Жанр: Научная фантастика
Город бездны
...олебался, прежде чем ответить.
- Ты не можешь меня заставить.
- Конечно, не смогу. Но точно сумею тебя убедить.
На этот раз Небесный взял приятеля за плечо.
- Ты только представь себе, Норквинко. То, что там находится, может разнести
вдребезги все наши представления о мире. Как минимум, там должно быть нечто такое,
что поможет нам достичь Конца Путешествия раньше других кораблей. А может быть,
обеспечит нам тактическое преимущество, если кто-нибудь попытается оспорить наше
право на территорию.
- Ты же на борту инопланетного корабля! И ты не способен думать ни о чем, кроме
мелких людских дрязг? Вроде драки за клочок земли?
- Поверь, через несколько лет никто не скажет, что это мелочи, - Небесный
сильнее сжал плечо Норквинко, ощущая, как сопротивляется ткань скафандра. - Думай
головой, дружище! Ты не представляешь, как много зависит от этого момента. То, что
происходит здесь и сейчас, может изменить весь ход истории. Мы не какие-нибудь пешки,
Норквинко, мы колоссы! Осознай это хоть на секунду. И подумай о том, какие награды
получают люди, которые определяют историю. Такие, как мы.
Он вспомнил тайную комнату на "Сантьяго", где держал диверсанта-химерика.
- У меня далеко идущие планы, Норквинко. Когда мы достигнем Конца
Путешествия, я буду в безопасности - даже если все обернется против меня. И я могу
сделать так, что ты тоже будешь в безопасности. Если же все сложится хорошо, я смогу
сделать тебя действительно большим человеком.
- А если я не соглашусь и вернусь на шаттл?
- Я не стану тебя упрекать, - мягко проговорил Небесный. - Здесь действительно
страшно. Но я не обещаю, что в будущем с тобой ничего не случится.
Норквинко разжал пальцы Небесного, которые впились в его плечо, и некоторое
время задумчиво молчал, глядя в сторону.
- Ладно. Пошли. Но я не собираюсь бродить здесь больше часа.
- Я рад, Норквинко, - кивнул Небесный. - Я знал, что тебя можно убедить.
Они продолжили путь. Теперь двигаться стало легче, поскольку шахта полого
уходила вниз - усилий требовалось не больше, чем при обычном спуске. Небесный
размышлял. Каким образом та красная жидкость оказалась у его ног? Похоже, местные
обитатели могли так тонко контролировать гравитационное поле, что жидкость двигалась
как живая, почти мгновенно растекаясь и принимая нужную форму. Для тех, кто создал
этот корабль, управление полем Хиггса было вчерашним днем.
Кто бы это ни был - может быть, те самые личинки, - но они обогнали
человечество на миллионы лет. Корабли Флотилии должны казаться этим существам чемто
крайне примитивным. Возможно, они вообще сомневаются, что Флотилия создана
разумными существами.
И все же Флотилия им интересна.
Шахта открывалась в огромную пещеру с голыми бугристыми стенами. Вход
оказался расположен довольно высоко, но внутри клубился густой, вязкий пар,
мешающий разглядеть противоположную стенку. Пещеру заливал тот же омерзительножелтый
свет, а пол скрывался под слоем красной жидкости - целое озеро, глубина
которого, возможно, достигала нескольких метров. И в этом озере копошились сотни
личинок. Некоторые из них едва показывались наружу. Личинки отличались
разнообразием размеров и форм. Некоторые были размером с человека и даже крупнее, а
среди щупальцев торчали отростки - возможно, сенсорные органы. Одна из личинок
пялилась на Небесного и Норквинко единственным глазом на стебельке; глаз был похож
на человеческий. А в самом центре озера лежала самая крупная из них, похожая на
многометрового червя, ее бледно-розовая туша поднималась над блестящей
поверхностью. Личинка повернулась к ним, помахивая венчиком щупальцев, словно
листом папоротника.
Под щупальцами находился рот - непропорционально маленький, но совершенно
человеческий, с красным губами. И когда личинка заговорила уже знакомым
громоподобным голосом, слова звучали вполне привычно.
- Привет, - сказала личинка. - Меня зовут Лаго.
Я поднял пузырек и посмотрел его на просвет, прежде чем опустить в обойму.
Жидкость мерцала красным и переливалась в сосуде - то лениво, то с поразительной
скоростью, - совсем как то алое озеро в недрах "Калеуче". "Калеуче"? Нет, это было
нечто непостижимое, а миф о корабле-призраке лишь питался им, точно паразит. А разве
это воспоминание Небесного не таилось где-то в уголке моего разума? Я узнал Горючее
Грез, едва успел его увидеть.
В том красном озере запросто можно было утонуть.
Приставив свадебный пистолет к шее, я впрыснул Горючее в сонную артерию. Ни
волны жара, ни наплыва галлюцинаций... Это вещество не было наркотиком в привычном
понимании. Оно действовало на мозг в целом, а не на отдельные его зоны. Оно
стремилось остановить распад клеток, устранить свежие повреждения, возвращая
четкость воспоминаниям и восстанавливая связи, прерванные относительно недавно.
Такое впечатление, что оно считывало какую-то запись - словно у человеческого тела
есть некая область, которая отражает изменения в клеточных структурах, но с некоторым
запозданием. Вот почему Горючее могло так легко исцелять и раны, и разрывы в памяти,
хотя само по себе не различало особенностей физиологии и анатомии нервной системы.
- То, что надо, - заметил Ратко. - Знаешь, дружище, я чем попало не пользуюсь.
- Значит, отсюда может поступать что попало? - осведомилась Зебра.
- Эй, не придирайтесь. Это все к Гедеону.
Ратко вел нас по длинным петляющим туннелям. Они были хорошо освещены, пол
покрыт чем-то вроде настила, хотя проходы были вырублены прямо в скале. Похоже,
туннели вели от комплекса прямо в стену бездны.
Я нарушил молчание:
- Кстати, о Гедеоне. Поговаривают, что он нездоров. А кое-кто снаружи думает,
что именно поэтому начали продавать всякое дерьмо вместо Горючего. Он слишком плох,
чтобы это отслеживать.
Кажется, я не сказал ничего лишнего. По правде говоря, я понятия не имел об
истинном положении дел.
- Как бы то ни было, Гедеон выпускает Горючее, - отозвался Ратко. - Это сейчас
главное.
- Чтобы поверить этому, я должен с ним увидеться.
- Надеюсь, ты понимаешь, что картина будет не из приятных?
- Знаю, слышал, - улыбнулся я.
Глава 36
Пока Ратко вел нас к Гедеону, я позволил себе посмотреть продолжение эпизода.
Удивительно: оказывается, для меня не составляет труда вспоминать события
трехсотлетней давности, сортируя их в подобии хронологического порядка и время от
времени раскрывая сознание для очередного отрывка. Теперь это превратилось в нечто
вроде ритуала. Я даже начал предугадывать развитие событий - во всяком случае, не
ожидал никаких сюрпризов, как будто после долгого перерыва перечитывал хорошо
знакомую книгу.
Осторожно ступая по скользким выступам, Небесный и Норквинко спустились к
самому краю красного озера, посредине которого лежала многометровая личинка, и она
называла себя Лаго.
Небесный собрал всю свою волю. Неизвестность пугала до безумия, но он был
убежден: ему суждено пройти через это и выжить.
- Лаго? - проговорил он. - Не знаю. Мне казалось, что Лаго - человек.
- Я не только Лаго, но и то, что существовало до него, - громоподобный голос
звучал на удивление спокойно и миролюбиво. - Мне трудно объяснить это на языке
Лаго. Но я не только он, но и Путешествующий Бесстрашно.
- Что случилось с Лаго?
- Сложный вопрос. Прошу прощения...
Последовала пауза, во время которой из тела гигантской личинки вытекло несколько
галлонов красной жидкости, потом столько же втянулось обратно.
- Теперь лучше. Гораздо лучше. Позвольте объяснить. До Лаго был лишь
Путешествующий Бесстрашно, его личинки-помощники, и садок-в-пустоте... - щупальца
шевельнулись, словно огромное создание указывало одновременно на пол и стены
пещеры. - Но потом садок-в-пустоте был поврежден, и многим бедным личинкампомощникам
пришлось... В памяти Лаго нет подходящего слова. Сломаться?
Раствориться? Деградировать? Но не исчезнуть полностью.
Небесный покосился на Норквинко. С тех пор, как они оказались здесь, тот не
произнес ни слова.
- Что случилось до того, как на твоем корабле произошла авария?
- Да. Корабль. Совершенно верно. Не садок. Корабль. Так гораздо лучше, - рот
личинки жутковато скривился, и из тела снова потекла красная жидкость. - Это было
давно.
- Начни сначала. Зачем вы нас преследуете?
- Вас?
- Флотилию. Пять других кораблей. Пять других... садков.
Несмотря на страх, Небесный начал испытывать раздражение.
- Черт возьми, это не так сложно, - он вытянул кулак и стал поочередно разгибать
пальцы. - Один. Два. Три. Четыре. Пять. Понимаешь? Пять. Пять садков, которые
построены людьми - такими, как Лаго. Вы зачем-то преследуете нас. Мне хочется знать
почему.
- Это было до аварии. После нее осталось только четыре садка.
Небесный кивнул. Значит, эта тварь имеет представление о том, что случилось с
"Исламабадом".
- Ты плохо помнишь?
- Плохо помню, верно.
- Ну, так постарайся вспомнить. Откуда вы взялись? Что заставило вас прицепиться
к Флотилии?
- Слишком много было садков. Слишком много для Путешествующего
Бесстрашно, чтобы помнить каждый.
- Тебе и не надо вспоминать каждый. Просто скажи про тот, где мы находимся.
- Когда-то давно были только личинки, потом садков тоже стало много. Мы искали
другие типы личинок, но не нашли.
Это значит, подумал Небесный, что в свое время команда Путешествующего
Бесстрашно начала обследовать космос, но так и не столкнулась с разумными
существами.
- Как давно это было?
- Много эпох назад. Полтора оборота.
Небесного охватил беспредельный леденящий ужас. Возможно, он что-то не так
понял... но сильно подозревал, что эта личинка говорила про оборот Млечного Пути -
срок, за который звезда проходит путь вокруг галактического центра. В среднем это
составляет более двухсот миллионов лет... Значит, видовая память личинки - если
таковая есть - охватывает более трехсот миллионов лет космического путешествия.
Когда оно началось, динозавров не существовало даже в виде набросков проектного бюро
эволюции. Речь шла о временных масштабах, в которых человечество и все, что им
создано, было лишь слоем пыли на вершине горы.
- Рассказывай все остальное.
- Потом мы нашли других личинок. Но они были не похожи на нас. Вообще не
похожи на личинок. Они не захотели... терпеть нас. Они были похожи на садок-в-пустоте,
но только... внутри тоже пустой.
Корабль без живых существ на борту.
- Разумные машины?
Личинка снова ухмыльнулась, на этот раз крайне непристойно.
- Да. Разумные машины. Голодные машины. Машины, которые едят личинок.
Машины, которые едят нас.
Машины, которые едят нас.
Я думал о том, как это было сказано. Словно о каком-то досадном аспекте
реальности... Так говорят, смиряясь с происходящим, зная, что винить в этом некого. Я
вспомнил отвращение, которое вызывало у меня смирение гигантской личинки.
Нет, не у меня, поправился я. У Небесного Хаусманна.
Был ли я прав - или нет?
Ратко по-прежнему вел нас по грубо вырубленным туннелям подземной фабрики,
где производилось Горючее Грез. Время от времени мы проходили через просторные,
слабо освещенные помещения, где склонялись над столами рабочие в блестящих серых
халатах. Тысячи разнокалиберных пробирок и колб, громоздящихся на столах,
напоминали миниатюрные стеклянные города, а среди них возвышались огромные
реторты, наполненные литрами мерцающей темно-красной жидкости.
Десятки литров Горючего Грез.
В конце конвейера на аккуратных полках ждали отправки десятки заполненных
пузырьков. Многие из рабочих носили специальные очки - вроде тех, что были на Ратко.
Время от времени их линзы пощелкивали и жужжали, перестраиваясь для очередной
технологической операции.
- И куда мы направляемся? - спросил я.
- Вы хотели пить - или нет?
- Думаю, мы идем к старику, - шепнул Квирренбах. - Он заправляет здесь всем,
так что не стоит его недооценивать. Правда, у него довольно необычная система
верования.
- Ты про Гедеона? - спросила Зебра.
- Да, можно сказать и так, - отозвался Ратко, неверно истолковав ее вопрос.
Миновав еще одну анфиладу лабораторий, мы вошли в кабинет с шероховатыми
стенами, где перед огромным металлическим столом сидел иссохший старик - а может
быть, и полулежал, разобрать было невозможно. Его тело утопало в некоем подобии
инвалидного кресла - грубом бронированном механизме черного цвета. Из неплотно
закрытых клапанов с шепчущим свистом вырывались струйки пара. Трубки, подающие
питательную жидкость, тянулись от кресла и уходили в стену. Как я понял, кресло
отсоединялось от системы, после чего оно могло передвигаться - его поддерживали на
весу колеса с тонкими изогнутыми спицами.
Тело старика терялось в складках пледа из металлизированной ткани. Потом наружу
высунулись две костлявые руки. Левая легла на невидимое колено, а правая начала
поигрывать многочисленными черными рычажками и кнопками на подлокотнике - судя
по всему, это был встроенный пульт управления.
- Здравствуйте, - сказала Зебра. - Как я понимаю, вы здесь главный.
Он по очереди оглядел нас. Череп неплотно обтягивала морщинистая кожа, местами
тонкая, как старый пергамент, отчего голова старика казалась полупрозрачной -
странное впечатление. И тем не менее его по-прежнему окружала аура былого
очарования. Я был последним, на кого он посмотрел - его глаза походили на острые
осколки замерзшего звездного света. Волевой подбородок придавал его лицу почти
презрительное выражение. Губы старика вздрагивали, словно он вот-вот собирался
заговорить.
Вместо этого его правая рука снова начала шарить по панели управления, дергая за
рычаги и нажимая кнопки с удивительным проворством. Тонкие пальцы казались
сильными и опасными, как когти хищной птицы.
Наконец ладонь старика соскользнула с подлокотника. Внутри кресла что-то
проснулось, я услышал торопливый, шумный перестук механизмов. Когда стук
прекратился, кресло заговорило. Слова складывались из мелодичного посвистывания, и
приходилось вслушиваться, чтобы хоть что-то разобрать.
- Само собой. Что вам угодно?
Я изумленно уставился на него. Каким я только не представлял себе Гедеона - но
такого не ожидал.
- Ратко сказал, что у вас есть вода, - проговорил я.
Старик кивнул - еле заметно, словно экономя силы. Ратко прошел к встроенному
буфету, который занимал каменную нишу в углу кабинета, и вернулся с двумя стаканами.
Я осушил свой одним глотком. Вполне неплохо, по крайней мере на вкус - особенно
учитывая тот факт, что эта вода только что была паром. Второй Ратко предложил Зебре.
Она приняла стакан с некоторым недоверием, но явно предпочитала умереть от
отравления, чем от жажды.
Я поставил пустой стакан на обшарпанную металлическую столешницу.
- Я представлял вас несколько иначе, Гедеон.
Квирренбах ткнул меня локтем.
- Это не Гедеон, Таннер. Это... м-м-м... - он замялся и наконец буркнул: - Это
старик. Я же говорил.
Старик снова опустил руку на пульт управления, отдавая креслу приказ. Снова
послышался стук - в течение секунд пятнадцати, - и мелодичный голос произнес:
- Нет, я не Гедеон. Но вы, вероятно, обо мне слышали. Я создал это место.
- Этот подземный лабиринт? - спросила Зебра.
- Нет, - ответил он после паузы, в течение которой кресло принимало очередную
команду. - Не этот лабиринт. Весь Город. Всю эту планету.
Последовала пауза - на этот раз запрограммированная стариком.
- Я Марко Феррис.
Помнится, Квирренбах говорил о необычной системе верований. Ладно, назовем это
так. И все же в глубине души я не мог не испытывать сострадания к этому человеку в
инвалидном кресле, которое приводилось в движение паром. В чем-то мы были похожи. Я
тоже считал себя не тем, кем был на самом деле.
- Хорошо, Марко, - сказал я. - Ответьте на мой вопрос. Кто управляет этой
фабрикой: вы или Гедеон? И существует ли вообще этот Гедеон?
Кресло застучало и защелкало.
- О, несомненно, главный здесь я, господин...
Я хотел представиться, но старик остановил меня, слабо покачав рукой. Ему было
слишком тяжело прерываться на середине фразы - тем более ради такой мелочи.
- Но Гедеон тоже здесь. Гедеон всегда был здесь. Если бы не он, меня бы тут не
было.
- Почему бы вам не отвести нас к нему? - предложила Зебра.
- Потому что в этом нет необходимости. Потому что нужна очень веская причина,
чтобы навестить Гедеона. Вы работаете со мной. Зачем втягивать в это Гедеона? Гедеон
- всего лишь изготовитель. Он ни в чем не разбирается.
- И все же хотелось бы перекинуться с ним парой слов, - настаивал я.
- Извините. Это совершенно невозможно, - старик откатил кресло от стола.
Колеса с изогнутыми спицами загрохотали по полу.
- Я хочу видеть Гедеона.
- Эй! - Ратко шагнул к нам, чтобы встать между мною и стариком, который
считал себя Марко Феррисом. - Вы слышали, что он сказал?
Ратко сделал ход первым - но он был любителем. После того как я ответил, он со
стоном свернулся на полу с переломом предплечья. Затем я дал знак Зебре; она
наклонилась и сделала то, что пытался сделать Ратко - вытащила его пистолет из
кобуры. Теперь оба мы были вооружены. Я достал свой лучевик, а Зебра навела пистолет
Ратко на Ферриса. Или самозванца, который называл себя Феррисом.
- Вот мои условия, - сказал я. - Отведите меня к Гедеону. Или вы отведете меня
к Гедеону, вопя от боли. Что скажете?
Он снова защелкал набором рычагов, и шланги, присоединенные к креслу,
отвалились.
Думаю, этот катафалк был укомплектован каким-нибудь оружием, но старик трезво
оценивал скорость своей реакции и понимал, что оно вряд ли ему поможет.
- Сюда, - сказал Феррис, закончив свои манипуляции.
Мы последовали за ним - вновь по туннелям, спиралями уходящими вниз. Кресло
катилось, пыхтя совсем по-человечески. Феррис ловко управлял им, лавируя в
хитроумных закоулках прохода. Он все больше удивлял меня. Похоже, Квирренбах и
Зебра считали его выжившим из ума стариком. Но кем он был на самом деле?
- Расскажите, как вы сюда попали, - попросил я. - И что вас связывает с
Гедеоном?
Кресло снова защелкало.
- Это долгая история. К счастью, меня просят рассказать ее чаще всего. Поэтому я
держу про запас готовый текст... Я родился на Йеллоустоуне, в стальном чреве робота.
Это было до того, как мы научились транспортировать живых людей от звезды к звезде.
Люди рождались из замороженных яйцеклеток, а сигналом к рождению была весть о
прибытии на планету.
Феррис был одним из американо - об этом я уже знал. Он жил задолго до
Небесного Хаусманна. Та эпоха была для меня частью древней истории, наравне с
парусниками конквистадоров, концентрационными лагерями и эпидемиями "черной
смерти".
- Мы обнаружили Бездну, - продолжал Феррис. - Это было нечто очень
странное. С Земли ее не разглядеть - даже с помощью самых мощных приборов, для
этого она слишком мала. Но едва мы начали исследовать этот мир, как обнаружили ее.
Глубокая рана в коре планеты, изрыгающая раскаленную смесь газов - после
переработки этой смесью можно дышать. С точки зрения геологии - это необъяснимо. О,
я знаком с некоторыми теориями - например, о том, что в недавнем прошлом
Йеллоустоун перенес сближение с газовым гигантом. В коре планеты скопилась тепловая
энергия, которая нашла выход на поверхность через естественные отдушины, одна из
которых - Бездна. Возможно, отчасти это так. Но как объяснить другие загадки Бездны?
Почему состав газов так непохож на состав атмосферы? Почему их температура и
влажность выше, а токсичность гораздо ниже? Это выглядело почти как приглашение. По
сути, так оно и оказалось. Кому как не мне об этом знать - именно я спустился в Бездну,
чтобы исследовать ее до самого дна...
Феррис спустился в Бездну в шлюпке для атмосферных исследований. Он двигался
по спирали, все ниже и ниже, пока не оказался в слое тумана. Радар не давал ему врезаться
в скалы, но путешествие оказалось опасным. Однажды утлая шлюпка едва не рухнула
вниз, когда в цепях упало напряжение. Наконец он достиг самого низкого уровня, куда
могла опуститься шлюпка - тридцать километров, считая от поверхности. Дно покрывал
слой слабо утрамбованных каменных обломков. При посадке включился режим
автоматизированного устранения неполадок, но ремонт должен был занять не один
десяток часов - лишь после этого шлюпка смогла бы взлететь.
Делать было нечего. Феррис облачился в один из атмосферных скафандров - они
были приспособлены для работы в экстремальных условиях, в том числе и в агрессивных
средах - и начал исследовать каменистый слой, или щебень, как назвал его Феррис. Из
разломов поднимались струи газовой смеси - теплой, с высоким содержанием кислорода.
Феррис выбрал одну из таких трещин и начал спускаться вниз, отыскивая путь в
щебне. Стояла невыносимая жара. Много раз он мог разбиться насмерть, но каким-то
чудом уцелел, преодолев путь в несколько сотен метров. Под щебнем оказались другие
слои, но Феррис обнаруживал щели, куда можно было протиснуться, и точки, в которые
можно было вбить опорные крючья. Мысль о смерти постоянно преследовала его, но
казалась чем-то отвлеченным. Именно так относились к смерти перворожденные
американо. Им не приходилось видеть, как люди рядом с ними стареют и умирают. Их
подсознание было свободно от самой идеи смерти.
И это было к лучшему. Вряд ли Феррис, в полной мере осознавая степень риска,
понимая, какая смерть ему грозит, решился бы отправиться вглубь.
И никогда не нашел бы Гедеона.
Должно быть, они скитались по космосу, пока не встретили кого-то, подумал
Небесный. Кого-то вроде разумных роботов или кибернетических организмов.
Понемногу, с огромным трудом, он добился от Путешествующего Бесстрашно
относительно связного повествования. Цивилизация личинок насчитывала миллионы лет.
Это были мирные звездные странники - и такими они оставались до тех пор, пока не
столкнулись с машинами. Небесный так и не смог понять причины, которые побудили их
осваивать космос. По крайней мере, Путешествующий Бесстрашно не мог этого
объяснить. Судя по всему, их вело не любопытство и не потребность в ресурсах. Жажда
странствий была свойственна личинкам изначально. Развитие технологий и научный
прогресс не были для них самоценны. Они лишь использовали приемы, которые
сохранялись в расовой памяти - так долго, что базовые принципы были давно забыты.
В итоге, столкнувшись с машинами-пожирателями, передовые колонии личинок не
смогли оказать настоящего сопротивления. Машины устремились в глубь их территории.
Привычный порядок вещей, который оставался неизменным на протяжении тысяч
миллионов лет, был нарушен. Но личинкам еще надо было осознать, что они подверглись
нападению.
На это ушел миллион лет.
Затем они начали действовать - с медлительностью ледника. Они по-прежнему не
сопротивлялись - скорее, пытались приспособиться к новым условиям. Спасаясь от
пожирателей, они покидали колонии на поверхности планет и перебирались в
межзвездное пространство. Они начали строить гигантские садки, подобные астероидам.
Постепенно личинкам удалось установить связь с остатками других цивилизаций. Все они
называли пожирателей по-разному - но все пострадали от них. Личинки перенимали
полезные технологии, хотя обычно не опускались до того, чтобы вникать в принципы, на
основе которых они были разработаны. Способы управления инерцией и гравитацией им
подарила симбиотическая раса Гнездостроителей, технику мгновенной связи - существа,
которые называли себя Клоунами-прыгунами. Последние выдвинули категорическое
требование: ни при каких условиях не использовать эти приемы для перемещения в
пространстве. Клоуны видели огромную разницу между мгновенной передачей сигналов и
путешествиями со сверхсветовой скоростью - пренебрежение этой разницей казалось им
почти кощунством. Если мгновенное перемещение в строго ограниченном ряде случаев
допускалось, то перемещение материальных тел считалось немыслимым извращением -
настолько омерзительным, что утонченные Клоуны съеживались и умирали от
потрясения.
Даже самые неотесанные из молодых личинок смогли усвоить это правило.
Но ни одна из технологий, которыми владели личинки и их союзники, не позволяла
справиться с пожирателями. Каждый раз машины оказывались быстрее и сильнее. Время
от времени органическим цивилизациям удавалось одержать победу, но в целом
преимущество было на стороне их врагов.
Небесный размышлял над этим, когда его вновь вызвал Гомес. Сигнал был слабым,
но это не мешало услышать тревогу в его голосе.
- Небесный, плохие новости. Оба шаттла выпустили трутней. Возможно, это
просто камеры, но я подозреваю, что они снабжены противоударными боеголовками. Они
находятся на высоких траекториях и долетят до нас минут через пятнадцать.
- Можешь не беспокоиться, - перебил Норквинко. - Они не атакуют, пока не
прояснят ситуацию. Думаешь, они рискнут уничтожить корабль Флотилии, на котором
могут быть... хм-м... уцелевшие люди, запасы топлива... Мы же сами так думали.
- Нет, - возразил Небесный. - Они атакуют - хотя бы для того, чтобы отбить у
нас то, что мы нашли на корабле.
- Не может быть.
- Почему бы и нет? Я бы поступил именно так.
Он приказал Гомесу затаиться и прервал связь. От часа, обещанного Норквинко, не
осталось и четверти. Пожалуй, вернуться на шаттл и улететь они уже не успеют - даже
если им ничто не помешает. И все-таки за это время можно кое-что сделать. Например,
дослушать историю. Не исключено, что это в корне изменит ситуацию. Стараясь не
думать ни о минутах, которые таяли все быстрее, ни о шаттлах, которые приближались к
кораблю, он предложил личинке продолжить рассказ.
Путешествующего Бесстрашно обрадовала эта просьба.
- Гедеон, - произнес старик, неожиданно прервав свое повествование, и снова
защелкал рычагами на подлокотнике кресла.
Мы стояли в пещере - несомненно, естественного происхождения, в отверстии,
пробитом в одной из ее вогнутых каменных стен, высоко над полом. Выступ, на котором
мы стояли, был достаточно велик, чтобы на нем могло поместиться инвалидное кресло. Я
с трудом подавил желание столкнуть Ферриса вниз. Впрочем, мне бы это не удалось:
выступ ограждали прочные перила. В том месте, где огражд
...Закладка в соц.сетях
