Жанр: Психология
Современная социальная психология.
...сти в ее подлинной, всеобъемлющей
полноте и конкретности" [там же, с. 18]. Как будет видно из
последующего изложения, социальная философия есть, как отмечалось
выше, фактически методология социальной психологии, обоснование
ее важнейших принципов.
2. Специфика человека и общества как объектов познания. Франк
пишет: "Общественная жизнь есть жизнь человеческого духа, в которое
вкладываются и в котором участвуют все силы и свойства последнего...
Кто заранее отказывается от философского познания общественных
явлений и видит в них только объективную, предметную
действительность, познаваемую "положительной" наукой, тот запирает
себе путь вглубь, в истинное, а следовательно, и в подлинное
общее существо общественной жизни ... Основные вопросы обобщающего
социального знания по своему существу суть вопросы феноменологии
духа, и потому требуют философского изучения... Но если даже
признать, что в общественной жизни есть такая сторона, с которой она
аналогична области "природного" бытия и может познаваться по образцу
естествознания, то несомненно, что в ней есть и другая сторона,
уже недоступная предметно-натуралистическому познанию и либо
им игнорируемая, либо прямо искажаемая." [там же, с. 20].
3. Отношение метода и теории. Говоря о главной задаче философской
психологии в работе "Душа человека" Франк следующим образом
отвечает на этот вопрос: "Метод этой науки есть самонаблюдение
в подлинном смысле, как живое знание, т.е. как имманентное уяснение
самосознающейся внутренней жизни субъекта в ее родовой "эйдетической"
сущности, в отличие от внешнеобъектного познания так
называемой "эмпирической психологии". Короче говоря, философская
психология есть научное самопознание человека...философская
психология есть не естествознание, а философия " [Франк, 1997, с. 28,
29]. Разумеется, это утверждение не означает отрицания значения
эмпирических исследований. Напротив во всех своих работах Франк
подчеркивает, что уяснение так называемых вечных истин о природе
и происхождении добра и зла необходимо именно для эффективного
эмпирического исследования человека и общества. В этом собственно
и состоит основная цель методологии: помочь искать там, где потерял,
а не там, где искать удобнее.
4. Модели человека, общества и отношения между ними. Самопреодоление,
духовность, внутренняя связь с Богом и нравственный характер
общественного бытия - четыре основные характеристики
человека в концепции Франка. "Человек есть существо самопреодолевающее,
преобразующее себя самого - таково самое точное опреде338
Опыт СССР и России: парадчу.ма преобразяваччя
ление, усматривающее своеобразный признак, которым человек отделяется
от всех других существ на свете. ..Только духовное начало в
нем, принципиально отличное от всех эмпирических качеств (в том
числе интеллектуально-психических) и выходящее за пределы его
эмпирической природы вообще, есть нечто присущее одному человеку
и определяющее его подлинное своеобразие...В нравственном сознании,
которое есть практическое выражение этой духовной природы
человека, человек, испытывая чувство должного, сознавая абсолютный
идеал своей жизни возвышается над своей эмпирической природой;
и это возвышение и есть самое подлинное существо человека.
Человек есть человек именно потому, что он есть больше, чем эмпирически
природное существо: признаком человека является именно
его сверхчеловеческая, богочеловеческая природа. Человек не только
знает Бога, причем это знание - религиозное сознание - есть его
существенный отличительный признак, так что человека можно прямо
определить как то тварное существо, которое имеет сознательную,
внутреннюю связь с Богом; но это знание есть вместе с тем как бы
присутствие Бога в нем самом; человек сознает Бога в самом себе,
смотрит на себя как бы глазами Бога и подчиняет или стремится подчинить
свою волю действующей в нем воле Бога" [Франк, там же, с.
76-77]. И далее: "В меру своей сущностной богочеловечности человек
есть сын Божий, соучастник Божьей жизни. Божьего дома; в меру ее
отсутствия - он есть только слуга и раб Божий, исполнитель Его
велений. Отсюда - сфера производной нравственной жизни как подчинения
эмпирической человеческой жизни нравственному закону...
Нравственный закон есть закон, который человеческое "я" испытывает
как внутренне понятный закон в отличие от права, выступающего
извне, как объективная сила, духовно принуждающая человека"
[там же, с. 84, 85] Добавим, что именно такой нравственный закон
имел в виду Л. Толстой, когда говорил: "...только кажется, что человечество
занято торговлей, договорами, войнами, наукой, искусствами;
одно дело только для него важно, и одно дело только оно делает -
оно уясняет себе те нравственные законы, которыми оно живет" [Л.
Толстой, 1970, с. 210].
Франк подробно анализирует современные ему подходы к обществу
и критикует как "сингуляризм" (методологический индивидуализм),
так и "универсализм" (методологический холизм) [Франк, 1977, с.
37 - 46]. Он выступает и против "социального материализма", или
социологической трактовки общества, попыток объяснить социальное
социальным, и равно не согласен с "социальным психологизмом" или
психологизированием социального процесса, попытками объяснить
социальную жизнь как следствие психологических факторов. Для
Социально-психологические идеи в дореволюционной ... 339
него оппозиции: материальное - идеальное; объективное - субъективное;
индивидуальное - коллективное в понимании того, что такое
общество и общественная жизнь снимаются введением категории "духовное".
Он пишет: "Единство общества выражается не в наличии особого
"общественного" субъекта сознания, а в приуроченности друг к другу,
в взаимосвязанности индивидуальных сознаний, сообща образующих
реальное, действенное единство. Если свести это соображение к
краткой формуле, то можно сказать, что общество в отличие от единичного
одушевленного существа, есть в качестве соборного единства
не некое "я", а "мы"; его единство существует, присутствуя и действуя
как сознание общности, как идея "мы" в отдельных его членах...
"Мы" есть следовательно, некая первичная категория личного
человеческого, а потому и социального бытия..-Духовное бытие имеет
два соотносительных аспекта: оно есть раздельная множественность
многих индивидуальных сознаний и вместе с тем их нераздельное
исконное единство.." [там же, с. 47, 51, 52].
Жизнь человека в обществе и общества в человеке Франк представляет
следующим образом, и здесь мы вынуждены опять прибегать к
пространному цитированию, ибо лучше, точнее и компактнее изложить
столь сложный комплекс проблем невозможно.
"Общественное бытие по своей природе выходит не только за пределы
антитезы "материальное - психическое", но и за пределы антитезы
"субъективное - объективное". Оно сразу и "субъективно" и
"объективно", как бы парадоксально это ни было с точки зрения наших
обычных философских понятий. Оно входит в широкую область
бытия, которую мы называем духовной жизнью. Под духовной жизнью
разумеется именно та область бытия, в которой объективная надындивидуальная
реальность дана нам не в форме предметной действительности
извне как объект, предстоящей нам и противостоящей
как трансцендентная реальность нам самим, "субъекту" и его внутреннему
миру, а в форме реальности, присутствующей в нас самих,
изнутри с нами сращенной и нам раскрывающейся. Такова реальность
Бога, как она дана нам в первичном мистическом опыте - независимо
от того, как отношение к Богу выражается в дальнейшей рефлексии,
в производных богословских доктринах. Так же нам дана наша реальность
начал, которые образуют отдельные моменты нашей идеи
Бога - реальность Добра, Красоты, Истины, как неких объективнонадындивидуальных
"царств", открывающихся во внутреннем опыте,
но, и с другой стороны, реальность зла, "дьявола" как великой космической
силы, с которой мы соприкасаемся изнутри и которая властвует
над нашими душами в их внутренней жизни...История есть
340 Опыт СССР и России: парадигма преобразования
великий драматический процесс воплощения, развертывания во времени
и во внешней среде духовной жизни человечества, выступления
наружу и формирующего действия сверхчеловеческих сил и начал,
лежащих в глубине человеческого существа, ..человек на всех стадиях
своего бытия, во всех исторических формах своего существования
есть как бы медиум, проводник высших начал и ценностей, которым
он служит и которые он воплощает, - правда, медиум не пассивный,
а активно соучаствующий в творческом осуществлении этих начал".
[там же, с. 73-75].
5. Предмет социальной, психологии. Франк решает эту проблему,
обсуждая взаимоотношение индивидуально-психологических и социально-психологических
процессов и явлений на примере общения. Он
говорит: "Факт общения будет для нас тогда...не внешним взаимодействием
раздельных сознаний, а их первичной сращенностью и нераздельностью.
Только с этой точки зрения возможна вообще социальная
психология, принципиально отличная от психологии индивидуальной;
в отличие от последней, - которая есть анализ содержаний и
жизни абстрактно-изолоированного единичного сознания - социальная
психология познает явления "я" в его сращенности с "ты", в
его жизни в первоединстве "мы".В этой связи возможна также психология
самого "мы" как анализ душевных состояний, владеющих
целой группой, многоединством людей, и совместно как единство, переживаемых
многими; анализ душевной жизни толпы, массы, природы
"общественного мнения", психология семейной жизни, союзов,
классов, нации и т.п. Социальная психология в этом смысле действительно
существенно отличается от психологии индивидуальной; и
она, правда, как всякая психология, имеет дело с явлениями индивидуального
сознания, ибо иных психических явлений мы вообще не
знаем; но так как само индивидуальное сознание здесь берется в его
первичной связи с надындивидуальным многоединством, в котором
оно укоренено и которое оно как бы носит внутри себя, то его познание
есть вместе с тем познание самого этого надындивидуального
единства" [там же, с. 68-69].
6. Основное исследуемое отношение, объекты исследования. Многое
из сказанного позволяет утверждать, что основными отношениями
в проекте Франка является отношение "я" - "мы", или в нашей терминологии
"личность" - "группа", а также "личность - личность"
("я" - "ты") и "личность" - "общество". Все они, по Франку, укоренены
в том, что он называет "конкретной реальностью", всеобъемлющей,
трансвременной, внепространственной, трансфинитной сфере,
сторонами которой являются предметная, идеальная, душевная и
духовная жизнь. В цитированной работе Франк рассматривает выдеСоциально-психологические
идеи в дореволюционной ... 341
ленные им основные принципы общественной жизни, которые он
организует вокруг проблемы общественного идеала как движущей
силы самопреодоления и саморазвития общества. К общим принципам
он относит "служение", "солидарность", "свободу" и на их основе
анализирует конкретные стороны общественной жизни, группируя их
в пары "иерархизм - равенство", "консерватизм - творчество",
"планомерность - спонтанность" [там же, гл. 4-7]. Не имея возможности
останавливаться на них сколь-нибудь подробно, укажем лишь,
что большинство из разрабатываемых там проблем (например, проблема
собственности) чрезвычайно актуальны и в наше время.
7. Позиция Франка по вопросу о пристрастности социально-психологического
исследования, гражданской, моральной ответственности
ученого не требует комментариев. Она очевидна из всего вышесказанного.
И как завещание социальным психологам XXI века звучат
следующие слова Франка, написанные им почти 70 лет тому назад.
"Старые боги постигнуты и развенчаны, как мертвые кумиры, но
откровение новой истины еще не явилось человеческой душе и не
захватило ее. Мы живем в эпоху глубочайшего безверия, скепсиса,
духовной разочарованности и охлажденности. Мы не знаем, чему мы
должны служить, к чему нам стремиться и чему отдавать свои силы.
Именно это сочетание духовного безверия с шаткостью и бурностью
стихийного исторического движения образует характерное трагическое
своеобразие нашей эпохи. В безверии, казалось бы, история должна
остановиться, ибо она творится верой...В таком духовном состоянии
самое важное - не забота о текущих нуждах и даже не историческое
самопознание; самое важное и первое, что здесь необходимо, -
это усилием мысли и воли преодолеть обессиливающее наваждение
скептицизма и направить свой взор на вечное существо общества и
человека, чтобы через его познание обрести положительную веру,
понимание целей и задач человеческой общественной жизни. Мы
должны вновь проникнуться сознанием, что есть, подлинно есть вечные
незыблемые начала человеческой жизни, вытекающие из самого
существа человека и общества, и попытаться понять хо.тя^бы самые
основные и общие из этих начал" [там же, с. 17].
Заключить этот исторический очерк можно, представляется, выводом
о том, что социальная психология в России в дореволюционный
период накопила огромный потенциал, ничем не уступавший в свое
время западноевропейскому. Многие проблемы: роль языка, эмоции
и переживания как выражение отношения, значение социального
обмена, связь психологии и идеологии и другие были поставлены
задолго до их разработки в Западной Европе. Что касается идей Франка
относительно духовности и нравственности как факторов обще342
Опыт СССР и России: парадигма преобразования
ственной жизни, то они опережают современную мировую психологию,
включая отечественную. Как это будет видно из материалов заключительного
раздела о перспективах социальной психологии в XXI
веке, развитие мирового исторического процесса свидетельствует скорее
в пользу Франка, нежели в пользу сторонников иных парадигм.
Поэтому не иначе как парадоксом можно считать то, что в России всем
известен и широко цитируется В. Франкл (V. Franki) (при всем к нему
уважении), а С. Франк предан забвению.
ГЛАВА 15
В ПОИСКАХ СВОЕГО ПУТИ:
ЭТНОПСИХОЛОГИЯ, СОЦИАЛЬНОПОЛИТИЧЕСКАЯ
ПСИХОЛОГИЯ
И ПСИХОЛОГИЯ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСТВА
Между тем, отечественной социальной психологии крайне важно осознанно
самоопределиться. Вот уже не менее десяти лет она находится в
состоянии дрейфа, плывя туда, куда ее гонят ветры экономических
невзгод внутри страны и поветрия из-за рубежа. Утешением может служить
лишь то, что мы дрейфуем вместе со всеми, в одном и том же
глобальном течении, что курс движения определяется сложением многих
коллективных усилий, курсом человечества, а не "курсом партии".
И это не может не вызывать "чувства глубокого удовлетворения". Рассмотрим
коротко основные детерминанты вектора нашего движения.
Как отмечают аналитики российской психологической науки, для нее
характерны следующие черты, свойственные и социальной психологии:
"Научно-практическая и прикладная ориентированность психологических
исследований, плюралистичность в выборе исходных теоретико-методологических
оснований, многообразие форм профессиональной
подготовки психологов и применения их знаний, навыков и
умений, более узкое специализирование психологов, достаточно жесткая
детерминация тематики психологических исследований со стороны
социальных запросов общества, прагматизация взглядов психологов
относительно своего будущего в психологическом сообществе.
И если можно говорить об отличии восточно-европейской модели
развития психологической науки от западноевропейской или америВ
поисках свое/о пути:
канскои, то следует признать, что в современной российской психологии
возрастает удельный вес элементов или компонентов как раз
последних моделей" (Психологическая наука в России..., с. 156).
Авторы справедливо констатируют, что "в целом отечественная
социальная психология является оригинальной не только по своей
эволюции, но и в своей проблемно-концептуальной сущности" [там
же, с. 452], хотя при этом "в силу "пересосредоточенности" на исследовании
социально значимых объектов (прежде всего коллективах, совместной
деятельности и т.п.) социальные психологи практически не
вышли к осмыслению тех совершенно уникальных форм связи общественного
сознания, идеологии с социальной и индивидуальной психологией,
которые в России, несомненно, носили культурно-специфический
символический характер. Россия, в которой победил (теоретически
и практически) марксизм...фактически оказалась движимой
идеалистическим мировоззрением, утопией, мифом" [там же, с. 455].
Эти важные положения требуют некоторых уточнений. Во-первых,
в России победил не марксизм, а большевизм, российская, не оптимальная
версия марксизма. Она исключала научное развитие даже тех
признаваемых и поныне достижений классиков марксизма, которые
предполагали исследования социально-психологического аспекта
общества. Поскольку и по сей день к ним обращаются во всем (кроме
России) мире, напомним их коротко: феномен отчуждения, феномен
превращенных форм ("характерных масок"), положение о промышленности
как "чувственно представшей психологии", и о том, что
"историю делают живые люди", наконец, комплекс идей, связанных
с термином Verkehr (который Маркс много раз просил переводить на
другие языки как "социальный обмен", а не "коммуникация" или
"общение"), о чем мне приходилось писать неоднократно. В любом
случае продолжение этой линии, как минимум, подвинуло бы социально-психологическую
мысль к тому рубежу, за которым следует признание
ограниченности экономического материализма, о чем не уставали
говорить русские философы в изгнании. И разве факт "движимости"
огромной страны на протяжении десятилетий "идеалистическим мировоззрением,
утопией, мифом" не свидетельствует о том же?
Во-вторых, целый ряд работ, появившихся в последние годы, напротив
говорит о том, что социальные психологи на самом деле практически
вышли на осмысление важнейших проблем современной
России. Другое дело, что этот выход был осуществлен не в рамках
старой парадигмы, а благодаря возрастанию удельного веса заимствованных
из других парадигм элементов потому, что к этому побуждало
давление практики с одной стороны и способствовало наличие таких
элементов - с другой.
344 Опыт СССР и России: парадигма преобразования
Фактически события в российской социальной психологии развивались
по той же логике, что в других регионах мира с той лишь разницей,
что их глубина и масштаб оказались гораздо более значительными.
То, что произошло в России за последние десять лет несопоставимо
с антивоенными выступлениями в США и молодежным движением
в Западной Европе конца 60-х годов - факторами, обусловившими
кризис парадигмы объяснения и возникновение парадигмы
понимания. И там и там оказалось, что академическая наука не может
продемонстрировать свое превосходство, опираясь на те труды,
которые обеспечивали их авторам материальный и моральный статус.
В России эта ситуация усугублялась еще и тем, что области социальной
действительности, которые наиболее настоятельно требовали научной
помощи, были либо новыми для науки, либо ранее запрещены
для исследований. Это сферы: межнациональных отношений, политического
процесса и новой экономической реальности.
Поскольку именно в них сейчас вызревает, вынашивается новая
научная парадигма, мы обратимся к соответствующему научному
опыту. Речь идет об этнопсихологии, политической психологии и
психологии рыночной экономики. Первая, как уже отмечалось, была
ранее запрещена; вторая преимущественно ограничивалась идеологической
критикой западной науки, третья - вообще не существовала
по причине "отсутствия наличия" рынка и предпринимателей, если
не считать "фарцовщиков", "спекулянтов" и "теневиков".
К сожалению, в большинстве существующих обзоров их авторы попрежнему
"замечают" лишь традиционные (порой, просто более известные
им) объекты и продолжают на них "пересосредотачиваться".
Между тем недолгий еще опыт этих трех отраслей выявил подходы,
имеющие ключевое значение для формирования новой российской
парадигмы.
Пожалуй, наиболее яркий пример являет собой в этом плане этнопсихология,
а точнее - этносоциопсихология. Вплоть до начала 80-х
годов ее проблемы косвенно и весьма фрагментарно исследовались
этнографами и социологами, удовлетворяя официальный заказ на
доказательства незначительности межэтнических различий и успешности
интеграции в "единую общность - советский народ". Первое
полномасштабное эмпирическое полевое исследование этнических
стереотипов было выполнено в Институте психологии АН СССР
Г. Солдатовой (Кцоевой) в 1982-1985 г.г. Лишь в 1988 г. была проведена
Первая Всесоюзная конференция по проблемам этнической
психологии, по материалам которой была издана в 1991 г. коллективная
монография "Социально психологические проблемы межнациональных
отношений". Специалистов, тем более профессиональных
В поисках своего пути:
психологов, занимавшихся этими проблемами можно было в то время
пересчитать по пальцам.
В 90-е годы, когда количество межнациональных конфликтов различных
масштабов достигало сотни, когда количество беженцев из зон этих
конфликтов стало исчисляться миллионами, а убитых - десятками
тысяч, игнорировать эту сферу действительности было уже невозможно.
Уже в конце 1997 г. в работе Первой конференции секции этнической
психологии при Российском психологическом обществе, организованной
на базе Института этнологии и антропологии РАН приняли
участие около 100 человек из многих регионов России, и более 90
участников сформировались как специалисты в 90-е годы.
Весьма показательна тематика сообщений. Подавляющее большинство
из них сделаны по результатам эмпирических исследований отношений
между представителями разных этнических групп, т.е. между
группами. Более традиционная этнопсихология личности занимает
в общем объеме сообщений всего около 20% . Обнаружилась четкая
тенденция к конвергенции этнопсихологии в ее социально-психологическом
варианте с социальной психологией и кросс-культурной психологией.
Один из главных докладов - руководителя секции этнической
психологии и организатора конференции Н. Лебедевой - назывался
"Этническая или кросс-культурная? К вопросу о методологии отечественной
психологии". Основной результат, о котором сообщалось в
докладе, состоит в том, что "в норме в групповом сознании существует
прочная устойчивая связь между позитивной этнической идентичностью
и этнической толерантностью, связь подтверждаемая тесными
корреляциями и являющаяся социально-психологическим законом.
В неблагоприятных социально-политических условиях данная связь
может разрушаться или становиться обратной, активизируя механизмы
психологической защиты, что выражается в росте негативных
гетеростереотипов, этнической интолерантности, этноцентризме"
[Лебедева, 1998, с. 35] Иными словами, чем выше развито у данной
группы чувство собственного достоинства, самоценности и самоуважении,
тем более терпима она к другим группам. Этот вывод неординарен
тем, что почти тривиальной в мировой психологии стала совершенно
обратная точка зрения, согласно которой чем выше самооценка,
тем ниже толерантность.
Этот важный вывод Лебедевой был получен в результате многолетних
эмпирических исследований с применением самых современных
методов. Еще более важно для нашей темы то обстоятельство, что методологической
основой исследований стали труды русских религиозных
философов XX века, в первую очередь И. Ильина, его идеи о
346 Опыт СССР ч России: парадигма преобразования
связи духовности, национального характера и патриотизма. Ссылаясь
не только на свои, но и на зарубежные исследования, Н. Лебедева полагает,
что к концу XX столетия было получено эмпирическое подтверждение
философских идей, высказанных русскими религиозными
философами в начале века.
Не менее важна и та характеристика, которую Н. Лебедева дает
отечественной науке. Она говорит:" Если обратиться к обзору теорий,
которые используют отечественные этнопсихологи в своих эмпирических
исследованиях (модель социально идентичности Тэджфела -
Тернера, кризис личностной идентичности Э. Эриксона, иерархия потребностей
А. Маслоу, методический аппарат Крамбо, построенный
на теории В. Франкла о поисках личностью смысла жизни и др.) - все
эти теории, приложенные к проблемам трансформации этнической
идентичности, вольно или невольно исследуют глубинные пласты
личностной идентификации в культурном или этническом контексте.
Это теории и методические подходы, связанные с процессом смыслообразования"
[там же, с. 36].
Необходимо, полагает Лебедева, усилить эту линию постановкой
двух основных задач: 1) исследования путей формирования позитивной
этнической и культурной идентичности и 2) поиска путей взаимопонимания
и тождественности культур в их духовно-нравственных
основах, "потому что они - общие у всего человечества..." [там же,
с. 37] Она справедливо утверждает, что для этого "мало психологической
диагностики, здесь нужны этнологические и этнографические
знания, знание истории и этногенеза, а также - глубинный зондаж
с помощью качественных методов и методов психосемантики -
вскрытие смыслового пространства культуры, поля ее значений и
кодов. Вот в этом...различие между западной кросс-культурной психологией
и отечественной этнопсихологией - Запад (за исключением
отдельных исследователей) не ставит подобных задач, для нас же
поиски сути всего и вся - культурно разделяемый способ жизни в
этом мире" [там же, с. 38].
Этот вывод звучит особенно значимо в России конца XX века, когда
глубокие социально-политические, социально-экономические и в целом
социокультурные преобразования подвергают проверке на прочность
сохранность духовных основ народов, населяющих Россию.
Крупным вкладом в понимание этой проблем является комплекс многолетних
исследований Г. Солдатовой, результаты которых обобщены
ею в монографии "Психология межэтнической напряженности" [Солдатова,
1998].
В поисках своего пути:
Как видно из краткого экскурса в
...Закладка в соц.сетях
