ни
единого часа. Я уже потерял полночи с тех пор, как прибыл в Город Бездны. Но на то,
чтобы выследить Рейвича, потребуется не один час, а может, и не один день. Чтобы
продержаться, мне необходимо залечить свежие раны. Вот славно будет, если я сыграю в
ящик от усталости, поймав Рейвича на мушку! Впрочем, на его месте я бы все равно не
спешил смеяться.
- Я подумаю об этом, - отозвался я.
Как ни странно, но на этот раз Небесный Хаусманн мне не приснился - может быть
потому, что я рассказал об этом Зебре?
Мне приснилась Гитта.
Я думал о ней постоянно - с тех пор, как проснулся в Айдлвилде. Стоило мне
вспомнить о ней - о том, как она была красива, о том, что ее больше нет, - и боль,
словно от удара кнутом, прожигала меня насквозь. Ее голос звучал у меня в ушах, я
ощущал ее аромат, как будто она стояла рядом и внимательно слушала, когда я по
настоянию Кагуэллы давал ей очередной урок. Не думаю, что эти воспоминания покидали
меня хотя бы на минуту, с тех пор как я прибыл на Йеллоустоун. В лице каждой
женщины, что попадалась навстречу, я искал сходство с Гиттой - пусть даже не всегда
осознавал это. Я не снимаю с себя ответственности за смерть Гитты. И все же ее
настоящим убийцей был Рейвич.
Я очень редко размышлял о событиях, которые привели к ее гибели, и почти не
вспоминал о том, как это произошло.
Теперь эти воспоминания обрушились на меня во сне.
Само собой, этот сон был совсем иным. Во-первых, события жизни Хаусманна
обычно проигрывались в моей голове в строгой хронологической последовательности. Вовторых,
то, что я видел, далеко не всегда совпадало с моим представлением об этом
человеке. Но мои настоящие сны были отрывочными и спутанными - обычные
человеческие сны. И сон, в котором я участвовал в экспедиции по Полуострову и засаде,
закончившейся гибелью Гитты, не напоминал документальную съемку - в отличие от
снов о Небесном. Но когда я проснулся, мне показалось, будто этот сон открыл дорогу
целому потоку воспоминаний, которые я считал утраченными. Утром я смог подробно
осмыслить все, что произошло тогда.
Последнее, что я помнил довольно ярко - это визит на корабль ультра, во время
которого я сопровождал Кагуэллу. Тогда капитан Оркагна предупредил нас, что Рейвич
задумал нападение на Дом Рептилий. Если Оркагна не лгал, Рейвич продвигался через
джунгли на юг. Ультра отслеживали его путь по излучению тяжелого вооружения,
которое нес с собой его отряд.
К счастью, Кагуэлла довольно быстро провернул все дела с ультра. Уже тогда он
изрядно рисковал, посещая висящий на орбите корабль, а неделю спустя это стало бы
практически невозможным. Награда за голову Кагуэллы достигла таких размеров, что
некоторые из фракций, до сих пор сохраняющих позицию нейтральных наблюдателей,
объявили, что перехватят любое судно, где он предположительно находится, а в случае
отказа выдачи - просто собьют. Будь ставка поменьше, ультра могли бы не обращать
внимания на подобные угрозы. Но на этот раз они официально объявили о своем
присутствии и уже проявляли определенную заинтересованность, прощупывая почву во
время торговых переговоров с этими фракциями. Кагуэлла оказался фактически заперт на
своей территории, которая постоянно уменьшалась.
Но Оркагна держал слово. Он продолжал снабжать нас информацией о
местонахождении Рейвича, который приближался к Дому Рептилий, - причем сообщал
координаты с той самой точностью, какой требовал Кагуэлла.
Наш план был достаточно прост. К северу от Дома Рептилий в джунглях дорог очень
мало, и Рейвич уже выбрал одну из них. В одной из точек на тропе джунгли подступали к
ней почти вплотную, поэтому мы выбрали это место для засады.
- Мы превратим это в экспедицию, - сказал Кагуэлла, когда мы с ним сидели в
подвале Дома Рептилий, склонясь над картой, расстеленной на столе. - Это настоящая
страна гамадриад, Таннер. Мы еще ни разу туда не забирались - просто не
представлялось случая. Так что можем сказать Рейвичу "спасибо".
- У вас уже есть гамадриада.
- Это мелюзга, - презрительно бросил он, словно эту рептилию вообще не стоило
держать в террариуме. Я не сдержал улыбки, вспомнив, как он торжествовал, когда
поймал ее. Чтобы поймать гамадриаду, какой бы величины она не была, требуется
настоящее мастерство. Но он хотел большего. Он был настоящим охотником, страстным и
ненасытным. Всегда существовала более крупная добыча, и он не мог успокоиться, пока
не добивался своего - но после этого непременно должно было появиться нечто
невиданное.
Он снова ткнул пальцем в карту.
- Мне нужна взрослая гамадриада. Вернее, почти взрослая.
- Никому еще не удалось поймать живьем почти взрослую гамадриаду.
- Тогда мне придется стать первым, верно?
- Забудьте об этом, - сказал я. - Хватит с нас и Рейвича. Раз уж представился
случай, можем провести разведку, а потом, через несколько месяцев, организуем охоту по
всем правилам и вернемся. У нас даже нет транспорта, на котором можно вывезти
взрослую змею - мертвую. О живой я не говорю.
- Я уже думал об этом, - ответил Кагуэлла. - И даже кое-что сделал, чтобы
решить эту проблему. Дай-ка я тебе кое-что покажу, Таннер.
Во мне зашевелилось скверное предчувствие.
По лабиринту коридоров мы прошли на другой подвальный уровень Дома Рептилий.
Здесь находился подземный виварий - сотни огромных застекленных террариумов,
оборудованных увлажнителями и температурным контролем, чтобы рептилии
чувствовали себя как дома. Большинство тварей, обитающих за этими "витринами",
привыкли ползать в полумраке, который царит под пологом леса. Тщательно подобранные
виды местной растительности дополняли картину, максимально приближая условия к
природным. Самый крупный террариум вмещал в себя ряд ступенчатых каменистых
водоемов, куда предполагалось поместить пару боа-констрикторов, но их эмбрионы
погибли несколько лет назад.
Строго говоря, рептилии Окраины Неба рептилиями не были. Впрочем, земные
рептилии - лишь один из бесконечного множества путей, которым может идти
эволюция.
Самые крупные беспозвоночные Земли - спруты и им подобные - обитают в
морях, но на Окраине Неба беспозвоночные завоевали не только море, но и сушу. Никто
не знает, почему местная эволюция пошла по такому пути. Наиболее правдоподобной
выглядит версия о некоей глобальной катастрофе, в результате которой океаны
"съежились" примерно до половины прежней величины, обнажив шельф. Формы жизни,
обитающие на их периферии, получили мощный стимул к адаптации на суше. Но
поскольку эволюция на тот момент еще не дошла до "создания" позвоночника, ей
пришлось обходиться без него. Это был трудный и долгий процесс. Однако животный мир
Окраины Неба представлен исключительно беспозвоночными. У гамадриад - самых
крупных обитателей планеты - форма тела сохраняется лишь за счет давления,
возникающего при циркуляции внутренних жидкостей, которые перекачиваются чуть ли
не сотней сердец, разбросанных по всему объему тела. Эти твари хладнокровны - то есть
температура их тела изменяется вместе с температурой окружающей среды. На Окраине
Неба не бывает зим, при которых могли бы выжить лишь создания типа млекопитающих.
Что же касается рептилий, то они, как и полагается хладнокровным, двигались медленно,
питались редко и жили очень долго. Самые крупные из них, королевские кобры, даже не
умирали в обычном смысле. Они просто изменялись.
По коридорам мы пришли в подвальное помещение, где содержались молодые
особи. Изначально оно предназначалось для семейства крокодилов, но те пока что
пребывали в анабиозе. Юная гамадриада едва помещалась в террариуме. К счастью, она
успела не слишком подрасти в неволе. Но нам наверняка придется построить новое
помещение, если Кагуэлла всерьез намерен отловить почти взрослую рептилию.
Я не видел нашу пленницу уже несколько месяцев и, откровенно говоря, она меня не
слишком интересовала. В конце концов я понял, что эта тварь, по сути, вообще ничего не
делала. После кормления аппетит у нее почти пропадал. Тогда она, как всегда,
сворачивалась в кольцо и впадала в состояние, близкое к смерти. У гамадриад нет
естественных врагов, поэтому они могли позволять себе спокойно переваривать пищу и
сохранять энергию.
Мы осмотрели глубокий сухой бассейн с белыми стенами, в котором когда-то
должны были обитать крокодилы. Один из моих подчиненных, Родригес, склонился над
резервуаром и подметал дно десятиметровой метлой. Именно на такой глубине находился
пол, окруженный вертикальными стенами, отделанными белой керамической плиткой.
Иногда Родригесу приходилось спускаться в бассейн, чтобы что-то наладить, - и не могу
сказать, что я ему безумно завидовал, хотя кобра и находилась по ту сторону барьера.
Есть такие места, куда лучше не соваться, и террариум со змеями - одно из них.
Родригес улыбнулся мне сквозь усы, извлек из ямы свою метлу и водрузил ее на полку у
стены, где размещался набор подобных длинномерных инструментов - клещи, гарпуны
для анестезии, электрошокеры и прочее.
- Как поездка? - спросил я. Родригесу было поручено съездить в Сантьяго, чтобы
прощупать почву для заключения новых сделок.
- Рад, что наконец вернулся, Таннер. Там куда ни глянь - одни высокородные
задницы. Их хлебом не корми, только дай почесать языком и сказать что-нибудь доброе в
наш адрес. Военные преступления... При этом они от души надеются, что война никогда
не кончится - какое-никакое разнообразие. Просто с жиру бесятся.
- Но кое о ком из присутствующих они не только говорят, - заметил Кагуэлла.
Родригес очистил щетину метлы от листьев.
- Ага, слышал. Только сегодня ты военный преступник, а через год - спаситель
народа. Или я не прав? И вообще, людей убивают не пушки, знаете?
- Верно. Людей обычно убивают маленькие металлические снаряды, - с улыбкой
произнес Кагуэлла, любовно поглаживая шокер для скота, - возможно, он вспоминал,
как с его помощью загонял гамадриаду в транспортировочную клетку. - А как поживает
моя малышка?
- Кажется, у нее какая-то кожная инфекция. Меня это беспокоит. Эти твари
линяют?
- Черт их знает. Возможно, мы будем первыми, кто об этом узнает.
Кагуэлла перегнулся через парапет - он доходил ему до пояса - и заглянул в
бассейн. Он выглядел недостроенным. Кое-где торчали растения - то, что осталось от
попыток озеленения. Мы быстро обнаружили, что окружающая среда почти не влияет на
поведение пленницы. Она дышит, чует добычу и изредка ест. В остальное время
гамадриада просто лежит свернувшись, точно бухта перлиня на большом корабле.
Спустя некоторое время это наскучило даже Кагуэлле. Впрочем, рептилия по меркам
своего вида была еще мелкой и могла умереть задолго до того, как достигнет величины
взрослой особи.
Гамадриады видно не было. Я тоже перегнулся через барьер, но бассейн выглядел
пустым. Прямо под нами, в стене, есть прохладная темная ниша, в которой эта тварь
обычно прячется от посторонних глаз.
- Спит, - сказал Родригес.
- Ну да, - согласился я. - Можешь вернуться через месяц, и, быть может, она
шевельнется.
- Ничего подобного, - сказал Кагуэлла. - Вот, смотрите.
На стене висел белый металлический ящичек, который я не заметил раньше.
Кагуэлла откинул крышку и извлек из него нечто вроде переносной рации с антенной и
кнопками управления.
- Вы, случайно, не шутите?
Кагуэлла встал, чуть расставив ноги и держа пульт управления в вытянутой руке.
Пальцем другой руки он неуверенно потыкал в кнопки, словно сомневался, что помнит
комбинацию. Однако его действия возымели эффект. Снизу до моего слуха донесся
характерный сухой шелест - змея разворачивала кольца. Такой звук издает брезент,
который волочат по бетону.
- Что происходит?
- Попробуй догадаться.
Он наслаждался от души. Наклонясь над бассейном, он наблюдал, как тварь
выползает из своего убежища.
Вполне возможно, она относилась к молодняку, но ее размеры не внушали мне ни
малейшего желания подойти поближе. От головы до хвоста - добрых двенадцать метров,
и почти по всей длине ее туловище было толщиной с мою грудную клетку. Разумеется,
она двигалась как нормальная змея - как еще может двигаться тварь, не имеющая
конечностей, да еще и весом больше тонны? Тело рептилии казалось бескровным - она
пыталась маскироваться под белые стены бассейна - и бесформенным. Эти существа
могли не бояться хищников, но мастерски нападали из засады.
Змея была безглазой. Неизвестно, каким образом они ухитряются маскироваться,
будучи слепыми. Подозреваю, что у них на коже есть какие-то клетки, не связанные с
центральной нервной системой, которые реагируют на длину волны. Нет, гамадриады не
слепые. У них есть глаза - невероятно зоркие, с широким полем, к тому же они обладают
бинокулярным зрением. Только глаза у них находятся на верхнем небе - наподобие
тепловых сенсоров в пасти земных змей. Эта тварь видит окружающий мир в течение
нескольких секунд - когда разевает пасть перед броском. Однако масса других сенсоров
- в основном инфракрасного излучения и запаха - позволяют ей выбрать и выследить
подходящую добычу. Глаза во рту - это средство для точного прицела, необходимое
лишь для того, чтобы нанести последний удар. Понимаю, это может показаться
противоестественным. Но я слышал о мутации у лягушек, при которой глаза появлялись у
них в пасти без серьезного ущерба для здоровья особи. Можно также вспомнить о земных
змеях, которые действуют вслепую ненамного хуже, чем зрячими.
Змея полностью выползла из ниши и замерла, свернувшись с элегантной
небрежностью.
- Отличный трюк, - заметил я. - Не поделитесь секретом?
- Контроль над мозгом, - отозвался Кагуэлла. - Мы с доктором Вайкуной
усыпили ее и слегка поэкспериментировали с нервной системой.
- Этот упырь опять здесь?
Вайкуна - местный ветеринар. А еще он был когда-то специалистом по допросам и,
по слухам, совершил немало военных преступлений, включая медицинские опыты над
заключенными.
- Этот упырь - эксперт по организации нервной системы. Именно Вайкуна
определил, где находятся главные контрольные бугорки центральной нервной системы
гамадриад - кстати, довольно примитивной. А также изобрел простые электрошоковые
имплантаты, которые мы разместили в стратегических точках - откровенно говоря, по
всему мозгу этой твари.
Кагуэлла рассказал мне, как они экспериментировали с этими имплантатами, пока у
змеи не закрепился ряд простейших поведенческих рефлексов. Впрочем, особенной
изощренности не потребовалось - рефлексы змеи вообще весьма просты. Какой бы
огромной ни выросла королевская кобра, по сути своей она остается машиной для охоты,
у которой есть еще несколько довольно простых дополнительных функций. С
крокодилами было то же самое, пока мы их не заморозили. Они опасны, но работать с
ними легко, когда поймешь, как у них работают мозги. Каждый стимул вызывает у них
строго определенную реакцию. Гамадриады реагировали иначе - они были
приспособлены к жизни на Окраине Неба, - но не намного сложнее.
- Я всего лишь воздействовал на точку, которая говорит змее, что пора проснуться
и поискать пищу, - пояснил Кагуэлла. - Конечно, она не слишком голодна - неделю
назад мы скормили ей козу, - но ее маленький мозг этого не помнит.
- Я восхищен.
Это было действительно так... и еще мне стало немного не по себе.
- А что еще вы можете ее заставить сделать?
- Хороший вопрос. Смотри внимательно.
Он постучал по кнопкам своего пульта, и гамадриада, хлестнув, как плеть, атаковала
стену. В последний миг ее пасть раскрылась, и скругленная голова звучно ударилась о
керамические плитки.
Оглушенная, змея снова свернулась кольцом.
- Дайте подумать. Вы внушили ей, что она видит нечто съедобное.
- Детские забавы, - ухмыльнулся Родригес, словно это зрелище его позабавило.
Очевидно, он наблюдал подобное не в первый раз.
- Смотри, - продолжал Кагуэлла. - Я могу заставить ее вернуться в нору.
Я проследил, как змея собирается в клубок и осторожно втягивает тело в нишу.
Наконец исчезли последние ее метры толщиной с ляжку.
- И какой в этом смысл?
- А как ты думаешь? - В его взгляде сквозило неприкрытое разочарование моей
недогадливостью. - Мозг у взрослой гамадриады устроен не намного сложнее, чем у
этой. Если мы поймаем большую змею, то сможем усыпить ее прямо там, в джунглях. Мы
уже выяснили благодаря этой малютке, как транквилизаторы действуют на ее нервную
систему. Как только змея отключится, Вайкуна заберется на нее и вживит такой же
имплантант, связанный с пультом управления наподобие этого. Тогда нам останется лишь
направить змею к Дому Рептилий, внушая ей, что у нее перед носом пища. Она поползет
за ней до самого дома.
- Сотни километров через джунгли?
- А что ей помешает? Если эта бестия начнет показывать признаки истощения, мы
накормим ее. А в остальном просто позволим ей ползти - верно, Родригес?
- Он прав, Таннер. Мы сможем следовать за ней на машинах и защищать от других
охотников, которым она приглянется.
Кагуэлла кивнул.
- А когда она приползет сюда, мы поместим ее в новую яму, прикажем свернуться
и малость поспать.
Я улыбнулся, попытался подыскать какой-нибудь веский аргумент технического
характера, но в голову мне так ничего и не пришло. То, что я услышал, было полным
безумием, но найти слабое место в плане Кагуэллы оказалось нелегко. Нам было
достаточно известно о повадках почти взрослых гамадриад, чтобы приблизительно знать,
где охотиться, и мы могли соответственно рассчитать дозы транквилизатора под размер
нашей добычи.
Мы также могли подобрать иглы; теперь им надлежало более походить на гарпуны,
но это не выходило за пределы наших возможностей. В арсенале Кагуэллы наверняка
имеются гарпунные ружья.
- Нам придется выкопать новый колодец, - заметил я.
- Озадачь своих людей. Когда мы вернемся, они все сделают.
- Получается, что Рейвич тут как бы и не при чем? Даже если он заявится завтра, у
вас найдется повод отправиться в джунгли за своей взрослой особью.
Кагуэлла аккуратно спрятал свой пульт, облокотился на стену и с укоризной
поглядел на меня.
- Нет. Ты что, считаешь меня ненормальным? Будь это так, мы бы уже ехали через
джунгли. Я просто говорю, что глупо терять такую возможность.
- Убить двух птиц одним выстрелом?
- Двух змей, - поправил он, осторожно подчеркивая последнее слово. - Одну
настоящую, другую - в переносном смысле.
- Вы действительно считаете, что Рейвича можно назвать змеей? По-моему, это
просто богатый молокосос, который делает то, что считает правильным.
- Тебе не все равно, что я думаю?
- Пожалуй, нам необходимо понять, какие мотивы им движут. Тогда мы поймем
его и сможем предсказать его действия.
- Какая разница? Мы знаем, куда он направляется. Приготовим ему встречу - и
дело сделано.
Под нами, в нише, пошевелилась змея.
- Вы его ненавидите?
- Рейвича? Нет. Мне его жаль. Иногда мне даже кажется, что я ему сочувствую.
Если бы он обратил свой гнев на кого-нибудь другого - скажем, на тех, кто
действительно перебил его семью, это не моя вина, - я бы, наверное, пожелал ему удачи.
- А стоит ли вообще заморачиваться?
- Ты можешь предложить что-то другое, Таннер?
- Мы можем отогнать его. Ударить первыми, подбить кого-нибудь из его людей -
просто охладить его пыл. Скорее всего, можно будет обойтись без этого. Создать какуюнибудь
преграду - скажем, устроить лесной пожар. До муссонов еще несколько недель.
У нас и так хлопот хватает, а парню не обязательно умирать.
- Нет, здесь ты не прав. Тот, кто выступает против меня, расстается с жизнью. Мне
плевать, что он похоронил всю свою семью заодно со своей долбаной собачкой. Ты
понимаешь, к чему я веду? Если мы не сделаем этого сейчас, нам придется заниматься
этим в будущем - всякий раз, когда какой-нибудь вонючий аристократишка сочтет себя
чересчур крутым.
Я вздохнул. В этом споре я обречен на поражение. Я знал, что дело этим кончится,
- если Кагуэлла задумал отправиться на охоту, его не отговорить. Но я чувствовал, что
необходимо выразить несогласие. Я достаточно долго состоял у него на службе, чтобы
заслужить право подвергать его приказы сомнению. Отчасти он платил мне за это - за то,
что я выполнял роль его совести, когда он искал ее в себе и находил на ее месте лишь
зияющую дыру.
- Главное - ничего личного, - сказал я. - Мы можем убрать Рейвича чисто, не
доводя дело до взаимной бойни. Наверно, вы шутили, когда говорили, что целюсь не в
голову, а в определенные участки мозга. Эта шутка чрезвычайно близка к истине. При
необходимости я на это способен.
Я вспомнил одного из наших солдат, которого мне пришлось убить; я вспомнил еще
нескольких ни в чем не повинных мужчин и женщин, смерть которых служила
непостижимому высшему плану. Я знаю, это не может служить мне оправданием, но я
всегда старался убивать настолько быстро и безболезненно, насколько позволял мой опыт.
Тогда мне казалось, что Рейвич тоже заслуживает подобного милосердия.
Теперь, в Городе Бездны, я думал совсем иначе.
- Не беспокойся, Таннер. Мы разделаемся с ним чисто и быстро. Как хирурги в
клинике.
- Хорошо. Разумеется, я сам подберу себе команду... Вайкуна идет с нами?
- Конечно.
- Тогда нам понадобятся две палатки. Я не стану есть за одним столом с этим
упырем - даже если он переключился исключительно на змей.
- Палаток будет больше, чем две, Таннер. С нами будет Дитерлинг - он знает змей
лучше, чем кто бы то ни было. А еще я возьму с собой Гитту.
- Я должен вам кое-что объяснить, - сказал я. - Поход в джунгли всегда
сопряжен с риском. Как только Гитта покинет Дом Рептилий, она окажется в большей
опасности, чем если останется. Вы же знаете: за каждым нашим шагом внимательно
следят. Не говоря уже о том, что джунгли - не место для прогулок, - выдержав паузу, я
продолжал: - Я не снимаю с себя ответственности, но во время этой экспедиции никому
не могу гарантировать полной безопасности. Разумеется, я сделаю все, что от меня
зависит, но этого может оказаться недостаточно.
Он похлопал меня по плечу.
- Я уверен, что этого будет достаточно, Таннер. Ты еще ни разу не подводил меня.
- Все когда-нибудь случается в первый раз, - сказал я.
Наш маленький охотничий караван состоял из трех бронированных наземных
машин. Кагуэлла, Гитта и я ехали в первой машине, которую вел Дитерлинг. Небрежно
опустив обе руки на джойстик, он вез нас по заросшей тропе. Он знал здешние места не
хуже, чем гамадриад. Мне и сейчас больно при мысли о том, что он мертв.
Следом за нами, во второй машине, ехали Вайкуна и еще трое моих людей -
Летельер, Орсоно и Шмидт. У каждого из этой тройки был за плечами не один год
службы в джунглях. Третья машина везла тяжелое вооружение - в том числе гарпунные
ружья упыря Вайкуны, а также боеприпасы, медицинские комплекты, пищевые рационы,
запасы воды и надувные палатки-купола. Эту машину вел один из старых проверенных
служак Кагуэллы, а Родригес сидел позади с дробовиком, держа под прицелом тропу - на
тот случай, если кто-нибудь попытается напасть на нас с тыла.
На приборной доске красовалась карта Полуострова, поделенная на секторы. Наше
положение на данный момент было обозначено мигающей синей точкой. В нескольких
сотнях километров севернее, на той же тропе, по которой двигались мы, горела мигающая
красная точка, которая мало-помалу перемещалась в южном направлении. Это был отряд
Рейвича; они полагали, что движутся скрытно, но их выдавало излучение, которые
отслеживал Оркагна. Они проходили по пятьдесят-шестьдесят километров в день -
весьма неплохо для передвижения в джунглях. Мы планировали разбить лагерь, когда
Рейвич подойдет на расстояние дневного перехода.
Тем временем мы пересекли южную границу ареала королевских кобр. Глаза
Кагуэллы горели нетерпением, его взгляд обшаривал джунгли в поисках неторопливого
движения огромного тела. Взрослые особи двигаются степенно и неторопливо - они
настолько неуязвимы для любых природных хищников, что не развили в себе никаких
защитных инстинктов. Единственное, что заставляет гамадриад двигаться - это голод.
Кроме того, их цикл размножения включает миграцию. Если верить Вайкуне, у них нет
даже того, что мы называем инстинктом самосохранения. Он нужен им не больше, чем
леднику.
- А вот и дерево гамадриад,
...Закладка в соц.сетях
