Жанр: Психология
Современная социальная психология.
...Cit., р. 10].
Именно поэтому данная концептуальная модель определяется как
функциональная [Op.Cit., р. 26, 29].
Несмотря на знакомство с критикой в адрес структурного функционализма,
Аргайл и соавторы считают возможным использовать его
основные положения применительно к анализу социальных ситуаций,
полагая, что в исследовании фрагментов социального процесса недостатки
структурного функционализма (акцент на статус-кво, на воспроизводство
системы, а не на изменение) как бы гасятся. В то же
время в распоряжении социальных психологов оказываются такие
эвристические понятия, как "явная" и "латентная функции", "регуляция
и организация социального поведения", "цели взаимодействия"
[Op.Cit., р. 26-29].
Междисциплинарное происхождение данной модели социальной
ситуации обусловило набор соответствующих методов исследования,
в частности способы верификации гипотез. Три группы методов заимствованы
из экспериментальной социальной психологии, две - из
психологии среды и один - из микросоциологии. Из социальной
психологии взяты: 1) различные статистические методы (факторный
и кластерный анализ, многомерное шкалирование), с помощью которых
обрабатывается массив эмпирических данных с целью их группировки
по небольшому числу измерений: отсюда название этой группы
- мерный анализ; 2) методы, разработанные в рамках компоненциального
подхода, именуемого также структуралистским, или категориальным
(включают опрос, наблюдения, интервью, эксперимент,
ролевые игры и т. п.); эти методы нацелены на выявление структурВклад
в социальную психологию. Объекты исследования ... 287
ных элементов ситуации и позволяют построить ее детальную картину;
3) методы, применяемые для исследования конкретных явлений,
например альтруизма и конформности (обычно сочетание лабораторного
и естественного эксперимента).
Из психологии среды заимствованы: 4) методы, с помощью которых
исследуется восприятие физической среды (пространства, времени,
последовательности событий); 5) методы, разработанные в рамках
экологического подхода для анализа восприятия значимых характеристик
не только физической, но и социальной среды.
Наконец, последнюю группу образуют: 6) методы, разработанные в
рамках этогенического подхода, в сочетании с методами объективной
регистрации (видео- и магнитофонная запись) социального взаимодействия
для последующего сопоставления этих данных с материалами,
получаемыми в субъективных отчетах участников взаимодействия.
М. Аргайл не скрывает, что предпочитает эклектическое сочетание
перечисленных методов вместо разработки какого-либо специфического,
предназначенного специально для исследования ситуации
[Op.Cit., р. 36]. Аналогичную позицию он занимает и в дискуссиях о
том, должны ли ситуации фиксироваться объективно или субъективно,
по вербальным или невербальным реакциям, с акцентом на микро-
или макроуровень, рассматриваться дискретно или континуально,
изучаться в их реальном, актуальном виде плц мысленном, воображаемом,
как это делается в проективных методиках. Как правило, ответ
М. Аргайла один - необходимо сочетание всех подходов.
Подобная позиция обусловлена представлением о том, что социальная
ситуация как многомерный объект исследования, сочетающий
в себе и объективные, и субъективные условия взаимодействия, позволяет
объединить и синтезировать преимущества противоположных точек
зрения, сформировавшихся в этих дискуссиях. По существу, это
спор между психологической и социологической традицией в социальной
психологии. Одной из главных причин расхождения между ними
М. Аргайл считает различие в предмете. Для психологической традиции
характерен акцент на индивидуальное поведение и игнорирование
социального контекста в сочетании с количественными методами исследования,
для социологического, напротив, - акцент на этот контекст
в сочетании с методами качественного анализа. Социальная ситуация,
будучи объектом, находящимся на пересечении этих двух концептуальных
подходов, может стать, считает М. Аргайл, тем мостом,
который обеспечит взаимное обогащение двух традиций и продуктивное
исследование самой социальной ситуации [Op.Cit., р. 39-40].
В своей работе М. Аргайл, А. Фэрнэм и А. Грэм приводят результаты
своих и чужих исследований по каждому из девяти названных
288 Опьчп Западчой Европы: парадигма понимания
выше параметров ситуации. Не останавливаясь подробно на полученных
результатах, рассмотрим лишь самые общие выводы, к которым
пришли авторы этого фундаментального труда.
Наиболее значимыми из параметров оказались структура целей,
правила и умение преодолевать трудности. Кроме того, к перечисленным
девяти факторам в ряде ситуаций добавился еще один - эмоциональная
атмосфера.
Было установлено также, что, помимо таких характеристик ситуации,
как "знакомая - незнакомая", "формальная - неформальная",
существуют еще две достаточно устойчивые характеристики:
"ориентированная на задачу - ориентированная на общение" и "поверхностная
- глубокая (интимная) включенность".
С помощью кластерного анализа были выделены типы социальных
ситуаций. Основными в этой таксономии являются: официальные
социальные события; личностное взаимодействие с близкими друзьями
или родственниками; случайные эпизодические встречи со знакомыми;
формальные контакты в магазинах и на работе; асимметричные
взаимодействия (например, обучение, руководство); конфликт и
переговоры; групповая дискуссия [Op.Cit., р. 392].
Была подтверждена общая концепция ситуации как социальной
конструкции, созданной носителями культуры или субкультуры, а
также адекватность функциональной модели ситуации и валидность
основных понятий структурного функционализма, особенно понятия
латентной функции (для ее объяснения). Было также доказано наличие
системных связей между выявленными факторами ситуации
[Op.Cit., р. 393].
Плодотворным, па мнению М. Аргайла и его соавторов, является
сложившееся в этих исследованиях представление о том, что поведение
человека может быть описано с точки зрения того, стремится ли
он к данной ситуации или избегает ее, каков его стиль поведения в
этой ситуации. Последнее, полагают авторы, может быть использовано
для решения трех практических задач: профессионального отбора,
терапии некоторых видов отклоняющегося поведения и улучшения
взаимопонимания междулюдьми [Op.Cit., р. 396-397].
Особую ценность исследования ситуаций М. Аргайл и его сотрудники
видят в том, что они могут стать средством преодоления кризисных
явлений в социальной психологии. Этот вывод основывается на
следующих соображениях.
Разработанная концептуальная модель позволяет анализировать
ситуацию самого лабораторного эксперимента как социальную, строго
учитывать влияние каждого из выявленных (факторов на полученные
-К
^ .1
Вклад в социальную психологию. Объекты исследования ... 289
результаты, точно определять условия, в которых возникает тот или
иной социально-психологический феномен.
Учет при анализе ситуации таких переменных, как язык и речь,
концепты и когнитивные структуры, по существу, ведет к отказу от
широко распространенной модели человека как пассивного существа.
Будучи средством изучения поведения людей в реальной жизни,
ситуационный анализ позволяет исследовать межгрупповые отношения
во всем их разнообразии, в том числе регулятивную функцию
идеологических феноменов, включая стереотипы как разновидность
концептов.
Предлагаемый подход позволяет, по мнению его авторов, сохранить
социальную психологию как номотетическую науку, так как
структура социальной ситуации и составляющие ее элементы универсальны.
С другой стороны, это не исключает исследования конкретно-исторического
"бытия" каждого из элементов.
Наконец, ситуационный анализ позволяет применять практически
все имеющиеся в социальных науках данные, полученные в одной
ситуации, на другие ситуации на основе определения их принадлежности
к одному классу.
Исследования социальной ситуации в западноевропейской социальной
психологии - яркая иллюстрация действия основных тенденций
ее развития. Они представляют своеобразную попытку объединения
традиционного и альтернативного (культурологического) подходов.
Бесспорно, наибольшее влияние на эти исследования оказали
новые веяния, распространившиеся в Западной Европе в 70-е годы:
ориентация на исследование повседневной, реальной жизни; стремление
представить изучаемый объект как систему, подчиняющуюся
метасистемным закономерностям культуры, в которой он существует;
гуманистическая направленность^; попытки разработать методы
объективного исследования субъективного мира человека.
Вместе с этими положительными характеристиками в ситуационный
анализ были привнесены и недостатки, свойственные альтернативному
подходу, которые были рассмотрены при анализе этогеники
Р. Харре. К тому же они были усилены влиянием структурного функционализма.
При всех оговорках для ситуационного анализа характерна
ориентация на исследование воспроизводства, а не изменения
ситуации, на сохранение устоявшихся форм взаимодействия, а не на
создание новых. Творческий аспект человеческого действия в предлагаемой
модели уходит на второй план, и человек предстает как объект,
подчиняющийся требованиям ситуации. Несмотря на стремление к
системности, социальная ситуация чаще всего анализируется как ав290
Опыт Западной Европы: парадигма понимания
тономный фрагмент социальной действительности. Следует также
отметить, что эклектическое объединение различных методов также
чревато заимствованием методологических установок тех подходов,
в которых они сформировались. Характерной чертой анализа ситуации
(равно как и других объектов) являются "уход в частную жизнь",
отказ от исследования острых социальных, в том числе политических,
проблем.
Тем не менее нельзя не признать, что при всех недостатках ситуационный
анализ на сегодняшний день представляет наиболее развитую
и перспективную область исследований. В теоретическом плане
с ситуацией как объектом социальной психологии могут конкурировать
лишь исследования межгрупповых отношений, что же касается
эмпирической верификации, то в этом отношении ситуационный
анализ заметно опережает межгрупповые отношения. Вместо общего
резюме по состоянию теоретического и эмпирического исследования
конкретных объектов рассмотрим прогнозы дальнейшего развития
социальной психологии в этом плане, сделанные двумя ведущими
социальными психологами Западной Европы Г. Тэджфелом и С. Московичи
в сборнике "Психология завтра", представляющем попытку
прогноза состояния психологической науки в 2000 г. Г. Тэджфел предсказывает
большое будущее исследованиям социальной справедливости
при условии перехода с уровня межиндивидуальных отношений
на уровень межгрупповых [Ed. P. Fraisse, 1982, p. 158]. По его мнению,
эти исследования должны непременно включать изучение различных
идейно-психологических образований: социальных мифов,
групповых идеологий и, в первую очередь, социальных стереотипов,
их роли в процессе социальной атрибуции. Исследование социальных
стереотипов должно сомкнуться с традицией исследования коллективных
представлений, идущей от Э. Дюркгейма, - такова, согласно
Г. Тэджфелу, перспектива изучения феномена социальной справедливости
как социально-психологического отображения системы межгрупповых
отношений [Op.Cit., р. 156-164].
С. Московичи предвидит, с одной стороны, возвращение к исследованию
с новых позиций традиционных или уже хорошо известных
объектов. По его словам, наступает время "ретро-революций" в изучении
групповой динамики (группового влияния, инноваций и т. п.),
межгрупповых отношений и психологии масс. В области методов
исследования этих объектов социальную психологию, по выражению
С. Московичи, ожидает "переход от монотеизма к политеизму", т. е.
к сочетанию различных методов. Вместе с тем, по его мнению, ведущим
среди методов будет наблюдение, доказавшее свою надежность
в этологии и детской психологии [Op.Cit., р. 139-141].
Прикладная наука: социальный психолог как участник ... 291
Оптимальную перспективу С. Московичи предсказывает исследованию
взаимодействия социального и когнитивного процессов. В эту
область входят такие объекты, как социальная атрибуция, социальные
образы и "сценарии", социальные представления, их регуляторная
функция в социальных системах различного масштаба
[Op.Cit.,p. 142-143].
Если согласиться с этими прогнозами (а они основаны на анализе
обширного материала), то следует сделать вывод, что западноевропейская
социальная психология как академическая наука идет по перспективному
пути. Известно, однако, что ценность научных результатов
определяется их практической значимостью. Тому, в какой степени
это характерно для социальной психологии в Западной Европе,
посвящена заключительная глава.
ГЛАВА 12
ПРИКЛАДНАЯ НАУКА:
СОЦИАЛЬНЫЙ ПСИХОЛОГ КАК УЧАСТНИК
СОЦИАЛЬНЫХ ИЗМЕНЕНИЙ
Дискуссии о кризисе западной социальной психологии, развернувшиеся
в 70-е годы, были вызваны не только внутренними противоречиями
развития самой науки. Важную и, быть может, решающую роль
сыграли трудности в решении прикладных задач и связанное с этим
падение в общественном мнении престижа социальной психологии,
признание за ней неспособности эффективно решать актуальные социальные
проблемы.
Как и ряд других общественных научных дисциплин, социальная
психология прошла в своем развитии этапы скептического отношения
к ней в довоенный период, безграничного уважения и завышенных
ожиданий, подкреплявшихся необоснованно щедрыми обещаниями
социальных психологов, в послевоенный период до конца 60-х годов
и, наконец, с 70-х годов вступила в этап острой критики "справа" за
практическую беспомощность, уход в "камерные", чисто академические
проблемы, а "слева" - за превращение науки в послушный инструмент
социального манипуляторства. Таким образом, выдвигая
свою альтернативу, западноевропейские социальные психологи были
292 Опыт Западной Европы: парадигма понимания
вынуждены решать, помимо академических вопросов, проблему социальной
релевантности их науки.
Как повлияли теоретические установки (модели человека и общества,
стремление к системному анализу социального процесса, феноменологизм,
представление о предмете социальной психологии) на
теорию и практику прикладной социальной психологии Западной
Европы? Удалось ли западноевропейским социальным психологам с
помощью новой методологии сделать их науку эффективным средством
решения социальных задач?
Для ответа на эти вопросы необходимо рассмотреть отношение к
ценностям как регуляторам прикладного исследования; отношение
теоретической и прикладной науки; специфику и взаимоотношение
методов теоретического и прикладного исследования; основы новой
парадигмы прикладного исследования; роль социальных психологов
в решении социальных задач.
12.1. Отношение к ценностям как регуляторам
прикладного исследования
В дискуссиях 70-х годов в Западной Европе был окончательно развеян
миф о ценностной нейтральности социальных наук. Образ объективного
академичного ученого, бесстрастно взирающего на социум,
исчез со сцены под влиянием осознания решающей роли идеологии и
ценностных ориентаций, функционирующих в общественном, групповом
и индивидуальном сознании, в выборе и решении социальных
проблем. Как писал известный английский социальный психолог Дж.
Тернер: "Некоторый класс социальных явлений определяется кем-то
как социальная проблема", а затем предполагается, что социальная
психология может поправить положение... к сожалению, социальные
проблемы редко определяются на основе социально-психологических
критериев; более часто они устанавливаются, исходя из политических
и идеологических ценностных суждений" [Turner, 1981, р. 30].
Нетрудно догадаться, какая социальная группа скрывается за
туманным "кем-то". Давно не секрет, что именно правящие классы
ставят задачи перед прикладными науками и финансируют их
решение. Они же оценивают эффективность прикладных исследований
и блокируют через систему соответствующих социальных институтов
исследование "опасных" в идеологическом отношении
проблем. Так, например, социальными психологами замечено, что
безработица должна была достичь астрономических размеров, чтобы
стать объектом немногочисленных прикладных исследований
[Confronting social issues: Applications of social psychology /Ed. P.
Stringer et al., 1982, p. II].
Вклад в социальную психологию. Объекты исследования ... 293
Таким образом, идеологическая и ценностно-нормативная регуляция
при выборе социальной проблемы, осуществляемая извне заказчиком
на социально-психологические знания, - явление достаточно
известное в академических кругах социальных психологов Западной
Европы.
Столь же широко осознается факт внутренней регуляции прикладного
исследования через ценностные нормативы (стипулятивные суждения)
как академических ученых, пытающихся решать реальные
социальные проблемы, так и практиков, стремящихся опереться на
ту или иную теорию.
Опираясь на идеи И. Израэла, Г. Брейкуэлл в своей книге "Модели
в действии: использование теории практиками" [Breakwell, 1982]
показала, как ценностные посылки теоретиков, зафиксированные в
соответствующих концепциях, преломляясь в деятельности практиков^,
реализуются в фактическом решении социальных проблем. По
ее выражению, не практики используют теорию, а "теория использует
практиков".
Отсюда весьма своеобразные цели всей работы: научить практиков
а) выявлять исходные (в том числе ценностные) постулаты, на которых
основана та или иная, выбираемая ими для руководства теория;
б) осознавать собственные исходные установки и ценностные нормативы,
регулирующие их деятельность.
Обращаясь к практикам, Г. Брейкуэлл раскрыла перед ними ценностную,
"предубежденную" природу любой теории социального поведения
и социального процесса. Она предупреждала, что за каждой
теорией стоит определенное мировоззрение, которое задает некий
способ мышления и восприятия и может блокировать иные способы
видения явлений. В заключение Г. Брекуэлл сформулировала десять
положений, которые, по ее мнению, позволят практикам рационально
выбирать и плодотворно применять различные теоретические модели.
1. Модели не полностью описывают явления, которые призваны
объяснить или предсказать.
2. Модели связаны с явлениями набором посылок, которых имеют
стипулятивный, операциональный и произвольный характер.
3. Поскольку модели социальных явлений существуют в социальном
мире, они могут изменить его так, что сами потеряют объяснительную
силу.
4. Поскольку посылки (в силу их произвольности) не подлежат сравнительной
оценке, сравнивать модели друг с другом неправомерно.
5. Модели должны оцениваться с точки зрения их собственных
посылок, как если бы другие модели не существовали.
294 Опыт Западной Европы: парадигма понимания
6. Практикам необходимо выбирать из имеющихся моделей ту, которая
наилучшим образом отвечает актуальным практическим целям.
7. Оценка модели относительно цели определяется знанием о возможных
последствиях применения модели, поэтому априорная пропаганда
той или иной модели может создавать ошибочное представление
о ее ценности.
8. Оценки двух моделей относительно одной и той же цели не соизмеримы,
поэтому единственный критерий сравнения - это субъективное
ценностное суждение о том, какое из соответствующих двух
практических действий следует считать успешным.
9. Каждый практик, идя от практического решения, может построить
свою собственную модель и потому стать теоретиком.
10. Практики не всегда выбирают модель по критерию эффективности,
поскольку она может быть также средством рационализации во
фрейдовском смысле, средством демонстрации своей приверженности
групповым нормам и т. п. [Op.Cit., с. 55-68].
В цитированных выше положениях наглядно выражена широко
распространенная в прикладной социальной психологии тенденция к
эклектическому применению самых разнородных теоретических моделей.
Эта тенденция возводится здесь в основной принцип с единственным
требованием - осознавать это, учитывая произвольность
выбора модели, основывающегося на таком субъективно-ценностном
критерии, как успешность практического действия.
Работа Г. Брейкуэлл - типичный пример сочетания традиционного
прагматического подхода с характерным для альтернативной парадигмы
вниманием к ценностям как регуляторам научного исследования.
12.2. Отношение теоретической и прикладной науки
В традиционной социальной психологии теоретические и прикладные
исследования представляют две относительно автономные части этой
науки. Впервые положение об этом "губительном расколе" было сформулировано
десять лет назад американским социальным психологом
Р. Хельмрайхом (см. Confronting social issues: Applications of social
psychology/Ed. P. Stringer., et al, 1982, I, c. 25).
Отмеченный разрыв стал предметом резкой критики. Участники
дискуссии о социальной релевантности социальной психологии предлагали
в качестве главного способа его ликвидации стимуляцию интереса
академической науки к реальным социальным проблемам. По-видимому,
представители теоретической социальной психологии откликнулись
на это предложение. Во всяком случае, количество исследований,
Прикладная наука: социальный психолог, как участник ... 295
именующихся прикладными, возросло и составляет ныне более половины
всех публикаций в социально-психологических журналах.
Вся эта деятельность по повышению социальной релевантности социальной
психологии происходит на общем фоне, для которого характерен
явный поворот (с разной степенью глубины и искренности) психологической
науки к реальным проблемам человеческой жизни.
В этом плане иллюстрацией может служить эволюция психологии
в ФРГ в период 1960-1975 гг., описанная в некоторых обзорах [McCall
G., et а1, 1982; Mertens, et al, 1978]. Она выглядит следующим образом.
Преодолев иррационалистизм и спекулятивизм, характерные для
50-х годов, психология в ФРГ в 60-е годы через освоение основных
принципов неопозитивизма прочно закрепилась в своей ориентации
на естественнонаучный подход. Однако в 1968 г. съезд, психологов
ФРГ констатировал, что знания, добытые в соответствии с принятой
ориентацией, практически не применимы, не обладают внешней валидностью.
С начала 70-х годов психология в ФРГ систематически обращается
к проблеме практического приложения знаний академической
науки. Каждые два года готовится "специальный доклад" о положении
психологии, в котором рассматриваются проблемы подготовки
кадров, степень участия психологов в практической жизни и т. п.
Однако, по мнению авторов обзора, это скорее внешняя, "вербальная"
(по их выражению), реакция на требования практиков, некоторых
ученых и студентов. В основном развитие академической науки идет
по прежнему, неопозитивистскому пути.
Таким образом, по существу разрыв сохранился. Подавляющее
большинство социально-психологических исследований не находит
отклика в реальной жизни. Термин "прикладная" употребляется скорее
для демонстрации того, что ученый также озабочен проблемами,
над которыми бьется общество. Большая часть исследований поставляет
данные, которые применимы лишь потенциально. Кто их будет
применять, в каких условиях, с какими шансами на успех - все эти
вопросы обычно опускаются, поскольку исследователей больше волнуют
обычные академические проблемы: внести вклад в науку, опубликоваться
в престижном журнале и т. п. В таких журналах почти не
публикуются результаты работ реальных практиков. Более того, из
классификации Р. Хельмрайха эта многочисленная группа выпала
совершенно. В результате содержание самого термина "прикладная"
оказывается не совсем определенным и полным.
Такова общая картина, которая складывается из работ западноевропейских
авторов двухтомного коллективного труда "Перед лицом
296 Опьич Западной Европы: парадигма понимания
социальных проблем" [Mertens, 1975, 1-11]. Она подвергается острой
и конструктивной критике. Рассмотрим в качестве примера статью
английского социального психолога Дж. Поттера "...Нет ничего практичнее
хорошей теории: "Проблемное применение социальной психологии"
[Potter, 1982]. Основной причиной сложившегося положения
Дж. Поттер считает так называемую идеологию применения, лежащую
в основе традиционного подхода. Идеология применения держится
на постулате о том, что наука социально полезна, что благодаря ей
созданы многие вещи, улучшающие жизнь человека. В этом постулате
заложены еще две посылки; 1) о тесной связи между чистой наукой и
технологией материализации полученных ею абстрактных данных; 2)
о континууме "академическое - прикладное исследование", в котором
от первого полюса ко второму плавно "течет" добытое теоретиками
знание.
Это представление не имеет ничего общего с реальностью, считает
Дж. Поттер. На самом деле обе части науки развиваются независимо
друг от друга. В социальной действительности практические проблемы
решают чаще сами практики^, так называемый "поток" знания
блокируется уже в третьей фазе цикла: исследование социальной
проблемы - публикация результатов - ознакомление с ними практиков
- применение для решения проблемы.
Для того чтобы избавиться от традиционной "идеологии применения"
и нормализовать отношения между теорией и практикой, Дж.
Поттер предлагает ответить на четыре вопроса: 1. В каком смысле
могла бы быть применена социально-психологическая теория? 2. В
какой степени она применяется? 3. Каким образом разделены сферы
теоретизирования и практики и какой взаимообмен существует между
ними? 4. Каким образом теории трансформируются в процессе применения?
Сам он с этой.целью провел эмпирическое исследование - подробное
интервью с анонимным ведущим специалистом в области обучения
навыкам общения, социальным психологом, достаточно хорошо
разбиравшимся в соответствующих теориях и имевшим многолетнюю
обширную практику. Результатом этого исследования и анализа литературны
...Закладка в соц.сетях
