Жанр: Научная фантастика
Город бездны
...а". Эта картина показалась Небесному знакомой: так
выглядела сетка из алмазных волокон, впрессованных в быстрозастывающий эпоксидный
клей - таким образом заделывали пробои в обшивке. Похоже, Оливейра обнаружил в
обшивке "Калеуче" слабое место, не пожалев времени, чтобы обследовать ее поверхность,
составить карту плотности - после чего он вскрыл ее лазерным резаком или выхлопом из
дюз шаттла. Пробив туннель, он распылил по его внутренней поверхности герметик,
который входит в ремкомплект шаттла - скорее всего, чтобы стенки не могли внезапно
сомкнуться.
- Попробуем здесь, - сказал Небесный. - Похоже, Оливейра нашел удачное
решение. Нет смысла второй раз делать то же самое, у нас слишком мало времени.
Прежде всего нужно было настроить инерциальные компасы, встроенные в запястья
скафандров, выбрав точкой отсчета нынешнюю позицию. "Калеуче" не вращался - ни
вдоль продольной оси, ни вдоль поперечной, так что внутри они не заблудятся. Даже если
компасы дадут сбой, трос поможет им вернуться и выйти через "рану" в корпусе.
Поймав себя на этой мысли, Небесный остановился. Почему он назвал дыру в
корпусе раной?
Они полезли внутрь, Небесный шел первым. Сразу за отверстием начинался туннель
с грубыми стенами, который уходил в глубь корпуса метров на десять-двенадцать. Будь
это "Сантьяго", они бы давно миновали все слои обшивки и оказались в лабиринте тесных
служебных камер, протискиваясь сквозь переплетение линий коммуникации, силовых
кабелей и труб системы охлаждения, а может быть, даже в одном из железнодорожных
туннелей.
Может быть, именно из этой точки туннель более или менее непрерывно тянется на
несколько метров? Небесный не без оснований полагал, что это не так.
Стены туннеля, скважины или чего бы там ни было - становились все более
твердыми и блестящими. Теперь они напоминали уже не слоновью шкуру, а хитиновый
панцирь насекомого. Небесный направил луч фонарика в темноту, и впереди заиграла
бликами черная глянцевая поверхность. Но туннель не заканчивался тупиком, как ему
показалось в первый момент, а резко поворачивал вправо. Через изгиб едва удалось
протиснуться - ранец с двигателями создавал дополнительный объем. К счастью, стенки
туннеля были гладкими, и можно было не опасаться порвать скафандр или потерять чтонибудь
из оборудования. Оглянувшись, Небесный увидел, как Норквинко пробирается
следом - не без труда, поскольку был несколько крупнее.
После этого туннель расширился. Идти стало легче. Время от времени Небесный
останавливался и просил Норквинко убедиться, что трос разматывается без помех и попрежнему
натянут, хотя инерциальные компасы исправно отмечали все их перемещения
относительно отправного пункта.
Небесный проверил радиосвязь.
- Гомес? Как меня слышишь?
- Четко и ясно. Что вы нашли?
- Пока еще ничего. Но можешь быть уверен: это не "Калеуче". Мы с Норквинко
прошли уже метров двадцать - и вокруг по-прежнему твердое вещество.
- Так не бывает, - после минутной паузы добавил Норквинко.
- Верно - если считать, что это корабль наподобие нашего. Но это не так. Думаю,
такого мы совершенно не ожидали.
- Но ты согласен, что его отправили с Земли после отлета Флотилии?
- Нет. Прошло всего около ста лет, Гомес. Не думаю, что этого достаточно, чтобы
додуматься до такого. Он не похож ни на что, созданное человеком. Я вообще
сомневаюсь, что мы находимся внутри машины.
- Что бы он ни был, но на вид это корабль Флотилии.
- Пока не приглядишься повнимательнее. По-моему, он специально изменил
форму, чтобы мы так думали. Что-то вроде маскировки. И ведь он своего добился! Тит...
мой отец считал, что все это можно объяснить неким событием, которое случилось
относительно недавно. Знай он, что нас преследует чужой корабль, все могло бы быть подругому.
- И что бы он, по-твоему, сделал?
- Не знаю. Ну... например, сообщил бы об этом на другие корабли. Во всяком
случае, понял бы, что нам грозит опасность.
- Возможно, он был прав...
В этот момент что-то произошло. Небесный и Норквинко скорее почувствовали
шум, чем услышали его - словно где-то ударил гигантский колокол. Вокруг был вакуум,
поэтому они скорее ощутили вибрацию корпуса.
- Что за чертовщина Гомес?
- Не знаю, - слабо отозвался Гомес. - Здесь ничего не происходит. Только теперь
вас почти не слышно.
Мы спускались уже почти два часа, когда далеко в глубине, куда вертикально
уходила труба, что-то появилось.
Это было тусклое золотистое сияние, и оно приближалось.
Я все еще размышлял над событиями, которые только что пережил. Я все еще
ощущал страх, с которым Небесный входил в нутро "Калеуче", и этот страх имел
металлический привкус, словно от пули во рту. Сейчас я чувствовал почти то же самое. Я
тоже спускаюсь сквозь темноту, тоже надеюсь получить ответ - или вознаграждение. Я
знаю, что подвергаюсь огромной опасности, и понятия не имею о том, что ждет впереди.
Совпадение было потрясающим, и я почувствовал, как мороз продирает по коже. Теперь
Небесный перестал быть просто образом, который заполонил мое сознание. Он управляет
мной, как кукловод, заставляя меня повторять его шаги... а ниточки тянутся сквозь
столетия истории. Я стиснул кулак. Сейчас рука снова начнет кровоточить, как во время
последнего видения.
Но на ладони не появилось ни капли крови.
Робот-обходчик продолжал с грохотом ползти вниз по трубе. Квирренбаху больше
не удалось заставить его увеличить скорость. Жара была почти невыносимой. Еще три
часа - и мы просто умрем от обезвоживания.
Но в трубе становилось все светлее.
Скоро причина стала ясна: секция трубопровода, к которой мы приближались, была
сделана из грязного стекла. Квирренбах заставил кабину вращаться вокруг оси, так что не
думаю, что снаружи можно было разглядеть, кто спускается по трубе. Но у меня попрежнему
был хороший обзор. Трубопровод тянулся через темную камеру, похожую на
пещеру. Повсюду, точно гроздья, висели какие-то устройства - огромные емкости,
наподобие доменных печей, соединенные целой паутиной блестящих шлангов, похожих
на кровеносные сосуды, трубопроводов и тонких мостиков. На полу, точно стадо спящих
бронтозавров, рядами стояли могучие турбины.
Мы почти добрались до крекинг-станции.
Я оглядывался, пораженный габаритами этого помещения - и тишиной.
- Похоже, ни одного дежурного, - заметила Зебра.
- Это нормально? - спросил я.
- Да, - ответил Квирренбах. - Здесь операции выполняются сами по себе. И мне
бы ужасно не хотелось, чтобы именно сегодня сюда пришли дежурные... и обнаружили,
что мы тоже здесь.
Справа и слева тянулись многочисленные трубопроводы - наподобие того, по
которому мы спускались. Они упирались в круглое полупрозрачное перекрытие на
подпорках из темного металла и проходили сквозь него. Ниже был лишь пепельно-серый
туман - крекинг-станция располагалась глубоко в Бездне и обычно была скрыта его
клубами. Лишь иногда беспорядочные спирали восходящих тепловых потоков на
мгновение рассекали туман, позволяя увидеть отвесные каменные стены, уходящие в
недра планеты. Далеко-далеко в высоте, точно антенна, торчал Стебель - туда
Сибиллина приводила меня, чтобы понаблюдать за прыгунами в туман. Это было всего
два дня назад, но мне казалось, что прошла вечность.
Мы были в Бездне.
Робот-обходчик полз и полз. Сначала я думал, что мы высадимся где-нибудь на полу
крекинговой камеры, но Квирренбах спокойно продолжал вести его вниз, в темноту,
сквозь перекрытие, на котором стояли турбины. Может быть, там есть еще одна камера?
Некоторое время я тешил себя этой мыслью... пока не понял, что мы забрались слишком
глубоко.
Труба, по которой мы двигались, проходила сквозь крекинговую станцию.
Спуск продолжался. Трубопровод несколько раз поворачивал, какое-то время шел
почти горизонтально, затем - вновь под уклон. Жара стала невыносимой, и я едва
держался на грани обморока. Губы пересохли, и мысль о стакане холодной воды
превратилась в нечто вроде психологической пытки. Не представляю, каким образом мне
удалось не отключиться. Наверно, я просто знал, что мне понадобится ясная голова, когда
робот наконец доставит нас куда следует.
Еще тридцать-сорок минут - и внизу снова засиял свет.
Похоже, наше путешествие закончилось.
- Только этого не хватало... Норквинко, проверь...
Не договорив, Небесный посветил фонариком в шахту, откуда они только что
пришли. Трос, только что натянутый, как струна, внезапно провис, словно стал длиннее.
Похоже, перебит где-то посередине.
- Идем-ка отсюда, и поскорее, - сказал Норквинко. - Мы не успели забраться
далеко, так что сможем выбраться.
- Ты предлагаешь выйти сквозь обшивку? Трос не может оборваться сам по себе.
- У Гомеса на шаттле есть специальный резак. Он сможет вытащить нас - он
знает, где мы находимся.
Небесный задумался. Спору нет, Норквинко прав. Любой здравомыслящий человек
сделает все возможное, чтобы выбраться обратно, наружу. Именно этого желала некая
часть его личности. Но другая твердо решила разгадать тайну этого корабля - и она была
сильнее. Теперь можно не сомневаться: "Калеуче" создан кем угодно, только не людьми.
Это означает, что обнаружено первое в истории человечества свидетельство
существования иного разума. Но самое удивительное - то, что "Калеуче" присоединился
к Флотилии. Шанс обнаружить медлительные хрупкие звездолеты-ковчеги в
бесконечности космоса был ничтожно мал. И после этого он не попытался установить
контакт, предпочитая десятки лет следовать за ними, словно тень...
А что внутри? Корабельное имущество, на которое они рассчитывали, даже запасы
антивещества - это ничтожная малость по сравнению с тем, что находится на борту
"Калеуче" и ждет исследования. Каким образом кораблю удается двигаться с той же
скоростью, что и Флотилия - восемь процентов скорости света, ни больше и ни меньше?
Что-то наводило на мысль о том, что это не составляло для чужого корабля особого труда.
Где-то внутри этого корпуса, в конце одного из туннелей, больше похожих на
червоточины, должны находиться привычного вида устройства, которые позволяют
разогнать корабль до его настоящей скорости. В любой момент их можно запустить снова.
Не обязательно разобравшись, как они работают - но сделать так, чтобы они заработали.
И, возможно, это произойдет очень скоро.
Нужно двигаться дальше. Иначе все труды пропадут даром.
- Мы идем дальше, - сказал Небесный. - В ближайший час мы точно что-нибудь
обнаружим. Постараемся не заблудиться. Компасы в порядке?
- Мне все это не нравится, Небесный.
- Я понимаю. Но представь, сколько всего ты сможешь узнать. Ты можешь понять,
как функционирует этот корабль. Просто представь. Информационные сети, подробные
отчеты, базовые проекты... Возможно, они будут настолько чуждыми нашему стилю
мышления, настолько отличаться от всего, что нам привычно, как, скажем... цепочка
молекул ДНК от одноцепочечного полимера. Нужен особый склад ума, чтобы понять хотя
бы некоторые принципы, на которых все это строится. Особый масштаб мышления,
Норквинко. И только не говори, что тебе это совсем не интересно.
- Надеюсь, ты будешь гореть в аду, Небесный Хаусманн.
- Будем считать это знаком согласия.
Робот-обходчик перевел стрелку и повернул на другую ветку в трубе - похожую на
ветку, обнаруженную на поверхности Квирренбахом. Грохот присосок становился реже,
глуше и наконец прекратился. Слышалось лишь приглушенное тиканье какого-то
механизма.
Стало очень темно и тихо - только где-то вдали в трубах рокотал перегретый пар. Я
коснулся пальцем горячей металлической стенки и ощутил едва уловимую дрожь. Будем
надеяться, это не означает, что на нас несется облако раскаленного пара, сжатого под
давлением в тысячу атмосфер.
- Еще не поздно вернуться, - заметил Квирренбах.
- И где ваше природное любопытство?
Черт возьми! Я чувствовал себя Небесным, уговаривающим Норквинко!
- Где? Примерно в восьми километрах над нами.
В эту минуту кто-то отодвинул панель в стенке трубы и посмотрел на нас так,
словно на кучу дерьма, которую по ошибке прислали из Города Бездны.
- Тебя я знаю, - сказал человек, кивнув Квирренбаху, потом мне и Зебре: - А
тебя - в первый раз вижу. А ее - тем более.
- Мне плевать, - ответил я. С подобными типами можно разговаривать только так
- конечно, если хочешь, чтобы тебя считали за человека.
Я уже вылезал из кабинки, поскольку вот уже несколько часов мечтал размять ноги.
- Для начала покажи, где здесь можно промочить горло.
- Кто ты такой?
- Мать твою! Человек попросил глоток воды. Что-то не так? Или у тебя уши
свиным дерьмом забиты?
Кажется, до него дошло. Если я правильно понял, этот парень - не самая главная
птица в этом гнезде. Его работа в силу своей специфики предполагает необходимость
выслушивать оскорбления от посетителей рангом повыше.
- Ладно, приятель, не обижайся.
- Ратко, это Таннер Мирабель.
Квирренбах наконец-то решил нас представить.
- А это... это Зебра. Я уже телефонировал, что мы спускаемся к Гедеону.
- Ага, - подтвердил я. - И если ты еще не въехал в тему, то это твоя головная
боль, а не моя.
Квирренбах явно впечатлился:
- Это правда. И дай человеку воды... твою мать, - он вытер рукавом пересохшие
губы. - И мне тоже, педрила сраный.
- Педрила?! Классно, Квирренбах! Честное слово, классно, - охранник похлопал
его по спине. - Похоже, ты записался на курсы повышения самооценки? Продолжай в
том же духе - тебе полезно.
Он посмотрел на меня почти с сочувствием - взглядом, каким один профи
оценивает другого.
- Ладно, двигайте за мной.
Следуя за Ратко, мы покинули помещение, где вышли из трубопровода. Понять
настроение охранника было непросто: его глаза прятались за серыми очками,
снабженными массой хитроумных сенсорных устройств. Он был в сюртуке, похожем на
сюртук Вадима, но покороче, а блестящие заплаты выглядели более аккуратными.
- Итак, ребята, - произнес Ратко. - Что привело вас сюда?
- Считайте это проверкой качества продукции, - предложил я.
- Насколько мне известно, никто не жаловался.
- Значит, вы плохо слушали, - сказала Зебра. - Сейчас это основная проблема.
- Серьезно?
- Вот именно, - подтвердил я. - И дело не в том, что Горючего не хватает.
Проблема в качестве очистки. Мы с Зеброй снабжаем клиентов вплоть до Ржавого Обода.
И получаем жалобы, - я добавил в голос угрожающей назидательности. - Это означает
только одно: где-то в цепи поставок - отсюда до Пояса - завелась пара слабых звеньев.
Поверь, я не поленюсь и проверю все. Другой вариант - проблема с качеством основного
продукта. Может быть, его разбавляют или с чем-то смешивают... Вот почему мы
прибыли сюда лично, при содействии господина Квирренбаха. Мы хотим убедиться, что
качество Горючего Грез сохраняется с первой стадии изготовления и до последней. Если
нет - значит, кто-то кому-то врет. Тогда в этом море дерьма разразится шторм не меньше
десяти баллов. В любом случае, кое у кого будут проблемы...
- Эй, подожди... - заволновался Ратко, поднимая руку.
- ...Так что лучше начинать с начала, то есть с источника. И вряд ли кто-то
разъяснит ситуацию лучше, чем Гедеон...
А теперь подбросим наживку.
- ...Но я слышал, что он склонен к уединению.
- А что ему еще остается?
Я рассмеялся. Надеюсь, это выглядело естественно. Правда, я не понял, что в этом
смешного - в отличие от человека в сенсорных очках: он явно счел свою шутку удачной.
- Пожалуй, ты прав.
Я сменил тон. Похоже, уважение я уже заслужил, и теперь можно позволить себе
сделать шаг навстречу.
- Может быть, поговорим по-простому? Как насчет того, чтобы развеять мои
сомнения? Думаю, будет достаточно... скажем так, пробного образца.
- В чем проблема? - Ратко с готовностью сунул руку в карман и протянул мне
маленький темно-красный пузырек. - Не упускаешь случая воспользоваться служебным
положением, а?
Я взял пузырек, Зебра протянула мне свадебный пистолет. Это просто
необходимость. Горючее поможет мне чуть-чуть разобраться в собственном прошлом.
- Угадал, парень, - ответил я.
Небесный и Норквинко шли вперед, подозрительно поглядывая на показатели
инерциальных компасов. Туннель изобиловал развилками и крутыми поворотами, но
дисплеи, укрепленные перед лицевыми щитками, по-прежнему показывали их
местонахождение, положение шаттла и пройденный маршрут. Даже если на обратном
пути возникнет какое-то препятствие, они вряд ли заблудятся. Выбранный ими маршрут
проходил через центр корабля, к головной части - туда, где должна была находиться
главная рубка.
Прошло около пяти минут, когда по туннелю снова разнеслось гулкое эхо. Корабль
завибрировал, словно гигантский гонг - на этот раз чуть сильнее, чем в прошлый раз.
- Хватит, - сказал Норквинко. - Теперь пошли обратно.
- Нет, еще рано. Потом, мы все равно потеряли трос. Пути назад нет - значит,
остается только идти дальше.
Норквинко неохотно последовал за ним. Неожиданно атмосферные датчики начали
регистрировать следы азота и кислорода вместо глубокого вакуума. Похоже, воздух
понемногу заполнял шахту. Может быть, удары, отголоски которых доносились сюда,
были грохотом гигантских шлюзов инопланетного корабля?
- Впереди свет, - сказал Небесный. Давление уже достигло одной атмосферы и
продолжало расти.
Он выключил свой фонарь, приказав Норквинко сделать то же самое. На миг стало
темно. Небесный вздрогнул, вновь ощущая страх перед темнотой, с которым он так и не
научился справляться - страх, пережитый им когда-то в детской. Но вскоре глаза начали
привыкать к рассеянному свету - казалось, фонари горели по-прежнему. Пожалуй, даже
стало светлее - бледно-желтое сияние заливало туннель на многие десятки метров
вперед.
- Небесный?
- Что?
- Знаешь, кажется, мы ползем вниз.
Небесному хотелось рассмеяться, хотелось пристыдить Норквинко, но он чувствовал
то же самое. Что-то прижимало его тело к стенке шахты. По мере того как он шел - или,
скорее, полз - вперед, давление усиливалось. Наконец он уже не мог избавиться от
ощущения, что вновь оказался на борту "Сантьяго", где вращение создает
псевдогравитацию. Но чужой корабль не вращался и не набирал скорость.
- Гомес?
- На связи. Где вы находитесь? - голос был еле слышен.
- Внутри. Мы где-то возле главной рубки.
- Ты ошибаешься, Небесный.
- Так показывают инерциальные компасы.
- Значит, они дали сбой. Ваши сигналы приходят с середины "хребта".
Небесного снова охватил страх - словно он вновь оказался в темноте. Двигаясь
почти ползком, они никоим образом не могли забраться так далеко - прошло слишком
мало времени. Может быть, корпус трансформировался изнутри - чтобы помочь им
быстрее оказаться в нужной точке? Радиоволны не могут ошибаться - Гомес должен
довольно точно определять их местоположение по сигнальной триангуляции, несмотря на
помехи, создаваемые массой корпуса. Значит, дело в инерциальном компасе - он врет с
той минуты, как они оказались внутри. Теперь они перемещаются в чем-то вроде
статического гравитационного поля или чего-то подобного, присущего туннелю - но это
не иллюзия, вызванная вращением корабля или ускорением. Похоже, это поле тащит их в
случайном направлении, которое определяется только геометрией шахты. Неудивительно,
что инерциальные компасы стали бесполезны. Гравитация и инерция столь тесно связаны,
что невозможно влиять на одно, не изменяя другого.
- Должно быть, у них полный контроль над полем Хиггса, - потрясенно
проговорил Норквинко. - Жаль, что Гомеса здесь нет. Он точно нашел бы подходящую
теорию.
Такая теория существовала. Согласно ей, поле Хиггса, о котором говорил
Норквинко, пронизывало весь космос, всю материю. Масса и инертность не считались
неотъемлемым свойством фундаментальных частиц. Они проявлялись как результат
сопротивления, которое частица испытывает при движении в поле Хиггса - подобно
знаменитости, которая проходит через зал, забитый поклонниками. По мнению
Норквинко, создатели корабля придумали, как помочь "знаменитости" пройти через
"толпу" без задержек - или хотя бы с минимальной потерей времени. Скорее всего, они
научились по своему желанию увеличивать или уменьшать плотность "толпы" и
способность "поклонников" досаждать "знаменитости". Понятно, что это было весьма
приблизительное описание. И Гомес, и даже Норквинко обычно начинали с метафор,
прежде чем представить блестящее математическое решение проблемы. Но для Небесного
этого было достаточно. Создатели корабля управляли гравитацией и инерцией с той же
легкостью, с какой могли включить или погасить этот мерзкий желтый свет - и,
очевидно, делали то и другое без особых усилий.
Значит, его догадка была верна. Если на корабле существует нечто, способное
научить его таким вещам... Можно представить, что это даст Флотилии - или хотя бы
"Сантьяго". Корабли не первый год сбрасывали балласт, чтобы оттянуть торможение до
последней секунды. А если просто "выключить" массу "Сантьяго", как выключают свет в
комнате? Тогда им удастся войти в систему Суона на восьми процентах скорости света и
застыть неподвижно на орбите Конца Путешествия, мгновенно сбросив скорость.
Хорошо, пусть получится не столь впечатляюще. Но даже если удастся немного
уменьшить инерцию корабля - хотя бы на несколько процентов, - он готов рискнуть.
Внешнее давление давно перевалило за полторы атмосферы и продолжало
подниматься, хотя и медленнее. Воздух был теплым, тяжелым от влаги и примеси газов -
безвредных, но не присутствующих в таких объемах в воздухе, к которому Небесный
привык. Гравитация достигла половины g; время от времени она становилась чуть
меньше, но не превышала этой величины. Нездоровый желтый свет стал настолько ярким,
что можно было читать. То и дело приходилось перебираться через углубления в полу
шахты, наполненные густой темной жидкостью. Ее следы были повсюду - кровавокрасные
мазки, покрывающие все поверхности.
- Небесный? Это Гомес.
- Говори. Я тебя почти не слышу.
- Небесный, слушай меня. Через пять часов у нас будут гости. К нам приближаются
два шаттла. Они знают, что мы здесь. Я рискнул направить на них радар, чтобы
определить расстояние.
Отлично. Наверно, в этой ситуации он поступил бы так же.
- Оставь их в покое. Не разговаривай с ними и не давай им понять, что мы с
"Сантьяго".
- Выбирайтесь оттуда скорее, слышите? Мы еще успеем удрать.
- Нам с Норквинко еще надо кое-что сделать.
- Небесный, мне кажется, ты не понимаешь...
Небесный отключил связь. Впереди происходило нечто гораздо более интересное.
Навстречу, вверх по стволу шахты, что-то двигалось. Оно ползло, неуклюже изгибая
жирное бело-розовое тело, и больше всего напоминало личинку.
- Норквинко? - спросил он, выставив вперед оружие и целясь вниз. - Похоже,
нас пришли поприветствовать.
Он не ожидал, что его голос прозвучит так испуганно.
- Я ничего не вижу. Нет, погоди... теперь вижу. Ох...
Существо было величиной с руку - на самом деле, не столь велико, чтобы нанести
человеку физические повреждения. У этой твари просто не было ничего, чем она могла бы
это сделать - Небесный не заметил даже челюстей или жвал. Лишь на переднем конце
туловища торчала бахрома прозрачных щупальцев, похожая на венчик, которая
покачивалась при каждом движении. Возможно, на них яд, но в скафандре можно
чувствовать себя спокойно. Ничего похожего на конечности, которыми можно
производить действия, глаз тоже нет. Небесный мысленно перечислил эти утешительные
моменты, потом оценил свое состояние - и с разочарованием обнаружил прежний страх.
Однако личинку, похоже, не напугало появление незваных гостей. Она лишь замерла
и пошевелила своими щупальцами, точно привидение пальцами. Внезапно ее кольчатое
бледно-розовое тело налилось глубоким пурпуром. Из сочленений засочился алый, как
артериальная кровь, секрет, и вскоре личинка уже лежала в алой лужице. Потом лужица
выпустила собственные щупальца - она словно текла под уклон. Небесный
почувствовал, что очертания шахты начинают расплываться перед глазами. Кажется,
одновременно изменил направление вектор силы тяжести. Красная жидкость продолжала
прибывать, и вскоре вокруг его лодыжек плескались алые волны. В какой-то момент
Небесному показалось, что он падает непонятно куда, перевернувшись вверх ногами. По
щитку шлема поползла алая пленка, словно жидкость хотела проникнуть в скафандр.
Затем все исчезло.
Сила тяжести снова стала привычной. Едва переводя дыхание, Небесный смотрел,
как личинка втягивает в себя красную жидкость. На миг тельце побагровело, затем
понемногу стало бледнеть, пока не приобрело прежний оттенок - и вдруг произошло
нечто странное: щупальца втянулись и тут же выросли из другого конца тела. После этого
личинка, как ни в чем не бывало, уползла назад, в желтый полумрак.
И тогда с ними заговорил голос. Стены шахты задрожали. Наверно, он походил на
голос божества - человеческие легкие не в состоянии исторгнуть звук такой силы.
- Приятно, когда приходят гости, - произнес он на португальском.
- Кто ты? - спросил Небесный.
- Я Лаго. Надеюсь, вы навестите меня? Это недалеко.
- А если мы откажемся?
- Будет жаль. Но я не задержу вас.
Раскаты громоподобного голоса стихли. Снова, как и после визита личинки, все
стало по-прежнему. Небесный и Норквинко тяжело дышали, словно после хорошей
пробежки.
Норквинко первым нарушил молчание:
- Мы возвращаемся на шаттл. Немедленно.
- Нет. Мы идем вперед, поскольку Лаго нас пригласил.
- Нет! - Норквинко схватил Небесного за руку. - Это безумие. У тебя такая
короткая память? Ты уже забыл, что здесь случилось?
- Нас пригласили на борт. Причем пригласил тот, кто при желании мог бы запросто
нас прикончить.
- Нечто, называющее себя Лаго. После того, что сказал Оливейра...
- Между прочим, он не сказал, что Лаго погиб, - Небесный пытался говорить
спокойно, чтобы не выдать свой страх. - Он сказал, что с ним что-то случилось. И меня
очень интересует, что именно с ним произошло. И не только с ним. Как я понимаю, этот
корабль - или не корабль - может об этом рассказать.
- Вот и славно. Иди, а я возвращаюсь.
- Нет. Ты останешься и пойдешь со мной.
Норквинко пок
...Закладка в соц.сетях
