Жанр: Религия
Психология религии
...ие предстали в человеческом облике. Чувственно-конкретная форма, в
которой существовали в сознании древних народов их боги, бесспорно,
содействовала широкому привлечению изобразительного искусства в систему
политеистического культа. Многие из скульптурных изображений
древнегреческих богов принадлежат к общепризнанным шедеврам мирового
искусства.
В монотеистических религиях единый бог стал рассматриваться как некая
сверхъестественная сущность, принципиально отличная от чувственно
воспринимаемых вещей и явлений. Впервые возникла проблема допустимости
изображения божества в "телесной", "естественной" форме. Такие религии,
как иудаизм и ислам, вообще запрещают любые изображения бога. Тем самым
они резко ограничили возможность использования изобразительного искусства
в своем культе.
В христианстве со времени его возникновения боролись две тенденции.
Сторонники одной, опираясь на традиции иудаизма, требовали отказа от
всяких изображений бога в христианских храмах. Многие "отцы церкви",
активно боровшиеся против "языческой" античной культуры, выступали против
изобразительного искусства, рассматривая его как. пагубное
идолопоклонство. Известный апологет христианства Тертуллиан (конец
II-начало III в. н. э.) требовал запрещения всяких скульптур, картин и
других изображений, мотивируя это тем, что искусство есть
"идолопоклонство", несовместимое с христианской верой. "Когда дьявол, -
писал Гертуллиап. - ввел в мир фабрикантов статуи, изооражений и всякого
рода призраков, то сия язва рода человеческого получила тело и имя,
заимствованное от идолов. Таким образом, можно считать источником
толопоклонства всякое искусство, производящее идола, какого бы то рода ни
было. Нет нужды, выходит ли изображение из рук скульптора, гравера или
швеи, составлено ли оно из гипса, красок, камня, бронзы, серебра или
тканей" [Творения Тсртуллиана, христианского писателя в конце второго и в
начале третьего века. Часть первая.].
Наивысшей точкой развития этой тенденции в христианстве стало так
называемое иконоборчество в Византии в VIII-IX вв. Иконоборцы заявляли,
что, поскольку почитатели икон ставят перед ними свечи, целуют их,
молятся, они превращают иконы в "идолов", подменяют ими бестелесного
потустороннего бога. Ьорьба между иконоборцами и иконопочитателями в
Византии продолжалась более столетия и закончилась победой
иконопочнтателей. Их победа была не случайной.
Церковь нуждалась в изобразительном искусстве для усиления
эмоционально-психологического и идейного воздействия на молящихся.
Допустимость изображений в христианских церквах мотивировалась богословами
тем, что в лице Иисуса Христа бог предстал в человеческом облике. Поэтому
"священные" изображения в храмах не только возможны, но даже необ
Эти "священные" изображения, доказывают и сейчас православные
богословы, представляют собой окно в "горний", т. е. сверхъестественный,
мир, они призваны служить как бы мостиком от человека к богу. Известный
православный богослов П. Флоренский писал:
"Икона имеет целью вывести сознание в мир духовный. показать "тайные и
сверхъестественные зрелища". Если по оценке, или, точнее, по чутью,
смотрящего на нее эта цель ничуть не достигается, если не возбуждается хотя
бы отдаленного ощущения реальности иного мира... то что же можно сказать об
иконе, как не то, что она не вошла в круг произведений культуры"
[Богословские труды. Сборник 9. М., 1972, с. 99].
Для православной и католической церкви произведения культового
искусства в храме необходимы прежде всего как предметы культа, а уже во
вторую очередь-как художественные произведения. Именно религиозная,
идеологическая функция подобных произведений имеет для церкви
первостепенное значение, эстетическая же их функция рассматривается как
подчиненная. Христианские апологеты издавна опасались, что эстетические
переживания приобретут в душе молящегося самодовлеющее, первостепенное
значение и оттеснят на задний план собственно религиозные чувства и
верования. Христианский "отец церкви" Августин (354-430 гг.) описывал
воздействие на него религиозных песнопений следующим образом: "Я колеблюсь
между опасностью удовольствия и испытанием пользы...
Однако, когда мне случается увлечься пением более, чем предметом
песнопения, я со скорбью сознаю свой грех и тогда желал бы лучше не
слышать певца" [История эстетики. Памятники мировой эстетической мысли.
М., 1962, т. 1, с. 263.].
А упомянутый выше П. Флоренский говорит: "Икона всегда создается как
некоторый факт божественной действительности. Икона может быть мастерства
высокого или невысокого, но в основе ее непременно лежит подлинное
восприятие потустороннего, подлинный духовный опыт" [Богословские труды.
Сборник 9, с. 102].
Задача отвлечения молящегося от реальности и направления его сознания в
сторону сверхъестественного, бога, предопределяла те требования, которые
предъявляла церковь к культовому искусству, как музыкальному, так и
изобразительному. В церковной музыке должны были преобладать минорные
тона, осуждались излишняя страстность и драматизм. Требования церкви к
иконописи фиксировались в так называемом иконописном каноне, который
особое внимание иконописца обращал на то, чтобы "священные" изображения не
были похожи на окружающую людей действительность. Этой цели служила и
"сииритуализация" облика святых, богоматери, Иисуса Христа (центром иконы
всегда был "лик", а в "лике" - глаза), и неподвижность изображаемых фигур
(она символизировала вечный, непреходящий характер сверхъестественного
мира), и золотой фон, который вырывал "священные" образы из реального,
земного окружения, и некоторые другие приемы.
П. Флоренский требовал от художника-иконописца, чтобы тот не искал живой
модели при создании иконы. а постился бы, молился и проникся "духовным
созерцанием" [Богословские труды. Сборник 9, с. 107].
Совершенно ясно, что подобные требования приводили к известной
схематизации изображаемого на иконах ;т стенах церкви, к выработке особого
символического "языка" христианского культового искусства, который отделял
"священные" образы от "мирских". светских.
Однако деформация реальности в христианском культовом искусстве не оыла
и не могла быть полной.
Дело в том, что религиозные переживания у молящихся возбуждают те
изображения, в которых божество воспринимается как личность, т. е.
сохраняет человеческий облик. Интересно в этой связи отметить, что
католицизм хотя и относится ныне в общем благожелательно к современному
модернистскому искусству, но предостерегает против его крайних проявлений,
например абстракционизма. "Безличностные символы", свойственные
абстракционизму, не способны, по мнению католических эстетиков, вызвать к
себе эмоционального отношения молящихся. Поэтому они осуждают как реализм,
так и абстракционизм и склоняются к принятию "полуабстрактных" и
символических фигур Христа, богоматери, апостолов, которые типичны для
творчества Ж. Руо и М. Шагала [Угринович Д. М. Искусство и религия с.
172-183.].
Роль эстетических компонентов в богослужении чрезвычайно велика. У
глубоко верующих эстетические чувства как бы вливаются в общий поток
религиозных переживаний, интенсифицируя и подкрепляя последние.
Людей, религиозная вера которых не является глубокой, эстетические
переживания в храме нередко прочнее связывают с религией. Наконец,
эстетические стороны богослужения могут привлечь к религии и некоторых
неверующих. За многие зека своего существования христианская церковь
выработала целую систему эстетических средств
эмоционально-психологического воздействия. Уже само здание церкви, ее
высокие своды, царящий в ней полумрак определенным образом воздействуют на
человека, создают необходимое "молитвенное" настроение. Прибавьте к этому
красочную роспись стен, мерцание свечей, блеск золота и серебра окладов
икон, лампад, красочные одежды священнослужителей. А какое сильное
воздействие на присутствующих в церкви оказывает пение хора, органная
музыка! И. Рагаускас по этому поводу пишет: "Если лишить костелы музыки
органа и хорового пения, если заставить ксендзов творить молитвы не вслух,
а про себя, молча совершать обряды, - какими мрачными и скучными станут
службы, насколько меньше будет посетителей в храмах!" [Рагаускас И.
Ступайте, месса окончена!, с. 78].
Весьма своеобразна эстетика культа многих нетрадиционных религий и
сект. Здесь широко используется рок-музыка, практикуются танцы в
современных ритмах. Модернизация культа зашла весьма далеко и в некоторых
протестантских общинах США и Западной Европы. Американский
теолог-модернист Харви Кокс рассказывает об опыте "нового богослужения".
Оно включало не только традиционные культовые элементы, но и показ слайдов
на темы из Нового завета, танцы в современных ритмах, общее пение всех
присутствующих, их "стихийную активность". Один из полисменов,
присутствовавший на собрании для обеспечения порядка, заметил, и, видимо,
не без оснований, X. Коксу: "Вы сказали, что предстоит религиозная служба,
но мне кажется, что все это больше похоже на дебош". Однако сам Кокс
остался очень доволен этой "экспериментальной литургией". Он утверждает,
что церковь, если она хочет идти в ногу со временем, должна внедрять в
свой культ элементы игры, создавать больше возможностей для полной
эмоциональной разрядки прихожан [Сох Н. The Seduction of the Spirit. L.
1974, p. 156-159.].
Глава шестая
Формирование и особенности религиозной личности
Человек не рождается религиозным, он становится таковым в процессе
взаимодействия с социальной средой. В социологии и социальной психологии
различают макросреду личности, т. е. существующую в данный момент систему
социальных отношений, в рамках которых данная личность живет и действует,
и ее микросреду, т. е. непосредственное социальное окружение, включающее
семью, друзей, родственников, членов контактных групп (на работе, в
процессе отдыха, занятии спортом и т. п.), с которыми данная личность
систематически общается. Для объяснения причин формирования религиозности
того или иною индивида в социалистическом обществе важнейшее значение
имеет изучение его микросреды, и в частности влияния на него религиозной
семьи, а также религиозной общины в лице ее активистов и служителей
культа. Следует заметить, что специального рассмотрения требует и проблема
религиозного "обращения", в понимании которого наиболее отчетливо
проявляются методологические различия между марксистской и нсмарксистской
психологией религии.
Не менее важно изучить социально-психологические особенности уже
сформировавшейся религиозной личности. Речь идет о специфических для
верующих потребностях, мотивах поведения, ценностных ориентациях,
стереотипах в их сознании и поведении. Кроме того, следует учитывать, что
верующие неоднородны с точки зрения их социально-психологических
характеристик. Существуют разнообразные социально-психологические типы
верующих, отличающиеся и по их отношению к религии, и по их ценностным
ориентациям и социальным установкам.
Все эти вопросы не могут рассматриваться только на теоретическом
уровне. Они требуют привлечения конкретного материала, в частности данных
социологических и социально-психологических исследований.
Естественно, что при этом в центре внимания должны быть особенности
формирования религиозной личности в социалистическом обществе, равно как и
специфика верующих, живущих в условиях социализма.
СЕМЬЯ-ВАЖНЫЙ КАНАЛ
ФОРМИРОВАНИЯ
РЕЛИГИОЗНОЙ ЛИЧНОСТИ
Формирование личности начинается в семье. Именно здесь закладываются
основы человеческого характера, отношения индивида к окружающим, его
социальные и мировоззренческие ориентации. Отношения между ребенком и
родителями являются первой формой непосредственных
социально-психологических контактов, в которые вступает ребенок и от
содержания которых зависит очень многое в его последующем развитии.
Зарубежные религиоведы признают, что семья играет чрезвычайно важную
роль в процессе формирования религиозности ребенка. Психолог из ФРГ В.
Трилльхааз указывает, что религиозные впечатления, полученные ребенком в
рамках семьи или через ее. посредство, "имеют для последующей религиозной
жизни основополагающее значение" [Trillhaas W. Grundzuge der
Rcligionspsychologie, S. 116.]. Социальные психологи М. Аргайл и Б.
Бейт-Халлами считают, что религиозные установки родителей-один из наиболее
важных факторов формирования религиозности новых поколений. Они приводят
данные опросов студентов в США, в ходе которых те указывали, что наиболее
сильное влияние на становление их религиозности оказали родители [Argyle
М., Beit-Hallahmi В. The Social Psychology of Religion, p. 30.].
О воздействии родителей на религиозные верования детей свидетельствует
также тот факт, что большинство детей сохраняет конфессию родителей.
Например, по данным американского социолога В. Старка, в 1963 г. 85%
молодых католиков, 71% молодых протестантов и 65% молодых последователей
иудаизма в США сохранили вероисповедание своих родителей.
Психолог из США С. Нанн провел специальное исследование, выявляющее
связь между воспитанием в семье и религиозными верованиями детей. Он
разделил все исследованные им семьи на четыре типа:
первый тип - семьи, в которых оба родителя учат детей, что бог накажет
их, если они ведут себя плохо;
второй тип-где только мать воспитывает детей в этом духе;
третий тип - где подобное воспитание исходит только от отца;
четвертый тип - никто из родителей не учит детей бояться божьего
наказания за проступки.
Оказалось, что 73% детей старшего возраста и 84% младшего из семей
первого типа твердо верят в то, что нужно бояться "божьей кары" за любой
проступок.
В то же время в семьях четвертого типа доля соответствующих групп
детей-лишь 53% и 61% [Research in Religions Behaviour. Selected Readings,
p. 25-26].
Оценивая приведенные выше данные, следует учитывать, что в США и других
капиталистических странах религиозное воздействие семьи не противоречит,
а, как правило, сочетается с религиозным воздействием других факторов
социальной микросреды ребенка: школы, средств массовой информации, соседей
и т. п.
Иная ситуация в нашей стране. Здесь в системе социальной микросреды
ребенка обязательно присутствуют факторы, оказывающие атеистическое или,
по крайней мере, безрелигиозное влияние.
В последние годы советские исследователи уделили значительное внимание
роли семьи в воспроизводстве религиозности в новых поколениях. На
основании ряда социологических исследований они пришли к выводу, что в
условиях советского общества религиозная семья является одним из самых
важных каналов (и факторов) передачи религиозных верований новым
поколениям.
Следует учитывать, что процесс прогрессирующей секуляризации населения
в нашей стране проявляется, в частности, в значительном уменьшении доли
семей, в которых осуществляется религиозное воспитание детей. Например, по
данным М. Ф. Калашникова, лишь 1,7% исследованных им старших дошкольников
воспитываются семьей в религиозном духе, в то время как у 10,6% детей
родители религиозны, но к религиозному воспитанию детей не стремятся
[Калашников М. Молодое поколение и религия. Пермь, 1977, с. 50.]. Тот
факт, что за последние годы значительно уменьшилось число верующих,
воспитывающих детей и внуков в религиозном духе, отмечает и воронежский
социолог А. И. Демьянов. Если в исследовании середины 60-х годов,
проведенном М. К. Тепляковым, таких родителей было зафиксировано 80% (от
числа верующих), то исследованием начала 80-х годов установлено, что
только семь человек из ста опрошенных верующих регулярно занимаются
религиозным воспитанием детей и внуков и 25 человек от случая к случаю
напоминают им о возможном наказании за грехи в земной и загробной жизни
[Демьянов А. И. Религиозность: тенденции и особенности проявления.
Воронеж, 1984, с. 153.].
Несмотря на то что число семей, в которых дети воспитываются в
религиозном духе, в нашей стране сокращается, роль семьи как фактора,
обеспечивающего воспроизводство религиозности в новых поколениях, остается
еще весьма важной. Например, по данным В. С. Соловьева, проводившего
социологическое исследование в Марийской АССР в середине 70-х годов, 78,5%
всех отцов опрошенных верующих и 85,7% всех матерей были религиозными
[Соловьев В. С. Атеизм и формирование нового человека. Йошкар-Ола, 1979,
с. 83.]. М. Г. Писманик в своей книге приводит следующие данные: в
Пермской области религиозны с детства 83% верующих, в Узбекистане - 85%, в
западных областях Белоруссии - 93%, в Молдавии - 96% [Писманик М. Г.
Индивидуальная религиозность и ее преодоление. М., 1984, с. 14.]. А если
человек религиозен с детства, то можно с уверенностью сказать, что в
формировании его религиозности активную роль играл пример его родителей,
общая атмосфера в семье.
На основе многочисленных исследований психологи установили, что для
ребенка дошкольного возраста родители являются бесспорным и абсолютным
авторитетом. Ребенок постоянно, причем часто неосознанно, подражает их
действиям, их поведению, их словам.
Неудивительно, что в религиозных семьях, где родители молятся, говорят
о боге как о высшем существе,^ управляющем всем на земле и наказывающем
людей за их "грехи", создается общая социально-психологическая обстановка,
способствующая формированию религиозности ребенка. Еще более, интенсивно
формируются навыки религиозного поведения у детей в тех семьях, в которых
родители или старшие родственники сознательно и целенаправленно
воспитывают детей в религиозном духе, в частности заставляют их молиться,
читают с ними Библию, разъясняя ее содержание.
Сложной проблемой является выяснение психологических особенностей
детской психики, которые создают благоприятные возможности для
формирования религиозности. М. Ф. Калашников выделяет ряд таких
особенностей. Детям, прежде всего дошкольного возраста, присуще чувство
незащищенности, беспомощности и абсолютной зависимости от взрослых.
Поэтому у них отсутствует какое-либо сопротивление религиозному
воздействию родителей. Дети младшего возраста доверчивы ко всему, чему их
учат родители, что в значительной степени объясняется почти полным
отсутствием у них личного опыта и знаний. Им свойственна подражательность.
Подражание, пишет М. Ф. Калашников, "проходит сложный путь, изменяясь от
внешнего к внутреннему, от непроизвольного к произвольному" [Калашников М.
Молодое поколение и религия, с. 148.].
Постепенно на основе подражания у ребенка формируются не только
стереотипы религиозного поведения, но и некоторые элементарные религиозные
образы и представления.
Дети впечатлительны, они активно воспринимают и глубоко переживают любые
внешние раздражители, что также способствует усвоению ими религиозных
образов и представлений, связываемых с культовыми действиями или наглядными
религиозными изображениями (например, иконами). Дети очень внушаемы,
исключительно восприимчивы к указаниям, требованиям и наставлениям
родителей. Это также психологическая предпосылка для формирования
религиозности. Некоторые особенности мышления детей, в частности склонность
к олицетворению окружающих природных явлений, к наделению их человеческими
(антропоморфными) свойствами, также могут играть роль благоприятствующего
фактора в формировании религиозности [Калашников М. Молодое поколение и
религия, с. 142-160].
Не вдаваясь в анализ того, насколько полно представлены в этой
классификации особенности детской психики, насколько удачна их группировка,
подчеркнем лишь общий методологический принцип, согласно которому указанные
выше особенности психики ребенка создают только возможности и предпосылки
для формирования религиозности, но не являются обязательными ее
детерминантами. Можно согласиться с М. Г. Писмаником, что воображение
ребенка дошкольного возраста, его стремление, к олицетворению окружающего,
увлеченность сказочно-фантастическими образами ни в коей мере не означают,
что он уже "заражен" религией или что у него присутствует естественная
предрасположенность к религиозной вере [Писманик М. Г. Личность и религия,
с. 8-9.]. "Освобождение от детской веры в чудеса-волшебства, - пишет М. Г.
Писманик, - осуществляется незаметно для самого ребенка в ходе нарастания
личного опыта и влияний взрослых и не оставляет никакой предрасположенности
к религиозной вере" [Писманик. М. Г. Личность и религия, с. 10.]. Это
высказывание справедливо, но при одном важном условии: если в семье ребенка
отсутствует религиозное влияние родителей, дедушек и бабушек. Если же такое
влияние имеется и тем более если религиозное воспитание детей ведется
систематически и целенаправленно, то выделенные М. Ф. Калашниковым
особенности детской психики могут быть использованы для внедрения в
сознание и поведение детей религиозных стереотипов, образов и
представлений.
Как показало исследование, проведенное американским психологом М.
Изером, религиозное влияние, оказываемое на детей, препятствует воспитанию
у них правильного подхода к решению многих практических вопросов. В ходе
исследования детям из разных семей предлагались различные воображаемые
жизненные ситуации-причем это делалось либо устно, либо с помощью
соответствующих картинок-и требовалось выбрать один из заранее
подготовленных вариантов ответа. Ответы носили либо анимистический, либо
религиозный, либо научный характер [Пример. После рассказа, в котором
говорилось, как некий мальчик Джим, заплывший по неосторожности на лодке в
океан, попал в бурю и был унесен далеко от берега (причем лодка начала
протекать), были даны три варианта ответа на вопрос: что бы вы предприняли
в этой ситуации на месте Джима? А. Анимистический - "Океан поймет, что я в
беде, и с помощью большой волны вынесет меня на берег". Б. Религиозный -
"Я буду молиться богу, чтобы он спас меня". В. Научный - "Я заткну дыру в
лодке пальцем и буду выливать воду другой рукой".].
Исследование показало, что две трети детей из глубоко религиозных семей
давали анимистические или религиозные ответы и только одна треть -
научные, в то время как дети из семей, не отличавшихся религиозностью,
давали от двух третей до половины научных ответов. Вывод американского
психолога состоит в том, что "религиозное воспитание препятствует развитию
способности детей воспринимать научные объяснения явлений" [Research in
Religious Behaviour. Selected Readings, p. 71-73]. С этим выводом нельзя
не согласиться.
У дошкольников религиозные представления еще не отделились от других
сказочно-фантастических образов и представлений, они носят наглядный,
антропоморфный характер. Вот что пишет об этом бывший священник Г.
Коршунов, порвавший с религией: "Очень рано началось формирование моей
религиозности. Родители мои были людьми, как они выражались,
"богобоязненными". Меня приучали верить в бога, служить ему. Первое
осмысленное впечатление детства связано у меня именно с богом: рано утром
ко мне подходит мать, берет на руки и несет в угол, где висят
многочисленные образа, горят два огонька, привлекающие взор; мать
складывает щепоткой мою правую руку, водит ею поочередно по лбу, животу,
плечам и говорит: "Дай, боженька, здоровье мне, папе, маме и бабушке с
дедушкой", а затем наклоняет мою голову для поклона" [Писманик М. Г.
Личность и религия, с. 15.].
В раннем возрасте еще нет подлинной религиозности, т. е. веры в
сверхъестественное. Ребенок-дошкольник не отличает естественное от
фантастического, его религиозные навыки носят преимущественно внешний
характер. Это признают и зарубежные психологи.
Г. Оллпорт приводит следующий любопытный факт.
Ребенок, приученный молиться на ночь, попав в новую обстановку, где
отсутствовало привычное для него изображение богоматери, стал проявлять
беспокойство.
Он нашел на столе популярный иллюстрированный журнал с изображением
кинозвезды на обложке. Совершив перед этим изображением вечернюю молитву,
ребенок спокойно отправился спать [Allport G. The Individual and his
Religion, p. 29].
В процессе формирования религиозности ребенка большую роль играет та
языковая среда, которая его окружает. Ребенок овладевает языком в самом
раннем возрасте. При этом в религиозных семьях он может встретиться со
словами религиозного содержания. Как указывает польский исследователь С.
Опара, такие понятия, как "бог", "ангел" и т. п., воспринимаются ребенком
главным образом в их сигматической функции (т. е. функция обозначения).
Ребенок весьма смутно представляет себе значение подобных слов, однако под
влиянием религиозных родителей он верит в реальность существ, обозначаемых
этими словами. И это в дальнейшем, несомненно, оказывает влияние на его
отношение к религии [Опара С. Язык и проблема религиозности индивида. -
Вопросы научного атеизма. Вып. 13. М., 1972, с. 259-282.].
Конечно, понятия, связанные с религией, могут употребляться и в
нерелигиозных или даже атеистических семьях. Но для правильного воспитания
детей важ^о с самого начала объяснять им, что эти слова и понятия не
обозначают чего-то реально существующего, что их содержание-результат
человеческого воображения, фантазии.
Сложной проблемой является вопрос о том, как влияют отношения между
родителями и детьми на формирование религиозности детей. 3. Фрейд и его
последователи утверждали и утверждают, что именно эти отношения (точнее,
отношение ребенка к отцу) есть основа формирующейся религиозности ребенка,
что бог представляет собой своеобразную проекцию отца. Выше уже
говорилось, что с такой точкой зрения нельзя согласиться и что главные
корни религиозности лежат не в сфере отношений между детьми и родителями в
семье, а в гораздо более широкой сфере социальных отношений. Однако это не
значит, что во взглядах Фрейда на эту проблему нет ничего заслуживающего
внимания.
Фрейд здесь абсолютизировал некоторые реальные аспекты отношений между
родителями и детьми, которые при определенных обстоятельствах могут
сыграть
...Поділитися у соцмережах
