Жанр: Научная фантастика
Город бездны
...аким образом
ему удалось так быстро освоиться в Кэнопи, пока меня мариновали в Малче.
- Вы забегаете вперед. Что привело сюда Рейвича - ну, и вас тоже?
Я рассказал, как оружие Кагуэллы попало не по назначению, как из-за этого погибла
семья Рейвича. И как Рейвич, поклявшись отомстить, проследил путь оружия и вышел на
моего хозяина.
- Вам не кажется, что он предстает в весьма выгодном свете?
- Не спорю. Но на его месте я бы никого не оставил в живых. Это была его
единственная ошибка, которую я не могу ему простить.
- Не можете простить ему, что он оставил вас в живых?
- Это не было актом милосердия, Шантерель. Совсем наоборот. Этот негодяй хотел
заставить меня страдать из-за того, что я подвел Кагуэллу.
- Извините, я не сильна в логических построениях.
- Он убил жену Кагуэллы - женщину, которую я обязан был охранять. Но оставил
в живых Кагуэллу, Дитерлинга и меня. Дитерлингу просто повезло - его приняли за
мертвого. Рейвич знал, что делает. Он хотел, чтобы Кагуэлла наказал меня за то, что я
позволил Гитте умереть.
- И он это сделал?
- Сделал что?
Казалось, что она вот-вот потеряет терпение.
- Что с вами сделал Кагуэлла?
Простой вопрос, предполагающий простой ответ. Нет, не совсем - поскольку
Кагуэлла вскоре умер. Раны доконали его, хотя поначалу казалось, что они не
представляют угрозы для жизни.
Почему же мне так трудно ответить? Почему язык онемел, а в голову пришло нечто
другое? Нечто, заставившее меня усомниться в том, что Кагуэлла действительно мертв?
- Дело до этого не дошло, - сказал я наконец. - Но мне пришлось жить с этим
позором. Полагаю, это было вариантом наказания.
- Однако Рейвич мог не ожидать такого исхода.
Мы пробирались через район Кэнопи, напоминавший увеличенный снимок карту
альвеол, - бесконечные разветвляющиеся шарики, пересеченные "мостиками" темных
волокон, которые могли быть свернувшейся кровью.
- А разве могло быть иначе? - спросил я.
- Возможно, Рейвич пощадил вас, потому что не считал своим врагом. Вы - всего
лишь наемник. Он знал это, а отомстить хотел не вам, а Кагуэлле.
- Замечательная мысль.
- И, скорее всего, верная. Вам не приходило в голову, что убивать этого человека
не следует? И что ему вы, быть может, обязаны жизнью?
Разговор начинал меня утомлять.
- Нет, не приходило, - по той простой причине, что это не имеет никакого
значения. Мне плевать, что думал обо мне Рейвич и почему решил подарить мне жизнь -
из мести или из милосердия. Это абсолютно не важно. Важно то, что он убил Гитту, и что
я поклялся Кагуэлле отомстить за ее смерть.
- Отомстить за ее смерть, - Шантерель невесело улыбнулась. - Вам не кажется,
что это отдает средневековьем? Верность вассала сюзерену и все такое. Клятвы чести,
кровная месть... Не подскажете, какой сейчас год, Таннер?
- Только не притворяйтесь, что вы хоть что-то в этом понимаете, Шантерель.
Она зло тряхнула головой.
- В таком случае я бы усомнилась в состоянии своего рассудка. Но все же, на кой
черт вы прилетели сюда? Чтобы исполнить клятву? Ради этого идиотского принципа -
кровь за кровь?
- Вы смеетесь. Но я не вижу в этом ничего смешного.
- Согласна, Таннер. Это весьма печально.
- Для вас?
- Для любого, кто способен взглянуть на ситуацию со стороны. Вам известно,
сколько времени пройдет, пока вы вернетесь к себе на Окраину Неба?
- Не принимайте меня за ребенка, Шантерель.
- Ответьте на мой вопрос, черт побери!
Я вздохнул. Похоже, я слишком расслабился, и ситуация выходит из-под контроля.
Или ее дружелюбие - еще одна аномалия, отклонение от естественного положения
вещей?
- Минимум тридцать лет, - ответил я небрежно, как будто речь шла о паре недель.
- И, заметьте, я прекрасно понимаю, что а это время многое может измениться. Но
главное не изменится. Главное уже произошло, и этого ничто не изменит. Гитта погибла.
Дитерлинг погиб. Мирабель погиб.
- Что?
- Кагуэлла погиб.
- Нет, вы сказали "Мирабель".
Я следил, как снаружи мимо нас проплывали здания. Голова гудела. Черт побери,
что со мной происходит, если я начинаю такое нести? Подобную оговорку не спишешь на
усталость. Треклятый вирус... Похоже, он уже не ограничивается тем, что впихивает мне в
голову картинки из жизни Небесного - не только во сне, но и в часы бодрствования. Он
начинает вмешиваться в важнейшие предпосылки, из которых складывается мое
восприятие собственной личности. Тем не менее... нет, это еще полбеды. Нищенствующие
сказали, что их терапия довольно скоро выгонит вирус, но сцены из жизни Небесного
возникают у меня в голове все с большей настойчивостью. А главное - зачем
поклонникам Хаусманна впутывать в мое прошлое события, которые не имеют никакого
отношения к Небесному? Почему им нужно, чтобы я считал себя Мирабелем?
Мирабелем?! Кагуэллой!
В памяти против воли всплыл сон о белой камере, в котором я разглядывал человека
без ступни. Отогнав видение, я попытался подхватить ускользающую нить разговора.
- Я просто хотел сказать, что...
- Продолжайте.
- ...я не рассчитываю по возвращении найти то, что оставил. Но хуже не будет.
Людей, которые что-то для меня значили, давно нет в живых.
Похоже, вирус сводит меня с ума.
Я уже начинаю отождествлять себя с Небесным, а Таннер Мирабель постепенно
становится... кем? Неким второстепенным персонажем, который не имеет ко мне никакого
отношения?
Это напоминало партию в шахматы, которая приснилась мне у Зебры. Казалось, что
я то выигрываю, то проигрываю.
Но я полностью контролировал ход игры.
Должно быть, это только начало. Моя оговорка означает, что процесс вышел за
пределы моих снов, заодно с вирусом Хаусманна.
Стараясь не показать тревоги, я снова вернулся к разговору.
- Так вот: я не рассчитываю по возвращении найти то, что оставил. Но хуже не
будет. Людей, которые что-то для меня значили, уже нет в живых... они погибли до того,
как я покинул планету.
- Пожалуй, вам просто надо получить удовлетворение, - сказала она. - Как в
эксперименталиях по древней истории. Дворянин бросает недругу перчатку и требует
сатисфакции. Очень похоже на то, что вы сейчас делаете. Поначалу это казалось мне
абсурдным. Даже смешным, хотя такое реально происходило в прошлом. Но я ошибалась.
Это не история. Это живет и процветает, возродившись в Таннере Мирабеле.
Она снова опустила на глаза свою кошачью маску - жест, призванный привлечь
внимание к ее усмешке, к ее губам, которые мне внезапно захотелось поцеловать. Это был
лишь миг, который - если он вообще был - прошел навсегда.
- ...Таннер требует удовлетворения. И готов на все, чтобы получить его. Его даже
не волнует, что в конечном итоге он может оказаться в дураках.
- Прошу не оскорблять меня, Шантерель. Я верен своим убеждениям.
- Это не называется "убеждениями", напыщенный болван. Это всего лишь ваша
идиотская мужская гордость.
Ее глаза сузились, превратившись в щелки, в голосе появились мстительные нотки.
Весьма привлекательные, тихонько заметил из своего укромного уголка некий
нейтральный наблюдатель, который все это время слушал наш спор.
- Объясните мне только одно, Таннер. Одну маленькую деталь, которую вы так и
не уточнили.
- Я к вашим услугам, маленькая богачка.
- Как остроумно. Не бросайтесь словами, Таннер. Все эти выпады, уколы...
Возможно, они хороши для дуэли на шпагах, но не для дискуссии. У вас острый язык - я
бы сказала, обоюдоострый. Боюсь, скоро это станет невыносимо для нас обоих.
- Вы хотели задать мне вопрос.
- Да, о вашем хозяине - Кагуэлле. Он узнал, что Рейвич направляется на юг, в
сторону - как вы его назвали? - Дома Рептилий, и решил на него поохотиться.
- Продолжайте, - сердито бросил я.
- Так почему Кагуэлла не захотел сам довести дело до конца? Рейвич убил Гитту,
то есть второй раз бросил ему вызов. И дал еще один повод требовать сатисфакции.
- Не тяните.
- Мне любопытно, почему я говорю с вами, а не с Кагуэллой. Почему Кагуэлла сам
не полетел сюда?
Непростой вопрос. Кагуэлла был мужественным человеком, но ему не приходилось
быть солдатом. У него просто не было определенных навыков, которые я приобрел черт
знает когда, - и ему понадобилось бы полжизни, чтобы их приобрести. Он разбирался в
оружии, но не в том, когда его надо применять. Его познания в стратегии и тактике
носили сугубо теоретический характер. Он хорошо усвоил правила игры и даже кое-какие
ее тонкости. Но его никогда не швыряло в грязь ударной волной, ему не приходилось
видеть в стороне от себя кусок собственного тела, похожий на окровавленную медузу. Не
факт, что после подобного ты станешь сильнее, но прежним уже не будешь. Впрочем,
разве Кагуэлле это мешало? По большому счету, это была не война - то, во что мы
ввязались. Да и я тоже оказался не на высоте... Это соображение отрезвляло, но мне было
трудно полностью отказаться от мысли, что за это время Кагуэлла тоже мог бы добиться
успеха.
И все же, почему сюда прилетел я, а не он?
- Ему было бы трудно покинуть планету, - сказал я. - Он считался военным
преступником. И был ограничен в передвижениях.
- Он мог что-нибудь придумать, - заметила Шантерель.
Беда в том, что она, пожалуй, была права. И мне хотелось размышлять над этим
меньше всего на свете.
- Приятно было познакомиться, Таннер.
- Шантерель, не...
Когда дверца разделила нас непреодолимой преградой, она качнула головой - ее
скрытое под кошачьей маской лицо по-прежнему казалось мне бесстрастным. Фуникулер
взмыл вверх, двигаясь шумными толчками. Кабели, за которые цеплялись его рычаги,
мелодично позванивали - то натягиваясь, то провисая.
По крайней мере, она не поддалась искушению и не высадила меня в Малче.
Вместо этого она высадила меня в незнакомом районе Кэнопи. Впрочем, чего я
ожидал? Наверное, меня подвела таившаяся в закоулках мозга мысль о том, что мы могли
бы встретить следующее утро в одной постели. Подобное продолжение нашего
знакомства, которое началось с похищения под дулом пистолета и обмена угрозами,
трудно было бы назвать неожиданным. Она была достаточно красива - возможно, не
столь экзотической красотой, как Зебра. Возможно, не столь самоуверенна - но подобное
неизбежно приводит к тому, что во мне просыпается покровитель. При этом она не
побоялась посмеяться над моей пресловутой мужской гордостью - и была права. Ну и
что с того? Шантерель мне понравилась. Правда, оправдывая себя за эту слабость, я не
мог не отметить ее иррациональности.
- Черт бы тебя побрал, Шантерель, - не слишком уверенно произнес я.
Она оставила меня на посадочной площадке вроде той, что находилась снаружи
Эшер-Хайтс, но не столь людной, - машина Шантерель была здесь единственной, а
теперь исчезла и она. Мелкий моросящий дождь спускался влажной пеленой, словно пар
из пасти гигантского дракона, парящего где-то в вышине над Кэнопи.
Я шагнул к выступающему карнизу, чувствуя, как вместе с дождем на меня снова
снисходит Небесный.
Глава 29
Это был обычный обход спящих.
Небесный и Норквинко шли по одному из железнодорожных туннелей вдоль
"хребта" корабля, грохоча башмаками по подвесному настилу пола. Время от времени
мимо по рельсам с шумом проносилась цепочка автоматически управляющихся грузовых
вагонеток. Эти составы доставляли запчасти и продовольствие небольшой группе
техников, которые обитали в дальнем конце корабля, - они денно и нощно обхаживали
двигатели с энтузиазмом идолопоклонников. Сейчас навстречу, мигая оранжевыми
сигнальными огнями, двигался один из таких составов. Поезд почти заполнил собой
туннель. Небесный и Норквинко шагнули в нишу и теперь ждали, пока вагонетки
проползут мимо. При этом Небесный заметил, как его друг что-то спрятал в карман
рубашки - кажется, листок бумаги, исписанный рядами чисел, часть из которых были
зачеркнуты.
- Давай быстрее, - сказал Небесный. - Я хочу добраться до третьего узла раньше,
чем придет следующий состав.
- Без проблем, - отозвался Норквинко. - Следующий пойдет не раньше, чем
через... семнадцать минут.
Небесный поглядел на него с подозрением.
- Ты точно знаешь?
- Конечно, Небесный. Они же ходят по графику.
- Само собой. Мне просто непонятно, как ты умудряешься держать в голове все
расписание.
После этого ни один из них не проронил ни слова, пока они не дошли до
ближайшего узлового пункта. Здесь, вдали от главных жилых отсеков, стояла
непривычная тишина, почти не нарушаемая шумом воздушных насосов и прочих систем
жизнеобеспечения. Хотя мониторинговые устройства непрерывно контролировали
состояние спящих, на это уходила лишь ничтожная часть энергии корабля. Системы
охлаждения тоже не были слишком прожорливы: спящих намеренно разместили почти в
открытом космосе. Они спали, даже не подозревая, что от абсолютного холода
межзвездного вакуума их отделяет лишь несколько метров обшивки. Небесный и
Норквинко были одеты в термокостюмы, при каждом выдохе из губ вырывались клубы
белого пара. Небесный то и дело накидывал капюшон, чтобы согреться, а Норквинко даже
ни разу не обнажил голову.
Они давно не общались. Их отношения почти прекратились после смерти
Бальказара. Все время и силы Небесного уходили на то, чтобы укрепить свой авторитет
среди экипажа. С поста главы службы безопасности - третьего человека на корабле - он
сделал еще один шаг наверх. Теперь лишь Рамирес стоял между ним и абсолютной
властью на "Сантьяго". Несомненно, определенные проблемы создавала Констанца -
правда, сейчас он перевел ее на незначительную должность в службе безопасности. Ни ей,
ни кому-либо другому он не позволит сорвать свои планы. Сейчас положение капитана
оказывалось весьма шатким. Корабли находились в состоянии холодной войны, а на борту
царила атмосфера подозрительности, доходящей до паранойи. Любое неосторожное слово
могло повлечь за собой самое беспощадное наказание. Достаточно будет одного скандала
- тщательно спланированного скандала, - чтобы устранить Рамиреса, в то время как
убийство может вызвать ненужные подозрения. Небесный уже начал действовать в этом
направлении. Скандал, который уничтожит Рамиреса, одновременно обеспечит надежное
прикрытие его собственным планам.
От узла Небесный и Норквинко прошли в модуль со спящими - один из шести,
расположенных в этой точке "хребта". Каждый модуль содержал по десять капсул.
Добраться сюда было непросто, поэтому за один день удавалось осмотреть лишь
ничтожную часть момио. Но Небесный был вторым человеком на корабле и не мог себе
позволить надолго оставлять спящих без внимания.
Впрочем, эта задача с каждым годом облегчалась. То один, то другой модуль
выходил из строя. После этого на оживление момио не оставалось ни малейшей надежды.
Небесный вел тщательный учет мертвых, отмечая сектора, в которых системы
жизнеобеспечения могли быть неисправны. Несмотря на это, случаи гибели момио
распределялись по всему "хребту" почти непредсказуемо. А что еще ожидать от
оборудования, которое давным-давно отработало свой срок? На момент старта Флотилии
оно считалось последним словом техники, но это были опытные образцы. С Земли
приходили послания с инструкциями, которые позволяли значительно усовершенствовать
криогенные установки. Рядом с новыми образцами эти капсулы показались бы
египетскими саркофагами. Но ни один корабль Флотилии не воспользовался этими
советами. Производить модернизацию действующих капсул было слишком рискованно.
Небесный и Норквинко проползли в первый модуль и вошли в одну из десяти
капсул, расположенных по окружности. Немедленно восстановилась атмосфера,
затеплились огоньки приборов, ожили дисплеи - однако в камере по-прежнему царил
смертельный холод.
- Небесный... Этот мертв.
- Знаю.
До сих пор Норквинко не посещал спящих. Но на этот раз Небесный решил взять его
с собой.
- Я отметил его еще в прошлый раз.
Аварийные лампочки на саркофаге пульсировали, словно в безумном ужасе - увы,
напрасно. Стеклянная крышка была по-прежнему герметично закрыта. Небесный
наклонился поближе, чтобы убедиться в смерти спящего, - в конце концов, показаниям
приборов не всегда можно доверять. Но вид мумифицированного тела не оставлял места
для сомнений. Бросив взгляд на табличку с именем спящего, он сверился со списком и
удовлетворенно кивнул. Ошибки не было.
Он покинул камеру, Норквинко вышел следом, открыл следующую...
Та же история. Еще один мертвый пассажир, и причина смерти та же - сбой в
работе оборудования. В криогенной установке больше не было никакого смысла. Вряд ли
в этом теле сохранилась хоть одна живая клетка.
- Кошмарные потери, - заметил Норквинко.
- Не знаю, - отозвался Небесный. - В определенном смысле их смерть нам на
пользу. Знаешь, Норквинко, зачем я привел тебя сюда? Выслушай меня внимательно и
запомни: ни одно слово, которое ты услышишь, не должно покинуть эти стены. Понял?
- А я еще думал, почему ты захотел снова со мной встретиться. Прошло несколько
лет, Небесный...
- Конечно, - кивнул Небесный. - И многое изменилось. Но я не упускал тебя из
виду. Я думал, где можно найти применение твоим талантам, и вижу, что ты справишься.
Это касается и Гомеса, но с ним я уже переговорил.
- О чем речь, Небесный?
- Вообще-то, о двух вещах. Я начну с главного... но для начала - чисто
технический вопрос. Что ты знаешь о модулях?
- Только самое основное - ни больше, ни меньше. Их девяносто шесть, они
распределены по всему "хребту", в каждом находится по десять спящих.
- Правильно. И многие из эти спящих уже мертвы.
- К чему ты клонишь, Небесный?
- Это балласт. Причем не только погибшие момио, но и системы
жизнеобеспечения, которые стали бесполезны. Подсчитай их общую массу. Какой
процент она составит от массы корабля?
- Все равно, не понимаю.
Небесный вздохнул. Почему никто, кроме него, не способен понять такие очевидные
вещи?
- Это в буквальном смысле слова мертвый груз. Сейчас, правда, он не слишком
мешает. Но когда мы начнем сбрасывать скорость, она не даст нам затормозить
достаточно быстро... Тебе разжевать? Мы хотим остановиться в пределах системы 61
Сигни-А. Чем больше наша масса, тем раньше нам придется начать торможение. Но если
мы отсоединим модули, которые больше не нужны, мы сможем затормозить гораздо
быстрее. Мы получим преимущество перед другими кораблями. Мы сможем достичь
планеты на несколько месяцев раньше остальных. Значит, мы выберем лучшие
посадочные площадки и начнем строить колонии.
Норквинко некоторое время размышлял.
- Непростая задача, Небесный. Существуют... хм-м... предохранительные
устройства. Модули не рассчитаны на то, чтобы их отстыковывали до выхода на орбиту.
До Конца Путешествия.
- Прекрасно понимаю. Поэтому я и обратился к тебе.
- А-а... теперь ясно.
- Предохранители снабжены электроникой. Значит, мы сможем вывести их из
строя, это только вопрос времени. А времени у тебя предостаточно. Модули не придется
отстыковывать до последнего момента перед торможением.
- А зачем ждать?
- А ты не понимаешь? Мы ведем войну, Норквинко. Необходим элемент
неожиданности.
Небесный сурово посмотрел на бывшего приятеля. Если Норквинко нельзя будет
доверять, его придется убить. Но нет. Эта задача должна показаться ему слишком
увлекательной.
- Да, - произнес, наконец, Норквинко. - Я даже представляю, как можно вскрыть
эти предохранители. Это сложно - крайне сложно, - но я справлюсь. Правда, на это
действительно нужен не один год. Возможно, лет десять. Чтобы никто ни о чем не
догадался, придется делать это под видом полугодовых генеральных проверок системы...
единственная возможность покопаться в этой святая святых, не говоря уже о том, чтобы
получить доступ...
Он уже загорелся и просчитывал варианты. Расчет оправдался.
- ...Но я не вхожу в команду, которая проводит проверки.
- Почему? Разве ты не достаточно умен?
- Говорят, я не уживаюсь в коллективе. Если бы они меня послушали, проверки
занимали бы вдвое меньше времени.
- Действительно, почему бы и нет, - отозвался Небесный. - Проблема всех
гениев, Норквинко. Их редко ценят.
Норквинко кивнул и расплылся в улыбке. Наивный! Он вообразил, что их
отношения наконец перешли ту зыбкую границу, которая отделяет взаимовыгодное
сотрудничество от искренней дружбы.
- Нет пророка в своем отечестве - кажется, так? Ты прав, Небесный.
- Знаю, - согласился Небесный. - Я всегда прав.
Он откинул плоскую крышку своего портативного компьютера и принялся
просматривать данные, пока не нашел обобщенную схему расположения спящих. Она
напоминала ненормально симметричный неоновый кактус со множеством веточек,
увешанный красными и черными значками. Красные обозначали положение живых
момио, черные - мертвых. Вот уже несколько лет Небесный отделял одних от других,
чтобы собрать всех покойников в нескольких модулях. Это была сложная и кропотливая
работа. Перемещать живых приходилось не размораживая. Саркофаги отцеплялись от
модуля и следовали с вагонетками из одного конца "хребта" в другой, при этом
криогенные системы запитывались от резервных аккумуляторов. Иногда они отказывали,
и пассажир отправлялся в другой отсек.
Но все это - только часть его замысла. Придет время, и с помощью Норквинко он
доведет его до конца.
Кстати, с Норквинко надо еще кое-что обсудить.
- Ты хотел еще что-то спросить, Небесный.
- Да. Помнишь, мы были мальчишками, Норквинко? Еще до смерти моего отца?
Ты рассказывал нам с Гомесом одну очень интересную историю. О шестом корабле.
Правда, ты называл его иначе.
Норквинко недоверчиво покосился на Небесного, словно обнаружил в его словах
подвох.
- Ты имеешь в виду... м-м-м... "Калеуче"?
- Вот именно, - кивнул Небесный. - Кстати, напомни мне эту историю.
Норквинко повторил рассказ, который когда-то слышал Небесный, но добавил
некоторые детали. Похоже, он не потерял интерес к этой легенде. Но под конец, поведав
Небесному о дельфине, пилотирующем корабль-призрак, он сказал, что никакого шестого
корабля не существует. "Калеуче" - это просто сказка, которая передается из уст в уста.
- Нет. Я тоже так думал, но знаю, что он существует. По крайней мере,
существовал до последнего времени.
Небесный пристально смотрел на Норквинко, изучая впечатление, которое
произвела эта фраза.
- Мне рассказал об этом отец. Люди из службы безопасности всегда знали о его
существовании. А сейчас узнали кое-что новое. "Калеуче" следует за нами на расстоянии
половины световой секунды. По размерам и форме он напоминает "Сантьяго". Это
корабль Флотилии, Норквинко.
- Почему ты говоришь об этом только сейчас, Небесный?
- Потому что до сих пор у меня не было возможности изменить ситуацию. Но
теперь... она у меня есть. Я хочу отправиться туда, Норквинко. Мы устроим маленькую
экспедицию. Но она должна быть абсолютно секретной. Стратегическая ценность этого
корабля немыслима. На нем должны быть запасы пищи. Запчасти. Машины. Лекарства.
Все, без чего мы вынуждены обходиться десятки лет. Более того, на нем есть
антивещество и, возможно, двигатели еще не вышли из строя. Вот для чего мне нужен
Гомес. И ты. Не думаю, что на корабле кто-то выжил, но мы должны попасть на борт,
запустить все системы. Но прежде всего - предохранители.
Норквинко завороженно посмотрел на него.
- Я с этим справлюсь, Небесный.
- Хорошо. Я знал, что ты меня не подведешь.
Он сказал Норквинко, что экспедиция на корабль-призрак состоится, как только он
сможет подготовить шаттл, - так, чтобы никто не догадался о его истинных намерениях.
Для этого придется все тщательно продумать. Они будут отсутствовать несколько дней, и
никто не должен будет этого заметить. Но игра стоит свеч. Корабль следует за ними -
заманчивая цель. Он словно приглашает их поживиться сокровищами на его борту. И
только Небесный знает, что он существует.
- Ты сам знаешь, - пробормотал рядом голос Клоуна, - это преступление -
упустить такую возможность.
Когда Небесный оставил меня в покое - как обычно, в реальности прошла лишь
пара секунд, - я полез в карман за пистолетом. Это было чисто символическое действие
- нечто вроде утверждения своей мужественности. Я пожал плечами. Следующий
поступок был более рациональным - я направился к освещенному входу, чтобы покинуть
площадку, где меня высадили из фуникулера.
Оказавшись внутри, я увидел зал, похожий на площадь. Теперь лучше держаться
непринужденно. Я просто заглянул сюда от нечего делать. Возможно, эта напускная
небрежность могла добавить мне уверенности.
Как и в Эшер-Хайтс, здесь было людно, хотя время давно перевалило за полночь.
Архитектура представляла собой нечто невообразимое. В общих чертах она напоминала
здания Кэнопи, где меня высадил Уэверли, или жилище Зебры. Та же невозможная
топология чудовищно изогнутых линий, те же трубки-катетеры, тестообразные потолки и
стены. Но здесь все это выходило за пределы разумного.
Я бродил по залу целый час, разглядывал лица прохожих, время от времени
присаживался у водоемов с вездесущими рыбками кой - просто для того, чтобы лишний
раз прокрутить в голове последние события. Может быть, одна из частей головоломки
вдруг встанет на место, и я пойму, что происходит и какое место я в этом занимаю. Но
головоломка не складывалась. Вероятно, в ней не хватало каких-то частей. Так или иначе,
но некая таинственная и досадная асимметрия лишала картину достоверности. Возможно,
кто-то более сообразительный смог бы разгадать эту загадку, но я слишком устал, чтобы
заниматься поиском хитроумных ловушек. Я видел лишь последовательность событий. Я
отправился сюда, чтобы убить человека. Вопреки всем законам вероятности, я очутился в
нескольких метрах от него, даже не успев начать поиски. Казалось бы, я должен прийти в
восторг. Но использовать этот шанс не удалось. И я не мог избавиться от омерзительного
ощущения, что меня одурачили. Получить в первой сдаче покера четыре туза...
Удача, с которой начинается крупное невезение.
Сунув руку в карман, я нащупал пачку оставшихся денег. За этот вечер я
поиздержался - одежда и консультация Миксмастера обошлись недешево, - но нельзя
сказать, что карманы Вадимова сюртука опустели. Я направился обратно на площадку, где
меня высадила Шантерель. Чт
...Закладка в соц.сетях
